Перекрестки

— Стив, — прохрипел Баки по радиосвязи, и этого оказалось достаточно, чтобы, спрыгнув с четвертого этажа, моментально очутиться рядом. — Стив, это финиш. Баки выглядел испуганным, хотя Стив не видел его таким с самого Кройцберга. Его левая, новенькая, черная рука сжимала его же горло, он хрипел, безуспешно пытаясь разжать пальцы, и Стив, бросив щит, попытался ему помочь. — Что это за херня? — не имея сил следить еще и за языком, спросил он. — Бак? — Программа… само… ликвидации. Гидра умела… защищать свое. Стив, мельком взглянув на мертвого агента, лежавшего у ног прислонившегося к стене Баки, понял, кто ее запустил. — Тони, ты срочно нужен мне. По координатам, — Стив, продолжая удерживать неумолимо сжимающиеся пальцы Баки, выпалил нужные цифры, зная, что Тони поймет правильно, и отключил связь. — Поздно. Дело не только в руке. Тут… что-то еще. Приказ умереть. С кодами я был бы уже… — Тони отрежет чертову руку, и у нас будет больше времени, — не давая себе сомневаться, ответил Стив. — Бак, все будет… — Рамлоу, — прохрипел Баки, и его губы посинели, как и лицо, вены вздулись на висках и лбу, а в глазах лопнули сосуды. — Он. Знал. Крик Стива слышал, наверное, весь разрушенный Нью-Йорк. *** — Мы решим, решим, — твердил Тони. Они с Баки не очень ладили, но это не означало, что у него не было сердца. Стив взглянул, как тот нервно ходит от барной стойки к уцелевшему панорамному окну гостиной своей Башни, и снова уставился во в который раз опустевший стакан. Еще минуту назад в нем был виски. Алкоголь по-прежнему не действовал, но, делая глоток, можно было несколько секунд не думать о Баки, который лежал сорока этажами ниже, в морге. В отдельном узком ящике холодильника. Почти в таком же он провел большую часть жизни. Несмешная ирония. Кажется, это называлось так. — Мне нужен Рамлоу, — снова повторил Стив, потому что не видел другого выхода. — Который умер, — Тони наконец сорвался, запустил стаканом через всю комнату, но тот, отчего-то не разбившись, тяжело упал на толстый ковер. — Значит, мне нужно в то время, где он еще жив. — А свою волшебную палочку тебе подержать не дать, дорогая Золушка? — устало спросил Тони, падая в кресло. — Баки сказал... — сделав несколько глотков из снова наполненного роботом стакана, произнес Стив, задохнувшись от вспыхнувшей внутри боли, но продолжил, — что это была активация программы самоликвидации, — стакан в его руках оказался не таким прочным, как у Тони, и пошел трещинами. — Гидра ставила такие на все свое имущество. Ценное, — зачем-то добавил он. Стакан развалился на крупные куски, и те впились в ладони. На светлый ковер капнула густая темная кровь, но Тони ничего не сказал на это. — Как в тех сейфах, в которых при попытке вскрытия сгорает содержимое. Или вирусы на серверах. Или… — Я понял, — Тони посмотрел на него сквозь пальцы, не отнимая руки от лица и выглядя при этом почти таким же несчастным, каким Стив чувствовал себя. — Есть у меня одна идея. Ее нужно будет докрутить, и я… Кэп… Стив. Стив, я понятия не имею, сколько на это понадобится времени и что получится в итоге. И получится ли. — Докручивай, — Стив не мог заставить себя сказать что-то еще. Просто высыпал на стол осколки, стряхнул стеклянную крошку с заживших ладоней и вышел. Ему нужно было увидеть Баки. *** Когда через трое долгих, почти бессонных суток тело Баки исчезло из морга, а записи видеонаблюдения ничего не показали, Стив понял, что у Тони получается. Думать иначе он себе запретил. *** — Послушай, — Тони нервно передвинул на столе какие-то железки и развернул еще пять прозрачных окон с графиками. — Это может — МОЖЕТ — сработать. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Как в том анекдоте про динозавра, — он невесело ухмыльнулся, — которого либо встретишь, либо нет. — Как оно работает? — Стив покрутил в руках браслет с темным пока экраном и посмотрел на Тони. — Не могу видеть тебя таким, — тихо сказал тот. — Если не выгорит… — Вот эти красные ампулы? — Стив не хотел говорить ни о чем, кроме дела, но Тони было не сбить с мысли, если он уже начал о чем-то думать. — Это частицы Пима, но речь не о том. Нельзя просто взять и рвануть в прошлое, найти там Рамлоу и вытрясти из него… Что ты, кстати, собираешься из него вытрясти? — Код отмены программы самоликвидации. — Если его нет? Если Рамлоу не скажет тебе его? — Скажет. Наверное, по мнению Тони это прозвучало как-то не так, потому что он отобрал у Стива браслет, разлил виски по двум бокалам и указал на кресло напротив своего. — Присядь. От твоего взгляда — без меня — браслет не сработает, сколько бы ты ни гипнотизировал его. Послушай, — он замолчал, сосредоточенно обдумывая что-то, но секунд через десять продолжил: — Послушай, я понимаю. Но просто убить Рамлоу нельзя. Стив отпил терпкого виски, от которого у него на мгновение занемел язык, и от греха подальше поставил бокал на низкий столик у кресла. — С чего ты… — С того, что на твоей плакатной роже крупными буквами сейчас написано: "ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ". Не любой. Рамлоу круто замешан в-сам-знаешь-каких-событиях, а потому убить его насовсем, скажем, до старта "Озарения" — значит подвергнуть неоправданному риску то настоящее, которое у нас есть сейчас. Напомню, что не устраивает оно только тебя. Я не готов, активировав твой браслет, обнаружить, что "Озарение" таки стартовало, я мертв, Пеппер… — он сжал губы в тонкую полоску, а потом, будто пытаясь расслабиться, потер лицо. — Я знаю, что Барнс для тебя стоит всего. Но ты, черт побери, тут не один. У меня сейчас страстное желание расколотить этот браслет и… Не рисковать. Я настроил эту штуку таким образом, что при цикле прыжок в прошлое-прыжок в настоящее-прыжок в прошлое, но в более ранний период, все последствия первого прыжка нивелируются. Это все, чем я могу помочь тебе и всем тем, чье настоящее зависит от твоего благоразумия. — Я понимаю, — честно ответил Стив. На месте Тони он бы рассуждал так же. — Я не собирался убивать Рамлоу. — Не насовсем. — Не собирался. Никого. — И спасать — тоже никого. Стив промолчал, потому что этого-то он как раз пообещать не мог. — Я об этом пожалею, — верно оценил его молчание Тони и положил рядом с первым браслетом второй. — Это не должен быть Барнс, думаю, ты понимаешь почему. Стив понимал. Нельзя забрать Баки из прошлого, потому что тогда не будет настоящего. Он смотрел на Тони и видел в его темных глазах сумасшедшую надежду, что удастся спасти кого-то, кого не удалось два года назад, когда все пошло хуже некуда. Они чуть не совершили ошибку, допустив раскол, но сумели этого избежать. Земо остался ни с чем. А Баки остался со Стивом. Это были хорошие два года. Лучшие, если разобраться. *** Подготовка тянулась невыносимо долго: Тони переделывал и переделывал браслет, что-то перепроверял, а потом и вовсе создал костюм из наноботов, способный принимать любую форму, имитируя любой фасон, любые одежду и обувь. — Вот база, — говорил Тони, и глаза его лихорадочно блестели. — Выбираешь отсюда или смотришь на любую модель в радиусе десяти метров и нажимаешь сюда. Понял? Еще раз показываю. Он нажимал кнопку на крошечной панели браслета, и Стив оказывался одет то в гавайскую цветастую рубашку и шорты, то в полицейскую форму, то в ярко-красное платье, расшитое пайетками, то в форму рядового агента ЩИТа. — Хорош, — полюбовавшись на Стива в платье, Тони даже не попытался улыбнуться — они оба были вымотаны спешкой и осознанием огромного риска этой затеи. — Не пригодится, но я не удержался, — он отключил маскировку, вернув костюму первоначальную форму, и отпустил запястье Стива. — Завтра, — вдруг сказал он. — Вряд ли риски можно снизить еще больше, проковыряйся мы хоть год. — Сегодня. — Ну нет, — Тони поспешно снял с запястья Стива браслет, будто тот мог переместиться в прошлое прямо так, но, подумав, положил его на стол. — Сегодня я не буду ничего запускать. Отбой. Выспись, подумай о вечном. Например, о том, что скажешь Рамлоу. Что? Импровизация? Тоже так люблю. Жаль, не всегда срабатывает. Свернув поплывшие за ним экраны, Тони хлопнул Стива по плечу и ушел. *** С самой смерти Баки Стив почти не спал. Так уже было тогда, в сорок пятом, когда он жил исключительно на упрямстве и жажде мести, выжигая запас заложенной в него энергии, пока не выбрал его весь, до дна. Так было и теперь. Только не за кем было гнаться в надежде уйти не напрасно, наоборот, надо было выжить и сохранить силы, продумать стратегию, но спать он не мог все равно. Ходил из угла в угол, ложился и лежал неподвижно, глядя в потолок, пытался придумать, что скажет Рамлоу, но начинал злиться, едва вспомнив, чем у них все закончилось. Он разберется на месте. С живыми людьми у него не выходило иначе — слишком сложно было предсказать чужую реакцию. Он даже реакцию Баки, которого знал ближе и лучше, чем кого бы то ни было, не всегда мог предсказать, что уж говорить о Рамлоу, с которым они толком не знали друг друга вне службы. Вспомнилась вдруг тяжелая влажная жара тропиков и как Рамлоу курил в карауле, прикрыв козырьком ладони красную точку сигареты, а Стив отчего-то не спешил делать ему замечание — они все устали прорубаться сквозь сочную зелень кишащего живностью ада, на много миль вокруг не было ни души, пусть. Стив просто стоял и смотрел, хотя нужно было попытаться уснуть. И Рамлоу, кажется, знал, что Стив смотрит на него, и в этой наполненной криками диких животных темноте это молчание между ними ощущалось как-то по-особенному. Сказал бы ему Рамлоу тогда о Баки, если бы Стив нашел правильные слова, чтобы спросить? Скорее всего, нет. Многое можно было сказать о Рамлоу, но тот был верен Гидре до конца. То ли был идейным, то ли имел другие причины, но вот так запросто он бы Стиву ничего не сказал. Закрыв глаза, Стив вспомнил, как Баки смеялся утром, накануне. Стоял у кофемашины, одетый лишь в короткие шорты, и смеялся, что-то рассказывая. И лучики веселых морщинок тянулись к вискам. Баки облизывал губы, убирал за ухо блестящие волосы, полные солнечного света, и говорил, говорил, как когда-то давно, в прошлой жизни, жестикулируя, переворачивая стоявшие на столе баночки, сдвигая стулья и пытаясь одновременно пожарить омлет. Стив помнил, как подошел к нему и, обхватив родное лицо ладонями, медленно коснулся губами губ, соглашаясь на все, потому что не слышал ни слова, и Баки вспыхнул разом, горячо и ярко, потянул к себе, целуя и продолжая улыбаться, и в его глазах Стив впервые за очень долгое время не видел теней. Они любились так торопливо, так небрежно, будто впереди у них были сотни подобных солнечных утр, а оказалось, что то было последним. Глаза выели злые, бесполезные сейчас слезы, и Стив отогнал воспоминания, которые перебирал каждую ночь, как редкие сокровища: они с Баки на пирсе, волны просто огромные, море штормит, но это летний шторм, а потому простудиться не страшно, и они смотрят на тучи брызг, взметаемых в воздух, они идиоты, Баки всего семнадцать, и они выбрались к морю впервые за долгое время; Баки босиком идет по нагретому бордюру, тот узкий, но Баки держит равновесие, как цирковой гимнаст, и говорит, блестя глазами: "Я клянусь тебе, я смогу, смотри!", и Стив смотрит, не в силах отвести взгляд; они целуются глухой ночью в переулке за булочной, кругом темно, но весенний хмель бродит в крови, толкая друг к другу, привязывая все крепче, Баки двадцать, он только проводил очередную Лиззи, и поцелуй его горчит; Баки двадцать пять, он сидит на подоконнике, свесив ноги вниз, курит, фонари давно погасли — светает, уже слышатся грохот тележки зеленщика и клаксоны машин, доставляющих утренние газеты, в полдень Баки уедет в тренировочный лагерь, а оттуда — сразу на фронт, а Стив останется; глаза Баки, непривычно темные и испуганные там, и он весь непривычно хрупкий в огромных ручищах Стива, но он идет, идет за Стивом все равно из жутких лабораторий, и ради этого можно перевернуть мир; быстрые поцелуи украдкой — Стив почти не бывает один, даже ночью его могут вызвать, Баки сердится, хоть и не подает виду, а Стиву каждый его тоскливый взгляд — как провернутый в ране нож, и снова у них все наспех, будто начерно, потому что война, но она закончится же, и тогда… А война так и не закончилась. Они откладывали, но так и не начали жить. И теперь никакому Рамлоу не удастся… Наверное, Стив все-таки уснул, потому что, вскинувшись с бешено колотящимся сердцем, обнаружил, что в комнате светло. Не то чтобы туда, куда он собирался, можно было опоздать, но ощущение того, что он проспал, было четким и ясным. Тони обнаружился в общей гостиной с чашкой кофе и в окружении десятка мельтешащих экранов. — Готов? — спросил он, едва заметил Стива. — На щите или со щитом? — Третьего не дано, — ответил Стив, наливая себе кофе. — Когда? — После завтрака, — подумав, ответил Тони. — Проверим все и вперед. Кивнув, Стив открыл холодильник. Через полтора часа они стояли у какого-то озера, "потому что вдруг ты рванешь в семьдесят девятый, планируя все-таки придушить Рамлоу в колыбели, а моей Башни тогда еще не было. Материализоваться на шестидесятом этаже отсутствующего здания — с этим и сыворотка не справится". Тони в десятый раз за полчаса перепроверил костюм, браслет, что-то сделал в чемоданчике, который принес с собой, заявив, что без него ничего не выйдет, и, наконец, остановился перед Стивом, непривычно серьезный, даже не пытающийся шутить. — Ты уверен, не передумаешь, все решил? Стив молча обнял его, хотя они всегда старались избегать таких проявлений дружбы, и Тони, напрягшись на мгновение, все-таки выдохнул, расслабляясь. — Ты можешь вернуться даже из палеолита. Просто на красную кнопку нажми, не перепутай только. Вряд ли Рамлоу охотился на динозавров, конечно, но вдруг? На экскурсию, там. — Спасибо, Тони, — Стив отпустил его и, не давая себе передумать, нажал на экран с заранее введенной датой. Мир схлопнулся, и уже через мгновение Стив стоял на том же месте, только Тони с чемоданчиком рядом не было, а сам Стив оказался по щиколотку в воде. Трава была мокрой — наверное, прошли сильные дожди, поднявшие уровень воды в озере. Выбрав на браслете картинку простых темных джинсов, футболки и кожаной куртки, Стив поправил появившуюся бейсболку, стряхнул воду с тяжелых ботинок и направился к трассе, находившейся в миле к северу.