Сын Короля // King's Son

Снаружи дом Йылмазов ничуть не изменился за тот год, который Летиция провела в другом городе. Всё те же светлые стены, большие окна, черепичная крыша и тёмные двери, больше напоминавшие въезд в какой-то средневековый замок. Женщина уже даже отвыкла от мысли, что когда-то жила здесь. Из-за этого воспоминания начали невольно её одолевать, но Летиция никак не желала вдаваться в ностальгию. Прошлое осталось в прошлом. Теперь ей предстояло построит стабильное будущее для себя и для дочери, которая, к слову, её ненавидела. Ох, как же сильно Летиция пыталась забыть факт того, что именно Мейлишах отправила её на целый год прочь из Аскула. Воспоминание об этом больно жгло всё внутри. Летиция ведь была так счастлива с дочерью и своим мужем — Башкуртом! Но всё было разрушено в один миг, когда на горизонте вновь появилась Филиз, отравив всё существование итальянки. Как же Летиция ненавидела первую жену своего мужа. Если бы не она и её сын, правда никогда не открылась бы для Мейлишах. Возможно, и Башкурт был бы жив... Тяжело вздохнув, Летиция отогнала от себя тяжелые мысли. Прошлого не воротишь, а клеить жизнь из осколков ей приходилось не впервой. Она справится. Направившись уверенно вперёд, Летиция потянула за собой чемоданчик на колёсиках, в который поместилась лишь малая часть её вещей. Конечно, в своё время женщину сильно задело то, что муж не оставил ей практически ничего. Да, может, для обычного человека счёт в банке и несколько домов — это не "ничего", но по сравнению с тем, что получила Филиз, это была капля в море. Летиция считала это несправедливым. Ведь именно она стала его второй женой. Родила ему дочь. Поддерживала его. Изо всех сил старалась беспокоиться об их семье и о нём в том числе. Она даже не раз помогала ему заглаживать конфликты с его же сыном! Летиция, до этого лавировавшая между луж, появившихся из-за ночного дождя, резко остановилась посреди двора. В её карих глазах промелькнула нотка страха. К двери дома подъехала чёрная машина. Водителя женщина разглядеть не смогла, но зато заметила на пороге Дамира. Парень тоже не оставил её без внимания. На какой-то миг он замер на месте, всматриваясь в женщину перед собой, будто не веря в то, что она действительно стоит там. Его руки при этом были засунуты в карман пальто, а ветер легко шевелил его тёмные волосы. По взгляду было сложно понять эмоции Дамира (впрочем, Летиции всегда было нелегко с ним), но женщине внезапно стало неуютно. Он явно не выражал гостеприимство или искреннюю радость, скорее... Дамир надел солнцезащитные очки, будто намеренно пряча от мачехи истинные помысли. Даже не поприветствовав её и выразив тем самым некий немой протест, парень молча открыл двери машины и сел в неё. Водитель нажал на газ и поехал по направлению к воротам, через которые только что вошла Летиция. Женщина отступила немного в сторону, но машина всё равно с привычным чавкающим звуком проехала по луже, возле которой она остановилась. Грязная вода из-под колёс брызнула на новенькие дизайнерские туфли Летиции. Женщина почувствовала, как внутри обрывается какая-то тонкая ниточка. Уставившись на свои ноги, она еле боролась с нарастающей яростью. Бросив вслед машине Дамира уничтожающий взгляд, Летиция грубо схватила свой чемодан и направилась в дом, пытаясь по дороге недовольно отряхнуть туфли. Приятно было узнать, что в доме Йылмазов старую хозяйку ещё не до конца забыли. Конечно, Филиз изменила кое-что в интерьере и наняла новых работников, но пара горничных всё же были знакомы Летиции и даже улыбались ей. Их женщина как раз и попросила заняться своими грязными туфлями и вещами, пока сама она надела чистую обувь и отправилась к дочери. Мейлишах, как и ожидалось, сидела в своей комнате. Летиции даже показалось, что она ещё больше похорошела с их последней встречи. Впрочем, мать и дочь всегда были очень похожи. Те же чёрные волосы, немного смуглая кожа, карие глаза. Вот только Летиция была выше Мейлишах, а черты её были чуть более резкими. — Мейлишах, — нежно произнесла Летиция, надеясь получить в ответ объятия и радостных прием, но дочь лишь повернула в её сторону голову. Тогда женщина решила взять инициативу в свои руки: — Я так рада, что это изгнание для меня наконец закончилось. Войдя глубже в комнату, Летиция широко улыбнулась и протянула к Мейлишах руки, но она так и не сдвинулась с места. Поскольку стояла она у окна, солнце светило девушке прямо в спину, придавая кончикам волос слегка медный оттенок. Хотя глаза при этом находились в тени, что делало их на пару тонов темнее. — Ты так рада вернуться в шикарный дом в Аскуле или ко мне? — голос Мейлишах звучал достаточно жёстко, но то, как он сорвался на последнем слове, выдало внутреннюю борьбу девушки. С одной стороны, Мейлишах злилась на мать за её прошлые ошибки. Именно Летиция стала одной из причин развода Башкурта и Филиз. Она влезла в их брак и разрушила его, даже не задумавшись. А самым страшным было то, что это затронуло ещё и Дамира, который на тот момент был совсем ребёнком. Ведь после развода Башкурт запретил Филиз приближаться к сыну и сделал всё возможное, чтобы его бывшая жена подчинилась. Он даже пригрозил ей, что увезёт мальчика заграницу к друзьям и она больше никогда его не увидит. Мейлишах всё детство наблюдала за тем, как сильно Дамир страдал из-за этого. Он рос без матери и бунтовал против отца, за что нередко получал от Башкурта наказания. Но при этом мальчику удавалось сохранять доброе сердце и любовь к своей новорождённой сестре. Вряд ли кто-либо мог представить, сколько радостных моментов у Мейлишах было связано именно с братом. И девушка тогда даже не знала, что именно она и её мать были основными причинами того, что жизнь Дамира превратилась в кошмар, в игру, в которую он ввязываться совсем не хотел. Летиция ведь даже не думала рассказывать правду. Для Мейлишах у неё всегда была припасена история о том, что они с Башкуртом встретились, когда тот уже был разведён с Филиз. Таким образом их отношения были весьма законными, а о том, что он не разрешал сыну видеться с его матерью, Летиция и вовсе будто не знала. Она всю жизнь врала Мейлишах. И девушка не спешила прощать её за это. — Не говори глупости, дорогая. — Летиция взяла дочь за руки, вырывая её из воспоминаний, которые Мейлишах так часто прокручивала у себя в голове перед сном. Но девушка не ответила на этот жест матери. Поджав губы, она забрала свои руки и скрестила их на груди, будто в каком-то защитном жесте. Летиция вздохнула. — Зачем ты тогда позволила мне вернуться? — Летиция склонила голову набок, из-за чего её тёмные локоны упали на плечи. Женщина отчаянно пыталась заглянуть в глаза дочери, но та постоянно отводила взгляд в сторону. — Я просто поняла... — Мейлишах запнулась на мгновение. Она надеялась поговорить с матерью позже, когда соберется с мыслями, но Летиция, как и всегда, решила за них двоих. — Я потеряла отца. Не хочу потерять ещё и мать. Мейлишах впервые за всё время разговора действительно взглянула в глаза матери. И Летиция заметила там искренность, тревогу и горькую печаль. Очевидно было, что смерть Башкурта оставила отпечаток на душе девушки, но женщина раньше даже не представляла, насколько глубока её рана. Летиция молча обняла Мейлишах и даже удивилась тому, что не встретила сопротивление. Какое-то время они стояли вот так напротив окна, обе чувствуя боль от ещё не зажитых ран. Летиция скучала по дочери больше всего. Холодными вечерами она часто сидела у камина и представляла себе, чем бы могла в это же время заниматься Мейлишах. Нередко женщина даже рисовала в мыслях себя рядом с ней. Как же она была глупа, когда не ценила такие вот простые моменты, прожитые со своим ребёнком. — Зачем ты это сделала? Зачем тогда связалась с моим отцом? — Мейлишах немного отстранилась и вновь заглянула в карие глаза матери. Губы девушки были поджаты, а лицо в целом бледным. Мейлишах хотела знать правду, хотела услышать объяснение или, по крайней мере, его подобие. Девушка просто-таки отчаянно желала оправдать мать и навсегда забыть ту историю, но столь непривычное присутствие Филиз в доме постоянно напоминало о том, что это невозможно, что Меейлишах попросту должна отказаться от иллюзий и принять реальность, пусть она и неприятно горчит на кончике языка. — На кону стояло моё счастье. — Летиция заправила Мейлишах за ухо прядь, пытаясь сильно не придаваться ностальгии. — Я любила твоего отца всем своим сердцем. Я просто не могла от него отказаться. — Так не бывает. — Мейлишах с ноткой отчаяния оттолкнула Летицию и вышла на середину комнаты, обнимая себя руками. Ей просто не хватало воздуха. Сердце слишком быстро колотилось в груди, а злые слёзы застревали где-то в горле. Её мать даже нормальное оправдание себе придумать не могла. — Ты просто слишком молода, Мейлишах. — Летиция покачала головой. — Потому не понимаешь. Мейлишах подняла на неё возмущённый взгляд, но ничего так и не ответила. Был ли вообще смысл что-то говорить в этой ситуации? — Ты поймешь меня, когда действительно полюбишь. — Летиция улыбнулась карем губ, невзначай пытаясь загладить ситуацию. Женщина оперлась о подоконник и лишь наблюдала за Мейлишах, на чьих щеках заиграл румянец. — Всё рано это не причина. — твёрдо заявила девушка, гордо вздёрнув подбородок. — Но я тебя услышала. А теперь дай мне побыть одной. Пожалуйста. Летиция не стала перечить или объясняться. Она знала свою дочь слишком хорошо, чтобы быть уверенной, что ничего хорошего с этого не выйдет. Молча пройдя к двери, она внезапно остановилась на пороге, на мгновение задумавшись, а затем повернула голову. Мейлишах, всё это время провожающая её взглядом, почувствовала, как внутри что-то начало болезненно скрестись. — От судьбы невозможно убежать, дорогая. — обронила Летиция. — Башкурт Йылмаз был моей судьбой. Ты поймешь когда-то. И дверь за женщиной закрылась. *** Вниз по ступенькам быстро бежал высокий парень. Его вполне можно было назвать красивым, пусть даже в его внешности и не было ничего такого особенного или из ряда вон выходящего. Сияющие тёмно-карие глаза, волосы цвета вороньего крыла, правильные черты лица, прямой нос, щетина и растянутые в улыбке губы. Одет парень был в обычные чёрные джинсы, того же цвета длинное пальто и серую футболку. — Эмирхан? — женский голос заставил юношу резко замереть на месте у самого подножья лестницы. Вздохнув и обратив взор к небу, он недовольно развернулся и вошел в небольшую столовую (как же он иногда жалел, что она была расположена так близко к ступенькам!). — Сестрёнка, ты здесь? — остановившись на пороге, переспросил Эмирхан с улыбкой и спрятал руки в карманы. Его сестра — Эмине, как обычно, занимала место во главе стола. Возле неё стояла белоснежная чашка с кофе, а в её руках была свежая газета. Эмирхану иногда казалось, что она была единственной в городе, кто покупал бумажную прессу. Эмине всегда оправдывалась тем, что газетам больше доверяла. Впрочем, с сестрой Эмирхан никогда не был похож. Да, Эмине тоже была обладательницей чёрных волос и пронзительных карих глаз в обрамлении тёмных ресниц, но сама по себе она была не очень высокой. Черты её лица были резкими, а скулы ярко выраженными. Даже нос девушки был не прямым, а вздёрнутым кверху. Любой, кто хоть немного знал их семью, с уверенностью мог заявит, что девушка похожа на отца, а вот парень — на мать. И речь идёт не только о характере. — Я же просила не называть меня "сестрёнка". — Эмине поморщила нос и, сложив газету, положила её на стол. Далее девушка подцепила тонкими пальцами чашку с кофе и медленно сделала глоток. В каждом её движении читалась грация, что, Эмирхан был уверен, цепляло многих мужчин. Но к сердцу железной леди не так-то просто добраться. — Ой, прости. Ты ведь предпочитаешь "Госпожа Эмине"? — Эмирхан наигранно изобразил раскаяние, а затем рассмеялся. Эмине недовольно передразнила его и со стуком поставила чашку на стол. — Прекрати валять дурака, Эмирхан. — голос Эмине звучал достаточно серьезно. — Ты куда-то собрался? — Обещал встретиться с Орханом. — даже не задумавшись, ответил Эмирхан, наклонив голову набок. — А что? — Как это "что"? — Эмине недовольно сдвинула брови к переносице. — У нас встреча с поставщиком через два часа. Я говорила тебе, что мы должны пойти на неё вместе. Эмирхан недовольно закатил глаза и вздохнул. Эмине всегда была такой: получала то, что хотела и когда хотела. Её никогда не интересовало, что об этом думали другие. Даже если это касалось её брата. Но, к сожалению, он видел лишь одну сторону ситуации. — Почему ты так хочешь, чтобы я во всё это влез? — Эмирхан развёл руками, подчёркивая свою растерянность. — Весь этот бизнес, криминальный мир, разборки... Ты ведь и сама прекрасно справляешься. — Ты же знаешь, в каком плохом состоянии находится наш отец. — в голосе Эмине послышалось напряжение. Девушка сложила руки на столе перед собой в замочек, но при этом не сводила взгляд с брата. — Я хочу, чтобы со мной рядом был брат. Это очень важно, потому что... "...я боюсь чувствовать себя одинокой", — хотела добавить Эмине, но запнулась. Раньше она и сама не думала о бизнесе и делах, как о чём-то масштабном. Просто не было потребности, ведь всё это было в руках её отца. А теперь она вмиг утратила почти всех. Около десяти лет назад умерла мать — Гизем, затем из дома ушёл её брат-двойняшка — Эдиз, а вскоре слёг и отец. И вполне возможно, что его тоже вскоре не станет. Эмине с Эмирханом остались одни в банке со скорпионами. И девушка не хотела отбиваться и защищать бизнес в одиночку. — А какой смысл? — после недолгой паузы ответил наконец Эмирхан. — Отец никогда не видел меня в роли своего полноценного наследника. Для него существуешь только ты. Особенно после ухода Эдиза. Эмине с силой сжала между собой руки. Это не укрылось от внимания Эмирхана. Сестра всегда слишком болезненно реагировала на любые упоминания о своём брате-двойняшке. Эдиз был младше неё всего на каких-то несколько минут, но для Эмине этого было достаточно, чтобы опекать его на правах старшей. Стоило признать, что у них всегда была особая связь. Эмирхан был младше них на несколько лет и иногда даже чувствовал себя лишним в их компании. Эмине с Эдизом не имели между собой секретов, находили с легкостью общий язык друг с другом, проводили вместе свободное время, поддерживали и... учились у отца вести дела. Беркант был так счастлив и горд, когда приходил на какие-то переговоры с сыном и дочерью. А вот Эмирхан чувствовал себя не в своей тарелке. И хоть ни отец, ни сестра, ни даже брат его не обделяли вниманием, но всерьез его никогда не воспринимали. Наверное, потому парень выбрал для себя навязанный образ глупого парнишки, который ничего не понимает и ни о чём не знает. Хотя это всегда было далеко не так. — Возможно, наш отец бывал несправедлив... — Эмине наконец решилась на ответ, но Эмирхан перебил её смешком: — Ох, правда? Я думаю слово "бывал" слишком мягкое. Он постоянно ни во что меня не ставил. А ты всегда была его любимицей. Даже Эдиза он не так любил. — Хватит упоминать имя моего брата! — Эмине от злости ударила рукой по столу. Эмирхан от неожиданности вздрогнул, но с места не сдвинулся. — Если ты не забыла, Эмине, он и мой брат тоже. — бросил парень с ноткой раздражения. — Ты привыкла считать, что боль от ухода Эдиза принадлежит только тебе. Будто он существовал лишь в твоей жизни. Но это не так. Даже отец, который отрёкся от него, это понимает. Эмине застыла со смесью ужаса и злости в карих глазах. Где-то в глубине души девушке захотелось разрыдаться, но привычка, выработанная за то время, когда она вместо отца занималась бизнесом, мешала этому. И хоть глаза жутко щипало, но темноволосая смотрел прямо перед собой уверенно и в некой мере гордо. В такие моменты она ужасно напоминала Эмирхану фарфоровую куклу. Бесчувственную, но бесконечно прекрасную. Парень даже почувствовал в некой степени вину за это. Эмирхан устало потёр глаза и выдохнул. Спорить с сестрой не хотелось. Расстраивать её — тоже. Но то, как нередко эмоции выходили из-под контроля уже стало в их семье привычным делом. — Думаю, продолжать разговор нету смысла. — примирительно произнес Эмирхан. — Удачи на встрече. Буду поздно. Сразу после этих слов парень круто развернулся на пятках и направился к выходу из дома. Замок в двери приятно щёлкнул. Выйдя на улицу, парень захлопнул двери и вдохнул полной грудью. Вечерний воздух был достаточно прохладным, потому по спине пробежались мурашки. Застегнув верхнюю пуговицу пальто, Эмирхан поспешил к своему мотоциклу, который по его просьбе Фатих уже вывел из гаража. На ходу взглянув на часы, парень выругался. Он уже опаздывал. Эмирхан без промедления схватил шлем и надел его. Сев на мотоцикл, он по привычке взглянул на дом. Эмине, видимо, хоть немного успокоилась после их разговора и теперь стояла на пороге, кутаясь в шаль. Во взгляде её карих глаз невозможно было ничего прочесть. Какое-то время они так и смотрели друг на друга. Затем Эмирхан опустил щиток и завёл мотоцикл. — Проследи за ним. — обронила Эмине одному из стоящих возле неё охранников, когда её брат подъехал к воротам. — Не хочу, чтобы он натворил глупости. *** Эдже Сендиль знала Йылмазов с самого детства. Так уж получилось, что Мелисса — её мама, была знакома с Филиз. Их нельзя было назвать очень близкими подругами, но они иногда общались. Однажды Мелисса поделилась с ней тем, что её муж — Мустафа, ищет работу. Филиз тогда без каких-либо сомнений предложила ему место в числе людей Башкурта. Мустафа согласился и с тех пор так и работал на Йылмазов. Когда на свет появилась Эдже, Мелисса нередко приходила вместе с ней в гости к Филиз. Разница в возрасте с Дамиром у них была небольшая, потому дети с удовольствием играли вместе. А сама Филиз и не заметила, как привязалась к малышке Эдже. Их общение прервалось лишь после развода Филиз с Башкуртом, когда женщине было строго запрещено приближаться к семье. Но Эдже продолжала приходить к Дамиру и поддерживать его, пусть он часто и реагировал на это достаточно холодно. Филиз была невероятно благодарна Сендиль за то, что та не бросила её сына, даже когда сама она не могла быть рядом. Для неё это было очень ценным. Впрочем, по своему возвращению год назад Филиз первым же делом навестила семью Эдже. Мелиссу застать, к сожалению, не удалось, ведь она умерла, но её дочь, как и муж — Мустафа, приняли свою хозяйку радостно. И с тех пор их дружеские отношения возобновились, будто вовсе и не было пятнадцати лет разлуки. — Эдже! — радостный голос Филиз прозвучал, как только девушка ступила на порог гостиной, где как раз сидела хозяйка дома и раздавала кое-какие поручения прислуге. Эдже невольно отметила, что с возвращением первой жены Башкурта дом Йылмазов действительно стал более гостеприимным и светлым. — Как я рада тебя видеть. — продолжила тем временем Филиз и подошла к госте, после чего крепко обняла её. — Я тоже безумно рада, тётушка Филиз. — искренне ответила Эдже. Иногда девушка даже удивлялась тому, насколько радостно её всегда принимали в этом доме. — Ты не стесняйся. — Филиз наконец выпустила Эдже из объятий. — Проходи и садись. Я попрошу принести нам чай. Пока Сендиль удобно устраивалась в тёмно-зеленом кресле, Филиз поспешила позвать одну из горничных и дать ей пару указаний. Когда служанка поклонилась и поспешила исполнить поручения, женщина довольно улыбнулась и обернулась к своей госте. Да, Филиз определенно сияла. Пусть она всё ещё и была в напряжении из-за недавнего заявления Дамира о желании покинуть криминальный бизнес, но показывать этого не желала. Филиз была убеждена, что подобные помыслы — ошибка. Её сын просто не понимал, что собирался сделать. Ей необходимо было лишь серьезно с ним поговорить, дабы убедить изменить это решение. Сев в кресло напротив, Филиз заправила за ухо прядь тёмных волос и улыбнулась. — Как ты, Эдже? Как отец? Надеюсь, у вас всё хорошо. — женщина наклонила голову слегка набок и с интересом наблюдала за собеседницей. Но вопрос ничуть не смутил девушку. Хотя выглядела она немного озадаченной. — Всё хорошо, спасибо. — ответила Эдже достаточно спокойно и оглянулась по сторонам, будто ища что-то. Это не укрылось от внимания Филиз, которая вмиг поняла в чём дело, и ухмыльнулась. — Дамира нету. Он уехал ещё утром на встречу и пока не вернулся. — нотка лукавства проскользнула в тоне женщины. Щёки Эдже при этом вмиг залил румянец, который она в отчаянии и с испугом в глазах попыталась скрыть. — Я не... — хотела оправдаться девушка, но внезапно замолчала и смущенно рассмеялась сама над собой. — Неужели это так заметно? Филиз расплылась в ещё более широкой улыбке. Поставив локоть на подлокотник кресла, женщина подперла подбородок ладонью и ухмыльнулась. — Для меня это уже давно не секрет. — протянула Филиз, продолжая наблюдать за смущением Эдже. Да, Сендиль была уже давно влюблена в Дамира. Она принимала его любым, пусть даже они могли иногда повздорить. Эдже не могла точно сказать, когда точно в ней проснулось это чувство. Просто в какой-то момент она взглянула на Йылмаза не как на друга. Для неё он стал неким идеалом, до которого не мог дотянуться больше ни один парень. Всегда серьезный, хмурый, но при этом рассудительный и очень умный. Его улыбка была настолько редким явлением, что Эдже даже невольно гордилась, когда ей удавалось стать причиной её появления. Девушка стремилась быть рядом с Йылмазом постоянно. Она переживала за него, радовалась и грустила. Эдже нравилось, что хоть иногда, но Дамир подпускал её ближе, чем остальных. Девушка ничуть не сомневалась, что ей удалось бы уберечь его сердце и душу, если бы он только открыл ей их. Конечно же, от Филиз как от матери такое внимание со стороны Эдже не укрылось. Она видела в ней искренность и верность. И, по правде говоря, женщина не была бы против иметь такую невестку. Эдже нельзя было назвать первой красавицей, но она была достаточно миловидной. Невысокая, с хрупким телосложением, из-за чего её ошибочно считали слабой, Сендиль так же была обладательницей резковатых черт лица, немного вздёрнутого кверху носика, пухлых губ и пышных каштановых волос. Но в её внешности более всего почему-то всегда привлекали большие карие глаза, в которых читалась некая загадочность. Хотя Филиз всегда больше ценила в ней именно характер. Эдже имела в себе внутренний стержень. Она могла сказать "нет", когда была с чем-то не согласна. В ней присутствовала смесь некой смелости и упрямства, но при этом девушка знала, когда стоило прикусить язык и отойти в сторону. Сендиль была просто-таки до безумия верна близким себе людям. С ними она буквально расцветала. В ней нередко просыпалась болтливость, чувство юмора и беспричинная радость от мелочей. Девушка умела жить здесь и сейчас и ценить то, что она имела. Филиз всегда казалось, что её сыну нужна именно такая девушка, как Эдже. Она умела постоять за себя, но при этом могла быть тихой гаванью, где Дамир находил бы спокойствие и умиротворение. С такой девушкой, как Эдже, он отдыхал бы душой и сердцем. Именно этого ведь Йылмазу так не хватало в последнее время. — Я видела Дамира утром. — Эдже поджала губы, вспоминая, как случайно наткнулась на него. — Он выглядел каким-то напряжённым и даже взволнованным, потому я и решила прийти, чтобы узнать, что случилось. Улыбка вмиг спала с лица Филиз. Женщина задумчиво отвернулась к окну. Тем временем в гостиную вошла светловолосая горничная с подносом в руках. Девушка поспешила поставить на стол две чашки с чаем, небольшую тарелку с сахаром и некоторые угощения. Когда горничная удалилась, Филиз наконец заговорила: — На ужине с Озканами кое-что произошло. Эдже побледнела и даже наклонилась вперёд, ожидая больше подробностей, но Филиз с этим не спешила. Она взяла одну из чашек, бросила в неё кубик сахара и размешала всё ложечкой. Далее Йылмаз сделала глоток и недовольно скривилась, ведь жидкость обожгла ей язык. Не зная с чего начать, женщина специально тянула время, потому Эдже не выдержала и заговорила сама: — Что-то плохое? Опять какие-то проблемы с поставщиками? Поэтому Дамир так рано уехал на встречу? — Не волнуйся так. — ответила Филиз почти сразу, ставя чашку на стол. — Это не связано с поставщиками. Просто Дамир выразил своё желание... В общем, Озканы не захотели поддержать его идею о выходе из криминального мира. — Что? — Эдже удивлённо заморгала, с неким недоверием смотря на Филиз. — Это шутка такая? Дамир хочет выйти с криминального мира? — Дамир хочет выйти с криминального мира? — эхом прозвучало со стороны двери. Филиз и Эдже резко обернулись на звук. Прямо в дверном косяке стояла Летиция. Одетая в облегающее тёмно-фиолетовое платье, она невольно напомнила Сендиль о тех временах, когда именно она была хозяйкой в доме Йылмазов. Эдже сразу же почувствовала напряжение, которое повисло в гостиной между Летицией и Филиз, пусть последняя и пыталась сделать как можно более безразличный вид. В своё время эти двое были соперницами. Хотя и сейчас это, наверняка, не изменилось. Летиция когда-то украла у Филиз мужа и сына, а затем Филиз вытеснила Летицию с её семьи. Весьма ироничная история. Но Эдже никогда не ожидала, что эти двое окажутся под одной крышей, ведь, как известно, мать Мейлишах после смерти Башкурта уехала в один из переданных ей в завещании домов. Неужели она решила вернуться? Или её вернула сама Мейлишах? — Уже опустилась до того, что подслушиваешь под дверью? — сразу же пустила колкость Филиз, игнорируя вопрос Летиции. — Я случайно услышала. — нахмурившись, ответила Летиция. Женщина недовольно скрестила руки на груди и бросила быстрый взгляд на Сендиль. — Здравствуй, Эдже. — В любом случае, тебя это не касается. — Филиз резко поднялась из кресла, дабы взглянуть Летиции прямо в глаза. — Ошибаешься. Права на бизнес имеет и моя дочь, потому меня это касается в первую очередь. — Летиция гордо вздёрнула подбородок. Она не знала, что точно происходило, но, видимо, Мейлишах не спешила вводить её в курс дела или же сама ни о чём не знала. Оба варианта не слишком-то радовали женщину. — Не тебя, а Мейлишах. — Филиз ухмыльнулась. — Которая, к слову, год назад выгнала тебя. — А теперь позвала обратно. — Летиция сделала шаг в сторону Филиз. В отличии от неё, итальянка не скрывала своих истинных эмоций, потому её карие глаза горели гневом. — И что ты с этим сделаешь? — Есть множество вариантов избавиться от вредителей, поселившихся в доме. — процедила Филиз, а затем резко осеклась и покосилась на Эдже, которая всё ещё сидела в кресле, не решаясь ни уйти, ни влезть в разговор. Если бы они с Летицией были одни, женщина высказала бы ей всё, что думает, и поставила бы её на место. Но Филиз была убеждена, что при гостях негоже было разводить скандал. Откашлявшись, женщина сделала шаг назад и взглянула на Эдже с ноткой извинения. Девушка тут же вскочила с кресла, чувствуя себя явно лишней. — Прошу прощения, но, я думаю, мне уже пора. — взгляд Эдже метнулся от Филиз к разъяренной Летиции, всё ещё пытающейся прожечь взглядом хозяйку дома. — Я обязательно зайду позже, тётушка Филиз. Хорошего дня. Против ухода Сендиль не была ни Филиз, ни Летиция. Обе женщины кратко кивнули девушке на прощание и терпеливо дождались, пока за ней закроется входная дверь. — Ты не можешь... — Летиция хотела было ответить на колкую разу Филиз о вредителях, но женщина резко перебила её своим стальным тоном: — Могу и буду, Летиция. Мой тебе совет: не попадайся ни мне, ни моему сыну на глаза и уже планируй переезд куда-либо в другое место. Мне без разницы куда. Если же у тебя хватит дерзости пытаться кому-то что-то доказать, пинай на себя. Дважды предупреждать не буду. Не дожидаясь ответа, Филиз одарила Летицию взглядом, полным ненависти, и направилась прочь с гостиной. — Я не собираюсь... — снова попыталась вставить своё слово Летиция, но Филиз опять не стала её дослушивать. — Разговор окончен! — бросила хозяйка дома через плечо и хлопнула за собой дверью. *** Вечер медленно опустился на Аскул. Последние солнечные лучи скользнули по земле, оставляя по себе причудливые тени. Птицы в верхушках деревьев затихли, как и суета города. На улицах зажгли фонари. Машина Дамира остановилась возле дома. Парень поблагодарил водителя и сказал, что тот может быть свободен. Открыв дверцу, Йылмаз поспешил покинуть салон и вдохнуть холодный ночной воздух, пробирающий буквально до костей. Только сейчас Дамир почувствовал, как тяжело усталость легла на его плечи, а лёгкий голод сдавил желудок. Парень вздохнул. Закрыв дверцу, он кивнул водителю, который наблюдал за ним с помощью зеркала заднего вида. Седой мужчина махнул рукой в знак прощания, и машина двинулась по направлению к гаражу. Дамир какое-то время смотрел ей вслед, а затем, вздрогнув, поднял воротник пальто. Если он не зайдет сейчас в дом, то рискует подхватить простуду. Но не успел парень поставить ногу на первую же ступеньку, как кто-то окликнул его. Когда Дамир обернулся, возле него уже стоял Мустафа Сендиль. При искусственном освещении проседь в его русых волосах и небольшой бороде была ещё более заметна, а голубые глаза казались на несколько тонов темнее. Дамир нередко сравнивал Мустафу с его дочерью — Эдже. И каждый раз приходил к выводу, что она всё же была больше похожа на свою мать. — Что стряслось? — спросил Дамир, заметив напряжение Мустафы. Сендиль поставил руки на пояс и покачал головой. — Новости плохие, Господин Дамир. Одну из наших поставок снова перехватили на границе. — голос Мустафы звучал серьезно и ровно, пока в его голубых глазах сменялись эмоции. — Снова она? — Дамир почувствовал, как к горлу слишком быстро подступает злость. Но Мустафе не нужно было отвечать, чтобы Йылмаз по его поджатым губам понял, что ответ на его вопрос утвердительный. Сцепив зубы до боли в скулах, Дамир недовольно фыркнул. — Чёрт бы тебя побрал, Эмине Айдын. — процедил Йылмаз в пустоту и задумчиво почесал переносицу. Айдыны появились на рынке сбыта наркотиков не так давно, но они пробились к верхушке слишком быстро. Беркант — глава семьи, был просто жутким человеком, в чьей голове всегда крутились самые коварные и хитрые планы. Он не просто добился успеха, он стал буквально одним из главных конкурентов Йылмазов в очень сжатые сроки. И хоть сейчас Беркант был занят какими-то более важными делами, которые Айдыны держали в строгом секрете, Дамиру от этого легче не становилось, ведь бизнесом временно управляла Эмине — его дочь, которую мужчине удалось воспитать полностью по своему подобию. Девушке уже не один раз удавалось обхитрить его и сорвать несколько крупных поставок. А это непременно означало убытки для Йылмазов. — Ладно, с этим я разберусь. — во взгляде Дамира можно было прочитать смесь задумчивости и острого недовольства. — А ты, Мустафа, немедленно проверь все остальные поставки. Они просто обязаны достигнуть пункта назначения. — Понял. — кратко произнёс Мустафа с кивком. Но как только мужчина собрался уходить, Йылмаз снова заговорил: — И ещё одно: будь осторожен. Скорее всего в наших рядах предатель. Глаза Мустафы расширились от удивления. Мужчина часто заморгал, а затем в недоумении взглянул на Дамира, но тот казался сосредоточенным на каких-то своих мыслях. — Вы действительно думаете, что кто-то из нас передает информацию Айдынам? — не выдержал и произнес Сендиль, потирая между собой озябшие от холода руки. — А как иначе Эмине так легко узнаёт о поставках? — Дамир блеснул в его сторону своими карими глазами и чётко дал понять своим видом, что разговор продолжать не собирался. Мустафа учтиво склонил голову, не желая действовать ненужными вопросами на нервы, и поспешил удалиться. Дамир тем временем вытащил с кармана ключи и открыл двери. Эмине Айдын определённо действовала Йылмазу на нервы. Напрямую о своих намерениях "воевать" она не заявляла, но всеми этими срывами поставок, наверняка, намекала на встречу. В этом Дамир даже не сомневался. Ведь, если так серьезно разобраться, то имея шпиона среди его людей Эмине уже давно могла ударить куда сильнее и больнее. Уж кто-кто, а Айдыны не брезговали никакими методами достижения целей. Девушка, скорее всего, не собиралась пока уничтожать Йылмазов полностью, а выжидала удобный момент для чего-то более выгодного. Но что это? И почему именно сейчас? Одно Дамиру было точно ясно: он должен вычислить шпиона, пока Эмине не зашла слишком далеко. — Сынок. — голос Филиз прозвучал за спиной. Когда Дамир, сняв пальто, обернулся, его мать стояла в дверном проеме соседней комнаты, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Вид она имела немного мрачный, хоть и улыбнулась сыну. — Добрый вечер. — ответил ей Дамир кратко и оставил пальто на вешалке. — Дома всё в порядке? — Да, за исключением приезда Летиции. — Филиз сузила глаза, наблюдая за реакцией сына. — Но пусть тебя это не тревожит. — У нас есть проблемы посерьезнее Летиции. — Дамир вздохнул и устало потёр глаза. Заметив немой вопрос в карих глазах матери, он поспешил объяснить всё: — Только что ко мне подходил Мустафа Сендиль. Эмине снова сорвала одну из крупных поставок. Глаза Филиз расширились от удивления. Женщина внезапно выпрямилась и опустила руки. — То есть мы не получим деньги за эту партию? — Филиз выглядела одновременно и возмущенной, и растерянной. Редкое для неё сочетание эмоций. — Нет, скорее всего. — Дамир заметно помрачнел. Прислонившись спиной к стене, он скрестил руки на груди и внимательно взглянул на мать, которая в отчаянии сцепила между собой руки. — Ты что-то мне недоговариваешь. Замечание Дамира было как никогда точным. Филиз поджала на мгновение губы, а затем растерянно развела в стороны руки и обессилено опустила их по швам. — Поставщик пришёл днём за долгом. Я обещала заплатить его в течении нескольких дней, надеясь на то, что поставки вовремя окажутся у заказчиков. А теперь... — Филиз отвела взгляд в сторону, задумчиво кусая губу. Дело было плохо. Дамир вновь почувствовал, как в его жилах закипает ярость. — Ну, конечно. — пробормотал он, а затем уже громче добавил: — Озканы не сидят без дела. Как и обещали. Дамир горько ухмыльнулся и полностью проигнорировал обеспокоенный взгляд матери. Всё дело в том, что Башкурт в своё время при затруднительном финансовом положении иногда брал у поставщиков товар взаймы. Обычно ему удавалось быстро вернуть долг и даже не налететь на проценты. Йылмазам в их кругах доверяли, потому проблем с этим никогда не возникало. Но последний долг вылез семье боком. Башкурт взял достаточно много товара взаймы, а вернуть деньги не успел, ведь был застрелен возле полицейского участка, когда его вели на суд по делу семьи Экинджи. В результате долг перешёл в наследство Дамиру, как новому главе семьи. Но сумма была большой. Конечно, все деньги сразу не требовали, ведь ещё с покойным Башкуртом был уговор о том, что Йылмазы вернут всё частями. Но даже эти части были достаточно внушительных размеров. — Думаешь, Озканы напомнили поставщику о долге? — Филиз недоверчиво прищурила глаза. — Да, потому что я договаривался вернуть долг до конца месяца, а сейчас только его середина. — Дамир снова ухмыльнулся каким-то своим мыслям. — Озканы надеются, что я сразу прибегу к ним просить взаймы. Но пусть не мечтают. Я придумаю, где взять деньги. — Что? — Филиз удивленно подняла брови. Отбросив назад свои тёмные волосы, она подошла ближе к сыну и взяла его за руку, пытаясь заглянуть в глаза. Дамир нехотя подчинился. — Где ты собрался взять такую большую сумму? Дамир, это невозможно. Не хочешь брать у Озканов деньги, значит договорись об отсрочке. — Йылмазы никогда не просят отсрочек. — отрезал Дамир. — Это всё игра Озканов. Уж не знаю, как они договорились с поставщиком, но если он хочет получить деньги сейчас, то он их получит, чего бы мне это не стоило. А когда этот долг наконец будет выплачен, я уйду с бизнеса и навсегда забуду обо всём этом. Пальцы Филиз с силой сжались на руке Дамира. Парень даже почувствовал лёгкое покалывание под кожей. Когда он взглянул на мать, она была очень бледной, но в её карих глазах читалась злость. — Ты не покинешь бизнес отца. — строго произнесла Филиз. — Почему это? — сразу же перебил её Дамир, забирая свою руку с её цепкой хватки. — Потому что это глупо. — Филиз покачала головой. — Ты и так выставил нас в ужасном свете перед Озканами, когда, не посоветовавшись, заявил о своём намерении. Ты хотя бы думал о том, чем рискуешь и от чего отказываешься? — Дай-ка подумать, — Дамир наигранно-раздражённо задумался, — я отказываюсь от нестабильности, незаконного дела, которое может рухнуть в любой момент, возможности попасть в тюрьму или быть убитым и постоянного страха за тебя и Мейлишах. Этого достаточно? Дамир не хотел ссориться с матерью, но её давление и тема разговора подталкивали его к этому. Он принял решение уже давно и отступать не собирался. Как бы Филиз или кто-либо другой не хотели его переубедить — это было бессмысленно. Дамир не чувствовал себя на своём месте в криминальном мире. Он всегда был и останется белой вороной, пусть даже его отца и считали Королем Аскула. Всё. На этом точка. Дамир не видел смысла продолжать разговор. Схватив с кармана пальто свой телефон, он направился к лестнице на второй этаж. — Дамир, чем раньше ты поймешь свою ошибку, тем с меньшими утратами мы выйдем с этой ситуации. — недовольно бросила Филиз ему в спину. — Ещё раз повторю: это плохая идея... — Но тебе придется её принять. — отчеканил Дамир, не оборачиваясь. — А пока доброй ночи. — Дамир! — громко произнесла Филиз, пытаясь привлечь внимания сына, но он уже забежал по лестнице на второй этаж. Женщина недовольно сжала зубы, упёрла руки в бока и шумно втянула воздух, тщетно пытаясь успокоиться. Почему-то ей вспомнились слова Дженгиза за ужином: "И ты как его мать обязана предотвратить катастрофу". — Мой сын и сам — ходячая катастрофа. — тихо произнесла Филиз и обессиленно опустила голову. Ну, неужели в их жизни и так было мало проблем?