I will love you forever

      Утром Луи просыпается от того, что в комнате начинает пахнуть чем-то аппетитным. Открыв глаза, он замечает улыбающегося Гарри и поднос, стоящий между ними. А на нём пара гамбургеров, картошка фри и кофе, поэтому омега широко улыбается и, забыв про сонливость, спрашивает:       — Это всё мне?       — Один тебе, другой мне. Но в целом, это ради тебя.       — Спасибо, — мальчик привстаёт на локтях, прикрываясь одеялом. — Ты не злишься за то, что было ночью?       — Ну, было очень непривычно, но горячо. Мне понравилось, но мне не хочется повторять такое снова. Знаешь, ты мог бы сказать, что хочешь заняться сексом, сладкий.       — Я просто хотел поиграть.       Они завтракают в постели, мило воркуя друг с другом и флиртуя. Луи впервые за последнее время не тошнит от еды, которую он употребляет, а Гарри счастлив, что это так. Совсем скоро у них появится малыш. И, скорее всего, им будет некогда заниматься друг другом, но сейчас у них есть время. И они собираются провести его вместе.       Томмо не приходится долго уговаривать папу дать им ключи, поэтому вечером пятницы они собирают вещи. Гретта упрямится и не хочет этого делать, убегая от Луи и игнорируя всё то, что он говорит. Иногда омега искренне не понимает, как себя вести с этой девочкой, потому что она по большей части слушается только Гарри, а Луи ни во что не ставит. Это расстраивает, потому что Томлинсон правда очень мечтает стать хорошей мамой для своих детей.       — Она ненавидит меня, — говорит парень, зайдя на кухню, где Стайлс работает за ноутбуком, чтобы максимально освободить выходные.       — Неправда. Лу, она всего лишь ребёнок, это нормально, если она иногда не слушается тебя, — отвечает альфа, отвлекаясь от своего занятия. — Она любит тебя, я уверен.       — Да, но тебя она слушается, а меня — нет. Она зовёт меня мамой, но относится, как к няне. Я хочу значить для неё хоть что-то, понимаешь?       — Малыш, тебе кажется. Она очень любит тебя, я вижу это, ладно? Ей намного больше нравится то, что готовишь ты, а не я. И ей нравятся твои сказки, а не мои. Она очень любит тебя, ты просто не замечаешь того, как она это проявляет.       — Думаешь, она правда любит меня? Больше, чем Тейлор? — неуверенно спрашивает Томмо.       — Вероятно, да.

***

      Когда они приезжают в коттедж, вся сонливость Гретты, которая проявлялась в машине, проходит, и девочка бегает туда-сюда по территории дома. Луи взволнованно наблюдает за тем, как малышка Стайлс прыгает по ступенькам крыльца, обнимая мистера Пинки, своего плюшевого медвежонка. В какой-то момент омеге начинает казаться, будто девочка вот-вот упадёт, но Гарри успокаивает его:       — Она в порядке, Лу. Давай разберём вещи, а потом я приготовлю что-нибудь на обед.       — Хорошо. Но я хотел показать ей дом и участок в целом. Ей может быть это интересно. Я хочу сблизиться с ней настолько, насколько это возможно, понимаешь?       — Конечно. Тогда я сам здесь со всем справлюсь. А что насчёт нашей малышки? — погладив животик возлюбленного, интересуется альфа, и Томлинсон с улыбкой поправляет его:       — Это малыш, Хаз.       — Да-да-да, конечно, — с нежностью фыркает Гарри. — Мы с ней договорились ночью, что она будет девочкой.       — У тебя уже есть одна девочка, а это будет мальчик.       Кудрявый с улыбкой качает головой, как бы говоря, что Луи ошибается, а тот усмехается тому, какой альфа настырный. Это Томмо здесь мамочка, и он знает пол своего ребёнка безо всяких там УЗИ. И тем не менее парни всё равно не прекратят спорить про пол малыша до самого его рождения, потому что откажутся узнать его на УЗИ. Томлинсон легонько ударяет Гарри по руке, направляясь к Гретте, пока Стайлс достаёт пакеты с продуктами из багажника. Он собирается приготовить пасту с фрикадельками в томатном соусе, потому что по дороге сюда Луи едва ли не плакал от того, что ему хотелось чего-то томатного. Отчасти поэтому они пару раз останавливались у супермаркетов, — чтобы купить Томлинсону томатный сок, а Гретте — игрушку или сладость.       Через пару часов, когда всё почти готово, Гарри слышит, как его смеющиеся дочь и парень заходят в дом, поэтому выглядывает с кухни. Девочка едва не сносит его с ног, крепко обнимая, а Луи выглядит немного уставшим, но счастливым, когда Гретта, сидящая у отца на ручках, рассказывает ему о том, что они видели уток, плавающих в бассейне.       — Милая, почему бы тебе не пойти переодеться, пока мы с мамочкой накрываем на стол?       — Хорошо, папочка, — она целует его в щёчку, и Стайлс опускает её на пол.       Когда малышка убегает, Гарри заводит Луи на кухню, усаживая его за стол и целуя в лоб.       — Смотрю, вы повеселились.       — Да, это точно. Но я так устал за сегодня, — зевнув, отвечает парень. — Быть беременным — это так выматывает. — Гарри невольно тихо смеётся. — Тебе смешно? Меня полоскало над унитазом неделю-полторы, у меня устают ноги и болит живот, а тебе смешно?       — Нет, сладкий. Это не смешно, просто ты такой милый, когда беременный, — Стайлс встаёт перед ним на колени и берёт его руки, оставляя поцелуи на костяшках. — Надеюсь, что ты позволишь мне оплодотворить тебя ещё пару раз. Скажем, через два года и пять лет?       Томлинсон удивлённо смотрит на альфу, на губах которого появляется милая улыбка. Такая, словно он только что предложил купить новый цветок, а не завести ещё двух детей после второго.       — Ты сейчас серьёзно? Хаз, это дети, а не игрушки. Это большая ответственность, плюс ко всему мне нужно выучиться и…       — Мы оплатим тебе какие-нибудь курсы, ты будешь учиться, но при этом вынашивать наших малышей… Лу, я очень хочу семью с тобой, я очень хочу, чтобы ты стал моим мужем. Ты же станешь?       — Конечно, — счастливо посмотрев на возлюбленного, отвечает Луи и целует его. — Но я не думаю, что смогу родить ещё раз через два года.       — Что? Почему?       — Потому что как ты себе это представляешь? Гретте будет семь, она пойдёт в школу, это дополнительные расходы, у нас будет двухлетний ребёнок, который будет нуждаться в маме, а я — мама — буду слишком занят учёбой и подготовкой к родам. Хаз, это будет слишком сложно, я не думаю, что справлюсь.       — Глупенький, я же не собираюсь взваливать всё это только на тебя. Я буду работать, буду отвозить Гретту в школу, забирать её оттуда, буду заниматься нашими дочерьми и…       — Дочерью и сыном, Хаз. Это мальчик.       — Девочка, сладкий. Это девочка, — положив ладони на животик омеги, спорит Гарри. — Да, милая? Скажи: «Мамочка, ты такой глупенький, конечно же, я девочка».       Луи щурится, принимая это за вызов и говоря:       — Вот возьму и нарочно рожу тебе сына.       — Только попробуй, — шутливо отвечает Стайлс и целует парня в чувствительную грудь, прикусывая её.       — Дурак, мне больно, — возмущается Томмо, потирая немного растущую из-за беременности грудь.       — Я заглажу свою вину ночью, хорошо? У тебя же есть настроение?       — Оно появится, если ты признаешь, что у нас будет сын.       — Ладно, кажется, нам придётся отложить секс на несколько месяцев.       — Ну, Гарри, — недовольно хнычет Луи.       В последнее время он очень нуждается в альфе, особенно по ночам, с этим практически невозможно спорить.       День постепенно подходит к концу. Ближе к девяти Гретта заснула между родителями. Они расположились в гостиной у камина, наблюдая за тем, как горит огонь, и болтая о будущем их семьи. Пара продолжает спорить о том, кто у них родится, потому что Гарри не может перестать говорить о том, что купит дочерям красивые платья, а Луи это задевает, потому что: «Ну, Хаз, это мальчик!». Возможно, всё же было бы проще узнать пол ребёнка, а не спорить об этом сутками напролёт, но это весело. Особенно, когда они говорят о том, как обустроить детскую. В итоге они сошлись на персиковом цвете на двух стенах и о нежно-голубом — на двух других. Мебель же они решили брать в морском стиле.       — А как мы назовём его? — интересуется Луи, погладив свой животик.       — Хочу назвать её Мэри.       — Это… ох, ладно. Я хочу назвать его Тимоти.       Гарри тихо смеётся, говоря:       — Как хорошо, что у нас будет дочь.       — Да-да-да, конечно. У нас будет девочка только в том случае, если мы кастрируем сына. А я не пойду на такое только ради тебя.       Стайлс фыркает.

***

      Но правда в том, что Луи не ошибается. Через несколько недель он родит здорового мальчика, которого они назовут Тимоти, а Гретта будет очень рада появлению братика. Что самое смешное, так это то, что через три года у них снова родится сын, Габриэль, через пять лет — снова мальчик, Артур.       — Это не смешно, — немного строго говорит Гарри, зайдя в их с Луи спальню после того, как уложил детей спать.       — «Не смешно» что? — не понимает омега, не отрываясь от графического планшета. — Арти снова срыгнул на твою любимую футболку? А я говорил, чтобы…       — Не смешно то, — альфа забирается на их постель и нависает над возлюбленным, — что ты не родил мне ни одной дочери.       — О Господи, — смеясь, бормочет Луи. — Я впервые встречаю альфу, который ждёт дочь больше, чем сына.       — Это не смешно! — возмущается кудрявый. — Все три беременности ты говорил о том, что у нас будет сын, и все три раза ты оказался прав! Это нечестно. Либо у тебя волшебная матка, либо ты договорился с кем-то свыше, либо ты с кем-то меняешься детьми в роддоме.       Томлинсон смеётся ещё громче, закрывая лицо руками, а Стайлс, наблюдая за этим, хочет расплакаться, потому что он правда хочет ещё одну дочку. Не выдержав, Гарри забирает у мужа планшет, откладывает его на тумбочку и говорит:       — Раздевайся, сейчас же.       — Что? Ты шутишь? Мы не договаривались на пятерых детей. Я же взорвусь! Да и плюс ко всему я хотел наконец-то начать карьеру, не связанную с рекламой одежды для беременных.       Да, это именно то, чем занимался Луи во время всех трёх своих беременностей. Оказывается, модели в положении весьма востребованы…       — Не взорвёшься. Ну, пожалуйста, Лу, пожалуйста, я правда хочу дочь. Ты только представь, каково это. Гретта уже совсем взрослая, она уже начинает говорить о татуировках и пирсинге. Через пару лет она приведёт какого-нибудь альфу и…       — Вообще-то, мне кажется, что она и есть альфа, — сведя брови к переносице, говорит Луи. — Я недавно прибирался в её комнате и решил включить музыку с её ноутбука, а там было порно с омегами.       — Ч-что? — растерянно переспрашивает Гарри. — Ей же всего пятнадцать, ты шутишь, что ли?       — Нет, зачем мне шутить об этом? Я хотел сказать тебе, но не знал как, подумал, что будет лучше обсудить это с ней.       — Ну вот, значит, она приведёт какую-нибудь омегу, и мы больше не сможем заботиться о ней так, как раньше. Пожалуйста, милый…       — Ты правда так сильно хочешь ещё одного ребёнка? — с каким-то волнением уточняет Луи и, наблюдая за тем, как альфа кивает, говорит: — Что же, тебе даже не нужно пытаться, потому что… я узнал пару недель назад о том, что беременен. Но я испугался, потому что у нас итак четверо детей, а тут ещё один…       — О Боже, ты серьёзно? У нас будет ещё один ребёночек?! — радостно спрашивает Стайлс.       — Да, Хаз. У нас будет пятый ребёнок.       Почему-то, когда разговор заходит о детях, тридцатитрёхлетний мужчина сам превращается в ребёнка. Возможно, поэтому Гарри — идеальный отец. Они с Марком делят одну компанию, поэтому Стайлс очень хорошо зарабатывает, но при этом находит время для детей и любимого омеги. Малыши и Гретта очень любят обоих родителей, но за целый день Луи успевает надоесть им своими просьбами или чрезмерной любовью, поэтому вечером они виснут на отце. И Томлинсону так нравится наблюдать за этим.       Вскоре на УЗИ они решают спросить про пол малыша. И ответ врача выбивает омегу из колеи:       — Поздравляю, у вас две девочки.       — Ч-что? Две? — не верит Томмо, глядя на экран.       — Да, вот они.       Гарри не может сдержаться, смеясь, но затем смех перерастает в плач. Это именно тот случай, когда успокаивать нужно папу, а не маму.

***

      — Элизабет и Эрин, — вдруг произносит Стайлс, когда они лежат на своей большой постели с Артуром и Габриэлем между ними.       — Что? — не понимает Томмо, отвлекаясь от своего планшета и клубничного милкшейка, а затем вдруг вспоминает о том, что он вынашивает их детей. — А, точно. Прости, просто я так привык быть беременным от тебя, что забываю о том, что мне скоро рожать. Снова. Но на этот раз дважды… Чёрт, а можно их просто как-нибудь вытащить из меня, пока я сладко сплю?       Гарри тихо смеётся.       — Тебе нравятся эти варианты? Элизабет и Эрин Томлинсон-Стайлс…       — Ну, это же твои дочери, сам решай.       — В смысле? Они и твои тоже, — но лишь Луи измученно хнычет. — Эй, ты чего? Неужели ты их не хочешь?       — Хочу, Боже мой, конечно же, я хочу! Но шестеро детей это так много, тебе не кажется?       — Да. Но это шесть самых счастливых детей. Ты даже не представляешь, как им повезло с тобой, сладкий.       Они стараются поцеловаться так, чтобы не разбудить малышей, и Луи думает о том, как ему повезло иметь такую пару, как Гарри.