Сын Короля // King's Son

Йылмазы слишком давно не принимали у себя гостей. Дамир уже даже отвык от долгих посиделок за столом в большом зале их дома. Хотя, стоит признать, Филиз — его мать, устроила всё в лучшем виде. Будто и не провела пятнадцать лет вдали от сына и мужа... Как же странно всё-таки получалось: со смерти Башкурта прошёл уже год, а забыть о его присутствии в этих стенах всё ещё не мог никто. Даже Дамир, ненавидящий любые упоминания об отце, чувствовал себя неуютно за столом на месте главы семьи. Он никогда не считал себя похожим на Башкурта, но в последнее время слишком часто слышал от людей обратное. Это раздражало Дамира. Всё сильнее сжимая руки в кулаки, он с большим и большим усердием пытался доказать обратное. Башкурт был монстром. Он мучил и разрушал, чтобы наново строить на пепле. Ему было чуждо милосердие. Он не умел любить даже самых близких. Везде, куда бы ни шёл Башкурт, за ним следовали хаос и смерть — вечные спутники Короля криминального мира. Дамиру иногда казалось, что у его отца никогда не было души. — Так о чём ты хотел поговорить, Дамир? — голос Дженгиза Озкана заставил Йылмаза на мгновение отпустить поток мыслей. Парень поднял взгляд своих карих глаз на присутствующих. Стол в большом зале был рассчитан на тридцать человек, потому казался просто огромным и тянулся на всю длину комнаты. Покрытый белоснежной скатертью он был заставлен разнообразным блюдами, над которыми трудились не один час повара. Хоть зал и был освещен подвесными люстрами, сияющими у самого потолка, но по столу через одинаковое расстояние так же находились и свечи на специальных подставках. Легко было догадаться, что эта деталь служила скорее не для практичности, а для красоты. Кто знал семью Йылмазов достаточно хорошо, тот легко мог догадаться, что эта идея принадлежала Филиз, которая сильно любила винтажный стиль. Как уже и говорилось, Дамир сидел во главе стола. По правую руку от него расположилась Филиз. На её лице с мягкими чертами читалась дружелюбная улыбка. Карие глаза женщины сияли, а короткие тёмные волосы были аккуратно уложены и спадали на плечи. Одета Филиз была в дорогой бежевый костюм, от которого веяло некой строгостью. Дамир был рад её возвращению в семью, но, к сожалению, пятнадцать лет жизни порознь давали о себе знать. Филиз сильно изменилась (а, может, он и вовсе никогда не знал её достаточно). Дамир часто сравнивал её с тем образом, что смутно помнил ещё с детства. Беря в руки её фото с молодости, он невольно начинал искать похожие черты, но их было слишком мало. Тогда Филиз была беззаботной и юной, даже слегка легкомысленной. А теперь в её глазах читался груз ответственности. Она набралась опыта и мудрости. Даже изменила своей любви к платьям, полностью освободив в гардеробе место на пользу костюмов. По левую руку от Дамира сидела Мейлишах. Его дорогая и единственная сестра. Вот по ком ситуация со смертью Башкурта ударила больше всего. В отличии от Дамира, Мейлишах всегда была очень привязана к отцу. Он был для неё идеалом и мерилом, даже несмотря на то, что иногда они могли не сходиться во мнениях. Его потеря означала для неё разрушение её хрупкого мира. И даже она не знала, как отстроить его заново. Но даже сквозь всё ещё кровоточащие раны и разбитое вдребезги сердце девушка улыбалась. Пусть её глаза цвета топлёного шоколада и выражали в некой мере печаль, но они так же были полны решимости. Мейлишах осознала, что более не может быть маленькой девочкой, что зацикливаться на своём горе, как минимум, неправильно, ведь если она не попытается выбраться, то так навсегда и застрянет на самом дне отчаяния. Дамир восхищался её внутренней силой. Конечно, его как старшего брата не покидало чувство беспокойства. Всё-таки на хрупкие плечи Мейлишах было взвалено слишком много в последнее время. Но, к счастью, постепенно девушка возвращалась к прежней жизни (насколько это было возможно, конечно). И Дамир намерен был и дальше быть рядом с ней. Они обязательно переживут и это. Гостями Йылмазов сегодня была семья Озканов в полном составе. Они были самыми близкими партнёрами уже много лет. Одним из самых ярких воспоминаний Дамира с детства было то, как Дженгиз однажды зимой пришёл к ним и начал в прихожей отряхивать воротник своего пальто от снега. Он казался тогда таким большим и грозным. Дамир даже побаивался его в какой-то мере. Но Дженгиз относился к нему, как, впрочем, относятся и ко всем детям: с ноткой теплоты и умиления. Он даже иногда взъерошивал волосы Дамира в каком-то отцовском жесте. Внешне Дженгиз с того времени почти не изменился. Всё те же сосредоточенные серые глаза, морщины, прямой нос и правильные черты лица. Разве что в его тёмных волосах появилось больше седины. Мужчина расположился сразу после Мейлишах, а рядом с ним сидела Сарыгюль — его жена. Про эту женщину многое можно сказать. Сарыгюль — это величие от самой макушки и до кончиков изящных пальцев. Высокая, стройная, со светлыми карими глазами, аристократическими чертами лица и чёрными волосами она всегда привлекала всеобщее внимание. Будучи единственной наследницей одной из самых уважаемых в криминальном мире семей, женщина знала, что по любви замуж выйти никогда не сможет. Потому новость о том, что отец сам подобрал ей партию, её даже не удивила. Сарыгюль не могла пожаловаться на Дженгиза. Хоть он и не испытывал к ней особой любви, а их брак был лишь желанием их родителей, но жену всячески оберегал. Дженгиз ни разу не дал ей повод сомневаться в себе или пожалеть об их связи. Да и слияние капиталов двух семей вместе со всеми делами под его руководством прошло достаточно безболезненно. Он управлял всем мудро и не расточительно. Конечно, Сарыгюль так же не оставалась вдали от дел. Она нередко ездила вместе с мужем на переговоры, принимала решения в его отсутствие и могла внести свои поправки, если считала это нужным. Но основной заботой женщины всё же оставалась не работа, а их общая с Дженгизом дочь — Хюмашах, которая так же присутствовала на ужине и сидела возле Филиз, на противоположной от родителей части стола. Если Сарыгюль была наследница одной уважаемой семьи — Эргенчей, то в венах Хюмашах текла ещё и кровь не менее знаменитых Озканов, что делало её персону вдвойне интересной. "Смешала в себе всё лучшее из своих корней", — шутили о ней в узких криминальных кругах. И это в какой-то мере было правдой. Нельзя сказать, что внешне Хюмашах была больше похожа на кого-то из родителей. Девушка была невысокой, как её отец. Её волосы имели каштановый оттенок. Глаза Хюмашах были выразительными и больше напоминали по цвету горький шоколад, то есть были немного темнее, чем у её матери. Девушка имела правильные черты лица, так похожие на Сарыгюль, а вот форму носа взяла у отца. С характером тоже было не всё так просто, но сама Хюмашах всё же склонялась к тому, что больше похожа на отца. С ним они всегда находили общий язык и могли говорить на любые темы. В то же время с Сарыгюль Хюмашах нередко могла повздорить, ведь её мать была более строгой закалки и не терпела промахов. Но, тем не менее, оба родителя просто обожали свою дорогую дочь. — Думаю, действительно время прояснить ситуацию. — Дамир положил на стол вилку и откинулся на спинку стула. В его тёмных волосах играли замысловатые блики, пока карие глаза были сфокусированы на одной из свечей. Сложно было собраться с мыслями, когда на него смотрели сразу все, находящиеся в зале. Он прекрасно понимал, что его слова будут похожи на резко содранный пластырь, но решение им было принято. — Я хочу покинуть криминальный мир и перейти в легальные сферы. — слова Дамира повисли в воздухе. Пальцы Филиз вмиг сжались на предплечье сына, пока Дженгиз, который как раз пил вино, закашлялся, проливая содержимое бокала на белоснежную скатерть. Сарыгюль обеспокоенно положила руку на спину мужа. Хюмашах и Мейлишах удивлённо уставились на Дамир. Но он не утратил своего выражения спокойствия. Парень ожидал нечто подобное. — Дамир, — Филиз сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями. Женщина выглядела в какой-то мере напуганной. — Что ты ты такое говоришь? — Почему ты нам не сказал о своём решении раньше? — на этот раз вступила в разговор Мейлишах. Её карие глаза расширились. Казалось, она даже не верила своим ушам. — Вы что не знали? — перебила обоих Сарыгюль, пока Дженгиз вытирал салфеткой рот. — Я понимаю ваше смятение. — Дамир поднял вверх раскрытую ладонь, призыва всех к молчанию. — Я очень долго думал и анализировал. Это именно то, чего я хочу. Решение принято. — Да как ты смеешь?! — Дженгиз с силой бросил салфетку на стол. Его серые глаза буквально пылали, а щёки побагровели. Мужчина выглядел разъяренным, что невольно вызвало у Дамира по спине мурашки. Он никогда не видела Озкана таким, хотя подобную реакцию можно было ожидать. Дженгиз был последним, кому был выгоден выход Йылмазов с бизнеса. — Дженгиз, я уверенна, что Дамир просто не подумал хорошо. — голос Филиз звучал обманчиво спокойно. Она сверлила сына взглядом, пытаясь призвать его к заглаживанию конфликта или, по крайней мере, молчанию. Но Дамир и не думал ни о чём подобном. Он бросил на мать лишь один взгляд, а затем убрал её руку со своего предплечья. — Как раз наоборот, мама. — тон Дамира был достаточно холодным. Филиз сжала губы, но ответить не успела. В разговор вновь вступил Дженгиз: — Этот бизнес строился не один год, сынок. Ты хоть знаешь, сколько поколений Йылмазов трудилось над тем, чтобы, в конце концов, ты имел всё это? Дженгиз нетерпеливо обвёл рукой комнату, резко поднимаясь из-за стола. Стул при этом со скрипом проехался по полу. Сарыгюль попыталась взять мужа за руку, дабы немного успокоить, но он не среагировал. Встретившись взглядом Дамиром, он продолжил: — Ты не можешь просто так всё бросить! Хочешь или не хочешь, но это твой долг. Тем более, что от тебя зависит не только твоя семья. Ты погубишь всех нас! Вот что ты будешь делать, а? Куда пойдешь? Думаешь, что всё так просто? Твой отец был... — Я не мой отец! — Дамир слушал Дженгиза молча, пока тот не упомянул о Башкурте. В его глазах появилась искорка ярости. Но в отличии от Озкана, он продолжал сидеть на стуле и сохранять спокойное выражение. Лишь его плечи заметно напряглись. — Дамир, — Сарыгюль опередила очередную триаду мужа, — Дженгиз прав. Ты не сможешь так просто перечеркнуть своё прошлое. — Но ведь Энверы смогли. — Дамир вздёрнул подбородок, встречаясь взглядом с Сарыгюль. Женщина заметно помрачнела. — У Энверов был Господин Хакан. — впервые за весь вечер заговорила Хюмашах. Её кулон в виде полумесяца блеснул в свете свечей. — Его ведь не зря прозвали мудрым. Ты сравниваешь себя с ним? Спокойствие Дамира дало трещину. Вцепившись взглядом в девушку, он сжал зубы до боли в скулах. Хюмашах смотрела на него гордо и с ноткой вызова. Всем своим видом девушка показывала, что не боится его, а её слова — совсем не шутка. Истинная дочь Дженгиза. — Я, конечно же, не равняюсь к Господину Хакану, чей жизненный опыт был значительно больше. — Дамир наклонился немного вперёд. — Но не нужно быть гением, чтобы просчитать все риски. — Просчитать риски не достаточно. Энверы потеряли почти половину своих денег, когда покинули криминальный мир. — не унималась Хюмашах. Филиз показалось, что в глазах девушки промелькнул некий азарт. Разговор, определенно, начал заходить в опасное русло. — Это не означает, что я повторю их ошибки. — Дамир сцепил руки в замок перед собой, всё ещё не сводя взгляд с Хюмашах. Приходилось в очередной раз признать, что Дженгиз воспитал достойную наследницу. — Как, Дамир? — девушка наклонила голову набок и сузила глаза. — Насколько я понимаю, ты даже не сказал о своём решении матери и сестре. Думаешь, сможешь потянуть всё в одиночку? Слишком самонадеянно. — Хюмашах. — строгий голос Сарыгюль заставил девушку нехотя замолчать. По одному лишь взгляду, брошенному на мать, было ясно, что Хюмашах недовольна. — Послушай, сынок. — Дженгизу наконец удалось обуздать свои эмоции. — Я советую тебе ещё раз подумать, иначе... — Иначе что? — Дамир снова откинулся на спинку стула. Он замечал то, как сильно напряглась его мать, наблюдая за ситуацией, и насколько шокированной была Мейлишах, всё ещё не произнесшая ни слова. Они хотели бы помочь Дамиру, но не знали как. И сестра, и мать откровенно не понимали его. Они не были посвящены в его планы. А самым плохим было то, что Дамир сделал это намеренно. Он прекрасно знал, что даже среди самых близких его идея так сразу не найдёт поддержку. Им нужно будет время, чтобы всё обдумать и принять. Да, возможно, это было эгоистично в какой-то мере, но Йылмаз был уверен, что оно того стоило. — Я не позволю тебе потащить нас за собой. — процедил сквозь зубы Дженгиз, пытаясь игнорировать легкомысленный тон Дамира. — Если не бросишь эту глупую затею, я заставлю тебя. Чего бы мне это не стоило. — Это угроза? — взгляд Филиз впервые за вечер выдавал враждебность. — Да, Филиз. — Дженгиз выпрямился и сунул руки в карманы пиджака, напряжённо наблюдая за женщиной и её сыном. — И ты как его мать обязана предотвратить катастрофу. Продолжать разговор Озкан не собирался. Грубо оттолкнув мешающий ему стул, мужчина направился прочь из зала. Хюмашах поднялась следом за отцом. Бросив быстрый взгляд на Дамира, она как-то странно ухмыльнулась и, не теряя ни минуты, так же ушла. Последней зал покинула Сарыгюль, учтиво извинившись, как того требовали правила приличия, и пожелав хорошего продолжения вечера. — Я думала, что ты дал право на управление бизнесом отца и мне. — послышался в полной тишине голос Мейлишах. Девушка не выглядела злой, но в её словах так и сочилось раздражение, а карие глаза лихорадочно блестели. — А это подразумевает, что подобные решения мы принимаем вместе. — Сейчас не время для этого разговора, Мейли. — Дамир впервые за вечер выдохнул и расслабился. Отдалённая пульсирующая боль в висках медленно отступала. Парень предугадал подобную реакцию, но одновременно с тем и понимал, что контролировать полностью ситуацию впредь не сможет, ведь Озканы не только хорошие союзники, но и просто блестящие враги. Ему придется хорошенько постараться, чтобы не довести самого же себя до разорения. — Я сомневаюсь, что когда-либо вообще настанет время. — бросила Мейлишах уже с большей концентрацией ярости в голосе. Далее девушка просто поднялась со стула и направилась прочь с комнаты, не желая больше и на секунду оставаться в обществе брата. Дамир провёл её тяжелым взглядом, но не окликнул. Мейлишах была достаточно вспыльчивой. Она сама должна была остыть. Иначе конструктивного разговора с ней не добиться. Дамир на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как усталость растекается по телу. Когда он в последний раз спал? — Ты тоже меня осудишь? Прочитаешь мне лекцию? Будешь угрожать? — нетерпеливо спросил Дамир, бросая взгляд на всё ещё сидящую за столом Филиз. Женщина не выглядела довольной. В её чертах лица читалась нотка злости, но глаза выдавали скорее задумчивость, а не разочарование. Филиз сверлила сына взглядом, будто пытаясь таким образом выбить из него ответы, но Йылмаз неплохо научился справляться с такими её методами давления. Его мать была растерянной и не знала, что делать дальше. Иначе она уже давно начала бы задавать вопросы. Молча поднявшись с места, Филиз с ноткой недовольства бросила на стол салфетку, которая лежала у неё на коленях. Так и не сказав сыну ни слова, она, как и другие, покинула большой зал. Дамир оказался один в компании десятков свечей и почти нетронутого ужина. Неплохое начало новой жизни.