За Спиной

Отдел полиции стоял на ушах с самого утра. Подобное в свое время происходило редко, однако за последние пару месяцев произошло слишком много событий: самоубийства и пропажи людей стали основной проблемой Брайтона. Городок был туристического плана, сюда часто приезжали люди из разных стран, но из-за всех этих несчастных случаев поток приезжающих гостей убавился в два раза, а вот уезжающих прибавилось аж в три. Это сильно било по предпринимательским учреждениям и экономике в целом, потому участки грузили по полной программе с расследованиями дел, коих становилось с каждой неделей все больше. Помимо того, что люди стали исчезать, а некоторых находили убитыми собой же, в городе объявился маньяк, которого не могли найти уже как больше полугода. Психопат нападал на мужчин и убивал их в ночное время суток, и отличительной чертой маньяка заключалась в конфетах. Леденцы и прочие сладости оказывались у жертв во рту, будто убийца таким образом оставлял подпись своего авторства. Да и ублюдок явно любил издеваться над трупами в особо изощренной форме, судя по тому, сколько находилось несовместимых с жизнью ран и травм у погибших. Полагали, что маньяком был мужчина. Следствие объясняло это тем, что только крепкого телосложения человек мог наносить подобного рода травмы, которые не могли нанести девушки из-за меньшей силы и выносливости. Плюс ко всему, рядом с телами находили следы от мужской обуви примерно сорок четвертого размера, и всегда одинаковые. Впрочем, это не мешало детективам считать, что маньяком могла быть девушкой. Первым своеобразным доказательством был тот факт, что жертвами всегда оказывались мужчины старше тридцати лет, имевшие на момент смерти семьи. По версиям детективов, действовать могла обиженная на любовника или бывшего мужа женщина, решившая таким образом отомстить миру за разбитое сердце. Примечательно было еще то, что в семьях погибших обстояли проблемы с домашним насилием со стороны отцов и мужей, и их же находили мертвыми. Менее убеждающим вторым фактом была любовь убийцы к сладостям, а как известно всей общественности — женщины падки на сладкое, всегда присутствовавшее на местах преступления. Так или иначе, маньяк не давал покоя ни гражданам, ни полиции, которые за полгода службы успели «привыкнуть» к вызовам, где было совершено убийство очередного мужчины с леденцом во рту. Точно так же они привыкли к частым выездам на ночное дежурство в особо проблемных районах и сплетням местных о происходящем. Меры предосторожности на улице в позднее время суток сообщались гражданам ежедневно по новостям, отчего ближе к одиннадцати часам вечера людей было почти не видать. Многие боялись за свою жизнь, а страх оказаться следующей жертвой преступника заставлял сидеть дома как можно дольше даже днем. Мужчина средних лет шел по коридору, громко топая ногами по полу. Офицеры шарахались по сторонам при виде разъяренного начальника полиции, у которого за пару месяцев работы с удвоенными обязанности появилась первая седина на висках и затылке. Оно и понятно — больше всего прилетало по голове именно Винсенту от верхушки за то, что трупов становилось не меньше, а больше, и что никто так и не нашел хоть каких-то зацепок на проклятого маньяка, все еще разгуливающего по улицам Брайтона. Приходилось работать куда более усиленно, чем это было ранее, а от подобной нагрузки можно не только посидеть, но и стать «ходячим громкоговорителем». Подобное прозвище офицеры выдали Милтону относительно недавно по очевидной причине. Винсент почти залетел в комнату наблюдения, хлопнув дверью так, что с потолка мельком посыпалась штукатурка. Сидящий перед компьютером молодой человек даже не отреагировал, видимо, из-за плотно сидящих наушников на голове, либо предпочел не обращать внимания на очередной выплеск начальника. Иногда он поднимал глаза на зеркало перед собой, где с другой стороны находилась допросная, после чего опускал голову к монитору. — Не потрудишься ли ты объяснить, какого черта журналистам стали известны щекотливые подробности касательно нашего горе-диабетика? — прошипел Винсент, сложив руки на груди поверх небольшого пивного живота. Рубашка на это месте сходилась не лучшим образом, поэтому мужчине постоянно приходилось втягивать выпирающую часть. Парень снял с головы наушники и положил их на стол, устало протерев кулаками глаза. С характерным для стула скрипом он повернулся к Милтону с наигранно удивленным видом. — О чем, вы, сэр? Горе-диабетик? Журналисты? О, только не говорите мне, что- — Нил, ради несуществующего бога, я кто угодно, но только не идиот! Ты точно в курсе всех разговоров с этими паразитами и наверняка связан с ними напрямую! — Намекаете, что у меня длинный язык, и я в очередной раз выдал конфиденциальную информацию? — с прищуром спросил брюнет, смотря на покрасневшего начальника, замахавшего грубыми руками. — Не намекаю, а заявляю в лицо! Еще утром не было никаких звонков от СМИ, а сейчас мой телефон разрывается от количества любознаек, решивших сделать сенсацию на этом помешанном на сладостях ублюдке! И благодаря чему? Твоему последнему разговору с этими неадекватами! — мужчина раскашлялся под конец крика и, глубоко вздохнув, плюхнулся на соседний стул рядом с офицером. Тот выглядел абсолютно непринужденно, выслушивая в очередной раз претензии начальника в свой адрес. — Ты же понимаешь, что эти стервятники пойдут на все, чтобы узнать лакомые подробности этого дела, а ты так просто им все сдаешь, — вымученно прохрипел Милтон в ладонь, лежащую у него на лице. Он вытер пот со лба рукавом рубашки и уставился на экран второго монитора, пробегаясь взглядом по отчету с описанием разговора внутри допросной. Результатов никаких, — А потом получаю нагоняи я. Ты мой секретарь или кто? Должен прикрывать мою спину, помогать мне, черт возьми. — Вынужден с вами поспорить, сэр. Журналисты и так бы все узнали от других офицеров, а в данном случае я счел необходимым рассказать людям часть правды. Граждане напуганы происходящим в городе, и им нужны ответы, чтобы хоть немного успокоиться, — Нил повернулся к своему рабочему месту и надел один наушник, отодвинув второй в сторону, — Мы не можем вечно убегать от людей. Звонки — всего лишь последствие, и они не затянутся, в отличии от поимки преступника. Вы сами это понимаете. — Звонки — не единственная наша проблема! Ты хоть в курсе, что у урода появились поклонники?! Настоящие фанаты, твердящие о том, что этот любитель сладостей — народный герой, спасающий женщин и детей от домашнего насилия! Местные фрики и феминистки успели дать ему прозвище! Угадай же, какое? Нил промолчал на крик Винсента, ударившего кулаком по столу: — Сладкой Смертью, Нил! Представляешь? Ничего тупее в жизни не слышал! Если так пойдет и дальше, то у психопата появятся сумасшедшие последователи, и они начнут вырезать каждого парня, кажущегося насильником! Тогда мы мало того, что не сможем найти главного сахарного магната среди его копий, так еще погрязнем в волне убийств, которых и так целый шквал! Винсент попытался успокоиться и вздохнул всей грудью, отрывая взгляд от компьютера и глядя в зеркало перед собой. Нил последовал его примеру, тоже смотря на двух людей внутри небольшого помещения допросной. За столом сидел парень вместе с болезненной на вид девушкой. Первый активно разговаривал, то наклоняясь к собеседнице, то щелкая пальцами перед ее глазами, однако та сидела молча и не поднимала взгляд. Розовые кудри прикрывали половину лица, голова опущена, а руки в наручниках лежали на коленях в великоватых для девушки штанах. Общий вид показывал какую-то смиренность того, что происходило. — Она хоть что-нибудь сказала с момента приезда? — с раздражением в голосе спросил Винсент. — Нет. С ней разговаривали трое за все время пребывания в камере, но без толку. Филипп сделал предположение, что она немая, но скорее всего она просто не хочет идти на контакт. — В ее же интересах отвечать, если она не хочет, чтобы был задействован «плохой коп», — ворчливо отозвался Милтон, закатив глаза, — Пока что ситуация складывается явно не в ее сторону. Надо же, девчонка в гребаном лесном парке за городом, полуголая и вся в крови. Туристы чуть не обделались при виде этой дикарки. — Если у нее психологическая травма, то мы тут вряд ли что-то сделаем. Пусть ее и нашли в странном виде, но она ведет себя довольно спокойно. Я бы сказал, что даже отстраненно. Нужно придумать, как ее разговорить, но прежде всего — успокоить. — Сюсюкаться с ней никто не будет. А если она убила кого-то? Мои парни обыскали парк три раза, труп не нашли, но это не значит, что она не преступница. Откуда она вообще взялась… — Вы думаете, что она могла кого-то убить? — на этот раз удивление Нила было не наигранным, и он с легким возмущением во взгляде зеленых глаз уставился на Винсента, разложившегося на стуле, — Вы же видели, в каком состоянии ее сюда приволокли. Она еле ходит и двигается. Да и сама по себе она довольно маленькая и хрупкая. Мужчина расхохотался над словами офицера, насупившегося от реакции начальника, и махнул рукой, гаденько улыбнувшись. — Сынок, не ведись на внешность. Тебе может показаться, что эта куколка — сама невинность, но вот что я тебе скажу: такие девочки крайне проворные, быстрые и хитрые убийцы. А если сообразительные, то смогут подстроить ситуацию под себя, чтобы оказаться жертвой. Я таких встречал не один раз. Их нужно лишь расколоть, и тогда ты увидишь, на что способны эти «маленькие» и «хрупкие» дамочки с миловидными мордашками. Да и, если она никого не убивала, так чего же она молчит? Скрывать-то нечего, если она ни в чем не виновата. Нил ничего не ответил, лишь нахмурился и надел второй наушник, тем самым показав, что разговор окончен на ближайшие пару минут. Он знал, о чем говорит Милтон, и верил его рассказам, однако глядя на эту девушку, Нилу слабо верилось, что та могла кого-то зарезать, а потом притвориться невиновной. Почему-то эта сгорбленная фигурка вызывала только сочувствие и желание помочь, пусть парень и не знал, чем именно. Уже четвертый человек пытался разговорить задержанную, а она все делала вид, что вокруг нее никого нет. Наверное, она просто боялась и не понимала происходящего, если она вообще могла что-то понимать. Неожиданно открылась дверь, и на пороге наблюдательной комнаты появилась женщина. Строгим взглядом она окинула полутемное помещение и остановилась на мужчинах перед зеркалом, обернувшихся на гостью. При виде нее Винсент почти застонал, взявшись за голову. — Боже, за что ты так со мной? — И вам доброй ночи, мистер Милтон. Нил, — женщина кивнула молодому человеку, ответившему аналогичным кивком, и процокала на каблуках к стульям, встав позади офицера. — Чем же мы обязаны вашему визиту, Кармен? Неужто вы к нам явились, как божье благословление? Я не буду удивлен, если это ты ее позвал, — почти зарычал Винсент на закачавшего головой секретаря. — Увы, сэр, не звал. Но стоило хотя бы ради вашей реакции. — Для вас, Винсент, я мисс Хиллз, — женщина поправила на груди пиджак. На запястьях тихо звякнули небольшие браслеты, — Меня никто не звал. Я приехала сама, чтобы предоставить информацию по поводу недавнего самоубийства мистера Уилсона. На входе меня оповестили, что вы задержали девушку по необычным обстоятельствам, и я решила взглянуть на это. Учитывая успешность ваших последних дел, поимка хоть кого-то — почти праздник в наше время. Милтон почти взвыл. Эта особа работала в детективном агентстве и выедала мозг любому, кто вставал у нее на пути. В прошлом она была психологом, поэтому у нее были неплохие навыки общения и втирания себя в доверие. Однако это не мешало Винсенту и Кармен откровенно друг друга недолюбливать по личным причинам и часто конфликтовать прилюдно, чаще всего из-за взрывного характера здешнего начальника полиции. К полному сожалению Нила, он иногда становился своеобразной третьей стороной каждой такой перепалки между этими двумя, и только благодаря сдержанности Кармен споры не доходили до рукоприкладства. Впрочем, порой было забавно наблюдать за тем, как за Винсент Милтон начинал вскипать за считанные секунды от одного лишь присутствия детектива. — Чтобы вы знали, Ка… Мисс Хиллз. Наш участок работает вдвое, а то и втрое больше положенного, а мои ребята прикладывают все силы, чтобы остановить этот проклятый криминал со стороны маньяка и прочей шпаны! И еще- — Нил, будь добр, подай наушники и объясни мне, что тут происходит, — кажется, Кармен не оценила разглагольствований Винсента и просто проигнорировала его красное от злобы лицо. Кто-кто, а вот начальник не любил, когда его перебивали не слушали в полной мере, особенно если это была какая-то женщина. Секретарь поднялся со стула и уступил место детективу, вручив ей наушники. Та удобно устроилась на месте и с задумчивым видом стала слушать все еще говорящего офицера внутри допросной, который, судя по уставшему и недовольному лицу, тоже начинал злиться. Все его попытки разговорить задержанную были тщетны. — Девушка, приблизительно восемнадцать-девятнадцать лет. Нашли в Станмер парке в десять часов утра. Позвонившие нам туристы прогуливались вдоль небольшого лесного участка и обнаружили ее бродящей между деревьев, всю в крови и оборванных вещах, что сильно их напугало. На момент задержания вела себя абсолютно отсутствующе и не сопротивлялась, видимо, из-за слабости, потому что она до сих пор с трудом передвигается. По всему телу раны разной величины и глубины от чего-то острого, вероятно от ножа. За все время не обмолвилась ни одним словом и игнорирует происходящее, в том числе людей. С ней разговаривает уже четвертый по счету человек, но, как видите, безрезультатно, — Нил наклонился к компьютеру, промотав зачитанный им отчет до самого низа с заснятыми фото и видео, — Но есть кое-что важное, что хотелось бы вам показать. Кармен застала полуобнаженные фотографии девушки, на момент фотографирования выглядящей еще хуже, чем сейчас. Волосы спутаны и в грязи, на бледном теле и лице с россыпью веснушек выделялось множество ран и царапин, будто бедняжку пытали на протяжении долгого времени. От подобных изображений женщина почувствовала, как что-то сжимается в груди. Ей прежде доводилось видеть неприятного рода вещи и похуже, чем это, но ей всегда было трудно глядеть на то, в каком состоянии находили таких девочек. Избитых, испуганных, с отсутствием искры жизни в глазах. Эта даже не поднимала головы на людей, безотрывно глядела себе на руки и была больше похожа на ходячий труп, чем на человека. — Гляньте на это. На спине задержанной был неаккуратно выцарапан символ. Скорее не выцарапан, а глубоко вырезан, потому что раны выглядели глубокими и серьезно опухшими. Несмотря на бережно вытертую кровь, на некоторых местах порезов все равно проступали свежие алые подтеки, стекавшие вдоль позвоночника. Сам символ представлял собой изображение насекомого с крупными крыльями, похожего на бабочку или мотылька, либо на что-то похожее. Кармен еле слышно сглотнула и отвела взгляд карих глаз от фотографий. Даже Милтон, до этого всклоченный, неожиданно притих и помрачнел, глядя на вырез с толикой отвращения. За всю карьеру полицейского он точно так же насмотрелся тошнотворных сцен, но для него самой отвратительной вещью были пытки, обращенные на живого человека. В основном такое проворачивали помешанные религиозники, предавшиеся какой-то ненормальной вере, схожей с сатанизмом. Впрочем, было еще хуже, когда жертвы подобных психопатов выживали и несли на себе тяжкий груз из воспоминаний и страданий, и эта девчонка была одной из таких людей. Винсент не был личностью, сочувствующей хоть кому-либо, однако внутри все равно что-то зачесалось от вида глубоких ран, рассекших бледную, девичью спину без особой жалости. — Откуда это? — сдавленно спросила женщина, заставив себя вернуться к просмотру фотоотчетов, — Она сама или… — Хоть мистер Милтон и не доволен моей теорией, — Нил покосился в сторону начальника, — Я считаю, что это дело рук культистов. Обычно они делают татуировки или шрамирование со знаком их организации, чтобы так обозначать принадлежность к группе и доказать свою преданность. К сожалению, на данный момент мы не нашли никаких зацепок или данных, которые могли бы объяснить значение этого символа и его происхождение, но это вопрос времени. — Думаешь, что девочка — адепт какого-то культа? Ее могли удерживать в заложниках, пытать и обрабатывать, чтобы пополнить ряды. А могли и вовсе принести в жертву…– Хиллз помассировала брови, стараясь не представлять себе сцену с нанесением этих ран. Ей казалось, что дело обстояло куда проще, и что все обойдется без кровопролитий, — Что-то я не припомню подобных случаев. — Последние несколько лет были довольно спокойными. Мы не находили ни трупов, принесенных в качестве жертвоприношения, ни мест, где происходили такие ритуалы. Либо это потому, что культистов стало разительно меньше, чем пять лет назад, — Винсент поднялся, сунув руки в карманы, — Либо потому, что эти психи стали более скрытными и осторожными. — Могут ли это быть адепты из старых культов? Скажем, действующих еще с двухтысячных? Мы знаем такие истории, когда группировки ложились на дно на определенный срок, чтобы собрать новые силы, а потом резко возвращались, — предположил Нил, подперев подбородок пальцами. Он все пытался уловить что-то в образе девчушки, сидевшей в допросной, чтобы найти ответы на их догадки. Девушка сгорбилась сильнее обычного и маленько подрагивала. — Это может быть все, что угодно. Может она просто больная! Мы ничего не узнаем, если она продолжит молчать, как рыба, — Винсент строго посмотрел на нахмурившуюся Кармен, качнув головой в сторону зеркала, — Помимо девчонки у меня полным-полно работы с самоубийцами, пропавшими людьми и маньяком, который до сих пор продолжает высекать мужчин! Это гораздо важнее какой-то сумасшедшей с насекомым на спине и теории о древнем культе! Нил сжал кулаки. Кармен пилила Винсента долгим, осуждающим взглядом, намереваясь начать серьезную перепалку с начальником полиции, если бы не резкое движение внутри допросной. Женщина подняла голову и уставилась на офицера, что навис над девушкой и начал кричать. Задержанная тряслась от ужаса и сжималась в комок. Офицер бил ладонью по столу, показывал пальцем в сторону выхода из допросной и едва не касался девочки, и когда в один момент он почти схватил ее, чтобы привлечь к себе внимание, Кармен вскочила со стула, а Нил рванул к наушникам и микрофону на столе. — Джин, отставить! Прекрати доводить ее и выйди из допросной! Сейчас же! — Так ваши люди расследуют дела? — с слышимым раздражением спросила детектив, смотря на выходящего из допросной комнаты офицера, а потом на Милтона, помрачневшего сильнее тучи, — О какой поимке маньяка может идти речь, если вы не способны отбирать психологически уравновешенных сотрудников с наличием хоть какого-то опыта за спиной? С такими людьми у вас и шанса нет на раскрытие преступлений, коль они даже не могут допросить человека без применения насилия! — Может, мисс Хиллз, вы сами проведете допрос, раз уж считаете, что мои люди не годятся? — прошипел в ответ мужчина, краем глаза глядя на зашедшего в наблюдательное помещение рыжеволосого парня. — Джин, мать твою, это начало выходить за рамки! — Что я мог сделать, если эта придурковатая баба сидит и изредка что-то шепчет себе под нос, но не обращает на меня внимание?! Допрос теряет всякий смысл, если подозреваемый отказывается давать показания! Я лишь надавил на нее! — Ты сказал «шепчет себе под нос»? — вдруг задал вопрос Нил, широко раскрыв глаза, — Она начала говорить? — Если это можно назвать шепотом, — Джин утер кривой нос и хмыкнул, махнув рукой: — В какой-то момент стала издавать какие-то звуки, и мне показалось, что она заговорила, но невнятно. Вот я и психанул… Кармен озадаченно постукивала носком туфли по полу, приглаживая волосы с проступившей сединой на темных волосах. Ситуация сложилась еще более неприятно: хоть девушку и «раскололи», раз она начала разговаривать, но она была еще сильнее напугана, чем до этого, а все из-за давления офицера. Добиться от нее нормальных ответов не представляло возможным, пока девчушка не придет в себя как минимум. Сделать это было невероятно тяжело, поскольку она находилась в окружении таких идиотов, как Джин, ушедшего по немому позволению Милтона. — Знаете, что, — Кармен поправила ткань пиджака на рукавах и сложила руки на грудной клетке. Нил с хмурым, но озадаченным видом посмотрел на детектива вместе с Винсентом. — Я проведу допрос. Если ваши люди не в состоянии опрашивать людей, то уж у меня это точно получится. — Вы так уверены в своих силах, мисс Хиллз? С радостью посмотрю на ваш грандиозный провал, — мрачно усмехнулся Винсент, — Впрочем, ваше право. Рискните. — Если мне удастся ее разговорить, то вы передадите ее дело под мою ответственность. Мужчина спокойно кивнул и отошел к стене. Нил, не шибко уверенный в затее детектива, все же отдал Кармен ключи от запертой допросной и пожелал вышедшей из помещения женщине удачи. После выходки офицера шанс выяснить происхождение этой девушки и услышать от нее хоть какое-то слово был близок к нулю, однако попытаться стоило. Вдруг задержанная прислушается к бывшему психологу? *** Кармен ступила на порог допросной. Она тут же ощутила некий холодок, пробежавшийся по ее ногам, плечам и шее. Волнения женщина не испытывала, но при виде подрагивающей время от времени девушки стало не по себе. От нее веяло испугом и болью, а еще тем самым холодом, который почувствовала детектив при входе в помещение. Бедная девочка, кажется, услышала очередной приход следователя, потому сгорбилась, пытаясь спрятаться. Для нее этот кошмар продолжался почти сутки, и Кармен понимала, каково ей было. Женщина как можно мягче прошла к столу, сев напротив задержанной. Та не поднимала лохматой головы и не издавала звуков, даже дыхания не было слышно, чтобы не привлекать внимания. Изредка хрупкие плечики вздрагивали так, будто девушка вот-вот готовилась заплакать, но по-прежнему бесшумно. Джин сумел довести бедняжку за считанные секунды, и теперь Хиллз начала сомневаться в том, сможет ли она добиться хотя бы какой-то реакции на свои вопросы. — Здравствуй. Меня зовут Кармен, — представилась женщина, сложив руки на столе. Девушка слабо шевельнулась, заметив движение со стороны детектива, — Я работаю в детективном агентстве с людьми, попавшими в беду, прямо как ты. Я хотела бы с тобой поговорить, если ты не против моего присутствия. Я обещаю, что не буду на тебя кричать или трогать. Ты можешь мне доверять. Задержанная сидела молча. Возможно, Кармен показалось, но та немного приподняла голову для наблюдения из-под пышной, кудрявой челки. Для женщины это был своеобразный знак одобрения ее идеи и заинтересованности со стороны девушки, поэтому она, прокашлявшись, продолжила: — Мне бы хотелось получить от тебя некоторые ответы на свои вопросы. Я не буду требовать от тебя многого, но мне нужно понимать, кто ты, откуда ты и что помнишь о своей жизни. Ты можешь что-нибудь мне рассказать? Прошла минута, затем вторая. Кармен пыталась разговорить девушку, задавала ей вопросы и надеялась внедриться в доверие, однако попытки были бессмысленными. Задержанная отмалчивалась до последнего, явно не намереваясь идти на контакт даже с бывшим психологом. Впрочем, для Кармен было хорошим показателем то, что бедняжка перестала дрожать и дергаться от движений детектива, а значит она не так сильно боялась присутствия постороннего человека, как это было с Джином. Когда ожидание стало слишком длительным, Хиллз устало взялась за переносицу и откинулась на спинку стула, пытаясь уловить в небольшой фигурке зацепку. Что-то, что могло бы вытащить из девочки ее чувства, добиться нужного внимания. Неожиданно на глаза попался крест. Небольшое украшение висело на старой цепочке и едва приподнималось вместе с грудью от дыхания девушки. Сначала Кармен не заметила его, но теперь не могла отвести взгляда, пытаясь вспомнить, был ли этот крест на тех фотоснимках из отчета. — Ты верующая? Девушка дернула плечом и тут же схватилась за украшение, сжав его в исцарапанном кулачке. Похоже, эта вещь была дорога для девочки, а Кармен удалось найти то, что могло стать ключом к доверию. — Знаешь, очень непривычно видеть молодых людей, которые все еще верят в бога. Многие люди изучают науку с особой увлеченностью, и все меньше обращаются к чему-то духовному. Это важно для тебя, я права? — Кармен расстегнула ворот рубашки и сняла что-то с шеи. Она вложила это в свою руку и пододвинула ее к девушке ладонью вверх. Серебряный крест на похожей цепочке коротко мигнул под светом потолочной лампы. — Когда наступают трудные времена, и нам кажется, что мы одиноки, всегда будет тот, кто выслушает и поможет нам. Для этого и существует бог. Он находится рядом, если ты веришь в него. Думаю, что он с тобой даже сейчас, и он не даст тебя в обиду, что бы с тобой не случилось. Задержанная приподняла голову еще больше. Хрупкая ручка осторожно отпустила свое украшение и потянулась к ладони Кармен, остановившись на середине из-за сомнений. Но потом двинулась дальше и осторожно, будто спрашивая, коснулась подушечками пальцев креста, огладив небольшие узоры лоз. Хиллз следила за девушкой с замиранием сердца, боясь спугнуть ее и окончательно потерять надежду на то, что девчушка сможет довериться хоть кому-то. Ей почти виделось веснушчатое личико девочки, касавшейся креста, пока она не убрала руку и не положила ее на левую сторону груди. Прямо на сердце. Кармен повесила свою цепочку обратно на шею и стала ждать. Ей удалось найти ниточку, которая могла бы стать связующей для дальнейшего контакта, но к огромному разочарованию Хиллз — девушка так и не заговорила. Она так и сидела с ладонью на груди, держа голову чуть приподнятой, а Кармен с угасающими силами ждала последние минуты. Вскоре женщина поднялась со стула. — Надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Я знаю, тебе страшно, но… — детектив мягко улыбнулась, пытаясь не показывать своего подавленного настроения, — Верь в свои силы. Ты не пропадешь. Кармен направилась в сторону выхода. Она провалилась? Что-то упустила? Неужели за несколько лет работы в агентстве она растеряла навык общения с людьми? Ведь девушка отреагировала на разговор о боге и даже начала взаимодействовать с окружающим миром. Правда, этого не хватило, чтобы полностью войти в чужое доверие, и Хиллз осознавала свою вину. Частично, поскольку до ее прихода офицеры умело запугали несчастную девочку, заставив ее закрыться в себе еще сильнее, но и она, как психолог с большим опытом работы, не смогла добиться хотя бы слова. На секунду перед выходом женщина остановилась, вспоминая ту душераздирающую фотографию с изрезанной вдоль и поперек спиной, с ранами и царапинами по всему маленькому телу. Сколько страданий перенесла эта девочка? И сколько перенесет в дальнейшем, если с ней продолжат обращаться так, будто она преступник? Ведь она совершенно точно не была им, и это было не только мнение Кармен, но и Нила. Хиллз хотелось надеяться на то, что девочка сможет дать показания и не стать жертвой подобных издевательств со стороны сотрудников полиции в очередной раз. На этом ее надежды заканчивались. Кармен взялась за ручку двери и только решила открыть ее, как вдруг замерла от хриплого, слабого голоса за спиной: — Клем… Детектив замерла на месте. Ей показалось? — Что?.. Когда женщина обернулась, то застыла на месте с чувством, будто ей смотрят в душу. Взгляд серо-голубых глаз, казавшихся на бледном лице совсем блеклыми и светлыми, был направлен на Кармен и не отрывался от нее ни на секунду. Девушка устроила руки на столе и впервые выпрямилась за все то время, проведенное в допросной. Она больше не выглядела зажатой и напряженной, будто на нее вовсе не кричали и не пытались тронуть минут двадцать назад. Веяло странным спокойствием, а в помещении, кажется, стало куда теплее, чем в момент, когда Кармен зашла в допросную. Кармен с видным удивлением на лице прошла обратно к столу, усаживаясь напротив. — Меня зовут Клементина.