Зодиаки

      Тёплое утро победило ночной холод, и над полем расстелился густой непроглядный туман, будто подсвеченный изнутри солнечными лучами. Алла вышла на террасу, вынося четыре чашки кофе для друзей, и глубоко вдохнула пьяный влажный воздух, говоря: – Хорошо здесь. – Не зря я вас вытащил! – гордо сказал Лёня, принимая кофе. – Холодрыга здесь, – поёжилась Надя, сильнее заворачиваясь в плед. – Завтракать внутри было бы преступлением, когда у нас есть веранда, – заметил Макс.       Солнце поднялось выше и отразилось от стеклянной стены двухэтажного дома. Попав внутрь, свет оказывался в ловушке меж трёх глухих деревянных стен и раскалял чёрный интерьер дома. Стеклянная стена обнажала оба этажа – один для Аллы с Лёней и второй для Нади с Максом – в сторону поля осоки и леса. Позади дома стояло пять таких же коттеджей, отвёрнутых друг от друга и обращённых к лесу, словно избушки на курьих ножках.       Три дня назад Алле позвонил Лёня и спросил, не хочет ли она провести летний отпуск вместе с ним. У Аллы ёкнуло сердце, но, проверив последнюю смс-ку из банка, она поняла, что в отпуске сможет позволить себе разве что вновь съездить в Полотняный Завод да попросить подработку в коровнике. – Та же ситуация, – неловко рассмеялся Лёня. – Я не имел в виду Турцию или Египет. Наши курорты. – Хм, туда тоже лететь нужно или долго на поезде ехать… Можно же и в области остаться, наверное?.. – Можно попробовать хипстерский Никола-Ленивец, я других мест не знаю… – Никола-что? – хмыкнула Алла. – Никола-Ленивец, это название ближайшей деревни к парку вроде бы. Но это огромный архитектурный парк у реки. Сам не был, но знакомые рассказывали, что там поля и леса вокруг крошечной деревни, а посреди полей огромные скульптуры до неба. Или странные здания а-ля современное искусство. Туда в основном ездят иностранные туристы или художники из Питера, и там дорого жить в гостинице, но дёшево забронировать дом на компанию.       Стоило Алле упомянуть Никола-Ленивец в разговоре с Надей этим вечером, как подруга взорвалась: – О-о-о, конечно, я знаю Ленивец! Не помнишь, я же рассказывала, как отправляла свой проект скульптуры Козерога в парк? Но он не прошёл конкурс…       Алла покопалась в чертогах разума и вспомнила рисунок устрашающе огромного мускулистого козерога с головой козла, коронованной длиннющими рогами, телом очень накачанного мужчины и малюсеньким рыбьим хвостом. Необычная скульптура была призвана высмеивать маскулинность, и Надя переживала, что это слишком смело для арт-конкурса, а Алла переживала, что, возможно, козерог просто выглядел нелепым независимо от посыла. – Теперь вспомнила, – щёлкнула пальцами Алла. – И туда многие мои архитекторы ездят на какие-то семинары, а меня ни разу не звали, – вздохнула Надя. – Короче, если вам нужна компания, я бы присоединилась, пока Поля в лагере, но не хочу быть третьим колесом мотоцикла. Хотя, может, Макса позвать?.. – Как у вас всё идёт? – по-шпионски прошептала Алла. – Очень даже, – так же заговорщицки ответила Надя.       Финансы всё решили сами за Аллу с Лёней, и они позвали Аллу и Макса в Никола-Ленивец, забронировав странно выглядящий домик с тремя стенами и одним окном вместо четвёртой. – Я хочу посмотреть всё! – решительно заявила Надя, допивая кофе и рассматривая карту парка. – Недалеко от нас на западе, или на востоке… Короче, рядом с нами в лесу – Арка Бернаскони, начнём с неё! – А это арка куда? – спросил Макс, проверяя рабочую почту с телефона, хоть и клялся накануне, что проживёт неделю без работы. – Куда ведёт? – спросила Надя и загадочно улыбнулась, заправляя голубые дреды за ухо. – Из леса – в поле, из поля – в лес, из дня в ночь – из ночи в день. Увидите…       Они приехали вчера поздним вечером, заплутав в клубке просёлочных дорог и попав в парк лишь на закате. Надя без умолку рассказывала, что искусство Никола-Ленивца монументально и видно из-за леса, однако в поздних сумерках вечера Алла разглядела лишь несколько инсталляций посреди полей, одна из которых оказалась обита металлом, извивающимся причудливыми волнами и отражающим свет фар. Утром же ничего монументального из-за деревьев увидеть не получалось, и друзьям пришлось полчаса идти по едва заметной тропинке в поле, чтобы добраться до Арки Бернаскони. Как и обещала Надя, высокая Арка пряталась в деревьях на границе леса и была почти незаметной из-за иссиня-чёрного цвета. – Бернаскони – это фамилия? – спросил Макс, разглядывая Арку издалека. – Звучит как какой-нибудь средневековый астроном. Конструкция Арки и острый угол на вершине очень напоминают задачки на определение параллакса между звёздами по астрологии. – А я не мог понять, на что похожа! – подтвердил Леня. – Ночью эту Арку можно использовать как примитивную астролябию-квадрант. Если представить, что одна звезда будет слева от входа, а вторая справа… – Точняк! – даже остановился от удивления Максим. – На самом деле Бернаскони просто современный итальянский архитектор, так что это буквально его Арка, – сказала Надя.       Вблизи Арка оказалась не монолитно-чёрной, а с узкими горизонтальными прорезями, будто её соорудили из крашенных деревянных поддонов. Через просветы виднелись деревья, и массивная Арка оказалась полой внутри. – Здесь лестница! – заметила Алла, оказавшись внутри Арки и спрятавшись в её чёрной тени от палящего солнца. – Айда наверх! – с энтузиазмом помчался куда произнёс Лёня. – Будь это действительно старая, древняя Арка, я бы поверил, что её использовали как астролябию, – говорил Максим, степенно взбираясь по спиральной лестнице и вдыхая древесный аромат. – Поверил бы, что её построили, как египетские пирамиды: рассчитав её собственную астральную карту к моменту завершения и как она своим существованием может изменить окружающий мир. Увы, после пирамид никому не удавалось предсказать судьбу и влияние архитектуры так точно…       Площадка, хоть и была под «потолком» леса, не возвышалась над деревьями, и друзья не могли увидеть ничего, кроме поля осоки, в центре которого стояли пять деревянно-стеклянных изб, отвёрнутых друг от друга, будто пять НЛО, только что приземлившихся на планету и опасливо оглядывающих окрестности, прикрывая спины друг друга. – Будь мы на пирамиде, – продолжил Максим, – я бы сказал, что не мы приехали сюда, а она позвала нас. Сказал бы, что появление Аллы в Министерстве, моя встреча с тобой, Надь, и перевод Аллы в Калугу к тебе, Лёнь – всё было для того, чтобы мы очутились здесь, в этом самом месте, в это самое время. – Перестань, даже официальная астрология не докатилась до такого уровня фатализма, – закатила глаза Алла. – И с чего ты взял, что современная архитектура не может быть на уровне с пирамидами пятитысячелетней давности? – обиделась за архитектуру Надя. – Мы в парке искусства, у зданий здесь обязан быть смысл, в том числе астрологический. – Можем вернуться ночью и посмотреть на положение звёзд над Аркой, – предложил Лёня. – Древние храмы ориентировали по звёздам в ночи Солнцестояния или Равноденствия, а не как христианские церкви – просто по сторонам света. И если эта Арка с предсказанной астральной картой, то она стоит по звёздам. Летнее Солнцестояние прошло, но мы можем прикинуть, стояла ли Арка под созвездиями в ночь Солнцестояния.       По другую сторону от Арки простирался густой хвойный лес, сквозь который тянулась тонкая тропинка. – В той стороне больше ничего нет, – разглядывая карту, махнула рукой Надя в лес. – Все арт-объекты за нашими коттеджами. – Ты уверена? – нахмурилась Алла. – Присмотритесь, за тропой что-то есть. – Сарай для техники, может быть, – предположил Лёня. – Не, я вижу какие-то орнаменты, – присмотрелся Максим, так низко и опасно свешиваясь с обзорной площадки, что Наде пришлось схватить его за ремень джинсов для страховки. – Возможно, у вас в Калуге принято украшать сараи, конечно… – У нас половина домов в городе разваливается, какие украшенные сараи? – горько усмехнулся Лёня.       Когда друзья спустились с Арки и пролезли сквозь лесные кусты к зданию, то обнаружили, что дом обнесён высоким и глухим зелёным металлическим забором. Разглядеть, что прячется за забором, удалось бы лишь с высоты деревьев или с высоты Арки, откуда Алла и приметила здание. – На карте его нет, – вновь проверила план парка Надя. – Смотрите, тут щель! – объявил Лёня, прижимаясь к забору и всматриваясь в узкое отверстие. – Что там? – Алла положила подбородок на макушку Лёни и вгляделась.       Внутри оказался не сарай, а просторный двухэтажный дом, отделанный сверкающим на солнце белым материалом под мрамор. Или мрамором. Они смотрели на торец здания, но и на нём нашлось место для каменного панно, изображающего созвездие Весов, вписанное в астрологический символ этого знака. На углу здания виднелась часть барельефа с созвездием Льва. – Выглядит знакомо… – тихо сказала Алла. – Похоже на Министерство Астрологии в Москве! – понял Максим, влезая в щель над Аллой. – Что?! – удивилась Надя и, отталкивая всех, уставилась на здание. – Как… Не может быть… – Что случилось? – обеспокоенно спросил Максим. – Точно! – вдруг поняла Алла. – Надя, ты же работала над особняком в стиле нашего Министерства? Ты приходила ко мне на работу делать фотографии и как раз тогда встретила Максима. – Ого, – нахмурился Максим. – Но… Это случилось два месяца назад. Разве реально построить особняк так быстро? – Нет, не реально, – обеспокоенно сказала Надя, отходя от забора. – Я вижу только одну стену, но материал и фрески… Очень похожи на мой проект! – Прости, я не в теме, – сказал Лёня, – но разве это удивительно – найти в арт-парке здание, украшенное зодиаками? У нас в Калуге на каждом Министерстве хоть что-то зодиакальное, но нарисовано… – Держу пари, они выглядят по-другому. И я делала заказ для частного лица… – Может, это одно из зданий Калужского Министерства Астрологии? – Точно нет, – рассмеялся Лёня. – В нашем пользовании одна халупа, где наш офис.       Уходя от странного здания за забором, Надя выглядела озабоченной, но махнула рукой, сказав: – Да ну его! Может быть совпадением.       К обеду они поняли, что гулять по арт-парку – совсем не то же самое, что ходить по музею. Дорога до следующей цели, намеченной Надей, заняла два часа блужданий по лесным тропинкам и просёлочным дорогам. Максим успел подвернуть ногу, Алла – сломать половину ногтей о ветки, Надя – уронить план парка в лужу, и только Лёня чувствовал себя как рыба в воде. – Если бы условные пирамиды, – говорила Алла, перепрыгивая через лужи, – или другое здание с прогнозируемой астральной картой было построено так, чтобы сводить с ума тех, кто в нём оказался, было бы это возможно? – В теории – да, на практике – вряд ли, – ответил Лёня, придерживая ветку над головой Аллы. – Натальная карта определяется в момент рождения, но фундаментальная эпистемологическая проблема астрологии в том, что рождение – это не момент, не нулевой отрезок времени. Казалось бы, закончить строительство здания в определённый момент легко, намного легче, чем родить человека в конкретную минуту. Но многие исследования подтверждают, что невозможно предсказать, что именно является моментом «рождения» здания… Быть может, последний кирпич. Или последний штрих штукатурки. Или первый стул, поставленный на кухню. Сложно сказать, и прогнозы для зданий никогда не сбываются на сто процентов. – И кто же определяет настоящий «момент» рождения? – наивно спросила Алла. – Хотелось бы знать, – грустно усмехнулся Лёня. – Может, законы физики. Может, звёзды. Может, бог. Мы, скорее всего, никогда не узнаем причину, мы лишь знаем следствие – момент рождения ощутимо влияет на судьбу человека, судьбу здания и судьбу чего угодно. Это влияние может быть вообще не связано со звёздами и зодиаками, и нам, людям, просто легче визуализировать фатализм через звёзды. А для древних цивилизаций созвездия были единственными доступными часами. – Приятнее думать, – добавил Максим, – что за мои факапы ответственно созвездие Водолея со всеми звёздами, галактиками и туманностями в миллиардах световых лет от меня и друг от друга, чем какие-то скучные законы физики здесь, на Земле. Или я сам.       Лес закончился, и впереди открылся вид на просторное поле подсолнухов, где в центре на холме возвышалось странное и круглое белое здание. – Это Ротонда! – горда объявила Надя, погруженная в чтение путеводителя. – Двадцать входных дверей, двадцать окон над ними и очаг в сердце!       Двери оказались разных цветов, форм и размеров, и добрую половину из них уже сломали, так что попасть внутрь Ротонды не составило труда. Изнутри она была открыта всем ветрам со всех сторон света. Хлипкая древесина ходила ходуном даже в спокойный летний день, и было страшно представлять, что случается в осенние ливни или зимние вьюги. Лишь печка с каменным дымоходом в середине удерживала здание.       Со второго этажа Ротонды с двадцатью окнами открывался вид на весь парк: виднелась и река Обь вдалеке, и странный деревянный маяк-гнездо возле неё, и замысловатые фигуры на других полях за лесополосами, и даже их коттеджики угадывались на краю парка.       Лёня громко вдохнул воздух, улыбнулся, подставляя лицо солнцу в одном из окон, и сказал: – Возможно, мы здесь и правда не случайно. – Посмотрите-ка! – перебил его Максим, показывая пальцем в сторону леса. – Такой же забор, как с мраморным особняком у Арки. Надь, там есть арт-объект? – Тоже нет, – покачала головой Надя, проверив с трудом пережившую лес карту.       Она помчалась к забору через подсолнухи, и остальные сбежали вниз по безбожно скрипящей винтовой лестнице и выскочили за Надей через три разные двери. Алла раздвигала полутораметровые подсолнухи, расчищая себе путь и не подозревая, что микроскопические шипы, покрывающие стебли, останутся в её ладонях и будут раздражать до конца отпуска.       Здание в лесу огородили тщательнее: забор казался цельным куском металла без прорезей, не оставляющим возможности заглянуть внутрь. – Где-то нужно хранить тракторы, чтобы убирать подсолнухи, – резонно заметил Лёня. – Тут пятьдесят тракторов поместится, – нахмурилась Надя. – Что-то нечисто…

***

      Разочаровавшись в своих способностях к быстрой ходьбе по Никола-Ленивцу, друзья арендовали велосипеды, дабы добраться до ближайшего кафе в парке на ужин. Открытая терраса со столиками начиналась на холме, где стояло само кафе, и тянулась до середины пруда, на противоположенном берегу которого красовалась деревянная башенка с хрустальной люстрой на вершине. – Надеюсь, здесь есть русское меню, – сказал Лёня, указывая на доску с ланч-меню на английском. – Наверное, очередной семинар для иностранцев, – оглядела людей в кафе Надя, но не могла расслышать, на каком языке они говорят. – Welcome! – встретил друзей официант, но, подумав, добавил: – Здравствуйте!       Им достался живописный столик с видом на странную башенку с люстрой и между двумя компаниями, говорившими на английском и немецком. Официант оставил им несколько меню на английском и моментально убежал. – Может, в русском меню цены другие? – с грустной надеждой спросила Алла. – Хумус с куриными сердцами – это мощно, – рассмеялся Максим. – Эх, я даже есть не хочу… – пожаловалась Надя, разглядывающая карту парка вместо меню. – Меня беспокоит дом у Арки Бернаскони… Пропорции, дизайн, декорации – всё очень похоже на мой последний проект. – Дорогая, но декорации же точно повторяют фрески на Министерстве Астрологии? – Нет, не точно… Министерство украшено символами знаков зодиака, а звёздные созвездия там едва заметны. На здании за Аркой и на стенах особняка, который я проектировала, ты, наоборот, в первую очередь обращаешь внимание на созвездие, а потом – на символ. – А ты сама изменила их дизайн? – спросила Алла, безуспешно листая меню в поисках дешёвой еды. – Да, хотя… Не совсем, мне подал идею главный архитектор моей фирмы.       Вернулся официант с напитками и попытался спросить их заказ по-английски, но Лёня, принимая бокал пива, спросил: – А меню на русском нет? – А, точно… – забеспокоился официант, оглядываясь по сторонам и видя, как его уже зовут у другого столика. – Да, конечно, принесу через минуту. Извините. – Всё хорошо, – улыбнулась Алла и озвучила единственное блюдо, которое она поняла из меню, что по счастливому стечению обстоятельств было и самым дешёвым наименованием. – Я буду салат с курицей. – Томлёная телячья шея с карамелизированной морковью, – перевёл Максим блюдо со страницы с самыми пафосными мясными изысками. – М-м-м, тоже салат с курицей, – сказал Лёня, окончательно потерявшийся в меню. – А вам? – спросил официант у Нади, которая не открывала меню. – Просто ещё один коктейль, – устало махнула рукой та. – Скажите, вы же работаете тут, значит, хорошо ориентируетесь в парке? – Конечно! – гордо ответил парень. – Я здесь третий год уже, все уголки облазил. – Отлично! – оживилась Надя и ткнула пальцем на карту. – Вот здесь, около Арки Бернаскони, мы нашли дом, окружённый забором. И вот здесь, в лесу за Ротондой, видели такой же забор. Но оба здания не на карте. Хотя на моей карте даже хозяйственные постройки обозначены… – Как сказать… – грустно улыбнулся официант и, опасливо оглядевшись по сторонам, добавил тише: – Много что не на карте.

***

– Так, нам сейчас… на север! – махнула рукой Надя.       Четыре велосипеда стояли на перекрёстке, и всадники терпеливо ждали, пока Надя намечала путь к следующему арт-объекту. Небо без облаков ослепляло бело-голубым светом на горизонте, но казалось удивительно тёмно-синим над головой, будто центр неба забыл, что день – не ночь, и халатно приоткрыл голубую завесу, почти впуская звёзды на небосвод. – Куда едем? – Алла оттолкнулась от земли и с низким «Эх!» перекинула ногу через высокую раму. – К Бобуру! – гордо ответила Надя. – Бобур… – задумался Максим, расслабленно управляя велосипедом одной рукой, – звучит знакомо… – Как «бобёр», – добавил Лёня, намеренно наезжая на каждую кочку на просёлочной дороге, чтобы велосипед забавно подпрыгивал. – Бобур – второе название Музея Помпиду в Париже, – пояснила Надя, оборачиваясь на друзей. – Это центр современного искусства, известный «промышленным» стилем. Со стороны музей выглядит как завод с кучей труб и технических конструкций, выведенных на фасад здания. – Мы едем на завод посреди леса? – удивилась Алла, безуспешно пытаясь переключить скорости на велосипеде. – Не…       Сам Бобур успел ответить раньше Нади: друзья выехали из леса, и посреди поля стоял Он. Титаническая конструкция из десятка плетёных из дерева труб казалась размером с девятиэтажку. По крайней мере, Бобур был выше близлежащего леса раза в два-три. Трубы, сплетённые, как корзины, смотрели во все стороны света раструбами на земле и на вершине космически выглядящей конструкции. – Тихо! – вдруг ударил по тормозам Лёня и замер.       Алла с непониманием огляделась, не увидев ничего странного. Однако сквозь тишину прорезался странный низкий гул, похожий на завывание ветра в туннеле метро, когда поезд вот-вот вырвется на простор станции. – Бобур поёт! – восхитилась Надя.       Протяжный вой разносился над полями. Космическая корзина, как гора, не приближалась, хотя друзья крутили и крутили колёса. Солнце стояло почти в зените, но и сейчас тень от Бобура накрыла их намного раньше, чем они припарковали арендованные велосипеды в тени плетёных труб. – Обзорная площадка! – указал Максим наверх. – Снова… – закатила глаза Алла, без энтузиазма взбираясь на очередную лестницу.       С высоты открывался красивый, но уже привычный вид на Никола-Ленивец, и взгляд Аллы снова зацепился за быструю речку, тёмная вода которой манила и обещала прохладу… – Поехали купаться после? – положила Алла руку на ладонь рядом стоявшего Лёни. – Го, – улыбнулся тот. – Смотрите туда! – крикнул Максим, указывая по направлению одной из труб. – В лесу! Такой же забор! – И я вижу здание, как за первым забором… – всмотрелась вдаль Надя. – Что за чертовщина.       Надя с Максимом кинулись вниз по лестнице, а Алла с Лёней остались лениво наслаждаться солнечными лучами. Лесополоса, спрятавшая дом за зелёным забором, казалось, так близко, но маленьким точкам на земле – Наде и Максиму – пришлось долго крутить педали, чтобы добраться дотуда. – Нравится здесь? – спросил Лёня, придвигаясь ближе к Алле и касаясь её плечом. – Да, – улыбнулась та, глядя в его зелёные глаза. – Не море, конечно, но я не помню, когда последний раз просто каталась на велосипеде и гуляла на природе… А как тебе Максим и Надя? Я боялась, что вы не поладите… – Из-за знаков зодиака? – усмехнулся Лёня. – Они правда очень странные для Водолеев. Вернее, нет, Надя именно такая, как я представляю себе Водолея. Но Максим... Он, скорее, Скорпион или Змееносец. Столько энергии… Я бы посмотрел на его натальную карту. Держу пари, в его шестом доме Меркурий. – Я спросила твоё мнение как человека, а не как астролога, – Алла легонько ткнула его в бок. – Невелика разница, – передразнил её интонацию Лёня.       Алла решила не спорить с ним и просто поцеловала. – Это пипец какой-то! – раздался внизу голос Нади.       Они с Максимом вернулись из леса, и Надя бушевала, названивая кому-то и негодуя. Алла с Лёней спустились вниз и увидели её с растрёпанными дредами, бегающую от трубы к трубе и что-то оживлённо рассказывающую Максиму и кричавшую: – Я на сто, нет, на двести процентов уверена! – В чём? – спросила Алла. – Не поверите! Вот смотри, я сняла это из-за забора. Видишь дом? – Да, – Алла взяла телефон из рук Нади и увидела дом из розового камня, украшенный ионическими колоннами и барельефами со знаками зодиака. – Похож на предыдущий дом за Аркой. – Хуже! – Надя выхватила телефон и стала приближать и отдалять детали, рассматривая их. – Это дом, который проектировала я! – Ты? – удивилась Алла. – Но это же было пару месяцев назад. Невозможно так быстро построить дом. – Зависит от количества денег, – предположил Максим. – Его строят, – Алла показала на тёмное пятно в центре фотографии, которое должно было быть входом. – Внутри ничего нет. – Но даже фундамент нужно класть, типа, год, – добавил Лёня. – Я проектировала по готовым размерам фундамента… – пожала плечами Надя. – Даже если это твой дом, – Алла прислонилась к плетёной трубе, – то что именно тебя так беспокоит? – То, что начальник говорил мне, что дом будет в Подмосковье на Рублёвке, например… И что строительство начнётся осенью… И что я смогу присутствовать, потому что я просила об этом… – Это всё ещё может быть другой особняк, – пожал плечами Максим, ободряюще приобнимая Надю. – Нет, я абсолютно уверена, что это мой проект… Я часов пятьдесят потратила, подгоняя кладку мраморных плит, я там каждый шов помню!       Вдруг телефон Нади завибрировал, и она радостно воскликнула: – Наконец-то, перезвонил! Привет, Семён! А, Наташ, это ты. А где Семён?.. Надолго?.. Чёрт, мне просто нужно срочно узнать кое-что… Да-да, я в отпуске, но кое-что вспомнила… Слушай, можешь проверить документы на мой проект? Они должны быть доступны на общем сервере… Посмотри, пожалуйста, папку с именем ОГЛ-триста пятьдесят восемь… Там есть документы по контракту?.. Супер, посмотри, пожалуйста, заказчика… Э-э-э, это фирма какая-то? Никогда не слышала… А можешь проверить, кто подписывал контракт?.. Не разобрать, да?.. Блин, а с кем Семён тогда проект обсуждал? Там же должно быть ТЗ подписанное?.. Тоже от лица фирмы? Хм… Что ты нашла? Фотография визитки? Странно, что она на сервере, но дай мне контакты, пожалуйста… Ага-ага. Спасибо большое, Наташа, пока! – Детектив ты! – гордо сказал Максим. – Итак, у меня есть имя, но я не знаю, что с ним делать… – Что за имя? – спросила Алла. – Сосновская Валентина Михайловна, – прочитала Надя заметку в телефоне. – Что?! – с ужасом спросил Лёня. – Сосновская Ва… Стоп, ты её знаешь? – Это наша начальница. Директор Управления Министерства Астрологии по Калужской Области. – Опа-па… – присвистнул Максим. – Это… чертовски дорогой дом, наверное? – спросил Лёня у Нади. – Я не занимаюсь финансовой частью, но да… Точно да.       Алла вновь посмотрела на фотографии Нади. Четыре белоснежные колонны поддерживают мраморное крыльцо входа в особняк, украшенное массивным созвездием Льва. Другие знаки зодиака сияют золотом на боковой стене. За розовыми кустами сада просматривается пустой бассейн.       Друзья вернулись домой, и растерянная Надя полезла в ноутбук проверять рабочие файлы одной рукой, а второй вновь вызванивала коллег, крича в трубку: – Наташ, наша фирма делала проекты для Калужской области?.. Нет информации… А информация по похожим проектам?.. Нет, они буквально похожи! Несколько особняков в Калужской области… Номер калужской фирмы, с которой наш босс переговоры вёл? Ну давай. – Я не совсем понимаю, из-за чего переживает Надя, – тихо сказал Лёня Алле на ухо. – Но я переживаю, откуда у Сосновской столько денег. И я не знаю, куда идти с этим вопросом… В полицию? В прокуратуру? В какую-нибудь антимонопольную службу?.. – Я бы начал с полиции, – встрял Максим, услышавший разговор. – Они скажут, куда обратиться… Если не куплены Сосновской. – Мы видели ещё один особняк, – напомнила Алла. – Кто знает, быть может, он тоже принадлежит Сосновской? – Надеюсь, тогда мы её уроем! – с упоением помечтал Лёня.       Надя оторвалась от компьютера и сказала, с остервенением захлопнув ноутбук: – Он мне нарвал! Босс мне просто наврал про мой проект… Я позвонила коллегам из Калуги, скинула фотографии особняка и жду, что они скажут по поводу второго дома… Секретарша из моего офиса сказала, что их офис строил что-то в Николо-Ленивце. – Надя, в парке может быть больше особняков, – заметила Алла. – Помнишь, как официант говорил нам: «Много что не на карте»… – Точно! Найдём его!       Небо заволокло тучами, но они припустились к ресторану на велосипедах. Лёня вполголоса мечтал, как Сосновскую уволят с позором, Надя ругалась на начальника, Максим спокойно насвистывал песню, а Алла не могла уложить мысли в голове, думая, что вот-вот нащупает что-то важное на задворках сознания.       Веранда на воде открывалась лишь по вечерам, а сейчас все работники копошились в маленьком крытом зале и на кухне. Официант, обслуживающий друзей накануне, стоял за стойкой бара, неторопливо протирая бокалы и разглядывая своё отражение в помутневшем от частой мойки стекле. – День добрый! – агрессивно выкрикнула Надя и бухнулась за барную стойку, опасно бросив рюкзак с ноутбуком на столешницу. – Бар откроется через час, – не отрывая глаз от бокала, ответил работник. – Мы всё знаем, – тоже сел за стойку Лёня.       Официант вздрогнул и поднял глаза: – М? – Про особняки, – пояснила Надя. – Мы хотим узнать, сколько в Николо-Ленивце домов, которых не видно на плане. Шикарных особняков, спрятанных в лесу.       Парень аккуратно положил стакан на место, оглянулся, жестом показал друзьям оставаться здесь и быстрым шагом удалился на кухню. Вернувшись, он вновь огляделся и тихо спросил: – Кто вы? Откуда? – Из Министерства Астрологии, – ответила Алла, – и мы в курсе, что кто-то из наших… коллег подворовывает. – Если бы только ваши, – с презрением хмыкнул официант. – А с вами не поделились, видать? Или совесть замучила? – Считай, второе, – облокотился на барный стул Максим. – Ладно, мне плевать, – заметил парень за стойкой и протянул Наде скомканную бумагу. – Это карта Подпарка. Кто-то зовёт эти особняки Тёмным Никола-Ленивцем.       Надя развернула самодельную карту парка с десятью-двадцатью яркими точками, разбросанными по Никола-Ленивцу. – Чьи это дома? – спросил Максим, оглядывая карту. – Да кто ж знает. Я знаком с одним владельцем, но имя не скажу. Жить хочу. – Тогда почему вы нам помогаете? – уточнила Алла. – Моё знакомство с этой мразью закончилось печально. А знакомство моей несчастной сестры с ним – ещё хуже… – Боже мой, – приложила Надя руку к сердцу. – Тогда почему вы здесь работаете? – спросил Максим. – Ты-то из Москвы, небось? – усмехнулся официант. – Другой работы здесь просто нет. Жить хочу.       Он будто собирался сказать что-то ещё, но передумал, развернулся на каблуках и исчез в кухне, оглянувшись у двери и жестом указав пришельцам уходить.       Тучи продолжали сгущаться над Никола-Ленивцем, но дождь не решался пролиться на подпалённую траву полей. Выбежав из ресторана, Надя тут же сфотографировала карту, но, подумав, никому не отправила. Тут же её телефон завибрировал от звонка. – Алло! – тихо выкрикнула Надя. – А, вы из калужского офиса, да? Верно, я работаю с Семёном. Наташа, наша секретарша, рассказала мне, что ваша фирма построила несколько проектов в Никола-Ленивце… А вы, простите, кто? А, стажёр… У меня просто профессиональный интерес, потому что я отдыхаю в Ленивце и хотела узнать, кто построил такие чудесные дома и по чьему заказу… Да-да, я подожду, не торопитесь… Ага-ага, имени нет? Ну снова… На бланке Минобрнауки Калуги? Интересно… И с подписью Министра Василькова… А другие особняки? Другие фирмы… Неизвестно какие, поняла. Спасибо большое, до свидания! – Министр Васильков! – хлопнула в ладоши Алла, дождавшись окончания разговора. – Этот мерзкий мужик, который рот мне затыкал на совещании по поводу стипендий. – И решил сохранить стипендии в Калуге только для Дев, – пояснил другим Лёня.       Под тяжелеющим небом друзья доехали до нескольких точек на карте, дабы проверить правдивость карты Подпарка. В лесу за Вселенским Разумом – металлическо-деревянной конструкцией, напоминающей и человеческий мозг, и НЛО, – нашёлся высокий зелёный забор, сквозь щели в котором проглядывался ещё один особняк из розового мрамора, но уже жилой: внутри слышались голоса людей, звон посуды и лай собак. Другой особняк нашёлся у реки, рядом с Маяком – причудливой плетёной высокой инсталляцией с будто птичьим гнездом наверху. Новый особняк прятался за рекой, которую пришлось бы переплывать, но и без детальной инспекции типовой зелёный забор оставлял мало простора для фантазии.       Уже по дороге к своему коттеджу друзья нашли ещё один особняк, запрятанный в лесу возле пластиково-деревянного арт-объекта «Удалённый офис». Маленький полупрозрачный домик буквально удалённого от всего офиса стоял на границе поля и леса и отвлекал внимание редких посетителей от зелёного забора в лесу. – Опять двадцать пять, – прокомментировала Надя, найдя щель в заборе и заглянув в неё. – Розовый мрамор, знаки зодиака, бассейн… Даже вишнёвые деревья так же у крыльца посажены! Ничего нового не придумали! – И твои идеи украли? – спросил Максим. – Нет конечно. Этот особняк построили года три назад, судя по состоянию… У меня было чёткое ТЗ, как и у архитекторов, строящих другие дома Подпарка. А мне лапшу на уши вешали, будто я делаю что-то уникальное… Нечто небывалое для России… Сочетание изящества греческих храмов и советского классицизма. Эх!       В коттедже обессиленная Надя рухнула на их с Максимом кровать и завопила в подушку. Лёня похлопал её по плечу и сказал: – Одолжи мне, плиз, твой ноут. У меня есть идея.       Алла рассматривала, как Лёня лазает по скучно и убого выглядящим сайтам государственных и муниципальных реестров, выискивая что-то по номерам договоров, написанных карандашом на обратной стороне карты Подпарка, а затем стёртых оттуда. – Я знаю ребят, которые копали под недвижимость калужских чиновников, – пояснил Лёня, звонко ударяя по кнопкам, – и знаю их приёмчики. Вуаля! Узнаю эти имена. На территории Никола-Ленивца зарегистрирована недвижимость семьи Калужского Министра Образования и Науки, Василькова! – Разве законно иметь недвижимость в природоохранной зоне? – подбрасывал какой-то резиновый мячик к потолку Максим. – Абсолютно нет! – радостно ответил Лёня. – Но дальше – больше! Вот два его помощника, Иванченко и Щукинова, тоже живут по соседству! Алла, ты, небось, видела и их тоже на собрании в Минобрнауки. А эта… Тоже звучит знакомо. Ирина Строеводова?.. А, мымра из нашего Министерства Строительства! Она мне отчёты о зодиакальности не подписывала… Игосьев? Хм, тоже знакомо звучит…       Вдруг Аллу осенило, и она открыла почту на телефоне. Забралась в последний имейл от Ибрагимова, пробежалась глазами по документу… – Слушайте! – подняла руку она, перебивая Лёню. – Смотрите, что я нашла! «Настоящее соглашение подтверждает, что ООО «ТоргКонцернКалуг» в лице директора А. В. Гераньева обязуется предоставить помещение в долгосрочное пользование в течение пятнадцати лет Управлению Министерства Астрологии по Калужской области в лице В. М. Сосновской… Адрес помещения: Калужская область, село Кольцово… Это же формально здесь, да? – Да, – кивнул Лёня. – Где ты это взяла?       У Аллы, погружённой в водоворот работы, не было ни времени, ни желания изучать имейлы Ибрагимова в отпуске. Но теперь понимание или, вернее, полное непонимание происходящего сжало желудок Аллы. Она поняла, что Ибрагимов втянул её в свою игру, и почувствовала себя величайшей дурой на Земле, что не заметила этого раньше. – Стойте-стойте-стойте! – отвлёкся от ноутбука Лёня и возбуждённо запрыгнул на диван. – Знаете, что связывает Сосновскую, Василькова и его приспешников из Минобрнауки, мымру из Минстроя и директора концерна Гераньева? – То, что они дают или берут взятки? – разочарованно пожала плечами Надя. – Помимо этого… Они все Львы! – Хм… Верно, – задумалась Алла, вспоминая, как Дима говорил ей на собрании в Минобрнауки, что половина чинуш там Девы, а другая – Львы. – Это может быть простым совпадением… Всего шесть человек. – А может и нет, – обрадовался теории Лёни Максим и потёр руки. – Лёня, будь другом, пробей-ка по кадастрам господина Боярышникова. – Министра Астрологии по всей России? – удивился Лёня. – Именно! – поднял палец Максим. – Он тоже Лев и тоже прескверный человечишка. – Так… – Лёня закопался в сайты. – Ну на самого него ничего в Калужской области, конечно, нет. Сейчас посмотрим, кто его семья. Так, жена, дети… Пустые. Двоюродный брат, зять, мать, отец… Ха, а вот почти гектар на его тёщу оформлен! Калужская область, село Кольцово! – Что же это получается… – листала блокнот с заметками Алла. – Процветающий Концерн строит чиновникам особняки на охраняемой земле… Крупным областным чиновникам и даже министрам. Очевидно, почему Концерн процветающий. Возможно, всё началось с областных чинуш, но министр Боярышников узнал о коррупционной схеме с Подпарком, и пришлось выделить ему долю. И все они – Львы. – Заговор Львов! – подняла палец Надя. – А ещё говорят, что Львы эгоисты, которые не могут кооперироваться. – А они эгоисты, которые могут, – усмехнулся Максим. – Слышали версию, что первоначально в масоны брали исключительно Стрельцов? Потом ещё говорили, что масоны обладали тайными древними техниками астрономии и первыми вычислили, что в созвездии Стрельца находится центр Млечного Пути… Вот и эти Львы возомнили себя тайным обществом. – Обществом Вольных Распильщиков, – презрительно ухмыльнулась Надя. – Вы говорили, что они урезали городские стипендии? – Да, – вздохнула Алла и показала на карту Подпарка. – Вот где стипендии. – А там же и новые школы с больницами, – добавил Лёня, вспоминая разруху в селе его родителей. – Мы обязаны куда-то сообщить о Львах, но куда?.. – упал в кресло Максим. – Схема крышуется вплоть до министра Астрологии. Можно написать оппозиционным блогерам, они тогда расскажут о проблеме людям, но, откровенно говоря, это ничего не изменит.       Алла хотела было озвучить, что Ибрагимов копает под заговор Львов и может помочь, но прикусила язык. Она не была уверена ни в чём. – Я поговорю с нашими коллегами, – кивнул Лёня Алле. – Девяносто процентов наших будут рады покопать под Сосновскую и Ко, лишь бы убрать начальницу. А там ниточка за ниточку – и, может, накопаем на что-то большое. – Я попробую поспрашивать в Управлении по Москве, – добавил Максим, – но это сложнее… Кто знает, сколько человек завязано в Подпарке. – Скоро отпуск закончится, – достала припасённую бутылочку вина Надя. – Приказываю решать проблемы по мере их поступления! Вот вам проблема: невыпитая бутылка вина!

***

На холме, взмывающим от реки Угра, притомилась необычная конструкция: деревянный помост с вытянутым полушаром на нём, похожий то ли на старую сцену эстрады, то ли на остов развалившегося сарая. То был восьмиметровый арт-объект «Николино Ухо», в который Алла с Лёней забрались встречать закат над рекой. – Не так я представлял себе отпуск… – признался парень, гулко падая на помост. – Эхо… – удивилась Алла, осматривая «Ухо». – Такой странный звук здесь. – Ухо создано, чтобы слушать речную тишину. Так Надя сказала. Живописная долина образовалась благодаря причудливо текущей и создающей холмы Угре. На изломе реки стоял высокий деревянный Маяк, сложенный, или вернее сплетённый, из высоченных стволов стройных деревьев. Хрупкий Маяк не светил по ночам, но будто освещал окрестности первобытно-языческой энергией, которую черпал длинным основанием из берега реки. – Хорошо, тихо, – улыбнулась Алла, подставляя лицо мягкому ветру. – Да… Вот та деревня, на берегу и есть Кольцово, да? – Наверное. Я карту не брала, чтобы опять за особняками не гоняться. – Ну и правильно. Удивительно, как из одной крохотной деревни вырос международный парк искусства. Ведь это была инициатива одного-единственного местного художника Полисского. И первые инсталляции были непостоянными, а наоборот хрупкими. Сделанными из сена или снега. И ведь местные жители, простые колхозники, включались в созидательный процесс искусства. Посреди зимы выходили в поле и строили башни, скульптуры. И взрослые, и дети. И ведь не посмеялись они над односельчанином, не покрутили пальцем у виска, когда он звал их строить арки из сена, которые ветер разнесёт за ночь. Что-то их всех звало туда… Наверное, Кольцово похоже на Полотняный Завод – все жители могут объединиться и сделать что-то… большое. – Мне больно видеть, как это невероятное место умирает от раскинувшихся метастаз коррупции, – вздохнула Алла. – Сначала Кольцово окружили свободным искусством Никола-Ленивца, а теперь отравили особняками Львов. – Так же и с Калугой… Это мог бы быть чудесный маленький провинциальный город, но он с каждым годом умирает от воровства и распила. А мне жалко, это моя родина! Клянусь, я это так не оставлю… Сосновская и шайка Львов заплатят за всё! – Я тоже сделаю всё возможное, чтобы остановить их. Солнце опустилось к вершине Маяка и засияло сквозь него, словно огонь, который хрупкий деревянный Маяк никогда не знал, а узнав, не смог бы пережить. *** Гудки долго не заканчивались, перебиваясь на помехи и шуршание. Наконец, на другой стороне ответил голос Ибрагимова: – Слушаю, Алла. – Здравствуй, не поздно звоню? – Нет, всё в порядке, – спокойно ответил тот, а на фоне зазвонил городской телефон. Зазвонил узнаваемо-писклявым голосом трубок из Управления Министерства Астрологии по Москве: Ибрагимов сидел в офисе в десятом часу вечера. – Мы с друзьями отдыхаем в Никола-Ленивце, и я нашла применение документу из твоего имейла… – Вы нашли что-то ещё? – с плохо скрываемой радостью спросил Ибрагимов. – Да. – И? – после неловкой паузы подстегнул её бывший начальник. – Я хочу узнать, что ты и твои соратники затевают и во что именно меня втянули. – Алла, обещаю, я расскажу тебе всё в своё время. Я действую в твоих интересах тоже. – В каком смысле? – Это не телефонный разговор… Алла, ты хочешь вернуться на работу в московский офис? Твоё калужское задание выполнено. ***       Последний вечер отпуска проходил молчаливо. Друзья сидели на веранде вокруг бутылки вина, но едва ли кто-то хотел пить и веселиться. Лёня продолжал пробивать возможных участников заговора Львов по кадастрам, Максим залипал в телефоне, Надя рисовала в блокноте для успокоения нервов, а Алла была так морально вымотана, что лишь смотрела на кромку леса и иногда пролетающих птиц. – Нашёл ещё парочку, – сказал Лёня, потирая руки. – Львы? – спросила Алла. – Ага, зам Гераньева в Концерне и из Минздрава. – Скоро будет звёзды видно, – отложила блокнот Надя и посмотрела на стремительно темнеющее августовское небо. – Грёбаные звёзды, – сквозь зубы проскрежетала Алла. – Кто знает, быть может, именно они привели нас сюда, чтобы раскрыть заговор Львов, – пожал плечами Максим. – Вряд ли, – хмыкнула Алла, решив пока не делиться новостями об Ибрагимове. – Может, и звёзды, – согласился Лёня. – Но звёздами можно оправдать всё что угодно. Кто-то скажет, что звёзды заставили Львов воровать и распиливать, но это не снимает с них ответственности. – Астрологическая ситуация никогда не «заставляет» людей что-то делать, – вступил в спор с коллегой-астрологом Максим, – а лишь создаёт благоприятные или неблагоприятные обстоятельства. Все Львы совершили осознанный рациональный выбор распиливать деньги через Концерн. – А я вижу, что тебе преподавали теорию Белинского в университете, – ответил Лёня. – Белинский был антифаталистом, что, по сути, бессмысленно для астролога-теоретика. Мы с рождения получаем начальную карту, которая статистически определяет предрасположенности личности лучше, чем генетика. – Бессмысленно быть фаталистом, как твой любимый доктор Шварц. Ты сам сказал «статистически определяет»… Любой астрологический прогноз работает с вероятностями, а не с абсолютами. Прогноз может хоть пять раз предсказать тебе, что ты убьёшь человека, но этого может никогда не случиться… – А может и случиться! – Вот из-за таких, как ты, и начинается дискриминация таких, как мы, Водолеев, – показал Максим на себя и Надю. – Это мы те самые статистические убийцы и насильники. И что, нас теперь после рождения в тюрьму сразу? – Это утрирование и демагогия, – скривился Лёня и отпил вина, – вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Наше Министерство и существует для просчитывания общественных рисков. – Падающая звезда! – ткнула пальцем Надя в небо. – Загадывайте желания! – В детстве мы всё время сидели в августе у окна и ждали падающие звёзды, – с улыбкой вспомнила Алла их с Надей детство, – и тогда я всегда знала, чего хочу. Чуда, сказки, семьи… А теперь и не знаю, что загадать. Разве чтобы этих чёртовых звёзд не было вовсе.