7
14 ноября 2020 г., 13:58
Шелест бумаги эхом бьется о стены слабо освещенной комнаты. Эти перебивающие тишину звуки добавляют привкус одиночества атмосфере пустой квартиры. На часах уже давно за полночь, а под грудой учебников и листков с конспектами, втыкая в одну точку и пытаясь учиться, сидит Кихен. Он бездумно перечитывает давно знакомые строчки, даже не вдумываясь в их смысл. Ю Кихен — отличник. Отличник, у которого желание учиться пропало еще в средней школе, а привычный образ прилежного студента приелся настолько, что иногда кажется, что это все взаправду.
Через пару домов вверх по улице в своей комнате также бодрствует новоиспеченный студент, только причиной его бессонной ночи является не приближающаяся первая сессия или несданные зачеты. Это как раз таки его совершенно не волнует.
Напротив первого в списке друзей загорается значок «он-лайн», и Чангюн, не задумываясь, набирает очередное глупое сообщение, которое обязательно рассмешит уставшего парня.
— Кх, мелкий как обычно, — шепотом прыскает Кихен, оправдывая ожидания младшего; его взгляд цепляется за горящие цифры электронных часов, — ого, уже начало второго, пора закругляться…
Он быстро сгребает всю макулатуру в охапку и, споткнувшись о неразобранные еще с празднования нового года подарки, бросает в угол за стол, с недавнего времени ставший законным местом для учебников. На сегодня все, наконец-то можно провалиться в долгожданный сон. Уютно устроившись в теплой постели, Кихен засматривается на остатки праздника в комнате, а в голове пленочными кадрами проносятся все яркие моменты того дня. Приятные мысли убаюкивают и окутывают сознание пеленой спокойствия и умиротворения.
«…в любви мне признался, так и сказал — «Я люблю тебя больше жизни, Им Чангюн»!», — размыто звучит фраза голосом младшего где-то в подсознании, наряду с остальными новогодними воспоминаниями, унося парня в мир грез.
***
— Да? — сразу же после сдачи своего экзамена Кихен набрал другу, зная, что у того первый зачет уже через час, чтобы подбодрить и пожелать удачи, — Я только вышел, собираюсь посидеть в кафе, тебя подождать там? — Ты такой заботливый, хен — милым голосом протягивает младший, — я постараюсь побыстрее, чтобы не заставлять тебя ждать, целую! — Чангюн, не дожидаясь ответа, завершил разговор на кокетливой ноте, впрочем, как обычно — это вполне в его стиле. — …целую, — Ю проходил с телефоном у уха минуты три, витая в облаках и теребя в мыслях приторно-сладкую фразу друга, которыми тот так грешит. И давно Чангюн стал общаться с Кихеном в такой манере? Вероятно, с самого детства, но, почему-то старший заметил это только сейчас. Десятки вопросов к самому себе, переосмысление всего происходящего, и вот Ю уже полчаса сидит в кафе, не заметив как заказал и уже практически допил свой кофе. Он бы просидел так еще не один час, но его отвлекло сообщение, гласившее, что Им уже отстрелялся и на всех парах мчит к хену. С начала зачета не прошло и часа. Это говорит либо о том, что Чангюн все настолько идеально выучил и рассказал, что ему даже не задали дополнительных вопросов и отпустили, либо о том, что дорога ему лежит на пересдачу. Хорошо зная друга, Кихен сделал вывод, что второй вариант более вероятен, и тяжело вздохнул. — Ну пересдача и пересдача, чего ты накинулся-то сразу? — стоило только младшему сесть за стол, так он сразу стал объектом для осуждения, — Я все равно бы слетел со стипендии, так зачем перенапрягаться лишний раз? Порой Кихен завидует легкомыслию и простоте Чангюна. Может, это из-за того, что он живет с матерью и находится под ее опекой, а может, дело в характере, полностью противоположном кихенову. В любом случае, для обоих навсегда останется загадкой, как они умудряются терпеть друг друга на протяжении стольких лет. Чангюн — занудство хена, а Ю — хаотичность и непредсказуемость характера первого. — Что мы все обо мне да обо мне, — переводит тему брюнет, — расскажи, как твой экзамен прошел, небось как обычно сдал лучше всех? Можешь даже не отвечать, я уверен! Пара общих фраз плавно перетекает в веселый разговор, спасая младшего от нотаций Кихена. Сколько лет Им практикует этот маневр — и каждый раз срабатывает. Однако до самого вечера над парнями царит атмосфера неловкости. Старший шарахается от малейшего проявления скиншипа со стороны друга, будто тот его током бьет. Чангюн не придавал особого значения этому — «просто очередной заскок хена, повредничает и пройдет», — думается ему. Но последней каплей стало то, что он наотрез отказывался от просьбы залезть под зонт к младшему вместо того, чтобы мокнуть под дождем. — Хен, ты же заболеешь, прекрати это выступление, ведешь себя как маленький! — Им схватил парня под руку и насильно притянул к себе, пряча его от холодных капель, — Ты обиделся на меня что ли? Из-за чего, неужели из-за пересдачи? Тогда засунь свою обиду куда подальше и дойди до дома сухим, а там уже можешь дуться сколько угодно. А Кихен шел и молчал, лишь изредка пытаясь вынуть руку из хватки младшего, за что получал очередную горсть возмущений. Ему нечего ответить, он не обиделся на друга, а перечить упертому Иму — себя закапывать. На самом деле парень и сам не знает, что на него нашло, но вдруг стало казаться, что все, что он делает — неправильно, начал чувствовать ответственность за каждое совершенное действие и сказанное слово. Сейчас хочется лишь спрятаться ото всех и зарыться в собственных мыслях. — Ты теперь и разговаривать со мной не будешь? — от различия между беззаботным и сердитым Чангюном иногда бросает в дрожь. — Я просто нехорошо себя чувствую, — блондину приходится импровизировать, чтобы не нарваться своим молчанием еще больше, — да и таблетки сегодня не выпил, — вдруг вспомнил парень и понял, что об этом можно было бы и умолчать, но было поздно. — Значит, мне стоит снова напоминать о графике приема лекарств, хен? — сердитый тон сменился мягким, с долей переживания, — мне не сложно, правда, только скажи! Меньше всего Кихену хотелось возвращаться к тому режиму жизни, когда за него буквально все делал Чангюн, и уж тем более сейчас, когда в голове полный хаос. — Нет-нет, все нормально, мне просто нужно немного отдохнуть, я, вероятно, перенервничал из-за экзамена, — как только парни приблизились к дому Ю, тот начал невнятно тараторить и ускорять шаг, — зайду домой и сразу же приму все лекарства, не переживай! Он быстро потянулся к двери, но руку внезапно перехватил Чангюн, резким движением притянув парня к себе, и обхватил аккуратное лицо обеими ладонями. Раскрытый зонт полетел в сторону, а парни на несколько секунд молча застыли в этой позе, не отрывая друг от друга глаз. — Хен, пожалуйста, заботься о себе, если так не хочешь, чтобы это делал я, — во взгляде читается буря эмоций — от переживания и сочувствия до влюбленности и отчаяния, — потому что ты для меня очень важен. Кихен напуган до смерти, ощущение, что еще немного и в легких кончится воздух, а его место займет этот холодный ливень. Но это не тот страх, который он испытывал раньше. Даже тот ужас, пронизывающий Ю тот в момент, когда два огромных парня тащили его, связанного, в заброшенный парк, не сравнится с этим чувством. Тогда ему было все равно на себя и свою жизнь, работал лишь животный инстинкт. А то, что он испытывает сейчас сравнимо со страхом потери близкого человека, и этим человеком является он сам. Будто контроль над жизнью был утерян, и теперь остается наблюдать за всем со стороны без возможности вмешаться. — Да, конечно, — он резко отстранился, отводя взгляд в сторону, — спасибо, что… просто, спасибо. Дверь перед Чангюном захлопнулась, и он остался наедине. «Я снова все порчу, я опять перехожу грани дозволенного, я отвратителен», — словно мантру повторяет парень, отряхивая от грязи зонт, что бросил на землю в порыве эмоций. На удивление Им старшей домой зашел до нитки промокший сын с таким же мокрым открытым зонтом, который явно был использован по назначению, за что она даже не могла поругать парня и просто молча проводила его взглядом до комнаты. Когда они встретились взглядами, Чангюн прочитал немой вопрос в глазах матери и успокаивающе кивнул, скрывшись в темноте небольшой комнаты.***
Свободный от всевозможных экзаменов день встретил брюнета ярким зимним солнцем. С самого детства хорошее утро являлось для Чангюна залогом удачного дня, и сегодняшнее было не исключением. Так что, потянувшись в мягкой постели, парень решил отбросить все сожаления о вчерашнем вечере и провести выходной на все сто. Дверной звонок разбудил Кихена, и в первую же секунду пробуждения он проклял всех и все, что могло потревожить его сон в столь ранний час. Укутавшись в одеяло и щурясь от ослепляющего солнца, отражающегося от белых стен, сонным комочком Ю доковылял до двери. На пороге его встретила счастливая мордашка младшего, явно удивленного виду хена. На вопрос о том, что он делает здесь так рано, Чангюн обратил внимание старшего на часы позади него. Половина второго. Да. Ну, а что еще ожидал Кихен после того, как заснул в четвертом часу утра? — Ох, извини, проходи… Подожди пока на кухне, я приберусь у себя, — зевая, произнес старший. Спустя десять минут ожидания и молчания из соседней комнаты, Чангюн решает проверить друга, и, заглянув в щелочку двери, обнаруживает посапывающего в постели парня. Обстановка в комнате и в правду оставляет желать лучшего, что совершенно не похоже на Кихена: на полу валяются пустые банки из-под энергетиков, шкаф открыт нараспашку, а из него выглядывают скомканные вещи, учебники разбросаны буквально по всему периметру пола. Он крепко сжимает в руке одну из домашних футболок и хмурит брови во сне. — Кихен-хен, — шепчет Им, наклоняясь над ухом старшего, — Кихен-хен, все в порядке? Недовольно потерев, как маленький ребенок, глаза и осознав, что благополучно заснул за уборкой, Ю резко вскочил с невозмутимым выражением лица, делая вид, будто бы ничего и не было. — М? Да, я только лег, буквально секунду назад, ты просто попал так, — тараторит парень, — иди, наведи чай, я сейчас приду. За чаепитием Кихен продолжил клевать носом. Чангюн не мог оставить это без внимания. Он давно заметил, что состояние друга не в лучшем виде, но какова причина этого — понять не мог. А когда это началось? Тоже не ясно. То ли он упустил этот момент, то ли все началось настолько плавно, что он даже не заметил. Или просто не заканчивалось, а младший так забылся в своих чувствах, что ему казалось, что все наладилось. — У тебя точно ничего не случилось? — заглядывая глубоко, практически в душу, и взяв за руку, снова спросил Им, — Последнее время ты сам не свой, и… — Я же сказал, нормально все, — нагрубил Кихен, вырвав свою руку из чангюновой, — ты слишком много времени уделяешь мне и моим «проблемам» и забываешь о себе, тебе стоит заняться своей жизнью! — с каждым словом тон его голоса повышался, а мысли перестали фильтроваться и выливались на младшего словесным потоком, — Постоянно лезешь обниматься, все эти милые фразы… — Но… Я всегда так себя вел… — тихо вставляет фразу брюнет, настолько тихо, что старший даже не слышит его и продолжает свой монолог. — …меня уже тошнит от этого! Это была последняя фраза, которую четко услышал Чангюн, дальше все было как в тумане. Он даже что-то отвечал на бесконечные реплики Кихена, однако оказавшись дома, в его памяти осталась лишь фраза «меня уже тошнит от этого», она врезалась в память словно лезвие ножа в свежую рану. Несколько часов размышлений привели парня к выводу, что он просто жалок и надеется непонятно на что, желая сохранить дружбу. Пускай он не рассказывает о чувствах и не подает вид — как прежде уже не станет. Брюнет мысленно вычеркивает из подсознания свою установку о том, что хорошее утро — залог удачного дня, и благополучно проводит оставшуюся большую часть суток в кровати. Посреди ночи экран телефона Има загорается, и на нем виднеется короткое сообщение: «Я перегнул палку. Извини». Практически сразу после уведомления следует звонок. Чангюн молча поднимает трубку, и на него валится куча слов извинений. А он настолько эмоционально выгорел, что сил нет на то, чтобы попросту переварить это и дать какой-то ответ. — Не переживай, хен, я все понимаю. Ложись лучше спать, уже слишком поздно, — парень выдавливает из себя пару фраз и сбрасывает. Даже в такой момент он думает о благополучии Кихена. Жалкий.***
— Ох, сегодня я тоже не могу, завал на учебе. Я обязательно позвоню или напишу тебе, как освобожусь! — эту фразу Кихен слышит уже на протяжении месяца, очень уж неожиданно у младшего проснулась тяга к знаниям. «Тяга к знаниям» Чангюна, что длится с начала второго семестра, происходит в его комнате с кучей пропусков и долгов. Стоит признать, что ему просто не хочется докучать Ю и лишний раз доставлять дискомфорт своими действиями. И на самом деле ему безумно плохо без старшего. Стабильно, каждую ночь, случаются истерики и нервные срывы, крики в подушку, чтобы мать не волновалась, и в хлам расшатанная психика. С мыслью о том, что невозможно и дальше так закапывать себя в четырех стенах, Чангюн собирает рюкзак, надевает первые попавшиеся вещи и, воткнув наушники с любимым плейлистом, выходит из дома. — Мам, я к Кихен-хену, скорее всего с ночевкой! Целую! — Хорошо, дорогой, вы давно не виделись, повеселитесь как следует. Будь осторожен! — провожает ласковый материнский голос. Чангюн сложный ребенок, всегда им был и остается, поэтому Им старшая очень рада, что в свое время ее сын познакомился именно с Кихеном и не связался с плохой компанией. Она была хорошо знакома с семьей Ю, и для нее стала потрясением новость об их смерти. С того дня Кихен для нее словно племянник, и переживает она за него не меньше, чем за собственного сына. Три часа ночи. Кихен просыпается от назойливой вибрации под подушкой — кому он нужен в это время? Чангюн. Первая мысль — он освободился и хочет встретиться. Посреди ночи. Такое спонтанное решение очень похоже на него. — Гюн-а, я, конечно, все понимаю… — старший замолк, услышав на том конце линии всхлипы и громкую музыку и гул на фоне. — Почему… Почему ты не видишь того, как я стараюсь ради тебя? Того, сколько радости мне приносит твоя улыбка? Только с тобой я могу быть собой и не бояться показывать свои слабости… Ты для меня… А? Да, повторите, пожалуйста! Ты для меня все, слышишь? — пьяный голос предательски срывается в очередной приступ плача, — Конечно, я не идеален, но я стараюсь! Изо всех сил стараюсь, слышишь?! Но если я доставляю тебе неудобства, только скажи — я сразу уйду. Я просто хочу чтобы ты был счастлив… — Им Чангюн! Что ты несешь, где ты?! — на вопрос старшего отвечают лишь гудки, свидетельствующие о конце «разговора», — Чангюн! Стоило только Кихену разобраться в себе и успокоиться, так снова что-то стряслось. Все было хорошо до этого момента. Он ждал, когда у Има закончится жуткий завал на учебе, и они наконец встретятся и поговорят. Парни практически каждый день болтали по телефону. Абсолютно ничего не предвещало беды. Так думал Ю. Не раздумывая ни секунды, старший оделся и побежал на поиски своего недоразумения. Сердце колотится как бешеное, ладони потеют, коленки трясутся. «Не дай бог он сотворит с собой что-нибудь, я не прощу себе», — Кихена окутывает паника, еще немного и он задохнется, но Чангюн сейчас важнее. Его нужно найти как можно быстрее. Первой идеей стало пойти непосредственно домой к Иму. На пороге парня встретила мать Чангюна, которую он, очевидно, разбудил. — З-здравствуйте, — не знает как начать, чтобы не заставить нервничать женщину, Ю, — извините, что я так поздно, но… Куда последний раз уходил Чангюн? — Что? Вчера утром он уходил к тебе на ночевку, — на ее лице появляется удивление, смешанное с нарастающей паникой, — Кихен-а, что-то случилось? Он приходил к тебе? — О нет, — парень закидывает голову назад, громко простонав, — нет, мы не виделись уже больше месяца… Пожалуйста, только не переживайте сильно, все будет хорошо, я его найду и приведу. Это наши с ним проблемы. Я виноват — и я все исправлю, — взяв за руку, быстро начинает успокаивать Им старшую, где-то в глубине души и себя, Кихен, — доверьтесь мне и постарайтесь заснуть. Извините еще раз! Все обязательно будет в порядке! Он кланяется и быстрым шагом уходит, в попытках скрыть свое волнение, которое, на самом деле, не меньше, чем у матери, и подступающие слезы. Ночной прохладный воздух освежает и немного успокаивает, позволяя привести мысли в порядок. — Куда он мог пойти, думай, Кихен, думай, — рвет на себе волосы парень, блуждая по темным улицам, — он же не напивался так никогда, куда его черти понесли… Ладно, дальше нашего района он вряд ли ушел, а у нас не так много пабов и клубов. Надеюсь. Столько клубов, сколько за эту ночь, блондин не посещал за всю свою жизнь. После каждого заведения ему становилось все страшнее за младшего. Чего он там только не видел — и драки, и сомнительных мужчин в возрасте, что терлись около подростков, и еще много всего неприятного. Обойдя практически все работающие бары, клубы и подобные заведения, позвонив десятки раз Иму, Кихен в отчаянии падает под дерево на берегу небольшой городской реки и закуривает. Только сигарета касается его губ, в голове сразу всплывают многочисленные попытки младшего избавить друга от этой привычки. Слезы огромными каплями катятся из глаз, в горле ком из десятков, нет, из сотен сожалений. Он изо всех сил ударяет кулаком о землю и тихие всхлипы срываются в истеричный крик. Зажженная сигарета прожигает рубашку парня, оставляя на коже ярко-красный след, но он даже не замечает этого. Сил не осталось совершенно, но сдаваться — не вариант, лучше уж заснуть прямо здесь, чем вернуться ни с чем. Кихен падает на землю, а опухшие от слез глаза предательски закрываются. Последнее, что он успевает увидеть — чью-то фигуру в отражении реки на другом берегу.
