Асока и её тайные привязанности

— Это… у меня просто нет слов. Я правда не знаю, что сказать, — Люк стоял, облокотившись на холодную и чужую стену академии Джедаев на Явине IV. Он силился понять, охватить разумом всё, что сейчас рассказала ему Асока. Про Войну Клонов, про предательство канцлера и становление Империи… про его отца, Энакина Скайуокера. До визита Асоки эти стены давили на молодого Люка, словно пытаясь вытеснить отсюда. Выставить вон, взашей, изгнав из него саму идею восстановления Ордена Джедаев. Но Асока Тано стала неожиданным сюрпризом. И, казалось бы, только когда он начал думать, что его мало что может удивить в этой галактике… — Когда рассказываю, сама порой не верю, — Асока допивала уже третью кружку чая, сваренного из особых трав Эндора — подарок Люку и Лее от вождя Эвоков, после победы на Императором. — Скажите, а вы… — Люк, пусть я и старше тебя, но каждым «вы» ты заставляешь меня чувствовать себя лет на десять старше, — улыбнулась она, делая ещё один, самый большой, вкусный, финальный глоток. — Поэтому, прошу уже в четвёртый раз — обращайся ко мне на «ты». — Прости, всё никак не могу привыкнуть, — засмущался Скайуокер. — К чему? — вопросительно приподняла бровь Асока. — К тому, что ты здесь, — Люк приободрился, отлип наконец от холодной стены и сел напротив Асоки, которая всё это время сидела в небольшом креслице, аккурат рядом с выходом на балкон — поближе к красивому, багрово-алому закату. — Я слышал истории, слухи. Бен… то есть, Оби-Ван, рассказывал мне о тех временах, но не особо вдавался в подробности. А это… не описать словами. Словно мне дозволили коснуться частички истории. При упоминании Оби-Вана, Асока невольно улыбнулась. Воспоминания всегда стучатся в дверь нашего сознания без спроса. Приходят без очереди, толкаются, смешиваются, одно с другим. Но общее ощущение, тепло того человека, которого ты когда-то знал, ни с чем не спутаешь. Это воспоминания умеют лучше всего. — Вот как. Я уже история, значит? — усмехнулась Асока. — Нет, — широко заулыбался Люк, явно наслаждаясь общением. — Просто хотел сказать, что это большая честь. Асока одобрительно кивнула, поставив пустую кружку на прикроватную тумбочку. Люк хотел было убрать её и вновь наполнить чаем, но потом подумал, что это плохая идея. В конце концов, Лея, а уж тем более Хан, не простят ему потерю столь чудесного чая. — Что ж, я рассказала свою историю. Теперь твоя очередь. Люк мгновенно помрачнел, уйдя в себя, в свои мысли. Многое ещё терзало его, образы и события всё ещё являлись ему в ночных кошмарах, ведомые Силой. Слишком многое было неясно. Внутри было неспокойно. Отчасти поэтому он и согласился на этот разговор. — Особо нечего рассказывать, — через силу улыбнулся Скайуокер. — Я… я совсем не знал его. Ни его, ни мать. Меня растили приёмные родители, и я знать не знал ни о Силе, ни о Джедаях. И уж тем более о том, что мой отец был одним из них. — Ты очень похож на него, — неожиданно для себя ляпнула Асока. Что ж, осознав, что обратной дороги нет, она продолжила, хоть и немного более скованно. — У тебя его глаза. Его улыбка. Но самое главное — у тебя его сердце. — Спасибо, — засмущался Люк, начав перебирать собственные пальцы. — Но… как я и говорил, я совсем не знал его. Оби-Ван сказал, что моего отца убил Дарт Вейдер… — Так и было, — вновь не нарочно перебила его Асока, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям. — Да, я думаю да. Поэтому, когда я встретился с ним в бою первый раз, я не знал. И в итоге… — Люк показал руку, кисть которой была заменена на кибернетический протез, после схватки с Вейдером на Беспине. — Ты выжил. Немногие могут похвастаться тем же, после схватки с Лордом Ситхов. — Выжил, — горько усмехнулся Люк. — Ты прекрасно знаешь, что он сражался даже не в пол силы. Если бы он хотел, он мог бы прикончить меня за секунды. Я ринулся на помощь друзьям, не закончив обучение. И поплатился за это. — Это в прошлом, — попыталась немного сгладить углы Асока. — Но это часть меня. И всегда будет ею. Оба ненадолго затихли, погрузившись каждый в свои воспоминания. Спустя пару минут, неожиданно для себя, Асока начала говорить. — Я до последнего не хотела верить, — её голос дрожал, а руки леденели каждый раз, когда она вспоминала о нём. В горле вставал ком, а сердце, покрытое многочисленными шрамами за годы борьбы и лишений, вновь стучало тот самый ритм. Как тогда, на Кристофсисе. Когда она впервые увидела его. — Никто из нас не понял, что произошло. Приказ… сработал именно так, как и должен был, — продолжала она, борясь с воспоминаниями. — Я видела, чувствовала, должна была сказать ему… но так и не решилась. А потом был теракт в Храме Джедаев. Меня подставили, обвинили, изгнали… и он был единственным, кому было не всё равно. Кто был на моей стороне. Когда я отказалась вновь вернутся в Орден, после того, как всё вскрылось, он… он был первой жертвой моего решения, моего эгоизма. — Я… — Люк хотел как-то поддержать сломленную и уставшую Асоку, но слов попросту не нашлось. Видя, как она буквально тонет в собственной боли и горечи воспоминаний, он не нашёл в себе сил, чтобы вытащить её. Поэтому оставалось лишь сидеть и смотреть. — Я соврала. Сказала, что ухожу не из-за него, потому что знала, скажи я по-другому, он бы вернул меня. Нашёл слова, чтобы я осталась, и я бы не смогла уйти. Но я отвлекала бы его. Он был Джедаем, а из-за меня он… терял концентрацию, контроль. Так было нельзя, и мы оба прекрасно понимали это. Уходя, я надеялась, что когда война закончится, мы… мы сможем… Взяв небольшую паузу, Асока перевела дыхание и собралась с силами. Люк продолжал высказывать немое уважение, не перебивая и не вмешиваясь в её историю. — Это всё из-за меня, — сокрушённо прошептала Тано. — Позже я узнала, что Император использовал мой уход. Он сказал ему, что Джедаи специально изгнали меня, чтобы он не отвлекался. Сидиус убедил его, что всё это — дело рук Совета. — Во время битвы за Эндор, я был на Звезде Смерти, вместе с ним, — Люк наконец очнулся и попытался перехватить нить разговора, чтобы дать Асоке время собраться. — Император хотел, чтобы я перешёл на Тёмную Сторону. Чтобы дрался, и убил своего отца. Но я не стал. И вскоре поплатился за своё решение. Я бы умер там, если бы не мой отец. Он спас меня, Асока. В конце концов, я не ошибся, — усмехнулся Скайуокер, едва сдерживая слёзы. — В нём ещё был свет. — Это похоже на него. Всегда сражался до последнего, — улыбнулась Тано, пытаясь скрыть боль. — Последний раз я видела его перед штурмом Мандалора. Он подарил мне два Световых меча и собственный взвод. Мы провели последнюю ночь вместе, а затем…расстались. — Мне жаль, — Люк вновь уткнулся в пол, пытаясь унять взыгравшие эмоции. — Я до сих пор не могу забыть Малакор. Я тогда была с одной из ячеек повстанцев, с «Фениксом», — продолжала Тано, приковав взгляд к одной точке в пространстве, словно что-то заворожило её. — Там, в древнем Храме Ситхов, сражаясь с Вейдером, я на мгновение почувствовала его. Энакина. Он окликнул меня по имени, пытался переманить на Тёмную Сторону. Я не верила. Я до сих пор не верю. Выдержав небольшую паузу и собравшись с силами, Асока вновь заговорила. — Как он…? — У меня на руках, — быстро ответил Люк, явно не желая продолжать эту ветвь разговора. — Значит, он был не один. Это главное, — улыбнулась Асока, глубоко вздохнув. — Я всё-таки принесу ещё чаю, — Люк встал и направился к выходу из комнаты. Походка его была уже не такой резвой и слегка неуклюжей, как раньше. Ему многое нужно было обдумать. То, что он узнал о своём отце сегодня… не всё из этого было легко слушать, и уж тем более принять. Асока откинулась на спинку стула, пытаясь найти покой в своих мыслях. Энакин Скайуокер — всегда будет её больной темой. Как для Оби-Вана Мустафар, после того, что там случилось. Тано почувствовала это тогда сквозь Силу. Боль и скорбь Кеноби, предательство учеником учителя и… ярость. Жуткая, обжигающая душу ярость. И вот, только её мысли начали понемногу приходить в порядок, как вдруг послышался голос. — Асока. Сначала она подумала, что вернулся Люк, но открыв глаза, Люка рядом не нашла. Зато обнаружила кое-что другое. На небольшом балкончике, дверь к которому была чуть поодаль от места, где сидела Тано, стояла фигура. Знакомая Джедайская роба, длинные кудрявые волосы… сердце замерло. Этого не может быть. Она точно знала, что уши не подвели её. Асока осторожно поднялась с места и прошла на балкон, поравнявшись с ним. — Ты неспокойна, — словно ни в чём не бывало, сказал Энакин спокойным тоном. Только сейчас Асока заметила, что его силуэт отдаёт небольшим синим свечением, словно растворяясь на фоне заката. — Да. Неспокойна, — она старалась смотреть на горизонт, сама не зная почему, избегая зрительного контакта с призраком Силы Энакина. — Посмотри на меня, — мягко попросил Скайуокер, положив руку ей на плечо. Асока могла поклясться, что почувствовала его прикосновение. Оно было таким реальным, таким тёплым и родным. Как раньше. Больше не было холода, ярости и гнева. Был лишь покой и свет. Наконец, пересилив себя, она смогла взглянуть на Энакина. Он был прекрасен. Так же прекрасен, как и в первый день их знакомства. Так же, как и в последние часы, перед штурмом Мандалора. Он мягко улыбался, поглаживая её по щеке, по которой вновь катились крупные капли слёз. Как тогда, когда она уходила из Ордена. Когда повернулась спиной к нему. Асока не могла ничего с собой поделать. Она снова тонула в его прекрасных глазах и тёплых руках. Если бы не боль. Боль от того, что она не может запустить руку в его кудрявые волосы, не может поцеловать, обнять, убежать с ним на край галактики. Тепло, боль и слёзы были единственными свидетелями этого момента. — Почему ты плачешь? — спросил Энакин. — Я подвела тебя. Снова. — Это не так. — Но… — Император сказал мне, что единственный способ спасти Падме и ребёнка, спасти тебя — это служить ему. Он сказал, что только мощь Тёмной Стороны поможет мне спасти тех, кто мне дорог. И я сделал выбор. Так скажи мне, где здесь твоя вина? — Я… — Ты всегда была рядом. И в галактике нет того, кого бы я любил больше тебя. — Энакин… — ком в горле не позволял произнести больше одного слова. — Я всегда буду с тобой. Ничто не умирает навсегда, ибо каждый конец — начало чего-то нового. Все мы едины в Силе. — Я… я понимаю, — немного уняв слёзы, Асока продолжила смотреть на Энакина. Она хотела растянуть этот момент, запомнить его идеально, до деталей, как их первую ночь. — Пока нет, — улыбнулся Скайуокер. — Но ты поймёшь. Мне пора. С этими словами сердце Асока вновь раскололось на множество осколков, больших и маленьких. Какие-то из этих осколков ещё смогут чувствовать, любить и радоваться жизни. Остальные же — мертвы. Навсегда. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептала Асока. — Я тоже тебя люблю. Прощай, Шпилька. После этих слов он исчез, теперь уже навсегда, оставив Тано наедине с закатом. — Я буду скучать, — улыбнувшись, сказала она, смотря на горизонт, на заходящее солнце, что окрашивало в огненные цвета все окрестные леса и горы. — Асока? Всё хорошо? — вот и Люк вернулся, с полной чашей горячего чая. — Да, всё… всё в порядке. Люк не был дураком, он заметил мокрые от слёз глаза Асоки и трясущуюся челюсть, когда она попыталась сделать глоток, но не стал спрашивать. В конце концов, это было совсем не его дело. — Я хотел спросить, не собираешься ли ты задержаться на Явине ненадолго? Мне был не помешала помощь в восстановлении Ордена, — с надеждой в глазах спросил Люк. — Я не могу остаться, — улыбнулась Асока. — Но я буду рядом, обещаю. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — я приду. «Я не подведу Скайуокера снова»