Трудности содержания домашнего питомца

«Привет, Тобио-чан! С тех пор как я прикупил себе отель и казино в большом городе, жизнь стала куда более веселой. За прошлую неделю тут побывало целых 4 журналиста, но никто так и не разгадал мою тайну. Так и знал, что нынче в редакцию берут всяких бездарей: их энтузиазм угасал, стоило им только увидеть мое отражение в зеркале (когда им уже скажут, что зеркала больше не делают из серебра, лол). Ты спрашивал, не переубиваю ли я свой персонал через две недели после открытия, так вот во-первых, я не такой, а во-вторых, Ива-чан покупает донорскую кровь через своих, так что на завтрак я сегодня пил A(II)Rh− (если тебе интересно). Если бы ты приехал, то мог бы убедиться сам, но, как я погляжу, тебе по душе гнить в одиночестве в своей лачуге. Между прочим, через две недели я закатываю вечеринку (только для своих, как ты мог понять). И как твой более успешный семпай, я приглашаю тебя. Если ты не придешь, то разобьешь сердца все-» Кагеяма не стал дочитывать письмо, скомкав его в руке. Развалившись на крыльце собственного старинного особняка, он то и дело раздраженно цыкал, вглядываясь в аккуратно выведенные буквы, и проклинал тот момент, когда дал Ойкаве свой адрес. Дальше не было смысла читать, так как содержимое плавно кочевало из одного письма в другое: «Тобио, вампирам нужно держаться вместе, а ты как эгоистичный придурок заперся в своем замке». Только эта его красивая фраза «держаться вместе» означала завалиться к кому-нибудь на кутеж раз в пять лет, а потом сожалеть о содеянном, да и в целом о своем существовании. От этих общих сборов веяло сильной искусственностью, и семьей их назвать можно было с большим натягом. Подошло бы скорее… Собратья по несчастью? Клуб анонимных пустословов? Ведь каждый из приглашенных громко заявлял о себе, стараясь сделать вид, что он гораздо успешнее, гораздо продуктивнее, чем остальные. Что они не потеряли еще интерес к жизни. Что в них еще горит пламя, хотя на самом деле там давно застывший зной. Кагеяма был честен с собой. Еще лет двадцать назад он почувствовал, что абсолютно ничего не хочет. И вместо того, чтобы перепробовать кучу вариантов различной деятельности (как это обычно бывало), он решил, что пришло время уединиться в тишине. И пошел к черту Ойкава со своими бесконечными сомнительными идеями и житейской мудростью в духе "жизнь это качели, Тобио". Нет, Тобио было теперь гораздо комфортнее здесь, в окружении луны, дома с кучей пустых комнат и грустной жабы перед крыльцом. Так ведь? Жаба окинула его немигающим взглядом, и буркнув что-то в тишину, одним прыжком покинула его компанию. Кагеяма снова раздраженно цыкнул и со всей силы запульнул клочок бумаги в кусты. Он медленно поднялся, буднично прошелся до двери, все еще мысленно сетуя на назойливость своего сенпая, как внезапный грохот за спиной привлек его внимание. Давящая вялость тут же растворилась, заставив накалиться дремлющие ранее рефлексы. Как только незваный гость подобрался совсем близко, Кагеяма с невероятной быстротой развернулся, занеся руку для атаки. Его противник не успеет и подумать о том, чтобы поменять направление или увернуться, если только он не… окажется собакой? Лохматый рыжий пес высотой по колено с вызовом смотрел на Тобио, тарабаня по крыльцу хвостом. Обвислые уши и растрепанная вихрями в разные стороны шерсть придавала ему весьма нелепый и смешной вид. Казалось, пса нисколько не волновала ни угрожающая поза вампира, ни его обнаженные клыки, ни то что он сейчас на чужой территории. Его интересовал только… — Эй, зачем ты это принес? — Взгляд Кагеямы упал на скомканное в шарик письмо Ойкавы, которое пес тут же подкатил к его ногам, — мне это не нужно. Подняв обслюнявленный и вывалянный в грязи комок бумаги, он зашвырнул его как можно дальше. Пес в мгновенье ока сорвался с места, оставив за собой грязевой след. — Отвратительно, — констатировал Кагеяма, заходя в дом. Он помыл крыльцо буквально два дня назад, и теперь придется опять отдирать засохшую грязь из-за забредшей на него дворняги. В дверь постучали. А если точнее, то в нее просто долбили со всей силы. Кагеяма резко распахнул дверь, и ему под ноги опять выкатили скомканное письмо. Виновник сидел прямо на пороге и едва ли не задыхался от азарта. — Эй, а ну пошел вон! Забирай это и не возвращайся! — Он напряг все свои силы, чтобы зашвырнуть это треклятое письмо туда, откуда его прислали. Пес, радостно гавкая, бросился следом (размазав грязь по остальной части крыльца). — Откуда он здесь вообще взялся, — Тобио не припомнил, чтобы здесь недавно проходили охотники. Да и будем честны: кто бы стал брать такого бестолкового пса с собой на охоту. Он направился на кухню, где оставил свой ноутбук. Одна из странностей Ойкавы заключалась в том, что он отправлял бумажные письма, зная, что у Кагеямы все это время была электронная почта. Видимо, хотел в очередной раз подколоть его тягу к старинным вещам. Тобио нравилось носить старомодные белые рубашки, в его шкафу была как одежда викторианской эпохи, так и начала двадцатого века, а свое любимое пальто он купил в Лондоне в 1950-х. И каждый второй, черт возьми, находил уместным пошутить или упрекнуть его в том, что ему не обязательно носить стереотипно вампирские вещи. Вот только брюнет уже устал объяснять свой выбор простым удобством и практичностью старой одежды, и вместо этого просто стал мягко посылать всех, кто решит в очередной раз вставить свои никому ненужные пять копеек. Разумеется, была и более современная одежда (ну, если современной можно назвать одежду из 1990-х), но она лежала нетронутой кучкой где-то глубоко в шкафу. Вдруг пригодится. «Надо будет разобрать одежду.» От бытовых размышлений его оторвал до неприличия настойчивый стук в окно. Да такой громкий, что стекло могло запросто выскочить из рамы. Кагеяма в два шага настиг источник шума, который оказался ему уже знаком. Поднявшись на задние лапы, тот самый пес барабанил по стеклу своими когтистыми лапками. Его уши забавно дрыгались будто отплясывая дикий ритм, а хвост безудержно метался по сторонам. Во рту был все тот же шарик письма. — Эй, я сказал вали отсюда! — Гневно прокричал в открытое окно владелец дома. — Кыш! Фу! Иди домой! Но пес не слушался. Казалось, что подобная острая реакция только сильнее распаляет его задор. — Ну доигрался! — Кагеяма схватил кухонную метелку и несильно (не хватало еще труп псины с участка выносить) огрел по голове своего раздражителя. Пес коротко заскулил и отпрянул от окна. Тобио на секунду показалось, что он слышал короткое «ой». — Еще раз подойдешь к окну и я ударю во всю силу, — он недобро оскалился. Пес помотал своей лохматой головой и кинулся в сторону. — Так-то, — Кагеяма с треском закрыл окно и поморщился. Усталость накатила на него волной. А чего он ожидал не пив кровь длительное время? Может стоило заманить этого пса в дом и отужинать им? А вдруг его ищет хозяин. Нет, не стоило лишний раз приковывать внимание к своей персоне. Он взглянул на часы. До рассвета оставалось минут сорок. Вероятно, завались сейчас спать, он проснется через двое-трое суток. Этой энергии будет вполне достаточно для охоты. Так как Кагеяма не тратил так много сил ежедневно (сычуя дома), то небольшого зверька ему вполне хватало на две недели (если периодически совмещать со сном). Большого зверя ему удавалось поймать не так часто, но этого могло быть достаточно на целый месяц. Конечно, кровь приятнее пить теплой и свежей, но к чему же отказываться от возможности длительного хранения пищи, что любезно предлагал технологический прорыв. Вялой походкой он пересек порог спальни. Это была самая темная комната в доме, и окна тут были заколочены. Просто мера безопасности, не более. Посреди располагалась широкая кровать с двух сторон обставленная тумбами. Вероятно, простой обыватель представит комнату в викторианском стиле, от которой исходит дух старины и застывшего времени. Но если гардероб Кагеямы представлял из себя набор путешественника во времени, то интерьер являлся смесью старого и нового. Просто было бы нелепо видеть стиральную машину в окружении антиквариата или же ноутбук на старинной кровати. Интерьер спальни отдавал холодом. Синий вкупе с серебряным придавал темной комнате ощущение зимней ночи. И из-за общего минимализма создавалось впечатление, что в комнате вообще никто не живет. И отчасти это было правдой, так как технически Кагеяма считался мертвым. Тобио выключил звук уведомлений и засунул телефон поглубже в тумбу. Он лег на спину и вытянулся, что со стороны придавало ему вид каменного изваяния. Ни один мускул не дрогнул, дыхание будто замерло, и в целом, будь тут простой смертный, он бы решил, что в комнате кто-то умер. Кагеяма спал в звенящей тишине. И если б он сказал, что видел красочные сны, то солгал бы. Его сознание пребывало где-то вдалеке от всего земного. Ни одной мысли не проносилось в его голове пока он спал. Где-то глубоко внутри явно был спрятан некий выключатель, отключающий Тобио от всего реального. К сожалению, науке неизвестна природа сна вампиров, так как нет пока добровольцев, готовых изучить этот вопрос. И вряд ли когда-либо появятся. Вампиры могут спать очень долго, даже пережить во сне своих исследователей. Не то чтобы это было огромной проблемой, просто может вызвать много неудобств. Иногда чтобы не поднимать шумиху среди людей, Кагеяма сразу ложился в гроб и клал рядом табличку «не трогать». Люди осторожничают со смертью, и не хотят лишний раз потревожить сон мертвеца. Как свежи воспоминания того, как его спящим находили незванные гости, и просыпался он уже в деревянной коробке (самой дешевой причем) под слоем земли. Приходилось предпринимать немало усилий, чтобы выбраться из этой адской ловушки. Благо не додумались решить вопрос кремацией; в данном случае можно даже сказать, то дешевизна похорон на кладбище спасла всю ситуацию. Но сейчас он находится глубоко в лесу. Двери и окна заперты на несколько замков, а если кто-то и решит взломать, то включится сигнализация. Все продумано до мелочей, результат горького опыта. И пусть только кто-нибудь попробует- Кагеяме в нос резко ударил запах сырости и чего-то еще противного. Затем он почувствовал тяжесть на своей груди. Его уставший разум не сразу забил сигнал тревоги, а поэтому Тобио медленно разлепил глаза, возвращаясь в привычную серую реальность. У левого уха раздавался неприятно знакомый шум. Чье-то хриплое учащенное дыхание, если быть точнее. Кагеяма молился чтобы это был сон (хотя как мы уже поняли, вампиры не видят снов, но верить в чудо никогда не поздно). Он так же неспешно повернул голову на бок и уставился в ярко-рыжее пятно, постепенно обретшее вид собачьей морды. Тобио смотрел пристальным взглядом как мохнатый пес бережно кладет пожеванную, обслюнявленную и извалянную в грязи бумагу, которая некогда была письмом, на кровать прямо перед лицом вампира. После чего он отстранился (явно опасаясь второго удара по морде) и довольный собой плюхнулся на ковер, ожидая реакции. Опешив, Кагеяма резко поднялся на локтях, как вдруг заметил что все его постельное белье было в грязевых разводах, и кое-где виднелись хорошо различимые следы лап. Все это до кучи было приправлено шлейфом из сухих листьев и веток. — Ты! — Пошатываясь, вампир поднялся с кровати и угрожающе навис над причиной всего безобразия. — Каким, блять, образом ты проник в мой дом?! Пес радостно гавкнул и принялся прыгать вокруг кровати. Кагеяму охватила волна гнева. Он позабыл уже свои опасения касательно хозяина этой гадкой твари, и желал лишь одного — любыми способами (пусть даже самыми жестокими) вытолкнуть пса из своего дома. Брюнет схватил подсвечник и замахнулся на гостя. Но усталость и отсутствие сна сыграло свою роль. Движения выходили небрежными, а пес петлял по комнате словно муха. — Иди же сюда! Только Тобио думал, что достанет своего досаждателя под кроватью, так тот в мгновение ока оказывался на ней. Едва он загонял пса в угол, как тот с пулей проносился между ног. Черт, повезло ему, что такой маленький. Их игра в кошки-мышки перевернула до этого чистую и нетронутую на вид комнату вверх дном. Теперь вместо атмосферы холодной зимней ночи здесь царили хаос и громкая ругань. Несколько кругов по комнате и одно разбитое зеркало спустя, Кагеяме удалось преградить четвероногому путь. Пришлось пожертвовать целостностью двух тумбочек и постельным бельем. Пути к отступлению нет, подсвечник угрожающе покачивался в руке, а шансы выбраться из дома не переломав все кости стремились к нулю. Но рано радоваться победе. Не успел Тобио нанести удар, как пес использовал убитое в хлам кресло как трамплин и прыгнул так высоко, что смог зацепиться зубами за люстру и, перелетев комнату в два счета, приземлился на лапы прямо перед дверным проемом. Кагеяма замер и в недоумении пялился на вислоухого. «Это какая-то цирковая собака?» Подсвечник с лязгом упал на пол. — Черт, нужно же было объявляться тебе под рассвет! Гадкая псина, все силы мои забрал, — он сердито потер виски. Как только Кагеяма упомянул рассвет, пес встревоженно посмотрел на часы. Солнце должно встать с минуты на минуту. Тобио уловил этот взгляд и заинтересованно поглядел на него. — Что, спешишь куда-то, придурок? Пес одобрительно гавкнул и убежал из комнаты по пути что-то разбив. Кагеяма выдохнул и последовал за ним. Он схватил швабру, а так же взял со стола в коридоре пульверизатор. Вдруг пригодиться. Точного плана у него не было, но он надеялся, что в панике пес выбежит в заранее открытую дверь, а там будь что будет. Брюнет последовал по следам нарушителя на первый этаж. К концу лестницы следы лап куда-то исчезли. В гостиной было тихо, на кухне тоже. Кагеяма открыл настежь главную дверь, попутно закатив глаза от вида грязевых разводов собачьих лап, а затем вышел в центр гостиной, прислушиваясь. — Куда ты, сука, подевался. Из столовой раздалось шуршание. Тобио тенью скользнул туда. Вооруженный деревянной палкой и свежей родниковой водой, он приготовился к очередной схватке. Решительно переступив порог, он был готов к любому дерьму. Но явно не к тому, что посреди комнаты будет стоять не пойми откуда взявшаяся человеческая фигура. — Ты еще кто такой? — В голосе вампира звенела угроза. — А ой, прости, — парень нелепо повернулся лицом к брюнету, то и дело путаясь в скатерти, которую нагло до этого смахнул со стола. — Я тут немного подзадержался… Можно я одолжу скатерть? Я потом верну! Честно! — Ты, что, голый?! Парень поправил ткань, закрыв по возможности как можно больше кожи, а затем провел пятерней по рыжим волосам, суетливо оглядываясь по сторонам. — Ну... Да. Но вообще я был бы рад, если б ты одолжил мне свою одежду, - он мягко улыбнулся. Кагеяма опешил от такой наглости. Рыжий пес, рыжий парень, одинаково бесцеремонные. Он уже понял, что перед ним стоит никто иной как оборотень. Только с каких это пор оборотни становятся собачками высотой по колено. — Мне кажется, ты попутал берега, щенок, — с усмешкой он акцентировал внимание на последнем слове, произнеся его с максимальной долей издевки. — Эй, я уже взрослый! — парень на минуту обнажил оскал зубов и развел руки по сторонам, чтобы выглядеть больше. Но так он только походил на надоедливую ворону, скачущую по помойке. Видимо комментарии по поводу комплекции задевают его больше всего. Они кружили вокруг стола не отрывая друг от друга взгляд. Отсюда Тобио мог детально разглядеть черты лица своего гостя. Среди прочего он отметил для себя светлый, но теплый оттенок кожи (он не мог оценить ее смуглость в темноте, но тут явно не обошлось без солнечного касания), горящие самоуверенностью и неким безумием глаза, под кожей проступал рельеф мышц, но Кагеяма не спешил назвать его телосложение спортивным (видимо, он был просто очень активным). Казалось, будто количество адреналина было непропорционально велико для такого маленького тела, потому что паренек весь дрожал и кидался в стороны от переполнявшего его возбуждения. О волосах Кагеяма мало что мог сказать. Только то, что маячившее перед носом рыжее пятно с каждой минутой раздражало все сильнее. В воздухе повисло напряжение. Тобио смотрел на соперника с нескрываемой враждебностью, но в глазах последнего читался некий нездоровый интерес. — Как тебя зовут? Я Шое Хината, — в его голосе звучали нотки игривости. — Мне плевать, выметайся из моего дома. — Но я даже не знаю чей это дом! — Кагеяма. — Это имя? — Фамилия. — О, — Хината прищурился, — а имя не скажешь? — Тебе незачем знать; все равно ведь уходишь, — холодно отрезал брюнет. — Милый до... — Не успел гость досказать, как на него замахнулись шваброй. — Ай! Почти задел! Хината успел пригнуться, но последовавший за этим брошенный пульверизатор вынудил его отступить в гостиную. Он петлял между мебелью, защищаясь от ударов швабры и укрываясь от струй воды. Часть из которых по итогу настигла свою цель. На коже рыжеволосого красовалась парочка синяков, а челка прилипла ко влажному лбу. — Получай! — Брызги холодной воды в очередной раз настигли свою жертву. — Ай! Пфе! — Хината снова морщился и отряхивался. Капли воды стекали с его лица и наверняка он уже был насквозь мокрый. Наконец он переступил порог дома и облегченно выпрямился. — Я верну скатерть, помнишь? Шое открыл рот чтобы добавить что-то еще на прощанье, но был грубо вытолкнут на крыльцо. В пару прыжков покинув чужую территорию, он обернулся и энергично помахал, одарив Кагеяму напоследок своей лучезарной улыбкой. — Че лыбишься, придурок, я победил! — Последнее что крикнул брюнет прежде чем захлопнул за собой дверь. Негодование разливалось по телу волнами, и только ощущение победы подавляло растущее напряжение. Единственное, чего ему сейчас хотелось — так это покоя. Вампир спустился в подвал. Только сейчас он заметил, как ноги стали свинцовыми, голова гудела, и грудь вздымалась от ночной беготни по дому. Кагеяма и не помнил когда в последний раз он столько беспорядочно носился. В подвале находился гроб. Да, прямо как у Дракулы. Только чтобы его найти не нужно было искать потайную комнату. Хотя идеи ее создания довольно часто вертелись в голове у Тобио. Хоть у него и было второе спальное место (более скрытное и защищенное), но по неизвестным причинам он предпочитал отдыхать на кровати. Скорее всего, хотел быть как можно ближе к живому. Но когда живое проникает в твой дом и переворачивает его вверх дном, хочется простого вампирского — откинуться на пару дней. Он лег на спину, прикрыл себя крышкой (чтобы со стороны не было видно, что тут кто-то лежит) и вновь замер статуей. Лучи восходящего солнца вспыхивали тут и там. Глупые птицы, едва завидев его, тут же начинали без умолку трещать. Все живое проснулось, наблюдая, как рассвет стирает с неба последнюю звезду.