8
21 декабря 2020 г., 22:13
Острые камни врезаются в костлявое тело, разрывая ткань заношенной одежды, а солнце яркими лучами дергает за раздраженные нервы через закрытые глаза. Кихен со злостью посылает того, кто посмел когда-то романтизировать сон под открытым небом, будто бы это он виноват в его состоянии. Опухшие сухие глаза, ноющая рана от сигареты на руке, дикая головная боль и сорванное горло — все это быстро возвращает парня в реальность, собирая всю вчерашнюю ночь по крупицам, как мозаику, в его замутненном разуме. Он не нашел Чангюна, не сделал все возможное, не сдержал данное его матери обещание. Винит ли сейчас она себя? Винит ли себя в той ситуации, в которой виноват глупый сирота, что не способен на банальное выражение и принятие собственных чувств, и из-за этого страдает единственный близкий ему человек?
Солнце окончательно высунулось из-за силуэта дерева, все сильнее и сильнее раздражая уставшего парня. Кихен отворачивает голову в попытке скрыться от лучей солнца и приоткрывает глаза — перед ним лежит смятая пачка его любимых сигарет, а вокруг разбросаны сами сигареты, сломанные пополам, все до единой. Обидно, они ведь недешевые. Как это вообще произошло?
— Какого черта? У меня совсем крыша уже поехала? — бубнит себе под нос Ю, приподнимаясь на локтях, и сразу же замолкает.
Под тем же деревом, что сидел вчера Кихен, кое-как пристроившись, спит Чангюн. Своим видом он ничуть не уступает старшему — грязная одежда, растрепанные волосы и, почему-то, по колено мокрые штанины. Он быстро среагировал на шум со стороны и моментально поднялся.
— Уже проснулся? — с полной непоколебимостью и спокойствием спросил Им, будто ничего и не произошло, и они не пропадали этой ночью непонятно где и сейчас совершенно не похожи на двух бродячих котят.
А внутри Кихена уже закипает ярость вперемешку с огромнейшими переживаниями, создавая адскую смесь, что готова выплеснуться на младшего сию же секунду.
Взрыв не заставляет себя ждать.
Старший толкает Чангюна в плечо, заставляя того крепко удариться спиной о ствол дерева, притягивает к себе за шиворот, сразу же отпуская и с испугом отдаляясь. Дикий тремор, в голове два слова не вяжутся, а Им как назло преспокойно сидит и молча наблюдает за паникой хена. Словно специально еще сильнее выводит из себя.
Удар кулаком по лицу. Да такой, что под носом тотчас показалась красная дорожка, а нижняя губа разбилась от столкновения с зубами. Кихен не выдержал. Он никогда не позволял себе поднимать руку на Чангюна, но сейчас он забыл абсолютно все свои принципы. Вместе с ударом из блондина полились все мысли и эмоции, что он держал в себе.
— Да что с тобой такое? Думаешь, что ничего не произошло, и вот так пропадать — это нормально? Если тебе на меня все равно, то подумай хотя бы о своей матери! Ты хоть понимаешь, как она сейчас переживает? Нагло обманул родную мать и пошел непонятно куда… С тобой могло произойти все что угодно, даже не представляешь, сколько я повидал, пока бегал по всему городу, ища тебя… — голос срывается в истерике, а Кихен сваливается перед младшим на колени, опустив голову в землю, — Почему ты молчишь? Сказать нечего? Или ты просто не хочешь общаться с таким жалким ничтожеством как я? Если так, то я понимаю — я тот еще подонок, — усмехаясь сквозь слезы, продолжает свой монолог Ю, — но мне есть, что сказать. Помнишь, ты рассказывал, что я говорил с тобой во сне? Думаю, нет, ведь мы тогда были пьяны, может, ты даже в шутку это бросил… Однако, я должен тебе сказать кое-что, наяву и на трезвую голову.
Минутная тишина, прерываемая всхлипами и громкой одышкой Ю, будто тот марафон пробежал, а от Чангюна ни слова.
— Я люблю тебя, Им Чангюн! Я люблю тебя больше жизни! — буквально на всю улицу истерично кричит Кихен, еще сильнее опускаясь к земле, у него не хватит сил и смелости, чтобы посмотреть другу в глаза, — Снова молчишь, да? Я так и подумал…
Кихен было хотел снова хорошенько вдарить напротив сидящему парню, все равно терять уже нечего, даже начал вставать, но холодные руки крепко обхватили его лицо, и он резко оказался смотрящим в пустые чангюновы глаза.
— Повтори… что ты сейчас сказал?
— Я люблю тебя, идиот.
Чангюн жадно и неумело целует Ю, без какой-либо пошлости, искренне и очень чувственно. Губы Кихена совершенно не такие, какими он их помнит, не нежные и со вкусом клубники, напротив — они потрескались и на них остался вкус табака. Но это придает поцелую еще больше привлекательности, особенно смешиваясь со остатками алкоголя на губах младшего. Чангюн держит парня так крепко, словно тот убежит, чуть он ослабит хватку, несмотря на то, что Кихен давно растаял в крепких руках Има. Но спустя несколько секунд он сам отстраняется и молча смотрит на старшего.
— Да, идиот. Но только потому что влюбился в тебя, Ю Кихен.
Раскрасневшийся Ю слегка ударяет парня по плечу, ворча что-то про перегар, которым «от тебя за километр пасет» и все равно отвечает на поцелуй, уже более развязно и по-взрослому. Но придя в себя и вспомнив о данном обещании Им старшей, он быстро вскакивает и поднимает за собой виновника сего торжества, и, объясняя все по пути, ведет домой.
***
Только палец коснулся кнопки звонка, за дверью тут же послышался звон ключей. Очевидно, что у матери Чангюна была бессонная ночь, и она провела ее в ожидании сына. Перед ней открылась нелепейшая картина — двое потрепанных грязных парней, один из которых встретил женщину поклоном в девяносто градусов и потоком извинений за себя и за ее сына. Кихен с шипением тянул вниз Има, пытаясь заставить того проявить хоть каплю сожаления о содеянном. — Боже мой, вы себя видели? Быстро в дом, объяснения буду слушать только после того как вы поедите и поспите! — женщина затащила парней в дом, одновременно снимая с них грязную верхнюю одежду и проверяя каждого на наличие температуры, — идите в душ, а я сейчас приготовлю куриный суп и разложу постели! — …извините меня, пожалуйста, я бы быстрее его нашел, — снова кается блондин, дожевывая последний кусочек курицы, — но… Вообще, все было так запутанно, и Чангюн, ну, или я… — Кихенни, успокойся, все живы, здоровы — это самое главное, а объясните мне все после того как отдохнете! Идите, я вам уже все постелила, — она кивком головы указала на соседнюю комнату, собирая опустошенную парнями посуду. — Ну вот, замечательно, Кихен, тебе удобно? Может, раздвинуть диван? — с беспокойством поинтересовалась Им старшая. — Ма-ам! Ты переживаешь за него больше чем за родного сына! — с детской ревностью из другого угла завыл Чангюн. — Все хорошо, не волнуйтесь, спасибо вам огромное! — игнорируя возмущенные стоны младшего, продолжил диалог Ки, — вы, точно, лучший человек, которого я когда либо встречал! — уже с несколько наигранным восхищением воскликнул парень, чтобы побесить соседа по комнате. Ответа ждать не пришлось — в Кихена сию же секунду прилетела подушка вместе с возмущенными криками глубоко оскорбленного парня. Все очень мило посмеялись после устроенной сценки, а Ю вновь понял, насколько ему не хватает такой теплой семейной атмосферы. Тетушка Им не обделила ни одного из парней вниманием, она каждого поцеловала в лоб и поправила одеяло в ногах, чтобы не замерзли, пожелав перед уходом сладких снов. — Кихен-хен, спишь? — Давай договоримся, что ты меня больше не называешь хеном, хорошо? — Что? Это точно тот Кихен, которого я знаю? А как же уважение к старшим? — шепотом вскрикивает искренне удивленный Чангюн, — Ладно. Кихен-а, ложись ко мне, тут тепло и удобно. Кихен на секунду смутился такому предложению, но прокрутив в голове все произошедшее просто молча перебрался под чужое одеяло. Действительно, тепло. На душе тепло. Ю сворачивается в комочек и прижимается к Чангюну, утыкаясь носом ему в шею, немного щекотя того своим дыханием. От такого правильного стечения событий у Има сердце замирает. И как они могли все это время не замечать своего счастья, которое было буквально под носом и надоедливо шныряло перед ними изо дня в день? Он еще крепче прижимает к себе парня, целуя того в лоб, и сладко засыпает. А за стенкой занимается домашними делами спокойная мать, напевая песни своей молодости и скромно пританцовывая. Последняя кружка — вся посуда вымыта. Им автоматически тянется к полотенцу, но тут же обнаруживает, что крючок пустой. «Ах, я забыла его в комнате, старая совсем стала», — мысленно отчитывает себя женщина и тихонько крадется к спальне. Она медленно приоткрывает дверь и видит пустой диван и двух крепко спящих в обнимку парней. Мать сразу же все понимает, быстро забирает забытый ей кусочек ткани и с улыбкой покидает комнату. — Да, в молодости мы все такие были… Влюблялись, ссорились, расставались и сходились, — с ностальгией шепотом вспоминает себя в их возрасте женщина.***
Кихен просыпается от атаки поцелуями и понимает, что это самое счастливое утро в его жизни. — Мы проспали с тобой целый день, пора вставать, — и, продержав небольшую паузу, добавляет, — любимый. Ю от таких слов, как обычно, становится красным как помидор и прячется в глубокие объятия Чангюна, из которых вылазить — желания никакого. — Вы уже проснулись? Завтрак почти готов, вы можете идти за стол! — слышится звонкий женский голос из кухни, а запах еды добавляет всей обстановке еще больше уюта. За завтраком Кихен внезапно вспоминает, что должен был все объяснить и начинает что-то нелепо буробить, но, закончив свои дела, Им старшая садится за стол и берет обоих парней за руки. — Кихенни, можешь ничего не говорить, я знаю. Скажу только вот что. Чангюн, — мать смотрит прямо в глаза сыну, — я полностью доверяю твоему выбору, Кихен прекрасный парень, не переставай заботиться о его здоровье. Кихен, — она поворачивается в сторону второго парня, не отпуская рук обоих, — позаботься о моем оболтусе и не обесценивай его заботу, иногда для него это важнее собственного благополучия. В любом случае, любите и помогайте друг другу, и не забывайте, что у вас есть я! Гюн-и, если вдруг ты захочешь переехать к Кихену — я не против, но навещай меня хоть иногда, — смеется Им. — Мама! — Тетушка Им! — в один голос растроганно восклицают парни и крепко обнимают женщину.
