Паразит

      Рику самому не верилось, что он снова вернулся в это место, хотя и был шанс уйти отсюда и попытаться забыть это всё, как старый и страшный кошмар. Но он решил, что должен сделать это. Но почему он так решил, не знал. Словно что-то невиданное и неосязаемое говорило ему, что нужно сделать, а как и каким способом, это уже проблемы самого бывшего охранника. Сейчас он знал лишь одно: ему нужно покончить со всем этим раз и навсегда. Если не ради кого-то, то, хотя бы, ради себя.       Вступив снова в это заведение, у мужчины неосознанно нахлынули воспоминания, как он пришел сюда в первый раз, чтобы проситься на работу и не умереть с голоду. Во всяком случае, так он это запомнил, даже если это и не совсем правда. Вспоминая образ старого семейного ресторанчика, Рик не мог поверить, что не замечал того, как это место становится всё менее уютным и всё более мрачным и холодным. Изначально тут были ковры, много светильников и много персонала. Но со временем ковры выкинули, люстры сняли, а от персонала остались лишь следы на плохо вымытой плитке, среди которых были как следы людских ботинок, так и следы аниматроников, которых старались сделать что-то вроде официантов. Но идея была такой себе в реализации, и всё закончилось простым самообслуживанием. Некогда веселое место стало малопригодным сараем с парой роботов. И то, от которых давно искали повод избавится.       — И почему я раньше этого всего не замечал? Это место давно мертво, и больше никогда не сможет ожить.       Проходя по центру зала, охранник своим взглядом окинул большую сцену, некогда центр внимания. Уцелевшие столы стояли пустыми с небрежно уложенными на них скатертями, про стулья и говорить нечего. Но сейчас охранника интересовала сцена поменьше, в который когда-то лежала одна вещь, которая все еще должна там лежать. И пока охранник неспешно шел к сцене, он осматривал плиточные стены, на которых небрежно были написаны надписи, просящие прощения и предупреждающие, что это не конец пути. Самым пугающим было то, что их еще утром не было, стены были чистыми. Не такими, как в нормальных ресторанах, где следят за чистотой и белизной, но надписей на них точно не было. И от прочтения этого всегда становилось не по себе, и не было понятно, кому конкретно эти слова были адресованы.       Приоткрыв шторы пыльной и разваливающейся сцены, парень увидел на стене нужную ему вещь, старый пожарный топор. Взяв его в руки и посмотрев на своё отражение на неокрашенной части лезвие, он мысленно попрощался со всеми, кого когда-то знал. Он не знает, что ждёт его дальше, но он знает, чего ему нужно добиться.       Дойдя до своего офиса по ближайшему коридору, Рик аккуратно посмотрел в него через стекло. И когда никого там не увидел, уже сам заглянул в тускло освещенный офис, весь свет в котором был из-за работы старой лампочки, служившей простым дежурным освещением. Осмотревшись, справа от себя он увидел знакомую белую фигуру, небрежно сидящую в самом углу кабинета с закрытыми глазами и свернувшись в небольшой полуживой комок, обнимая свои ноги и прижимая их к груди, и вокруг которой были разбросаны небольшие белоснежные осколки маски.       — Ты меня слышишь? — спросил Рик, резко упав на колени сбоку от лисицы, увидев её не в самом лучшем виде и состоянии, но лисица ему ничего не сказала и даже не подала признаков какой-либо жизни. Всё, что он мог увидеть на её лице, это легкие спазмы на веках лисицы, из-за которых глаз постоянно подёргивался и старался закрыться как можно сильнее. Всё остальное выглядело относительно целым, словно кролик и не старался сломать лисицу, как изначально это было с медведем. Скорее, она была препятствием на его пути, из-за чего злой гость и подвинул её, параллельно впечатав хрупкого аниматроника в стену и сломав часть того, что было внутри и снаружи девушки. Маска треснула, а в некоторых местах отвалилась весьма крупными кусками, отломилось ухо, и область вокруг глазниц была разбита. И со стороны это выглядело весьма странно, и рассказ лисицы о том, что костюм для них, как вторая кожа, заиграл новыми красками. Но кроме маски и гордости пострадало и тело лисицы. Рик этого не видел, но у лисицы была сломана рука, выбита из суставов нога и сломаны рёбра. А всё, что было внутри тела, получило ушибы, из-за этого она испытывала дикие боли. И чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, она сидит в углу и старается не делать лишние действия, приняв при этом самую безопасную для себя позу. А из-за гула в ушах и онемения всего, что может онеметь, она почти не слышала и не чувствовала Рика, который старался привести девушку в чувство. Но удача Рика повернулась к нему лицом, и лисица немного приоткрыла глаза и увидела знакомое фиолетовое пятно. Она знала только одно существо в такой рубашке, и была очень не рада тому, что охранник не ушел из пиццерии.       — Я же… сказала тебе уйти. А ты меня не послушал. Мои слова для тебя ничего не значат, — очень тихо и очень невнятно выдавила из себя лисица, снова прикрыв глаза и опустив голову.       — Я должен это сделать.       Относительно не громко сказал ей парень, положа свою руку ей на голову. И из-за этого девушка почти ничего не услышала, потому никак ему не ответила. И всё, что она смогла бы сказать, только то, что ей было больно, и что она бы не хотела вообще ничего чувствовать. Она была готова отказаться от любых возможностей ощущать этот мир: через прикосновения или чувства, лишь бы больше не чувствовать эту невыносимую боль везде, где только можно.       Наблюдая за тем, что он ничем не может ей помочь, парню стало вдвойне, а может и больше, обидно. В том числе за тех людей, которые не хотят позвать помощь, войти в положение или просто выслушать его версию. С другой стороны, кто поверит в то, что какие-то инструменты могут что-то да чувствовать? Они просто чья-то собственность. Не личности. И прокручивая у себя эту мысль, Рик понимал, что он единственный, кто может хоть что-то сделать сейчас. И у него был план. Максимально необдуманный, но единственный.       Выйдя в коридор заведения, в конце него охранник увидел причину всех этих бед, которая стояла и просто смотрела на один из рисунков на стене. Заметив мужчину, робот повернулся к нему всем телом, немного склонившись вперёд. Но эта встреча была немного необычной, ведь у робота загорелись глаза, хотя всё остальное предыдущее время они никак не подавали признаков жизни, и лисица ранее обращала на это внимание. Он был рад этой встрече, ведь даже в полумраке коридора, стены которого тоже были исписаны надписями, было видно его улыбку и радость в уже не совсем мёртвых глазах. Но среди надписей на стенах была одна — новая, в которой говорилось: «Это твой конец», на которую посмотрели как и охранник, так и робот, словно она была оставлена только что кем-то другим, третьим в их дуэли.       — Надеюсь, что ты доволен проделанной работой. Разгромил этот занюханный ресторан, уничтожил аниматроника, сильно изувечил другого. Хорошо, что хоть не уничтожил, — сказал охранник широко улыбающемуся роботу, который стоял чуть ли не падая вперед, сильно сутулясь. Приподнимая голову и поочередно моргая одним глазом за другим, робот посмотрел на охранника, немного наклонив голову в сторону и осматривая Рика с ног до головы, периодически открывая свой рот и выпуская застоявшийся там воздух, стараясь что-то сказать, но безрезультатно. В свою очередь Рик тоже смотрел на него, пытаясь понять, что же он всё-таки такое. Но спустя пару секунд с момента разговора, робот снова принял более грозный вид, выпрямившись и широко расправив свои плечи, и его взор был направлен на топор.       — Не нравится? — спросил охранник, приподняв топор и посмотрев на него, после переведя взгляд на недовольный объекта, — Мне тоже много что не нравится. К примеру… Ты. Ты — та ещё зараза, которая испортила почти всё, что было мне хоть как-то дорого всего за одну ночь, — но на это робот мало как отреагировал, продолжая внимательно смотреть на мужчину, — Кабачки тоже та ещё фигня придуманная природой, — на это кролик вообще никак не отреагировал, так как и не знал, что это такое, — И фиолетовый цвет. Вроде, цвет, как цвет, но сколько в нём всего скрытого, — сказал Рик, делая акцент на свою рубашку.       В этот момент он и сам не понял, почему решил поднять именно эту тему, но результат ему понравился. Ведь когда уже речь зашла про простой цвет, робот немного возбудился и сделал небольшой шаг вперед, поочередно моргнув глазами.       — А тебе, я вижу нравится, это цвет. Значит, оценишь мою рубашечку, — сказал охранник, поправляя воротник, — А по мне странный свет. Только человек без вкуса может добровольно такое носить. Я предпочитаю больше белую, в редких случаях синюю, но не фиолетовую. Цвету демонстративного самолюбия и тяги ко всяким порокам, обманам и лжи. Наихудший выбор из возможных.       Хоть охранник и сам не понимал, что он несёт, словно и не он говорил это, но эти слова сильно задели робота, который от накопившегося в нём недовольства просто заревел на всё заведение, что от такой неожиданности даже люди возле входа отбежали как можно дальше, чтобы не дай бог не попасть под горячую руку. Впрочем, это был единственный звук, который робот мог издавать без особых для себя проблем.       Закончив реветь, робот набрал в свою дырявую грудь воздуха и посмотрел на парня, который в этот момент стал для него не просто одной из целей для охоты, а целью номер один, и на нём он не собирается сдерживаться. Но охранник тоже не собирался отступать и демонстративно постучал обратной стороной топора по стене, показывая в свою очередь роботу, что его ждёт.       — Я не знаю, кто ты, или что ты, но я знаю, что я должен сделать. И я это сделаю. Я уничтожу тебя! — после негромко добавил, — Кем бы ты ни был.       Охранник высказался и стал дожидаться ответа от своего противника, но робот просто побежал на него. Всё, что он сейчас хотел, это уничтожить охранника как можно скорее, и плевать, что ему для этого придется сделать. Но, как и предполагалось, робот бегал быстро, но тормозил очень долго. Потому, когда охранник зашел обратно в офис, кролик со всей скоростью просто влетел в стену, и от удара упал на пол, параллельно потеряв несколько деталей своего костюма. Обойдя робота через соседний коридор, охранник дошёл до того места, где ранее стоял робот, встав ровно на стыке коридора и главного зала. А рисунок, на который смотрел аниматроник, оказался детским портретом двух аниматроников, кролика и медведя, которые стояли на сцене перед детьми.       Но гостя это не остановило, и он, поднявшись на ноги, посмотрел озлобленными глазами на парня, который снова бил топором в стену, демонстрируя то, что он живой, невредимый и не потерял желание доделать начатое. Потому он уже не горел желанием бежать на охранника, а предпочёл быстрым шагом догнать его. Увидев это действие, парень вышел в зал и скрылся из поля зрения робота, разозлив того, но из-за того, что коридор был достаточно длинным, роботу потребовалось достаточное количество времени, чтобы дойти до того места, где стояла его цель.       Добравшись до места, робот начал осматриваться, но никого не увидел. И через мгновение услышал бег позади себя и резко развернулся. Но из-за малого количества света в коридоре, кролик не смог точно понять, на каком расстоянии от него находится мужчина, и робот слишком рано нанёс свой удар. В отличии от своего оппонента, Рик хорошо видел робота и сразу понял, куда ему следует бить — только в голову.       Весь момент занял всего долю секунды, но за это время охранник ночной смены, Рик Колон, на максимально возможной для него скорость нанёс удар в голову аниматроника, попав в левую часть лба. Благодаря высокой скорости и усилиям охранника, силы удара хватило для того, чтобы пробить маску и врубить топор в основную часть головы, скрытую под маской кролика. И уже после того, как топор оказался в голове кролика, он с ещё большей силой старался поймать охранника. Но из-за того, что часть топора попала в глаз робота, и из-за этого же некачественного освещения, он не мог поймать парня, потому начал махать руками, желая зацепить и найти охранника. И отчасти у него это вышло.       Кролик сильно и быстро начал размахивать руками по узкому коридору, и ему удалось пару раз ударить парня по голове, и когда тот находился в некоторой контузии, робот нанес ещё пару ударов по голове и лицу парня, из-за чего тот потерял какую-либо ориентацию в пространстве. Но в голове Рика крепко держалась мысль о том, что нужно закончить начатое. И, дождавшись, когда буйное чудище более-менее успокоится, парень схватил рукоять топора и со всей возможной силой вытащил его из туши монстра. Некоторое время покачавшись на месте, прицелившись и собрав все силы в кулаки, охранник ударил робота по его морде тупой частью топора, чтобы тот отошёл от него не некоторое расстояние.       Охранник с большим трудом и в красных оттенках увидел стоящую перед ним цель и с оставшимися немногочисленными силами прыгнул на робота, повалив его спиной на пол, и, сидя у него на груди, стал добивать кролика, нанося удар за ударом по шее робота, груди и голове, сопровождая это всё своим тихим молчанием. И всё это время робот кричал от боли, и его крик был на слух очень странным и пугающим, словно его издавало несколько существ, и каждый был более душераздирающим предыдущего. И последний крик робота был самым громким и наполненным самыми разными вариантами звуков, ведь оставшимся глазом он увидел тёмную фигуру охранника, который, запрокинув топор себе за голову, собирался нанести последний свой удар. Но больше всего ужаса вызвал не только момент скорой смерти, но и худощавый силуэт, который стоял позади парня и контролировал весь процесс, пока не был нанесён последний удар, перед которым зрачки робота сузились при виде своего палача. В коридор вернулась холодная и мёртвая тишина.       Можно было бы это назвать победой, но она не была таковой, а лишь один из вариантов развития событий, где финал давно был предрешён судьбой. И, оставляя за собой кровавый след, охранник шёл до своего офиса, а на половине пути — полз. Адреналин в крови всё меньше и меньше помогал организму сдерживать последствия ударов по голове, потому на смену относительному спокойствию приходил непонятный шум и давление в глазах. Пусть мужчина и не чувствовал боли, последствия ударов становились всё более явными. Из последних сил Рик дополз до своего офиса и присел рядом с девушкой, прислонившись спиной к холодной стене, параллельно стараясь не упасть в обморок или даже просто упасть в одну из сторон.       — Всё кончено. Моя смена закончена… — почти что шёпотом сказал охранник, после чего подполз поближе к аниматронику, из-за которого он совершил суицидальный поступок.       Из-за того, что голова парня вся была в крови, которая почти полностью залила его глаза, он не видел тот ужасный след, который оставил позади себя. Голова парня была разбита и из висков и теменной части небольшим, но интенсивным, ручьем шла кровь, окрашивая рубашку парня уже в темно-красный цвет, смешивая кровь парня с кровью кролика, которой оказалось много, но Рик её не заметил.       Нащупав руку девушки, она взял ладонь и положил её пальцы себе на горло. Собравшись, он постарался как можно звонко, но не громко, задать вопрос девушке.       -Расскажи, кто тебя тогда починил. Может, есть шанс, что она снова сможет починить тебя и других аниматроников? — спросил парень, прикрыв свои глаза и положив голову на ноги холодного аниматроника, и сквозь веки смотрел куда-то вдаль.       — Зачем? — спросила девушка, отдернув свою руку от шеи парня.       — Что зачем?       — Зачем ты проигнорировал мои слова и вернулся сюда? Какой в этом смысл?! — чуть ли не криком спросила девушка, открыв свои глаза, и с ненавистью посмотрела на парня. Но когда увидела его, то вся накопившаяся злоба резко исчезла, оставив место для ужаса, от которого хотелось только кричать. Но на крики сил и у неё не было, — О боже… на тебе живого места нет…       — Разве? — спросил парень. Приподняв и повернув свою голову в сторону девушки, охранник улыбнулся, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на неё. Но у него это не вышло, вокруг была только красная пелена, — А я чувствую себя хорошо. Меня не волнует то, что со мной произошло, главное то, что я доволен своей работой. Я охранял это заведение и… защитил тебя. Большего мне и не нужно. Ведь у тебя есть знания о той, которая сможет починить тебя и других, — очень спокойно и умиротворенно сказал Рик, после подобрал осколок от маски лисицы, который он случайно нащупал, пока опирался руками.       И пока парень говорил с лисицей, он убрал осколок в другую руку и начал искать у себя в карманах пачку сигарет, но когда нашёл, оказалось, что там была только одна. И то сломанная, — Хоть что-то.       Всё, сказанное Риком, стало для лисицы словно ножом в сердце. Само осознание того, что он это всё сделал ради неё и информации в её голове, стало катализатором всего того, что копилось в ней долгие годы. И всё, что она хотела, просто молчать и надеяться, что всё это просто очередной кошмар, который приходил к ней из раза в раз и позже забывался. Но в этот раз всё было по-настоящему.       — В этом не было смысла, — негромко и со слезами стыда сказала девушка, — Хотела бы я, чтобы в твоих действиях был смысл. Но его нет! — крикнула она на парня. Но этот крик не был полон ненависти, а скорее состоял из отчаяния, — Она давно мертва…! Та женщина, что починила меня, была убита. И убита моими руками… она меня починила, а я её убила сразу же, как только получила над телом контроль. И самое худшее то, что она умерла в мучениях, хотя при этом ещё и улыбалась. Что с вами, людьми, не так? Как можно улыбаться собственной смерти?!       С такой же безмятежной улыбкой и очень медленной речью парень ей ответил.       — Я не смерти улыбаюсь, а тебе, — ответил он, — Да и… сказала бы ты это раньше, может, история и по-другому повернулась. Но я рад, что ты себя приняла. Ведь уже не Мангл убила её, а ты, — охранник продолжил ковыряться в карманах в поисках зажигалки, пока не осознал то, что именно сказал.       — … .       — Как-то это… слишком жёстко прозвучало. Я немного другой смысл имел в виду, — сказал охранник, параллельно найдя зажигалку у себя в рубашке и прикусив сигарету.       — Я всегда была Мангл, просто не хотела этого признавать. И в итоге всё закончилось этим.       — Хорошо то, что хорошо кончается. Значит… теперь можно и отдохнуть, — после чего зажёг сигарету и вдохнул едкий дым, параллельно стараясь осмотреть один из осколков, который ранее подобрал.       — Но ведь ничего хорошего не произошло. Ресторан разгромил какой-то кролик-переросток, непонятно на кого работающий, сама я снова стала поломанным инвалидом, тебя спасти не получилось… — последовало неловкое молчание, — Да и ты сам вернулся сюда, в надежде найти решение проблемы. Сказала бы я тебе это раньше, ты бы не вернулся сюда и не получил столько повреждений… Это всё из-за меня, — сама себя карала лисица, обдумывая эту ночь и её последствия, после она просто смотрела на потолок своим оставшимся глазом, как когда-то тогда, когда она была в ещё худшем состоянии в совершенно другом месте.       И пока лисица размышляла чём-то, охранник думал о своём. О том, что вся его жизнь была лишь чередой неудач и невезений. Разве что, какая-то механическая лисица постаралась его спасти, хотя всё и закончилось очередным невезением. Но ведь она попыталась, значит, чего-то он да и стоил. Он и предположить не мог, что подружиться с большим роботом, который, может, и станет для него другом, но знакомой будет точно.       — Как думаешь, что нас ждёт дальше, Рик?       Не получив ответа, она еще раз спросила, — Рик? РИК?!       Увидев бездыханное тело, лисица подскочила со своего места и начала будить парня, — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет! НЕТ! Всё не может закончиться так. Проснись! Прошу… Рик…!       Но всё было безрезультатно. И лишь эхом по всему ресторану разносился горькие крики и плач девушки, которые никак не помогали ей привести парня в чувство и лишь гуляли по холодному и мёртвому заведению, подобно эху прошедшей войны.       — Прошу… Ты мне нужен… — шепча, с самыми горькими слезами и со сбитым дыханием, давясь воздухом, лисица подняла парня со своих колен, в первый и последний раз обняв его.       — Не оставляй меня…