Кошачья хворь

      Перед глазами всё плыло: невозможно было различить положение кнопок, бокового колеса или выводимый на листок текст, так неумело написанный юношей не отсюда. Ему, по сути, были понятны и знакомы с девятку фраз, в значении которых он уверен, а потому грамматика чего кроме — сложная задача. Наибу было не просто трудно, ему было физически тяжело. Звук набора символов, удары по железу со стороны его сокомандников, писк и вибрирующие волны работы шифровальной машины пугали Наёмника, будили какие-то далёкие воспоминания, которые будить вовсе не стоит. Это была зимняя карта, и им осталось отдекодить ещё две машинки. Все трое встретились и, декодируя машинку, стояли возле стены, окруженные поставленными друг на друга бочками, в самом углу карты недалеко от здания, и именно Наибу предстояло стоять лицом к машинке. До тех пор, пока он не услышал, как Эзоп получил второй удар от рук Фотографа, упав на снег. С надеждой взглянув на подсвеченных ему выживших и охотника, Наёмник кивнул Трейси и Эмили, чтобы те продолжали чинить, и побежал спасать уже использовавшего гроб Бальзамировщика, находившегося, однако, на другом конце карты.       Он знал, что обязан добежать, даже не используя налокотники. Это его задача, Наиб, в конце концов, лучший в этом! Вместе с Трейси они быстро дочинят один, потом и второй, и можно будет открывать ворота. Сбегут все. Наёмник бежал по прямой, не останавливаясь. Тут Эзопа уже и посадили, но Субедар всё ещё был достаточно далеко. К счастью, видел, что охотник сторожил свою жертву. А к сожалению — он сторожил. Но разве это когда-то мешало Наибу? Ему было легче заниматься спасением, чем декодированием, которое для него казалось вечной пыткой. И сейчас, преодолев половину пути к Карлу, Наиб был обеспокоен только одним...       Наёмник непозволительно медленный. Его дыхание сбилось, что было непривычным для привыкшего к бегу да и вовсе физическим нагрузкам парня. Вдыхая холодный зимний воздух носом и выдыхая тёплый пар через рот, Наиб заметил за собой тяжесть в ногах, всё ещё плывущую картинку перед глазами. Ему казалось, что он всё ещё стоит за машинкой: настолько томительными были его движения. Эмили с Трейси уже задекодили половину последней машинки, а Эзопу оставалось сидеть совсем немного, прежде чем улететь в поместье. «Я успею! У меня получится!» — диктовал себе Наиб. Джозеф уже заметил его спотыкающуюся походку, что было странно, ведь Наёмник был не ранен. Более того — ни разу за весь матч, даже в фотомире. Фотограф поднял свой клинок, готовясь ударить назойливого выжившего, который подпортил ему всю игру, спасая каждого посаженного. Замахнувшись и рассекая воздух, Джозеф тихо ругнулся себе под нос, почувствовав легкость на клинке, но тут же обрадовался тому, что Бальзамировщик всё-таки покинул матч. Обернувшись в поисках облажавшегося, полностью здорового Наёмника, Дезолье вскинул бровь в непонятках. Услышав сдавленный хрип откуда-то снизу, мужчина опустил голову и увидел Субедара, беспомощно лежащего у него в ногах. Схватив того за капюшон и подняв на свой уровень глаз, Джозеф потрепал того и озадаченно вздохнул. — Чёрт возьми, ce chagrin без сознания, — Фотограф провёл лезвием по щеке Наиба, оставляя на той царапину, проверяя парня на реакцию. Тяжёлое дыхание обессиленного Наёмника заставило Джозефа сжалиться и принести того прямо к воротам на шариках. Трейси, открывавшая ворота, сначала пыталась отбежать, как и Эмили, но когда фотограф обрезал шарики и сбросил Наиба на снежное покрывало, то те всё поняли и поблагодарили охотника за возможность сбежать. Тот лишь поклонился девушкам и поспешил уйти, а Доктор с Механиком вытащили Наёмника за ворота.       Открыл глаза Субедар уже в поместье, в комнате Эмили. На лбу у него лежало полотенце, а всё тело отдавало дрожью. Рядом сидел Эзоп. Посмотрев на того, Наиб тут же вскочил и взялся за рукав того, но у него в глазах резко потемнело и Эмили поспешила уложить того обратно на подушку, поднимая упавшее полотенце. — Боже, Эзоп, прости меня, я правда сильно извиняюсь перед тобой! Я думал, что успею, но стало так невыносимо плохо, — Наиб начал активно жестикулировать, оправдываясь перед Бальзамировщиком, а, почувствовав на себе спокойный взгляд того, лишь опустил руку на лоб. Тот одним лишь своим видом показал Наибу, что ничего страшного в этом нет, и парень его не винит. — У тебя просто поднялась температура. Слишком холодная карта для тебя, ха-ха! Одевайся теплее, чтобы такого больше не происходило, — посоветовала доктор и смочила полотенце. — Я могу отпустить тебя, если дашь слово, что сможешь позаботиться о себе.       Наиб благодарно улыбнулся Эмили и согласился с её условиями, вставая с постели и направляясь к себе, всё ещё держась за стены от слабости и неспособности ощущать пространство слишком чётко. Зайдя в комнату, он упал на постель и стал раздеваться, чтобы тут же залезть под тёплое одеяло и уснуть до завтра. Наиб не может позволить себе болеть, уже утром у него матч.

***

      Джек протирал свои лезвия, восседая на кресле, готовясь к предстоящему совсем скоро матчу. Он ждал выживших, а особенно того парня. Каждая игра без него скучна и не интересна, не приносит ни капли какого-то удовольствия. Джеку, как истинному джентльмену, было важно явиться перед выжившими, даже если там не будет его любимчика, в лучшем своём виде, а потому забота за инструментом, которое служит оружием, также была важная.       Услышав скрип половиц, Потрошитель сразу среагировал на звук и взмахнул лезвием. Увидев Фотографа, он сразу успокоился и заинтересованно взглянул на того, нахально улыбаясь и забывая о всех своих делах. Джозеф, однако, выглядел недовольным. — Плохой день? — Пропел Джек, издеваясь над одержавшим поражение охотником, натурально насмехаясь над ним. Фотограф на его издёвку промолчал, закатывая глаза, — Слышал, твоему поражению предшествовало что-то странное? И что же могло тебе помешать в достижении цели? — Твой Субедар, кто же ещё, — Фыркнул Джозеф и облокотился на подлокотник кресла, на котором сидел Джек.       Надо сказать, что Потрошителя невероятно порадовало замечание Джозефа о том, что Наёмник всё-таки был его. Это доставило какое-то секундное удовольствие в плане того, что окружающие уже начали понимать, что да к чему. Как ни посмотри, а Джек всем своим видом каждый матч, каждый сбор и при любом удобном случае доказывает, что Наёмник интересен ему, и в обращении с ним каждому надо быть аккуратным, дабы после не получить от Потрошителя. — Да, он может, — Радостно подметил Джек, представляя, что Наёмник вновь всех спас и подставился под удар, в конце всё равно успевая сбежать. Ему ли не знать эту тактику его поведения в матчах. — Нет. Вот именно, что он не смог. — Не понял тебя? — Потрошитель ненадолго замер, всё внимательнее прислушиваясь к Фотографу. Если не так, то как? Раз не смог, то почему все победили? Представление Потрошителя начало чуть ломаться, готовясь к изменениям в воображении ситуации. — Субедар подбежал спасать товарища, но прямо перед тем как тот «умер», — Джозеф жестом показал кавычки, — Упал в обморок у меня в ногах. Я даже не попал по нему — он свалился заживо и не двигался. Пришлось нести к воротам. Никогда раньше не попадал в такие ситуации, вот и не знал, что делать.       Джек задумался и промолчал на всё то, что сказал Фотограф. Тогда понятно, почему все трое сбежали. Только вот охотника вмиг охватило беспокойство за Наёмника, который сейчас находился в неизвестно каком состоянии. Пока Потрошитель тут играет, его объект интереса, возможно, страдает от болезни, заставившей его свалиться прямо во время матча. Возможно, всё было проще, и он простыл, может, переутомился, но любой вариант не давал покоя Джеку. Потрошитель твёрдо определил для себя, что проведает его следующим утром, как только освободится. Вот только будет ли Субедар у себя, или вновь найдёт проблем на больную голову?