Перекрестки

— Мне все-таки интересно, что будет, когда обнаружится пропажа моего великолепного тела, — Баки натянул джинсы одним красивым движением и тут же нырнул в футболку. — Ничего. Я узнаю об этом через неделю. — Погоди, — Баки собрал волосы в низкий хвост и, вбившись в высокие ботинки, достал пачку сигарет, но курить передумал — палата все-таки. — То есть… — То есть Стив этого времени сейчас мучается от бессонницы и сутками стоит над душой у Тони, спешно изобретающего установку для перемещения в прошлое. — То есть мой Стив… — Это тот же самый Стив. То есть я тот же самый. — То есть мой Стив сейчас убит горем. — И будет убит им еще два с половиной года. Почти три на самом деле. Если сложить все вместе. — Под Броком он тоже плакал? — наверное, у Стива сделалось какое-то такое лицо, потому что Баки тут же оказался рядом и обнял его. — Прости. Прости, ладно? Поехали, расскажешь мне все. Домой, да? Все, мелочь. Все живы, даже Брок, который наверняка не должен был. Но хорошо, когда все живы, да? — Роджерс, на два слова, — голос Тони, заглянувшего в палату, оказался громом среди ясного неба. — Барнс, очухался? Тихо тут посиди, не вздумай другому Роджерсу показаться, безутешным он мне нравится больше. Баки поджал губы, но все-таки кивнул и уселся обратно на койку. А Стив вышел за Тони. — Ты знал. — Роджерс, — у Тони был уставший вид, а круги под глазами цветом почти догнали его отросшую щетину. — Все, что происходит в моей Башне, становится мне известно сразу же. Я не о том. У меня небольшое — крошечное — затруднение. Так что я хочу видеть то, чего мне удалось достичь в состоянии инсайта, — он схватил его за руку и внимательно осмотрел браслет, который Стив не снимал — они все еще находились не в своем времени. — Пятница, сканируй, — он направил телефон на запястье Стива, и тот засветился. От него тут же отделилась голограмма, в мгновение ока распалась на составляющие, кое-какие из них стали красными. — У тебя был такой же, — решил все-таки сказать Стив. — Ты говорил, что второй браслет, надетый на тебя — маяк, по которому я возвращаюсь. — От. Лич. Но, — произнес Тони, и в его глазах разгорелся настоящий огонь талантливого изобретателя, которого постигло озарение. — Так. Вы двое забирайте третьего и свалите куда-нибудь, пока петля не замкнется. У меня частный самолет, я предупрежу команду, — на Стива он не смотрел, только на голограмму, которую перебирал, сортируя части. — С документами потом разберемся. Ага, вот оно что. Все, Роджерс, отомри. Пятница, проследи, чтобы неразлучники никому лишнему на глаза не попались, тут где-то Романова бродила. — Спасибо, Тони, — в который раз сказал Стив. — Привезешь мне кокос, — под нос себе произнес тот. — Ну или что-нибудь другое бесполезно-сентиментальное. Бывай, привет семье. А у меня еще много работы. Очень. Много. Работы. Пятница, сканируй вот эту цепь, я не до конца понял, зачем… Он скрылся за поворотом коридора, продолжая перебирать голограммы, а Стив вернулся к Баки, стараясь не думать о временных парадоксах — у него были более насущные проблемы. — Пойдем, Бак, — позвал Стив, заглянув в палату. — Пятница поможет нам разминуться с Наташей. — Нам походу все время помогали, а мы считали, что сами такие охрененно удачливые, — Баки улыбнулся и перевязал хвост, убрав выбившуюся из него прядь. — Пойдем, нам еще складывать слово "вечность", хотя букв всего четыре: "а", "ж", "п" и "о". И все заглавные. — Не согласен, — Стив впервые с момента их расставания — с момента смерти Баки — обнял его и, прикрыв глаза, положил подбородок на плечо. — Худшее позади. Что бы мы втроем ни решили, хуже чем было уже не будет. Для меня точно. Мы все живы. — Брок говорил раньше, что пока все живы, ничего непоправимого не случилось, — сказал вдруг Баки. — Вы хорошо знали друг друга? — Это сложно так назвать, — Баки запустил пальцы живой руки Стиву в волосы и чуть потянул, заставляя откинуть голову назад. — Но он всегда нормально ко мне относился. Теперь я понимаю почему. — Он непростительно хороший человек для своей должности, — ответил Стив, подставляя шею под губы Баки и чувствуя, что под веками становится горячо от так и не пролитых слез. — Тебе виднее. Думаю, если бы он был говном, у вас бы ничего не вышло. Ни по какой причине. Ты не из тех, кто легко решается на отношения, и раз уж ты выдернул человека из лап смерти, поманив его своей охуенностью, то я постараюсь рассмотреть в нем чуть больше, чем мне до этого показывали. Идет? — Бак, — Стив сжал его так, что затрещали ребра. — Это будет сложно. — Сложнее, чем в который раз выкарабкаться из-под костлявой? Брось, Стив. Он мог переврать одно слово. Замолчать один из пунктов реанимации. Он мог развести руками и сказать: "Упс, пациент скорее мертв, чем жив". И оставить тебя себе целиком. Ты бы пострадал-пострадал и утешился. У любой тоски есть "год спустя". Броку уже раз удалось тебя растормошить, он бы справился снова. Я уже был мертв для тебя, верно? Ну не ожил бы. Стив отчаянно, голодно его поцеловал, вспоминая вкус губ, их податливую мягкость, так отличающуюся от ставшей привычной напористой твердости. — Поехали домой, — с трудом оторвавшись от него, сказал Баки. — Расскажешь мне все. Зачетный засос, кстати, — он надавил Стиву там, где шея переходила в плечо, и ухмыльнулся. — Узнаю Брока — пометить территорию, чтобы при любом раскладе его помнили. Они вышли через служебный вход, добрались до дома, и переступив порог, Стив почувствовал, что разговора у них просто не выйдет. За три года он привык к крену, который дал его мир, когда Баки сполз на раскрошившийся бетон по грязной стене, привык жить так, будто с поправкой на уклон, и теперь почувствовал, как все становится на свои места. Облегчение, только-только осознанное, принятое вместе с ощущением теплых ладоней Баки на спине, с его чуть пьяной улыбкой, в которой в кои-то веки не чувствовалось натяжения готовой вот-вот лопнуть струны, накатило, накрыло, и Стив погрузился в новую реальность с головой. Он захлебывался Баки, его знакомой с юности нежностью, своей к нему любовью. — Я люблю тебя, Бак. Баки, стянув с него футболку, улыбнулся. — Только меня? — Еще три года назад по своему личному времени я бы уверенно ответил: "Да, и так будет всегда". — Теперь по-другому? — Баки лизнул его в шею, щекотно дунув в ухо. — Раз по-другому, то и говорить не о чем. Как-то разберемся. Я человек неконфликтный. — Кто отвадил Роззи Гринвуд? — в губы ему спросил Стив. — Она висла на тебе. У тебя от этого делалось жалкое выражение лица. Ты им молил о пощаде, — Баки улыбнулся и поцеловал его обещающе-нежно, сладко, как целовал всегда. — И я ей нагрубил за тебя. От Брока тебя спасать не надо, верно? — Бак. — Тебе было с ним хорошо. Было, потому что ты не из тех, кто терпит. И я рад, что тебе не пришлось, слышишь? Что тебе было хорошо настолько, что это все сложилось в правильную петлю. Ты вытащил Брока — он вытащил меня. Расклад поменялся, и от того, насколько гибкими мы с ним окажемся, зависит, будет ли тебе и дальше хорошо. С нами обоими. Поэтому перестань беспокоиться и начни жить. Выдыхай, мелкий. В этом времени возможно больше, чем мы когда-либо могли себе представить в самых смелых мечтах. Я умирал столько раз, что не хочу тратить драгоценные мгновения не-смерти на то, чтобы быть несчастным самому и делать такими же еще двоих людей. Вернется Брок — рванем на Гавайи, и там климат сделает простыми самые сложные вещи, спасибо Золе за интересный побочный эффект сыворотки. Все будет хорошо, Стив. По крайней мере, я для этого сделаю абсолютно все и даже немного больше. Впервые за долгие изматывающие три года, прошедшие для него с момента смерти Баки, он просто спрятал предательски увлажнившееся лицо на его плече и позволил себе поверить. — Ну, чего ты, — Баки погладил его по спине — с ним Стив никогда не стеснялся быть слабым, — что обычно везут с Гавайев в качестве сувенира? Бюстье из кокосов? Думаю, Старку пойдет. Стив, шмыгнув носом, все-таки фыркнул и рассмеялся, пусть и сквозь слезы. *** Стоило двери тихо щелкнуть, Баки тут же вскинулся, будто и не спал вовсе. — Это я, — на грани слышимости сказал Брок. — Спи, Барнс. Стив сквозь сон чувствовал, как Баки ворочался с боку на бок, наверняка прислушиваясь к шорохам с кухни, а потом, поцеловав Стива, выбрался из постели. Стив, моментально проснувшись, услышал, как Баки смеется, уловил тихий звон посуды, запах кофе и решил дать обоим своим любовникам поговорить с глазу на глаз, задавив на корню желание все на свете проконтролировать. Эти двое должны договориться между собой. Оставалось надеяться, что намерения идти друг другу навстречу и мириться с тем, что ни один из них уже не будет для Стива единственным, не останутся просто намерениями. — Эй, — сказал Баки, навалившись сверху, когда Стив, помучившись от попыток не прислушиваться, все-таки задремал. — Ты знал, что Брок умеет делать омлет по-испански? — Знал, — честно признался Стив, обнимая Баки. — Это его секретное оружие. Раз попробовал — и все. Конец. — Конец — это хорошо, — ухмыльнулся Баки. — Благоговея жду, как говорится. Там есть на что посмотреть? — тоном заправской сплетницы спросил он на ухо, и Стив фыркнул. — Я пристрастен, — признался он. — Бак. — Он пока не готов к комплекту, — Баки лизнул его в шею и прикусил мочку. — Но ты рискуешь проспать офигенный омлет. И свой я тебе не отдам. Потому что он уже во мне. Стив поцеловал Баки и, подхватив под задницу, поднялся вместе с ним с кровати — просто потому что мог — и отправился так на кухню. — Утро, — протянул Брок, окинув настороженным взглядом их композицию. Стив, не выпуская Баки, удобно обхватившего его ногами, притянул к себе и Брока, целуя его. — Как съездил? — Да как тебе сказать? Романова слила в сеть все базы, и левые документы заблокированы. — Мы берем самолет Старка и летим купаться, — Баки уложил свою левую руку поверх руки Стива, устроившейся на плечах Брока, и мечтательно закатил глаза. — Купаться, господи, лет сто не плавал так, чтобы без идиотских заданий вроде минирования или охоты на крокодилов. — Охоты на крокодилов? — спросил Стив. — Да они все уплыли на первой космической, едва он в воду сунулся, — ответил Брок. — С инстинктом самосохранения у них все окей. В отличие от меня. — Я не причиню тебе вреда, — став серьезным, пообещал Баки. — Говорю тебе это при моей отдельно живущей совести. И разорву от пасти до паха любого, кто попытается. — Успокоил, — фыркнул Брок, и Баки вдруг нежно, давая возможность этого избежать, прижался губами к его губам. — Если хочешь, — просто сказал он. — Я подумаю. А пока слезай с Лаки и марш за стол. — Лаки, — почти мурлыкнул Баки. — Мне нравится. С учетом двойного объема ему доставшегося, предлагаю сделать это новым позывным. А то все "Кэп" да "Кэп". Нас ждут Гавайи, — добавил он. — Два месяца отпуска, первого за последние эм… лет сто? Мелочь, мы ни разу не были в отпуске. То Депрессия, то война, то Гидра, то экзистенциальный кризис… — Офигеть, какие ты слова знаешь, — заметил Брок, сворачивая в трубочку очередную порцию омлета. Не глядя. — Я вообще не такой, каким ты привык меня видеть. — Догадываюсь, — осторожно ответил Брок. — Дай мне время, хорошо? — У тебя впереди еще лет пятьдесят, — рассмеялся Баки. — Ни в чем себе не отказывай. *** Когда в баре на пляже Баки, до этого круживший этно-танцовщицу в юбке из листьев, вдруг сорвался и нырнул куда-то в толпу, Стив обеспокоился. Рванул за ним, стараясь никого не толкнуть и не задеть, и успел увидеть, как тот втискивается между какой-то загорелой дочерна девицей в красном платье и Броком, нагруженным тремя огромными бокалами с коктейлями, оттесняет ее и, легко перекрывая музыку, заявляет: — Это мое. И вон тот огромный блондин тоже занят. Найди себе свободных, детка. — По-моему, двое офигенных достались третьему, — надув губки, ответила девица. — Утешительный приз, — решил Баки и, отобрав у закатывающего глаза Брока один из коктейлей, презентовал его промахнувшейся хищнице. — И мне, — тише добавил он, целуя Брока, у которого обе руки были заняты коктейлями по триста долларов каждый. — Хорошо утешает, но мало. Хочу еще. — Барнс. Дай хоть коктейли поставить. — Ты сильный, подержишь. — Сволочь. — Ага. Но ласковая. — Барнс. — Стив, забери эти ведра с компотом и пристрой где-то. К тому времени, как Брок освободится, лед уже растает. — Самоуверенное заявление. — Я слов на ветер не бросаю. — Да ты что. — Хочешь спать сегодня в серединке? — Сегодня же твой день. — Я с тобой поделюсь. Половина Стива в обмен на половину тебя. — Заманчиво. Спокойный сон в отдельной хорошо кондиционированной комнате или никакого сна, потому что вы оба горячие, как печки. — А мы и не будем спать, — пообещал Баки. — Стив? — Не будем, — Стив впихнул бокалы каким-то дамочкам и обнял обоих любовников. — Отоспимся днем. Каждый у себя. — Днем мы ныряем у рифа, — напомнил Баки. — Во второй половине дня экскурсия на вулкан. Вечером чур я не сплю в серединке. — Да, спать некогда, — как-то очень серьезно сказал Брок, имея в виду что-то другое, и пропустил волосы Баки между пальцами. — Мы что-нибудь придумаем, — также серьезно пообещал Баки. — Вместе. — Вместе, — повторил Брок и поцеловал сначала его, а потом Стива. Вместе они могли все. КОНЕЦ