Проводник (история первая)

Это история про меня. Будь я писателем, непременно придумал бы героя попредставительней, добавил бы ему не менее пяти килограммов мышц и, пожалуй, с десяток лет, в самый раз, чтобы украсить виски благородной сединой; и отправил бы его служить в десант, для верности – космический, а уж лучше – галактический. Однако проблема здесь в том, что подобный герой никогда бы не влип в эту историю. Это история про меня, потому что это было, скажем прямо, очень в моем стиле – прочитав в очередной книге из серии «как жить здесь и сейчас», очередную банальную, но красиво сформулированную мысль, пафосно задрать башку к небу, так высоко, что из уха вывалится наушник, в котором шикарная чернокожая женщина поёт проникновенный блюз о любви к женщине, чей цвет кожи в песне не обозначен, и объявить торжественно, что с этой минуты я живу вдумчиво и осознанно, и, преисполнившись этим намерением, ворваться в подъехавшую электричку, влететь в полупустой последний вагон и совсем уж невежливо порадоваться, что обогнал пеструю толпу неповоротливых бабушек на перроне… … и обнаружить, что это не та электричка, через полтора часа. Выяснился этот факт совершенно случайно, когда книга неожиданно закончилась, альбом в плеере пошел по черт знает какому кругу, и мне взбрело в голову эту самую голову высунуть в окно, как не раз делал в детстве. Теперь уже для этого залезать с ногами на сиденье необходимости не было, зато пришлось добраться по проходу до ближайшей не заклинившей форточки. И тут мой взгляд упал на разноцветную табличку с перечнем станций, из которого явственно следовало, что я рассеянный идиот, потому что сел на «экспресс», который половину остановок пропускает, в том числе и мою, и в данный момент, скорее всего, мчится уже по последнему отрезку маршрута, спеша в неведомый мне населенный пункт, судя по названию - очередной дачный поселок. Вагон к этому моменту опустел окончательно, что, конечно, должно было меня насторожить и навести на мысли о неправильном маршруте, если бы я вообще смотрел по сторонам. Впрочем, если чему меня и научили многочисленные руководства по поиску смысла жизни, так это не делать драмы из своих ошибок. Отправить смс с одним словом «Задерживаюсь» - не так уж долго. Пересяду на конечной, значит. Вернувшись на свое место, я обнаружил, что на пустом сиденье напротив лежит связка ключей. Не то чтобы она мистически материализовалась там – с моей-то внимательностью, ее вполне могла обронить, к примеру, веселая компания фиолетовых летающих крокодилов, всю дорогу распевавшая боевые песни на языке камикуро. Вероятно, стоило отдать ее кассиру на конечной – вдруг кто будет разыскивать. Бюро находок у нас, вроде бы, давно уже нет, куда еще нести? Проскользнула подлая мысль – забрать, отнести Анечке. Она как раз собирает ненужные ключи. К ней уже перекочевала россыпь маленьких ключиков от давно почивших шкафов, сто лет как обитавшая в коробке у меня на работе. Что именно она с ними делает, не уточнялось. «Для магии», сказала она, бережно ссыпая подарок в черный матерчатый мешочек. И если вы сейчас умиленно улыбаетесь детской наивности, то не стоит. Можно считать игрой подобные заявления тринадцатилетней девочки, но ровно до тех пор, пока другая, уже четырнадцатилетняя, к которой ты ходишь репетиторствовать, не цапнет однажды с полки коллекционное издание «Гоэтии» и не спросит небрежно, что за вещество такое – асафетида, а то ей для ритуала надо, видите ли. В общем, ключи так ключи. Не пятьдесят черных кошек для вываривания в котле при убывающей луне, и ладно. Пока я размышлял над их судьбой, ключи уже сами оказались в руке, а электричка стала замедлять ход. Так и выскочил на перрон, зажимая в пальцах пластмассовый брелок в виде то ли собаки, то ли волка. - А, вижу, нашел ключи, - равнодушно произнес мужской голос у самого уха. Из тени приземистого здания кассы ко мне шагнул неприметный парень. Руку он не протянул, и я с сомнением глянул на него, потом на ключи в ладони. Как, интересно, он мог забыть их в электричке, если находился здесь? «Может, кто-то другой забыл и попросил его найти», - шепнул рациональный разум. Я протянул ему связку. Парень даже не шелохнулся. - Поздновато, конечно, - сказал он, будто сканируя меня взглядом. – Теперь ты мне не поверишь. Слишком долго учился не верить. Гипотетический герой-космодесантник сейчас бы, безусловно, сурово посмотрел на собеседника своим третьим глазом, вживленным ему дружественными рептилоидами на девятой луне блуждающей планеты Нибиру, просканировал мысли и сразу понял, о чем речь и что ему с этим делать. Я стоял на перроне, смотрел на собеседника охреневшим взглядом и перебирал в руке ключи, невольно стараясь расположить их между пальцами. При скользящем ударе можно как минимум порвать морду противнику. Ударом снизу можно проткнуть шейную артерию. Длинный ключ, наверное, от ворот – его удобно положить на упор костяшек пальцев, используя как кастет. Теоретически. В гипотетический космодесант меня бы не взяли по здоровью, факт, но основные навыки социальных взаимодействий я приобретал в начале девяностых, а это, увы, диагноз на всю жизнь. Впрочем, ключи – хрень против четвертинки кирпича. Были еще такие кирпичи с дырочками, как будто специально для захвата пальцами… Не спуская глаз с вероятного противника, осторожно задал любимый вопрос вежливых барышень из соцсетей: - Мы знакомы? - Как тебе объяснить… Скажу прямо, авось дойдёт: ты зря тратил время, шатаясь по семинарам, раскрывая чакры и распевая мантры. Всё гораздо проще и прозаичнее. Тут мне, конечно, стало спокойнее. Парень, если можно так выразиться, обрёл вполне конкретный контекст, а значит, перешел из разряда туманно вещающих призраков и галлюцинаций в мир унылых материальных структур. Где-то мы с ним, видать, пересеклись, а может, и раскурили чего на брудершафт. Мало их было, что ли, этих эзотерических семинаров, мистических практикумов и прочих сборищ в том же духе, где не способные должным образом социализироваться индивидуумы часами настороженно вглядываются в себя – не завалялось ли там, где-нибудь в пыльном углу, их подлинное, божественное, трансцедентное «Я»? Да, я, вероятно, провел свою молодость одним из самых уебанских способов. Поэтому к тому моменту, когда мои студенты начали, наконец, по возрасту приближаться к моим гипотетическим детям, у меня и нет ничего из того, что положено по древним законам бабушек на лавочке у подъезда – а ведь только этим норнам советского разлива и дано однозначно отделять тех, у кого «всё как у людей» от тех, кто «наркоман, наверное». Нет у меня машины в кредит, дачи в ипотеку, нелюбимой работы, которая нужна, чтоб платить за ипотеку и кредит, язвы, заработанной на нелюбимой работе… чего там еще нет, я не помню, уточните лучше у бабушек возле подъезда, у них есть полный список. Жены тоже нет, но с этим сложнее. В принципе, существу, которое осознало, что оно есть светящийся кокон, нанизанный на танцующие во вневременье нити дхармы, должно быть глубоко пофигу на условности вроде «мальчики-девочки», какая в нижнюю чакру разница? А вот окружающему обществу приходится разъяснять свою позицию в основном при помощи той самой ностальгически ложащейся в руку четвертинки кирпича. - Ты из тусовки у Г***, что ли? Я тебя не помню, - честно сообщил я своему вероятному коллеге по астральным скитаниям. – Но был бы рад поболтать, только мне нужно ехать, ты не поверишь, обратно. - Следующая электричка через два часа, - меланхолично сообщил парень, не опровергая, но и не подтверждая мое предположение. – Вон расписание. Чего на этой не уехал? Табличка над наглухо забитым окном кассы, увы, подтвердила сей печальный факт. - Экспресс, - я безуспешно просканировал взглядом заброшенную кассу. – Так где мы с тобой пересекались-то? Честно, не помню, хоть убей. - Такие крайние меры мне ни к чему. Пойдем, посидим у меня, что ли, не торчать же два часа на перроне. Я, кстати, Влад. Все это он проговорил с одной интонацией, отрешенно и глядя куда-то мимо меня. Эта манера могла показаться отталкивающей, но я слишком хорошо понимал людей, которые не любят визуальных контактов. Из множества дальних знакомых, приобретенных на упомянутых уже семинарах, этот тип был еще не самым странным. Хотя идти с ним, пожалуй, с позиций здравого смысла все же было небезопасно. К счастью для этой истории, здравый смысл я использовал редко и исключительно на работе, в конце дня оставляя его на хранение, видимо, где-то в нагрудном кармане лабораторного халата. Этакий экстрим по мелочи, способ сделать свою жизнь разнообразной без затрат на прыжки с парашютами и путёвки на Эверест. - И всё-таки это твои ключи, - предмет обсуждения так и остался в моем кармане, периодически напоминая о себе мягким позвякиванием. - Теперь твои, - по-прежнему равнодушным тоном сказал Влад. – Это была наживка, ты попался. Знаешь, кто такие Ключники? По интонации несложно было догадаться, что это слово он написал бы с большой буквы. А значит, речь идет не о средневековых завхозах. - Если это было на том семинаре, где мы пересекались, то я эту часть однозначно проспал. Мой спутник свернул с грунтовой дороги на совсем уж незаметную тропинку меж двух высоченных заборов, и я отметил в уме очередной поворот. Возвращаться, скорее всего, придется в одиночестве, а заблудиться в незнакомом поселке – это, конечно, тоже в моем стиле, но как-то уж многовато приключений для одного дня. - Вот мы с тобой, например, Ключники. Открываем двери другим, а сами остаемся на пороге. Знакомо? Казалось бы, бред бредом, а я завис. Потому что – да, знакомо. Сколько раз так было, когда казалось – вот оно, я нашел себя, своё место в мире, свой духовный путь… А проходит время, и вырисовываются причинно-следственные связи, словно нити в узоре вселенского ковра, и ладно бы три мастерицы из древних мифов его ткали, а то ведь станок автоматический, ржавая бездушная хреновина. И становится яснее ясного, что в очередную тусовку я попал только для того, чтоб притащить туда товарища – и он потом, говорит, нашел там ни много ни мало - смысл жизни, а я что - покрутился, поглядел на всех, да и свалил: не моё. Сначала тянуло, а как друга привел – миссию выполнил, свободен… И так каждый долбаный раз. Случайные люди попадаются мне на пути, чтобы я их познакомил – они влюбились с первого взгляда, поженились и уехали странствовать в Тибет. Ни к чему не обязывающий треп за чашкой кофе приводит к тому, что собеседник бросает работу, круто меняет свою жизнь, последовательно осуществляет все мечты, и где-то на середине этого процесса звонит мне, чтобы сердечно поблагодарить – мол, я его на истинный путь наставил, нашел единственно верные слова, спасибо, говорит, о великий гуру! Чувак, говорю, очнись, какие такие верные слова, да я гнал как тот ямщик с похмелья, даром что сам после бурной ночи отходил. Я когда в настроение попаду, таких мудрых речей тебе на трехтомную энциклопедию сгенерирую, да любой из нас, философов недоделанных, в четыре утра на кухне под кальян и не такого наговорит, ты чего? И вот так всю жизнь. Ладно бы и правда – мудрость какую неземную имел, видел людей насквозь, пути их и судьбы… А вот хрен – стоишь на перекрестке, как тот камень с указателем, мол, налево пойдешь – козлёночком станешь, или как там по тексту. Добры молодцы о тебя спотыкаются, матерятся да и просветляются тут же. Вот, значит, как это всё называется. - Всё-то ты понимаешь, - кивнул Влад, кажется, впервые с момента встречи встретившись со мной взглядом. – Может, и есть какой-то смысл в том, что ты так долго ко мне шел. Лет десять назад послал бы меня, а? Поначалу каждый мнит себя главным героем сказки. Рыцарем там, дамой прекрасной или хотя бы драконом. Поди объясни такому, что он – просто бард, сидевший в придорожном трактире и напевавший песню о драконе. - Только без него хрен бы рыцарь понял, куда ему ехать и с кем сражаться, - я подхватил «фэнтезийную» метафору парня. Складно объясняет, видно, что не в первый раз. - И это правда. А самая хреновая правда, что про него в сюжете – две строчки. Да и то не во всякой сказке. Пользуясь тем, что Влад подчеркнуто не смотрел в мою сторону, я то и дело косился на него, пристально рассматривая повернутый ко мне профиль и пытаясь вспомнить, точно ли мы встречались у Г***. «Неприметный парень» - это было, увы, самое точное для него описание. Разве что длинные волосы какого-то пыльно-пепельного цвета, стянутые в хвост, добавляли облику хоть какое-то разнообразие. Я бы и сам такие отрастил, но опыт показал, что к моей физиономии неформальный «хайр» совершенно не подходит. Это если не вспоминать о мучительных попытках администрации родного института периодически навязать сотрудникам хотя бы смутное представление о дресс-коде. Все-таки с молодежью работаем. В общем, по части неприметности Влад был моим собратом по несчастью. То есть, будь я собственным персонажем, у меня, конечно, была бы примечательная внешность. Не факт, что кинематографичного красавца, но уж, по крайней мере, с парой-тройкой ярких черт. Чтоб в синопсисе происходящих в моей жизни сцен можно было отметить меня как "мужчину со шрамом" или "высокого блондина". Однако реальность такова, что на этом месте были бы строчки "какой-то мужик". Или даже "какой-то тип", как говорит нынче молодежь. Довольно точное, на самом деле, определение. Тип - это ведь единица классификации, довольно крупная притом. Человек определенного типа, лучше и не скажешь. Легко заменяемый любым другим того же типа. У помощника режиссера, набирающего массовку, не будет с ним проблем. Какие-то волосы, какие-то глаза. Видимо, не серебряные и не аметистовые, иначе вы бы заметили. Среднего роста, среднего телосложения, с типичными чертами лица. И далее по списку. "Зато, - говорил я себе в те годы, когда нуждался в наспех состряпанных утешениях, - таких с удовольствием берут работать в спецслужбы. Незаметность — это же очень важно. Сидит себе такой... тип в углу, весь вечер внимательно слушает и время от времени что-то записывает в блокнот. Никто потом не вспомнит - кто это был, зачем? Ни одной приметы, чтоб вражеская разведка могла хотя бы фоторобот составить." В спецслужбы меня, впрочем, до сих пор работать не позвали. Надо полагать, просто не заметили. Зато от полного слияния с окружающим миром меня спасают отдельные детали одежды. Например, футболки с дурацкими и смешными принтами, вроде надписи по-английски "Если вы видите, что я потерялся, отведите меня к Джейн". Ни одной Джейн в кругу моих знакомых совершенно точно нет, что оставляет мне некоторую надежду на свободу передвижения. На худой конец сойдут и футболки с логотипами рок-групп, тех, что втрое старше моих нынешних студентов - если кто-то однажды возьмется описывать меня полиции, как подозреваемого в зверском убийстве, сможет сказать, по крайней мере "Он был в майке с надписью Pink Floyd". И следователь, записывающий показания, на мгновение ощутит себя персонажем артхаусной драмы. Тоже ведь неплохо. Так вот, чтоб не отнимать больше читательское время, скажу просто: Влад выглядел ровно настолько же обычным парнем, как и я. И, по законам жанра, мог при этом оказаться кем угодно – маньяком или, скажем, тщательно скрывающимся представителем нетрадиционной ориентации. Не то чтобы я намеревался проверять последний пункт, но не мог не отметить, что сцена нашего знакомства по нелепости и неловкости сильно напоминала начальную сцену какого-нибудь хренового отечественного гей-порно. - Ну и что же делают Ключники? – спросил, чтоб поддержать беседу, но не только. Стоит все же выяснить, насколько глубоко мой собеседник уехал по пути самопознания и насколько его на этом пути обогнала собственная крыша. – Бродят под окнами и звенят ключами? - Ключи – это лично для тебя метафора, - пояснил Влад, не поднимая глаз от пыльной дороги, усеянной обломками кирпичей. Желтых, что иронично. Мир в этот день был настолько прямолинеен в своем символизме, что я ничуть не удивился бы, если б вдобавок нам перебежал дорогу белый кролик. Но не сложилось. – Мне, например, объяснили на примере железной дороги. Сказали, что я – Проводник. С большой буквы П. Хотя, честно говоря, по функциям я, скорее, стрелочник. Ну ладно, чай в купе разносить не заставляют, и то хорошо. - Кто именно объяснил? - Мой предшественник. Он и сейчас где-то работает. На другом узле, полагаю. Долго на одном нельзя, говорят, надо смещаться. Ну я вот десяток с лишним лет здесь пробыл, пока почувствовал. - Слушай, ты давай без специальной терминологии, окей? Узлы, смещения… Честно говорю, я не в теме. Я по этим семинарам шастал больше затем, чтоб материал собирать. Для историй в жанре городского фэнтези. Зачем придумывать свою мифологию, когда есть готовая, коллективным бессознательным тщательно проработанная? Нет, поначалу верил во что-то. Но чем дальше, тем печальнее… Слишком все субъективно. То ли было, то ли нет, то ли внушение, то ли самовнушение. Вместо гаданий – игра в угадайку. Редкие совпадения укладываются в статистику. Мысли мои никто дословно прочесть не смог, файербол хоть плохонький скастовать – тоже… Я так решил, магия – по большей части та же психология, только в романтической обертке. И все наши ангелы-демоны-духи растут из хаоса внутри собственной головы. Что ты на это скажешь? - А я уже ответил. Ты искал не то и не там, - мой спутник, казалось, вообще не впечатлился подобной прочувствованной речью. Мы как раз пришли, судя по всему, к его участку, так как он уверенно отпирал калитку в высоком заборе, что некогда был зеленым, но годы дождей и ветров постарались этот досадный факт исправить. Спасибо им, а то у меня от навязчивого символизма ситуации уже скулы сводило. - А ты мне, значит, расскажешь, что и где искать? - Уже не надо искать. Ключи-то ты нашел. Тут бы мне и сбежать, мысленно вопя «Уу, сектанты проклятые!». Но я прошел вслед за хозяином участка вглубь заброшенного сада, где прятался непритязательный одноэтажный домик. Надо признаться, есть у меня некоторая уверенность, что в секту я никогда не попаду. «Никогда больше», следовало бы уточнить, потому что один раз чуть не попал, но сбежал после нескольких же собраний, почуяв неладное. Рецепт такой устойчивости прост – нужно всего лишь быть хроническим, безнадежным, неизлечимым одиночкой по жизни. Не страдающим без любви и принятия подростком, кричащим на каждом углу о том, как он асоциален и ненавидит людей, нет. Ненавидеть людей или прятаться от них, не выходя из дома, вовсе не обязательно – достаточно просто искренне не понимать, как можно добровольно участвовать в какой-либо иерархической системе. Ведь любая иерархия строится на а)насилии б)манипуляциях. И то, и другое, как подтвердит любой мнящий себя цивилизованным человек, возмутительно и неприемлемо. Тем не менее, этот самый цивилизованный человек с упорством, достойным лучшего применения, то и дело влезает в какие-то иерархии, становясь то субъектом, то объектом насилия и манипуляций, в зависимости от того, с начальством или с подчиненными он взаимодействует. Ладно, следует признать, свобода индивидуума есть штука противоположная эффективности общества, а поэтому без вышеперечисленного дерьма никому не обойтись. Но добровольно влезать еще в одну систему, где тебе за это, в отличие от работы, даже денег не платят? Ну, знаете… Крутя в голове все вышеперечисленное и упиваясь собственной исключительностью и неуязвимостью, я вошел вслед за Владом в дом. Гипотетический герой, служащий в галактическом спецназе, в этот момент наверняка влип бы в крупные неприятности, потому что, воспользовавшись его беспечностью и самодовольством, с потолка на него прыгнул бы источающий слизь коварный (межгалактический) бандит с непроизносимым именем. Герой бы выхватил бластер и завязалась бы бессмысленная экшен-сцена – она непременно появится в экранизации примерно на десятой минуте фильма. Но, поскольку дело было в реальности, ничего особенного не произошло. Влад вскипятил чай на маленькой электрической плитке; я вежливо отказался от чашки, потому что иммунитет к сектам-то у меня есть, а вот к снотворному – нет, и мало ли что у собеседника все-таки в голове. Он, впрочем, и не настаивал. - Будь все это фильмом типа «Звездных войн», я бы сейчас объяснил тебе, как махать световым мечом, - сказал он, бегло улыбнувшись. Я рассмеялся в ответ – приятно знать, что ты не один такой фрик, все время живущий в «дополненной реальности» и отслеживающий возможные повороты сюжета. – Но мне особенно нечему тебя учить. В том-то и драма, что все происходит само собой. Единственное, что ты можешь делать на данном этапе – как можно меньше сопротивляться тому потоку, что идет сквозь тебя. Как только перестанешь тратить силы на сопротивление, появится возможность для осознания происходящего. Тогда, может, и управлять им научишься. Но не наоборот. Все поначалу пытаются перенаправить поток, исходя из выкладок своего жалкого человеческого ума. Только себе вредят. - Знакомая телега, - кивнул я. – Эту часть я как раз не проспал. И у Кастанеды читал. Как же – будь инструментом силы, отбрось свое эго… А кормить тебя, отбросившего эго, кто будет, нагваль в форме кролика? Так и коньки отбросишь вслед за эго… - Да не надо ничего отбрасывать, - фыркнул Влад. – Само отвалится, если надо будет. Живешь себе и живи. Просто не мешай тому, что больше тебя, происходить иногда через тебя. И смотри, что будет. - А что будет? В дверь постучали – негромко, но настойчиво. Я напрягся и снова схватился за ключи в кармане, как за единственное оружие. С одним Владом я еще как-нибудь справлюсь, но если ему на подмогу пришли какие-нибудь более агрессивные адепты этого странного учения… Однако гости не спешили заходить. Переговорив с кем-то у входа – слов я не расслышал – Влад вернулся. - Дай-ка ключи на секунду, - попросил он. – Первый раз сам открою, так уж и быть. Со связкой в руке он снова вышел к гостям – их было больше одного, судя по топоту и шороху за стеной. И двинулись они не обратно к калитке, через которую, видимо, вошли, а вглубь сада, обходя дом. Я увидел их в окне и не смог удержаться, чтоб не кинуться следом к другому окну. Пришлось зайти для этого в единственную жилую комнату, заваленную пыльными книгами и типичным дачным хламом. Однако окно в ней выходило ровно на северную сторону участка, туда, где к забору, оказывается, вплотную подходила роща, отделявшая дачный поселок от обширной заболоченной пустоши – если я правильно помнил карту. Даже не роща – узкая лесополоса. Что там делать, разве что грибы собирать? Так не сезон… И тем не менее, именно туда намеревались попасть двое мужчин и женщина, одетые в откровенно фэнтезийного вида плащи, по краям расшитые узорами. Вместе с Владом они подошли ко второй калитке: похоже, участок был «сквозным». Та, впрочем, выглядела так, будто ею не пользовались лет двадцать. Влад завозился с ключами, перебирая их. Похоже, ни один не подходил к заржавевшему висячему замку. Нет, но кто в таком виде вообще расхаживает по дачному поселку? Ролевики, очевидно. Может, игра какая рядом проходит. Тоже мне, нашли место. В ста километрах южнее такой шикарный лесхоз есть. Или их оттуда гонять стали, чтоб костры не палили? Все эти на удивление разумные и спокойные мысли вертелись в голове, а я тем временем отчего-то нервно перебирал пальцами в воздухе. Казалось, я должен что-то сделать… что-то важное и нужное, что-то, что я прекрасно умею и что принесет всем только пользу и радость. Не знаю, с чем и сравнить это ощущение, как описать тем, кто его не испытывал? Представьте, что вы на экзамене, и вам достался билет, который вы знаете на «отлично», и перед вами пошел отвечать однокурсник с похожей темой, но он говорит неуверенно, мямлит и заикается, и вот этот зуд отличника – «дайте же мне ответить, я знаю, я расскажу!» - вот нечто похожее, но не совсем, потому что от «пятерки» в зачетке польза будет, объективно говоря, только вам лично (ну еще преподавателю, который искренне рад, что на пересдачу придет на одного человека меньше). А тут меня не покидало ощущение, что это загадочное действие принесет пользу и еще кому-то, если не всему миру одновременно. Глядя, как Влад мучается, подбирая ключ, я, наконец, сорвался с места и помчался к нему. Не то чтоб нужно было спешить – просто, чем ближе я подбегал, тем легче становилось дышать, будто разворачивалась внутри некая пружина, которая до сих пор лежала туго скрученной в кольцо – долгие годы, все годы моей бестолковой жизни. Я выхватил у него из рук ключи, не глядя, нащупал в связке один-единственный подходящий, вставил в замок, повернул. Замок щелкнул, а вместе с ним щелкнуло что-то внутри меня, становясь на место. Вот теперь правильно. Я толкнул калитку, и та открылась неожиданно легко, без скрипа. Старший из «ролевиков», статный мужчина за сорок с длинной сизой бородой, кивнул мне и вышел наружу. Второй прошел молча. Женщина улыбнулась нам обоим и притворила калитку за собой. Я повесил замок на место, защелкнул его и обернулся к Владу. - Ролевики, что ли? – ничего умнее этого вопроса я на тот момент не придумал. - Типа того, - неожиданно согласился Влад. – Костюмы у них берут, по крайней мере. Напрокат. Одна швея, из толкинутых… она в теме, в общем. - Я и сам в этой тусовке бухал не раз, - неизвестно зачем похвастался я. – На выездной игре как-то был, не воткнуло. Не моё это, не могу всерьез изображать из себя эльфа дольше двадцати минут… Но людей увлеченных уважаю. Всё веселее, чем работа-дом-работа, правда же? Болтал, не замолкая, чтоб только не задумываться о том, что происходило внутри – странное, неведомое становилось знакомым и единственно верным, а рациональный ум оказался не в силах даже краешком прикоснуться и осмыслить, что же это такое было-то. - Ну тогда тебе с ними несложно будет, - кивнул Влад. – И с этими, и с теми, что с другой стороны приходят. Тоже переодеваются, только в местное. Тоже своего рода… ролевики. - С той стороны — это из леса? – уточнил я с недоверчивой усмешкой. - Может, и из леса, - Влад посмотрел на небо. – Тебе на электричку пора. По моим расчетам, время еще было, но, взглянув на часы в телефоне, только выматерился и быстрым шагом пошел к калитке – час времени будто испарился куда-то. - Спасибо за гостеприимство! Но похоже, мне правда бежать надо. Никто не ответил. Я обернулся, но сад был пуст и казался еще более заброшенным, чем когда мы прибыли сюда. История про космического супергероя определенно решила сменить жанр и обратиться в мистический триллер. Это было справедливо, в конце концов, литературой подобного толка я зачитывался в юности, и первые мои графоманские опыты имели место как раз в этой области. Можно было, конечно, вернуться в дом и удостовериться, что хозяин его просто быстро зашел внутрь, но это определенно разрушило бы очарование момента. А так — оставался шанс завершить историю красивой, как мне показалось, недосказанностью. Впрочем, насчёт «завершить» мне тоже, как выяснилось, всего лишь показалось.