За Спиной

Первой парой была литература. Саша даже обрадовался, когда зашел в полупустую аудиторию, где сидело несколько однокурсников, которые тоже предпочитали сидеть в тихом месте, а не шляться по коридорам. Обычно там было огромное количество народу, из-за чего протолкнуться к своему шкафчику или к двери той же аудитории было очень трудно. Да и Саша откровенно не любил шум и все, связанное с социальными местами, потому он был крайне доволен возможностью спокойно усесться на свое место рядом с окном, достать вещи и заткнуть уши старыми наушниками. Какое-то время он просидел с закрытыми глазами, слушая раз за разом один и тот же трек. Перед ним мелькали образы, сцены из книг и сериалов, и Адамс почти углубился в свои мысли, пока не почувствовал толчок в плечо. Он не обратил внимание на прикосновение, поскольку, скорее всего, его просто случайно задели, но, когда его толкнули снова, Саша открыл глаза и с недоумением посмотрел на стоящую рядом девушку. Ее, кажется, звали Стейси. Саша не сильно помнил ее имя, поскольку не общался с однокурсницей лично, но ее образ он запомнил. Сложно не запомнить девушку с столь короткой юбкой, постоянными чулками в полоску и крайне ярким макияжем, вид которого напоминал Адамсу его сестру, Ред. Та тоже любила выкрасить глаза в всевозможные оттенки, даже если это смотрелось вульгарно. Однако, глядя на однокурсницу и сравнивая ее с Ред, сестрица явно умела пользоваться кистью куда профессиональнее, чем эта девушка. Она что-то сказала, и Саше пришлось снять наушники, виновато улыбнувшись. — Прости, не расслышал. Повтори, пожалуйста. — Я здесь сижу. Юноша удивленно моргнул и осмотрелся, проверяя, не ошибся ли он местом. Только после того, как он убедился в правильности своей посадки, Саша покачал головой. — Я всегда здесь сидел. Думаю, ты перепу- — Очкарик, ты меня слышишь плохо? — девушка резко наклонилась к вздрогнувшему Адамсу и дыхнула на него мятой от жвачки, — Видимо, ты пропустил тот момент, когда я сюда пересела. Иди поищи себе другое местечко под солнышком. И советую сделать это быстро. Улыбка пропала разом. Саша озадаченно хлопал ресницами и поджимал губы, не понимая, что происходит. Вернее, он был сбит с толку даже не тем фактом, что его выгоняют, а от грубости однокурсницы, начавшей нетерпеливо стучать носком кроссовка по полу. Адамса всегда поражала человеческая черта — грубить кому угодно и за что угодно, и подобное поведение откровенно пугало. И дело было не в том, что Саша был каким-то наивным моралистом, вовсе нет. Просто он не понимал, почему нельзя разговаривать нормально, без агрессии и угроз. Спорить и ругаться Саше хотелось меньше всего, потому он без лишних слов поднялся, подхватив свои вещи, и обвел взглядом аудиторию, постепенно наполняющуюся людьми. В груди все неприятно сжалось от странного волнения. Он месяц не был в колледже и успел позабыть о том, где были свободные места, а спрашивать кого-то об этом было бы слишком тупо. Адамс с легкой мольбой во взгляде посмотрел на плюхнувшуюся на его стул однокурсницу, уже поправлявшей макияж перед крошечным зеркалом в руке, и неуверенно зашагал вдоль одиночных столов. Он прошелся так между местами минут десять и за это время почувствовал себя полным идиотом. Под взглядами почему-то заинтересованных однокурсников становилось совсем стыдно за свою же тупость, из-за которой он не смог отказать той девчонке. Хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть, а еще стать невидимым, чтобы на него перестали так смотреть. С усмешкой, жалостью и молчаливым негодованием. Покрасневший до ушей юноша решился устроиться за предпоследним столом. Стол преподавателя и дальнюю стену было плохо видно, и даже очки не улучшили ситуацию. По рекомендациям окулиста, ему стоило сидеть поближе, чтобы не напрягать и так слабое зрение, но его робость была с этим не согласна. Саша все не мог перестать кидать короткие взгляды на «даму», что вообще не напрягалась из-за своего грубого языка, зато ее волновали ее стрелки. Надежда вернуться на свое родное местечко гасла с каждой минутой все больше, пока не пропала вовсе, стоило звонку прозвенеть. Тут же в помещение зашел мужчина средних лет. Студенты порой называли мистера Сайкса «Слендером» из-за аналогичного телосложения и любви носить чересчур строгие костюмы с галстуками. Сам мистер Сайкс, кажется, не знал о своем новом прозвище, либо ему было все равно, потому что он считался исключительно рабочим человеком, и на эмоции тот редко выходил. Впрочем, это была еще одна причина для того, чтобы называть его несчастным ужастиком из крипипасты. «Слендер» сел за свой стол и прокашлялся в кулак, призывая находящихся к относительной тишине. На длинном носу устроились узкие очки, и глаза стали пробегаться по журналу с фамилиями. Сайкс поднимал взгляд на студентов и делал пометки, пока не стал кого-то высматривать, в итоге остановившись на Саше. — Мистер Адамс, приятно вас видеть на моем предмете спустя месяц отсутствия. Полагаю, была серьезная причина для такого длительного пропуска, верно? Шепчущиеся однокурсники мигом обернулись на побледневшего и неловко улыбнувшегося Александра. Он издал неясный звук, чувствуя себя таким испуганным из-за всеобщего пристального внимания. — Подойдите ко мне после занятия, будьте так добры, — мужчина опустил глаза к журналу и снова сделал пометку, продолжая отмечать присутствующих и отсутствующих студентов, пока Адамс вис. Только через десять бесконечных секунд после просьбы преподавателя он ответил срывающимся голосом: — А… Ладно? То есть, хорошо! Без проблем, не волнуйтесь. Я не сбегу… Кто-то тихо сказал «идиот», и близ сидящие девушки с каким-то парнем прыснули в кулаки. Саша невольно согласился. *** Мистер Сайкс был, мягко говоря, недоволен тем, что его предмет начал пропускать ученик, который всегда держал в стабильности положительные оценки и практически не имел пропусков за все время обучения. Он не переживал за состояние пришедшего Адамса и не поинтересовался его здоровьем, явно не ощутив потребности спросить об этом хотя бы из вежливости. Сайкса больше волновало то, что ЕГО предмет пропускали, а это негативно влияло на его репутацию, как преподавателя, потому он решил заполнить пробел простым методом: дать кучу заданий на дом. Зная Александра, тот не посмел бы взять и забить на свои обязанности, как студента, и Сайкс со спокойным сердцем отпустил юношу. Сам Саша был расстроен. Сестры убеждали его, что в первый день никто не будет мучить только вернувшегося с больничного подростка, и что все пройдет гладко, в чем они ошиблись напрочь. Не успели начаться занятия, как он уже огреб от однокурсницы и преподавателя, и теперь что-то подсказывало Александру, что оставшийся день пройдет в таком же напряжении. Обычно утро показывало, как дела пойдут дальше, и подобное наблюдение подтверждалось постоянно. И на этот раз чутье не подвело. — Адамс! Порой Ал ненавидел свою фамилию. Она не была ужасной даже из-за того, что была сильно распространена заграницей. Он ненавидел слышать ее с уст определенных людей, от которых он практически летел через толпу студентов, будто ошпаренный. Он бился острыми плечами о тела чужих людей, бесконечно просил прощения и старался не сбавлять ход, уже видя впереди себя вход в аудиторию, где бы его никто не смог тронуть. Он еще смел надеяться на то, что после случая перед первой парой все пройдет без стычек, но мужские голоса, звучавшие так близко за спиной, в иной раз напоминали, что черта с два кто позволит Саше расслабиться хоть на секунду. Внезапно его ухватили за руку и резко толкнули в сторону шкафчиков, стоящих вдоль стены чертовски длинного коридора. Юноша болезненно зашипел от удара затылком об одну из железных дверей и не успел коснуться несчастной головы, как его руки тут же оказались по обе стороны от его лица из-за чужих крепких ладоней. Перед ним было довольное, улыбчатое лицо и карие глаза, такие темные и жуткие, что Саше показалось, будто перед ним стоит сам демон, ибо иметь такой проницательный взгляд мог иметь только он. — А-д-а-м-с. Слышать свою фамилию голосом этого урода было противно. Люк Милтон был симпатичным внешне, чем пользовался среди преподавателей и девчонок, но вот внутри он был тем еще ублюдком, как и его дружки по игре в регби, вставшие рядом с их самопровозглашенным главарем. С каждой секундой хватка на руках становилась все сильнее и сильнее, отчего Саша хмурился, но звуков не издавал. Взгляд он не желал поднимать на человека, что с таким удовольствием рассматривал парнишку, щуплого и столь беззащитного, и руки чесались от желания вывернуть женственные запястья. — Что тебе надо от меня на этот раз? — Ну-ну, откуда столько агрессии, дружище? — рассмеялся парень, едва нависая над Адамсом. От него несло табаком, и если Саша думал, что табак, который курила Ред, был неприятным, то этот вызывал тошноту, — Знаешь, мы хотели с тобой поболтать. Где ты пропадал? Признаться, мы даже начали думать, что ты откинулся или вовсе бежал из Брайтона, но ты, черт возьми, явился. Крайне невежливо вот так бегать от своих друзей, верно? — Вы для меня кто угодно, но только не друзья, — с нескрываемым отвращением произнес брюнет, тут же жмуря глаза, когда рядом с лицом ударил кулак Люка. Дружки рядом захохотали, видя, как тот жмется в бедные шкафчики, пока главный задира, словно родитель, цокал языком. — Видимо, твой язычок за месяц отсутствия стал совсем острым и длинным, как я погляжу. Не представляешь, как грустно слышать от тебя подобное. Раньше ты боялся даже икнуть в нашем присутствии, а сейчас, гляньте-ка, смелости набрался. Твоя неадекватная сестрица научила рот открывать? Или твой ухажер? Ах, да, совсем забыл. Он же свалил от тебя. Александр вздрогнул и широко раскрыл глаза, уставившись ими на Люка. В груди неприятно заныло, и Саше захотелось схватиться за ткань джемпера, чтобы унять болезненное ощущение. Он сжал руку на локте блондина и отвел взгляд, надеясь, что хоть кто-нибудь из проходящих мимо студентов обратит внимание на конфликт. — Отпусти. Мне больно. — Не вопрос, дружок, — нараспев произнес обидчик и действительно отпустил Александра, но отстраняться даже не подумал. Саша чувствовал себя загнанным в угол зверьком и только молился, чтобы его поскорее отпустили без каких-либо потерь, что было маловероятно, учитывая поведение этой компании. Обижало то, что люди просто проходили мимо, даже не смотря в их сторону, отчего Саша все меньше рассчитывал на лучший для него исход. Это был не первый раз, когда его так задирали, и Адамс, можно сказать, привык к подобному, но безразличие других людей его до сих пор напрягало. — Послушай, Адамс — заговорчески начал Люк, по-прежнему не убирая кулака от лица испуганного однокурсника, — Педик ты или нет, но вот мозги у тебя явно лучше моих и этих придурков в том числе, — он кивнул на своих компаньонов, которые, вроде как, не оскорбились, — Мне было бы безумно приятно, если бы ты помог нам, как в старые добрые времена. Пока тебя тут не было, мне пришлось обращаться к другим ребятам за помощью, но ты тут один такой повернутый на этих долбаных книжках и прочей ерунде. Баллы говорят за тебя. Александр поочередно растирал ноющие запястья и смотрел то на Милтона, то на его товарищей, и с трудом держал себя в руках. С самого поступления эти оболтусы терроризировали его и заставляли выполнять их работу, писать конспекты по литературе, истории и другим гуманитарным предметам, в которых ни Люк, ни его друзья не соображали. Они были спортсменами, играли в лучшей команде их города и вполне успешно завоевывали из раза в раз новые награды, но вот разбираться в книгах явно не собирались. Найти умного, но все же мелкого козла отпущения было проще, да и пригрозить ему не составило труда с их-то габаритами и силой. Все просто: помогаешь — не огребаешь. Саша как-то слышал, что его бывший однокурсник, который тоже имел дела с этими ребятами, попал в больницу с какими-то травмами, а потом и вовсе перевелся в другое учебное заведение. Спросить у кого-то напрямую насчет этого парня Адамс не посмел по нескольким причинам: он ни с кем не общался со своего курса, и ему хотелось надеяться, что все эти россказни про предыдущего отличника были всего лишь слухами. Быть следующим «счастливчиком» не хотелось. — Я изучал программу в свое отсутствие, — неуверенно начал Александр, поправляя на плече лямку от сумки, — Но я не уверен, что готов… — Мне наплевать, Адамс, — резко прервал Люк, таки отодвинувшись от парня и стряхнув с плеч невидимую пыль. Уж Милтон трясся за свой внешний вид только так, — Готов или нет — меня не волнует. Я хочу увидеть необходимые мне конспекты на троих через неделю, в понедельник утром. И только вздумай не написать эти конспекты… Рука в перчатке без пальцев непривычно мягко обхватила подбородок застывшего Саши, с неподдельным страхом смотрящего на Люка. Тот наклонился слишком близко к бледному лицу и вкрадчиво зашептал так, чтобы слова были слышны только ему и однокурснику: — Ты же помнишь, как отделался в прошлый раз? Я заставлю тебя забыть об этом, потому что второе наказание будет еще неприятнее и куда страшнее предыдущего. Я тебе это обещаю, С-а-ш-а. Юноша только смог сглотнуть и уставиться себе под ноги, пока Люк, довольно лыбясь, потрепал того за щеку. — Вот и молодец. Знал, что на тебя можно рассчитывать. Отпустив парня и крикнув ему, чтобы он поспрашивал у однокурсников про домашку, троица устремилась в сторону аудитории, в которую так спешил Саша. Сам парень стоял неподвижно и по-прежнему глядел на кафельную плитку пола под кедами, оживая лишь в тот момент, когда прозвенел старый звонок, означающий начало следующей пары. Впереди был еще весь день.

***

Магазинчик встретил Александра мягким звоном колокольчиков, висящих прямо над входной дверью. Взгляд серо-голубых глаз начал изучать помещение с темным интерьером, где большая часть мебели и окружение в целом были в черных оттенках. Только небольшой ковер, полки, кассовая стойка и другие элементы декора выделялись на общем фоне из-за своего белого цвета. Такой контраст радовал глаз, как и находящиеся на витринах куклы. Саша знал Авдея как трудолюбивого и довольно необычного человека. Одно его увлечение созданием кукол делало его друга, пожалуй, уникальной личностью, и Адамс откровенно гордился тем, что мог подрабатывать в столь удивительном месте. Обязанности помощника были почти стандартными: уборка помещения, приготовление чая для клиентов, сортировка товара и консультация. Поначалу парню удавалась только одна уборка да приготовление чая или кофе, и то последнее занятие имело свои трудности — Авдей был коллекционером различных сортов и специй, коих было достаточное количество, чтобы растеряться и перепутать свойства каждого напитка. Впрочем, во время стажировки Саша смог найти отличия между сортами, в которых раньше совсем не разбирался, и начал угадывать предпочтения посетителей. Иногда, конечно ему казалось, что его друг чересчур увлечен уходом за своими клиентами, однако стоило представить себя на месте человека, решившего посетить подобный антикварный бутик, где тебя угощают невероятно вкусным чаем… После такого угощения люди обычно что-то да покупали. Саша не сильно понимал, как именно работал этот ритуал с привлечением покупателей, но каждый раз наблюдая за работой Авдея, Адамс восхищался. Если бы его друг работал в маркетинге, то у него на любом месте был бы огромный поток из людей, желающий купить тот или иной товар. — Ты опоздал. — Авдей? Саша завертел головой в поисках друга. Тот имел необычную привычку прятаться в укромных и, самое главное, в темных местах внутри магазина, что сильно нервировало Александра в начале их знакомства. Со временем Адамс привык к причудам друга, но ему по-прежнему было трудно находить владельца не столь крупного магазина, который всегда по итогу оказывался где-то позади. Саша, вспомнив об этом моменте, быстро развернулся на пятках кед и охнул, когда стукнулся лбом с плечом стоящего напротив парня, что внимательно смотрел на Адамса тускло-зелеными глазами. — Я тебя не заметил! — выдохнул брюнет, коснувшись лба, а потом открыв рот и тут же его закрыв ладонями, — О, боже, прости! Я не хотел тебя трогать, я просто!.. — Не кричи, я не умер, — в голосе раздались легкие нотки раздражения, сменившиеся на спокойный тон. Авдей пригладил темную рубашку на плече, распределяя складки ткани, и сложил длинные руки на грудной клетке, — Ты задержался на час. — Я… — Саша чуть не икнул, глядя на друга снизу-верх. Мун не был дылдой под два метра, но разница в росте была такая, что приходилось поднимать глаза на друга, чье выражение лица едва удавалось читать. Скупость Авдея на эмоции и жестикуляцию усложняло задачу понять его настроение. Ориентироваться можно было только на тихий, хриплый голос. — Извини. Я не специально, правда. У меня возникли проблемы в колледже, и я пытался их решить своими силами. Мне очень жаль, я тебя подвел, да? — затараторил Адамс, попытавшись было объясниться, но замолчал, как только Авдей поднял ладонь и пошел к кассовой стойке, за которой начал чем-то шуршать. Юноша удивленно вскинул брови от вида небольшого заварного чайника и сахарницы, обычно использовавшиеся во время прихода посетителей. — Я не изверг, чтобы ты понимал, — выдал блондин, поставив кипятиться воду, а сам потащил сервиз к кофейному столику, стоящему ровно в середине помещения вместе с небольшим диванчиком, — Сядь. Как по команде, Саша робко сел на краешек диванчика и сложил руки на коленях, следя за манипуляциями хозяина магазина. Он давно подметил для себя, что Авдей двигается неестественно и не делает лишних телодвижений. Каждое действие имело смысл, руки мягко держали чайник и осторожно наливали по чашкам, кажется, чай с чабрецом, от запаха которого Адамс прикрыл глаза. Как-то Мун узнал его предпочтение, даже не спросив, и каждый раз наливал только этот сорт конкретно для друга, что потянулся к чашке и сделал пару глотков. Сам Авдей невесомо присел на другой конец дивана, но трогать свою чашку не стал. Для него та была слишком горячая, потому он смиренно ждал, время от времени слегка касаясь узорчатого фарфора кончиками пальцев со шрамами на них. — Говоришь, проблемы в колледже? — вдруг нарушил тишину блондин, ютясь в своем уголочке. — Вроде того, — Адамс замял руки, чувствуя себя не в своей тарелке. Общаться с Авдеем было нормально, просто он не привык к таким разговорам по душам. Зная Муна, он терпеть подобное не мог, но, видимо, сегодня сделал исключение то ли из вежливости, то ли по старой дружбе, либо просто потому, что ему не нужен был сотрудник, неспособный выполнять работу в взволнованном состоянии. Саша понимал его опасения: дела с продажами были не самыми благоприятными на сегодняшний день, и каждый фунт имел свой вес. Оплачивать работу сотрудника, который не может выполнять все требования, было Авдею не по карману, и Александр делал все, чтобы оправдать чужие ожидания. Порой он даже отказывался от зарплаты, понимая, что у друга наступил кризисный период, и тому стоило сохранить деньги на оплату счетов, которых пусть и стало меньше с недавнего времени, но они не исчезли. Пусть Авдей и не был многословным, как и особо эмоциональным, однако Саша прекрасно понимал, каково ему на душе от того, что его дело могло рухнуть. — Что случилось? — дежурно спросил владелец магазина, наконец обхватывая свою чашку. Авдей пил медленно, будто распробовал вкус только заваренного чая, и Адамс невольно загляделся на то, как парень обхватывает губами фарфоровый край, держа глаза чуть открытыми. Через левый уголок губы проходил небольшой шрам. Подобный был на переносице, еще один проходил через бровь, и так до шеи, спрятанной внутри ворота рубашки. Руки были точно такими же — с россыпью розовых и белых полосок от чего-то острого. Иногда любопытство требовало узнать, откуда же получил эти шрамы его друг, но совесть подсказывала, что это связано с тем, почему Мун установил личные границы. Он предупреждал Сашу о том, что у него есть ряд правил, выполнение которых было необходимо. Пункт с запретом на прикосновения тоже входил в эти правила. Кажется, Александр молчал слишком долго, раз Авдей посмотрел на него с чуть видным вопросом во взгляде. Саша тут же отвернулся и скукожился, чувствуя себя крайне неловко от того, что его застукали за подглядыванием. Будто за девчонкой присматривал, как в младшей школе. — У тебя есть проблемы с низкой самооценкой? — ответил вопросом на вопрос Адамс, стараясь больше не смотреть на друга, который в свою очередь задумчиво провел ладонью по подбородку. — Были и, наверное, до сих пор есть, — пожал плечами парень, равнодушно глядя в потолок, — В школе частенько задирали и называли «отшельником», а еще ненормальным, потому что я занимаюсь этим, — он кивнул на одну из витрин, забитой его новенькими куклами в чудесных, пышных платьях в стиле «лолита». Одна кукла выглядела, словно ангелочек в своем бело-голубом платье, застенчиво поворачиваясь к проходящим мимо людям бочком, в то время как вторая была искусительницей, судя по ее хитрой мордашке, приподнятом в реверансе платье черного цвета и рожкам. — Им было проще дразнить и унижать, чем пытаться со мной как-то «подружиться». Впрочем, мне такая дружба не была нужна. Я так думал. — И что ты делал, когда тебя начинали… Унижать? — уточнил Александр, внимательно смотря на Авдея. Тот повел плечом, видимо, чувствуя себя неуютно из-за расспросов, потому поднялся и подошел к одной из полок. Длинные пальцы стали поправлять прически кукол и их одежды. — Игнорировал, — Мун ответил только через минуту, будто обдумывал слова, — В этом деле я плохой советчик. Каждый человек проходит свой путь повышения самооценки. Я прошел через издевательства, упорно игнорировав тех, кто потешался над мною. Не могу сказать, что это действенный выход, потому что задатки моей неуверенности в себе остались при мне, хоть я и научился не реагировать на чужие бредни. Ты должен сам понять, как стать сильнее тех, кто тебя задирает. Авдей, наконец, оставил свое занятие и повернулся к Адамсу, чуть нахмурив тонкие брови. — Идиоты будут существовать всегда, хочешь ты того или нет. Найдутся те, кто посчитает тебя слабым и попытается подавить из-за принципа «выживает сильнейший». Тебе стоит поговорить об этом со своими сестрами, чем со мной. Не то, что бы я не хотел помочь. Авдей отвел взгляд в сторону и вздохнул. — Я не смогу. Но тебя раздавят, как жука, если ты не начнешь что-то решать. Саша расстроенно опустил плечи и совсем сник. Не то, что бы он сильно надеялся на дружеский совет, а требовать от Муна каких-то серьезных психологических консультаций было наглостью. Почему-то он ждал, что на него снизойдет просветление от разговора. Авдей пытался объяснить, что стоит начать работать над собой в самое ближайшее время, если Саша не хотел оказаться тем задавленным насекомым, но мотивация так и не появилась. Искать свой путь было сложнее, чем просить совета у знакомого, у которого наверняка были подобные проблемы, и Саша не ошибся. Не устраивала лишь роль этакого «терпилы», упорно игнорирующего любые высказывания в его адрес, оскорбления, смех и шепот за спиной. Авдею это помогло, но вот Адамс был убежден, что он точно не выдержит такого давления.

***

Следующие шесть часов Саша провел в магазине за уборкой и размещением нового товара на полках. Авдей к тому времени раздал все ценные указания и удалился к себе на второй этаж, где, насколько Адамс знал, тот обустроил себе крошечную квартирку с мастерской. В гостях у друга Саша ни разу не был, но и не горел желанием, потому что боялся нарушить личное пространство Авдея и заставить его выйти из зоны комфорта. Адамс часто чувствовал себя неуютно в своих же апартаментах, когда к его сестрам кто-то приходил, и он частично понимал обеспокоенность Муна по поводу своих границ. Впрочем, вечер прошел даже неплохо: к ним заглянули прохожие, поинтересовались ценами и пообещали наведаться снова, как только появятся деньги. После этого Авдей сообщил, что у него на носу новый крупный заказ, к которому ему обязательно надо подготовиться. Адамс на радостях разлил чай, решив поздравить друга, однако, в целом все прошло относительно гладко. Перед уходом Авдей бесшумной тенью подошел к собирающемуся домой Саше, мня в руках небольшой белый конверт. — Тут твоя зарплата за тот месяц, — коротко объяснил Мун, и на удивленный взгляд младшего друга юноша чуть понурил голову, — Мне тяжело платить вовремя, поэтому приходится так медлить. Знаю, некорректно с моей стороны… — Авди, я у тебя работаю не из-за денег, — Адамс поправил на шее шарф и улыбнулся, желая было протянуть руку к блондину, но остановился, помня о старом правиле. Вместо этого он прижал пальцем конверт к груди друга и хихикнул, когда Авдей вздрогнул, — Тебе эти деньги сейчас нужнее. — Придурок, ты у меня работать за бесплатно не будешь, — заворчал Мун, смотря на руку брюнета несколько секунд с едва проглядывающимся недовольством на бледном лице, — Возьми сейчас же. — И не подумаю. В первую очередь я работаю здесь, потому что мне тут комфортно благодаря твоей компании и окружению. Да и мне все равно нечем заняться после колледжа, так что я только с радостью прихожу. Мне бы хотелось, чтобы это место просуществовало как можно больше, как и твой чай, — Саша весело подмигнул Авдею, который, наконец, опустил руку с конвертом. По парню было видно, что ему мало чем нравится перспектива быть должником собственного сотрудника, решившего стать святым, раз уж он отказывался от зарплаты. Но спорить с этим сопляком было себе дороже — он был куда более упертый, чем Мун с его-то характером. — Заставляешь чувствовать меня виноватым, — блондин вздохнул, глядя на довольного собой Адамса, — В следующий раз не поддамся. Засуну тебе этот конверт в одно место, чтобы точно забрал. Не так все плохо, чтобы все время отказываться. — Можно просто отдать деньги, как только дела пойдут в гору, но засовывать мне ничего не надо! - хохотнул студент, открывая дверь. Холод проник в помещение. — Иди к черту, Адамс. — Уже! Со смехом Александр покинул магазинчик под звон дверных колокольчиков. Улица встретила парня слякотью и колючим ветром, к которым постепенно привыкал каждый житель Брайтона, особенно в осеннюю пору. Подобная погода напоминала Саше родной Петербург, в котором он родился и провел большую часть своей жизни, поэтому он быстро привык к здешнему климату. Такие вечера пробуждали воспоминания, так и грустные, так и веселые, и Саша утопал в них каждый раз, прогуливаясь вдоль дорог в сторону дома под аккомпанемент мелодий. Небо было темным и закрытым тучами, предвещающие очередной дождь. Из-за того, что Адамс опоздал, он намеренно остался у Авдея в магазине подольше, чем следовало, чтобы до конца закончить все рабочие дела и утолить чувство вины перед другом. Тот не просил младшего товарища отрабатывать пропущенный час, но смирился с положением и просто позволил подростку побыть полезным, раз уж ему так хотелось. Теперь Саша возвращался в темноте и одиночестве — люди совсем редко мелькали перед глазами в такую погоду. Телефон неожиданно завибрировал пару раз, заставив Александра приостановиться и открыть входящие сообщения. В групповом чате значилась парочка мейлов от сестер. «аля, мы готовим ужин! поспеши! солянка просто объедение!» — написала Ред, записанная у Саши как «Просроченная Редиска». «Ты хотела сказать: «Даша готовит, а я стою в сторонке и просто мешаю?»» — прилетело почти сразу же от второй сестры, которая в отличии от первой сестрицы была названа «Ворчуньей». Забавно было понимать, что обе сестры находились в одной квартире, но общались друг с другом по телефону. Так частенько происходило между ними двумя. «ну я же подаю тебе специи, ложки и утварь, так што я тоже готовлю!» «Ради всего святого, пиши нормально!» «Я постараюсь прибежать как можно быстрее» — быстро напечатал в ответ брюнет и сунул телефон обратно в карман пальто, продолжив путь. Честно говоря, было как-то не по себе. Саша немного жалел о том, что отказался от предложения сестры прогулять один день колледжа и навеселиться перед тем, как снова отправиться на учебу. Тогда бы он не стал жертвой очередных насмешек и нападок со стороны Милтона хотя бы на еще один день. Совесть шептала, что он поступил правильно, переборов страх перед учебным заведением и однокурсниками, однако это не было вознаграждено по достоинству — только работа у Авдея помогла немного отвлечься от неприятной стычки в коридоре. Люк знал, куда давить. Несмотря на то, что он не разбирался в гуманитарных предметах, он умело анализировал людей и манипулировал ими с помощью чужих слабостей и секретов. Ему бы идеально подошла роль начальника здешней полиции, кем как раз-таки работал его отец, Винсент Милтон. В него-то и пошел Люк своим характером, как знал Адамс по сплетням. К сожалению Саши, младший Милтон знал и о его секретах, успев запугать и надавить с этим так, что юноша стал бояться ходить по колледжу даже в людных местах. Для него это было равносильно пытке — ходить по коридорам, где обязательно прижмут и начнут докапываться в хорошем случае. В худшем варианте могли и избить, а потом выдать сокровенную тайну всей округе, чтобы жизнь не казалась сладкой. Адамс ощутил фантомную боль в затылке и сморщился, стараясь не вспоминать плохие дни пребывания в Брайтоне благодаря однокурсникам. Он ускорил шаг, проходя мимо закрытых магазинов и кафе, пока не остановился у темного переулка, злобно и мрачновато освещенного светом единственно-работающего фонарного столба в этом месте. Взгляд уставших глаз пробегался по кирпичным стенам двух домов, сгрузившихся над длинным проходом между ними, в котором едва что-то было видно из-за отсутствия лампочек. Туда не хотелось идти. Было жутко. Саша не сильно боялся темноты, его больше волновало то, что могло обитать в этой тьме. Можно было пойти обычным путем и добраться до дома за полчаса, а то и меньше, если поторопиться, но так хотелось оказаться в своей квартире, где его ждали сестры. За целый день Адамс успел безумно сильно соскучиться по ним, и теперь было желание поскорее вернуться в уютное гнездо, снова под крыло любящей семьи.

Тебя раздавят, как жука, если ты не начнешь что-то решать.

Авдей оказался прав. Надо взрослеть и начать работать над собой уже сейчас, если Саша хотел повысить свою самооценку и перестать быть грушей для таких, как Милтон. И первым этапом была борьба со страхом чего-то, находящегося внутри темных улиц и переулков, перед одним из которых стоял Адамс, стиснув кулаки. Саша сделал шаг. Затем второй, а там третий и четвертый. Он ступал осторожно, обходя неиспарившиеся лужи после утреннего дождя и прислушиваясь к собственным шагам. Он все дальше и дальше заходил вглубь переулка, отдаляясь от света и с трудом различая стены, вдоль которых он шел, чуть шаркая плечами старые кирпичи. Из вынутых из ушей наушников едва исходила песня какой-то русской исполнительнцы, чье имя Ал забывал из раза в раз. От того, что Саша вскидывал голову к небу, лучше не становилось, и только через минуту он додумался использовать фонарик телефона, ставшим лучшим проводником. Ал, наверное, потерялся. Или он блуждал как-то долго, что его напрягало с каждой секундой все больше. Ни звука машин, ни птиц, ни подступающего дождя будто не доходили до этого места, и Адамс различал только свое дыхание. Разворачиваться и идти обратно, как и продолжать ход вперед жуть как не хотелось, и краем сознания Саша понимал, что у него начинается легкая, но паника из-за ерунды. Это был просто длинный, запутанный переулок с редкими тупиками. Он что-то услышал. То ли хруст, то ли скрежет, но звук был неприятный до такой степени, что Саша покрылся мурашками и замер, не в силах шевельнуться. Звук повторился снова буквально за следующим поворотом, и теперь Адамс не сомневался в том, что он тут не один. Рука с зажатым в ней телефоном затряслась от усилившейся паники и страха, что-то не давало ему развернуться и уйти. В голове витали мысли о том, что его геройство снова привело к дурным последствиям. Свет от фонарика лихорадочно скользил по земле и стенам, но только не вперед, на угол поворота, в котором что-то или кто-то доносило звуки. От хриплого мужского стона Александр сглотнул и вдруг сделал шаг. Перед глазами была картинка, где на земле лежал мужчина, избитый, пьяный или просто неадекватный, попавший в передрягу и точно также заблудившийся в этих пролетах, как сам Саша. Он шел аккуратно, почти бесшумно (как ему казалось), пока он не встал за поворотом, едва заглянув в черноту следующего прохода. В нос ударил запах металла. На секунду парень опешил и сморщился, стараясь не дышать, но отчетливый аромат крови заполнял все вокруг вместе с легкими, отчего закружилась голова. Захотелось прижать ладонь ко рту, чтобы удержать проснувшийся рвотный позыв, а перед глазами по-прежнему стояла непроглядная темень. Саша с трудом поднял руку с телефоном и посветил в сторону длинного кирпичного коридора, услышав очередной стон. Кровь. Стены, старый асфальт под ногами — все было в крови, как и мужское тело, полуваляющееся у стены. Он постанывал так тихо и глухо, что его едва можно было услышать. Грубая окровавленная рука обхватывала свою же шею, будто человеку не хватало кислорода. — С… Сэр… Адамс стоял, как вкопанный, наблюдая за задергавшимся телом. Мужчина, что до этого держал голову низко опущенной, неожиданно стал пытаться поднять ее, но безуспешно, пока не затих. Саша на ватных ногах сделал пару шагов назад, чувствуя, как он леденеет, а в глазах стоит странная муть то ли из-за запаха, то ли из-за вида почти погибшего человека, то ли просто из-за плохого зрения. Юноша хотел помочь, но не знал, как это сделать в данной ситуации, да и мыслей никаких не было. Только животный, инстинктивный ужас от понимания происходящего, потому он просто дрожал, протягивал руки и смотрел на мужчину, завалившегося на бок. Под свет фонарика попала открытая, глубокая кровоточащая рана прямо под подбородком с обильной щетиной, как и десяток таких же по всему лицу и на одежде. Сзади послышался шорох. Сейчас Саше удалось обернуться, о чем он пожалел моментально. В темноте мелькали две едва светящиеся точки красного или похожего цвета, наблюдавшие за парнем рядом с трупом и ни на секунду не прекращали гаснуть. Адамс слышал странное, нетерпеливое постукивание чего-то об что-то железное, будто ногтей по столу. Свет фонаря оторвался от тела убитого человека и медленно пополз в сторону того, что находилось в кромешной тьме, из которой всего почти минуту назад вышел сам Саша. Свет моргнул, стоило парню увидеть кроссовки крупного размера и синие джинсы. Назло фонарик погас из-за севшего телефона, и Александр оказался в темноте. Он в ловушке. Перед ним были глаза, неожиданно начавшие приближаться без единого звука. Чем ближе они становились, тем отчетливее Саша видел сузившиеся зрачки. Он начал отступать вглубь переулка, прочь от этих глаз, слыша свое сбитое, рваное дыхание и шаги, но только не обладателя этих глаз, продолжавшего идти прямиком к парню. Под ногами что-то хрустнуло. Глаза неожиданно резко стали сокращать дистанцию, а Саша, перехватив дыхание, резко повернулся и ринулся куда-то вперед, не видя ничего перед собой. Он ощутил странный холодок рядом с затылком и короткую, но острую боль в том же месте, но он продолжал бежать, ударяясь об стены и поворачивая в том или ином направлении. Позади доносились такие же быстрые шаги преследователя, от которых у Саши стоял грохот в ушах, сердце билось в пять раз быстрее и сильнее, а сам он чуть не спотыкался, пока пытался оторваться. Страшно. Оно убьет. Оно точно убьет. Оно сзади. Оно близко. Вдруг Саша увидел свет знакомого уличного фонаря за поворотом. Это будто добавило сил, подарило необходимое второе дыхание, и юноша как можно быстрее рванул в сторону выхода из проклятого лабиринта бесконечного переулка, подальше от того, что так хотело его поймать. Он выбежал на одинокую улицу, чуть не навернувшись и ухватившись за встретившийся столб. Взгляд серых глаз молниеносно осмотрел знакомую улочку, по которой Адамс полетел стрелой, стараясь не оборачиваться. Он ничего не слышал и почти ничего не видел, было только желание покинуть это злосчастное место и оказаться дома, в безопасности внутри четырех стен, где его ждали сестры. Он бежал к ним так быстро, как мог, даже если его грудь начинала страшно гореть от недостатка кислорода, а ноги болеть из-за своей слабости. Краем глаза Александр видел свое отражение в витринах проносящихся мимо магазинов, закрытые бутики, другие улицы и редких людей, не представлявших о том, что увидел Саша и с чем он встретился. Даже если этого чего-то уже не было сзади, парень не смог сбавить ход, пока не врезался в дверь старенького пятиэтажного дома. Трясущиеся руки искали по карманам ключи, пока искусанные в кровь губы шептали «прошу, быстрее, прошу, господи, где же вы». Наконец под пальцами оказалась связка, которой Александр смог ударить по табло домофона и ворваться в подъезд, хлопнув железной дверью так громко, что услышала вся улица. Он не помнил, как бежал и падал на чертовой лестнице на четвертый этаж. Не помнил, как пытался вставить ключ от квартиры в скважину, пока ему вдруг не открыли. Только то, что он залетел в дом и криком умолял запереть дверь на все замки до упора. Одна пара мягких рук пыталась обхватить и обнять, потом присоединилась вторая, отчего бедолага в полной истерике забился несчастным зверьком в капкане. Ему удалось вырваться и забежать по памяти в свою комнату, заперевшись в ней и засев у кровати. Ладони с длинными пальцами лихорадочно дергали свои же темно-синие волосы, тянули и вызывали боль. По щекам струились горячие, словно кипяток слезы, пока в коридоре слышались обеспокоенные женские голоса. Из уст сиплым, сдавленным шепотом через резкое дыхание и рыдания доносилось короткое: — Что я наделал?..

***

Человек в глубоком капюшоне стоял на крыше небольшого здания и следил за парнем, что так отчаянно бился в дверь парадной своего дома. Тот пытался открыть дверь почти минуту, пока, наконец, не достал ключи и забежал в свое убежище. Силуэт повел плечом, держа руки в карманах огромной толстовки, на рукавах и груди которой виднелись темные пятна. Человек некоторое время не двигался, пытаясь присмотреться к окнам дома, куда забежал ненужный свидетель, но так и не увидел зажегшегося света внутри какой-нибудь квартирки. Спустя минут двадцать, когда наблюдение стало попросту бессмысленным, силуэт выпрямился в спине и пошел вдоль крыши, не отворачиваясь от здания напротив. Хотелось обойтись без свидетелей, как это было до этого вечера. Однако, удача не могла быть всегда на одной стороне, и теперь дело усложнилось как минимум в два раза из-за парнишки, что так не вовремя решил прогуляться по темному переулку. Впрочем, вечно он не сможет скрываться, о чем человек в толстовке знал, подходя к краю крыши. Силуэт вытянул ногу над пропастью и, вытянув руки, упал вниз. Без звука удара тела об землю.