Командировочные в кассе

*** Гэвин всегда любил командировки, жаль только, что выпадало их при его работе немного. Ну а что, интересно же: сгонять в другой город и показать «крутого копа из Детройта», увидеть новых людей и, как обычно получалось, подействовать им на нервы. Он не специально, выходило это само собой, и ему, в общем-то, нравилось. Особенно когда у местных хватало чувства юмора, и в конце командировки они пусть с облегчением, но смеялись, провожая его домой. Ну а за проведенные в незнакомом городе дни он успевал и по красивым местам пробежаться, и выкроить время, чтобы вечерком зависнуть в каком-нибудь интересном тематическом месте. Ну и… иногда, прямо перед отъездом, удавалось развлечься по-серьезному. Жаль конечно, что перепадало ему такое раза два в год, хотя все в департаменте знали — Рид сгонять в другой город не откажется, он птичка свободная. А вот чего он не любил, так это командировки в паре. Ну серьезно, на хрена? Он так Фаулера и спросил, когда тот вызвал его к себе, подвинул документы и билет, и сообщил, что поедет Гэвин не один. — Какого, б… — он споткнулся на мате, но упрямо продолжил: — хрена? — Я из своего кабинета съеду, Рид, если мне когда-нибудь придется с тобой еще и советоваться, как поступить. Тебе задание ясно? — Фаулер постучал пальцем по бумагам на столе. — Так точно, — вышло очень недовольно. — Вот и вперед. Андерсон тебя в аэропорту будет ждать. — Андерсон?! — Гэвин едва сдержался, чтоб не заорать. — Да с ним вон Коннора бы и отправили, ну что за!.. — У меня ты записан, как прима балета, чтоб по командировкам мотаться, вот и мотай давай. Три дня оплачены, остальное по необходимости. Ну, на месте разберетесь. — Гэвин сжал зубы и документы, хотел еще что-то сказать, но Фаулер так зыркнул, что он подавился своим недовольством и, круто развернувшись, пошел к выходу. — Главный, как понимаешь, не ты. — Да уж не тупой, — процедил Гэвин сквозь зубы и попытался переупрямить доводчик и все-таки хлопнуть дверью. Не удалось. *** Андерсона в аэропорту не было. Сколько Гэвин ни оглядывался по сторонам, сколько ни топтался кругами, так его и не увидел, и уже обрадовался, что тот, наверное, не придет. То ли запил опять, то ли дружок кибернетический его не отпустил одного. А значит, командировка пройдет как обычно — получится выкроить время на прогулку или короткие, но яркие посиделки. Подумал, порадовался и бодро зашагал к стойке регистрации, закинув сумку на плечо, и отказываясь признавать, что, возможно… Ладно, это, конечно, невероятно, но его взбудоражила возможность съездить с Андерсоном. А вдруг было бы… интересно? Черт! Да нет, конечно! — Сколько можно ждать, Рид, — прогудело за спиной, и Гэвин едва не подпрыгнул от неожиданности. Рефлекс сработал — он крутанулся на каблуке и уже схватил незнакомца за руку и уперся локтем в плечо, но замер и медленно разжал пальцы. — Андерсон? — недоверчиво спросил он, оглядывая… незнакомца с ног до головы. — Ни хрена ты изменился за лето. В массивных ботинках на толстой подошве и в темных джинсах. В черной кожаной куртке — вроде бы знакомой, кстати, — и с аккуратно подстриженной бородой Андерсон был на себя не похож. Обычного себя, а вот прошлого… — Гэвин подавил вздох, — он напоминал изрядно. — Ха, а куртка-то Фаулера! — вырвалось у него наконец, когда уже и Андерсон поджал губы от его красноречивого молчания. — Иди ты, Рид, — пробурчал Андерсон и хотел уже растрепать себе волосы, но неловко остановился на середине движения и просто потер шею под воротником. — А что, неплохо подготовился. Ты давай, выпрямись, что ли, — усмехнулся Гэвин, чувствуя, как выбитая поначалу из-под ног земля постепенно возвращается под подошвы. — Если ты собрался работать «под прикрытием», то хоть не лажай, отыгрывай уверенного говнюка-наркоторговца, а не себя обычного. — Заткнись уже, — прошипел тут же налившийся гневом Андерсон, но плечи расправил и, пихнув Гэвина — словно невзначай, — зашагал на регистрацию, легко раздвигая толпу. В самолете почему-то накатило, и Гэвин, закрыв глаза и делая вид, что дремлет, то и дело поглядывал на «нового» Андерсона и позволял себе вспомнить его массивную фигуру из прошлого. Того еще, не сломанного, иногда веселого, иногда серьезного, но всегда уверенного и стойкого. Стойкого… Гэвин в очередной раз приоткрыл глаза и мельком глянул на Андерсона. — Чего тебе, Рид? — спросил тот устало. — Ты же, блядь, дырку во мне просверлишь. Чего пялишься? У Гэвина сердце глухо стукнуло в груди, но он только насмешливо хмыкнул. — Да вот, думаю, ты ли это. Или тебя подменили? Или кибернетический разум тебя перепрограммировал? — Ага, чип в зад сунул, — раздраженно отбил Андерсон, и Гэвин буквально хрюкнул — подавился смехом. — Ты, вместо того, чтоб дурью маяться, дело бы пролистал. — Чего его листать? Я и так все знаю, на склероз не жалуюсь. Но если тебе надо, старик, я могу напомнить. — Ой, да ну тебя на хрен, — раздраженно махнул тот рукой. — Но смотри, если дело мне завалишь… — Ты охренел? — Гэвин вдруг полыхнул злостью, даже кровь в лицо бросилась. — Уж кто бы говорил про проебы! — А ты на мои не смотри! — так же зло, но тихо прошипел Андерсон. — Я за них сам отвечу, понял? — Хотелось бы верить! А то, знаешь, опыт подсказывает, что тебя и прикроют, когда надо! — Гэвин и сам не понял, с чего его так накрыло, но противиться бурлящей в крови злости не мог. — Что ты лезешь не в свое дело, Рид? Общих дел у нас не было, тебя я за все эти прОклятые годы никогда не подводил, так чего тебе неймется? — Андерсон почти навалился на сидящего у иллюминатора Гэвина — у того внутри ухнуло, словно он в воздушную яму провалился, — и даже сгреб пятерней его за куртку. — Какого хрена ты мне в лицо тычешь? Или слишком пристально за мной следил? С хера бы? Надеялся, что я вылечу, а ты меня заменишь? Так злоебучим характером звания не заслуживают, их зарабатывают! — А ты, блядь, на меня не дави! — Гэвин схватил Хэнка… Андерсона за руку и силой рванул ее от своего ворота — едва не затрещало. — Никто на твое место не метил, совсем ебнулся, что ли? Если ты не замечал вокруг ничего, и тех, кому не все равно, тоже не видел… — он осекся, захлопнул рот и глубоко вздохнул, глядя в меняющие выражение глаза. — Слушай, не то место для разговоров. Да и не нужны они тебе, есть уж с кем поговорить-то. Все, отвали и забей! Андерсон, еще посверлив его нечитаемым, очень странным взглядом, разжал, наконец, пальцы и откинулся в кресле, вытянул ноги. — Ни хрена я, Рид, вокруг не видел. Ни хрена, — сказал он позже. Гэвин только дыхание затаил. А потом буркнул, глядя на облака в иллюминаторе: — Да я… знаю. Извини. *** В аэропорту, по прибытии на место, Андерсона словно подменили. Он выпрямился во весь рост, поднял голову и расправил плечи. Гэвин вдруг осознал, что он намного ниже, и тут же задрал нос, но Андерсон глянул насмешливо и без размаха жестко кинул в него своей сумкой. — Охренел? — просипел Гэвин, поймав ее животом, и уже собрался поорать и кинуть сумку обратно, но Андерсон прошипел, почти не двигая губами: — Нас проверять будут, идиот! И до записей с камер доберутся. Так что тащи давай. — Я что, шестерка, что ли? — пробурчал Гэвин недовольно, выдвинул челюсть и, повесив чертову сумку на другое плечо, пошел следом к стоянке. — Ты пока шестерка, но идешь на повышение, — оскалился Андерсон самодовольно и нагло, потом достал телефон и промотал там что-то. — Ищи пункт проката, я машину еще в Детройте заказал. — Ух ты! И не такси? — Такси нам не по статусу. — Ладно. А поведу тоже я? Как послушный шофер? Андерсон вдруг поднял светлые — Гэвин в момент поразился, какие они прозрачные, — глаза и поймал Гэвина на крючок взгляда. — Как очень послушный, понял? Кто орал, что не завалит операцию? Гэвин сглотнул. — А кто сказал, что послушные шестерки идут на повышение? Неудачники и сосунки никому не нужны, — растянул он наконец губы в усмешке и, отвернувшись, огляделся — и где этот хренов прокат? А когда целенаправленно потопал в сторону ярко-зеленой вывески, то услышал, как смеется позади него Андерсон. И едва удержался, чтоб не показать ему средний палец. Но вот это для шестерки было бы перебор, это точно. Отель тоже был уже заказан, и Гэвин, следуя заданному маршруту, поглядывал иногда на сидящего рядом Андерсона. — А с местными когда свяжемся? — спросил он, остановившись на красный. — Как заселимся, так и свяжемся. По телефону. Вон, у маркета притормози, я одноразовый как раз и куплю. Гэвин промолчал и только губу закусил, а потом сделал, как было велено, зато когда Андерсон вернулся, крутя в руках бутылку с водой, и довольно поерзал на сиденье, подставляясь под теплые потоки воздуха, повернулся и зло спросил: — Ну и что за нахрен? — Как информативно. А теперь по-человечески излагай. — Что нахрен за тупое издевательство? Ты думаешь, я поверю во всю эту идиотскую придумку? Свенсон наш не совсем уж мелочевка, но и не криминальный босс, просто торгаш! Ты что мне мозги паришь, Андерсон? Тот лишь посмотрел непонимающе. — О чем ты, Рид? Все правда. — Хрен там ночевал! — почти заорал заведенный Гэвин. — Колись, что за хрень! Андерсон с правдивым лицом посмотрел на него еще секунду, а потом заржал, как идиот, во весь голос. — Ладно, ладно, раскусил, — сказал он, все еще смеясь и явно не желая замечать, как свирепеет Гэвин. — Да, пошутил я, обычная у нас командировка, расслабь булки. Ох, видел бы ты свое лицо! И он снова засмеялся, вытирая глаза. — Я сейчас как въебу, и не посмотрю, что ты начальство! — процедил Гэвин сквозь зубы. — И как тебе в голову только пришло? Кибернетик твой плохому тебя учит. — Кибернетика не трогай, он не твоя забота, — сказал Андерсон вроде и смеясь еще, но очень твердо. — А с шуткой я не смог удержаться — ты сам мне и подсказал, когда предположил работу под прикрытием. Ну как я мог отказаться? — он развел руками. — Ты охрененно выглядел в роли шестерки и сосунка! Да ты веди давай. Долго еще стоять будем? Гэвин раздраженно цыкнул и завел мотор. — Показал бы я, какой я сосунок, — пробормотал он себе под нос и коротко глянул. Усмешка Андерсона была настолько глумливой, что Гэвина вдруг жаром окатило. В смысле, показал, какой он… сосунок?.. Он только надеялся, что морду красным не залило, а то вышло бы глупо. — Ну тогда на хрена ты переоделся для работы? — спросил он позже, недоумевая. — Что я еще мог подумать? — Это не переодевание, — буркнул вдруг Андерсон смущенно. — Это я имидж сменить решил. Гэвин фыркнул. — Что сменить? Имидж? Ты? — А что тебя удивляет? — возмутился Андерсон и пригладил волосы. — Имею право! — Да кто ж спорит! Хоть глаза отдохнут, ты же выкинул гавайки? — Не выкинул! — огрызнулся Андерсон. — Еще к лету новых прикуплю! — О, это ты напугал, да! И Гэвин лихо вошел в поворот. Настроение, несмотря на тупую шутку, поползло вверх. *** Местного лейтенанта Андерсон вызвонил по дороге, и они встретились с ним в закрытой зоне на фудкорте торгового центра. — А почему тут? — спросил Гэвин, швыряя сумку на скамейку под искусственной пальмой. — Чтоб информация не утекла, — недоброжелательно взглянул на него местный. — Ого! Крысы завелись? — впился в него взглядом Гэвин. Тот лишь болезненно поморщился и обратил все свое внимание на Андерсона. А тот и рад был. Видимо, с лейтенантом этим — Пирсоном, кажется, — они были знакомы, потому что тут же спелись и буквально на салфетке составили примерный план, обговорили детали. Гэвин только головой кивал. Он, в принципе, был согласен, что все толково, но бесило, что банально не успевал слово вставить. Соображал, рот открывал, но Андерсон уже говорил те же самые слова, а местный вовсю кивал и дополнял. Опять же, пока Гэвин только собирался. Поэтому и в машину он сел совсем уж мрачным. — Не переживай, — каким-то непостижимым образом уловил его настроение Андерсон. — Все ты соображаешь, просто я этого чудика сто лет знаю, мы с ним хорошо еще тогда сработались. — Да мне похрен! — выпалил Гэвин. — И утешения свои сунь… — Да плевал я на утешения, — перебил его Андерсон резко. — Не будь мудилой, Рид! Принимай чужие слова нормально, а не как истеричка, королева драмы. — Да вот тебя спросить забыл, — только и нашел, что ответить сдувшийся Гэвин. Вроде и правильно все Андерсон сказал, но… пошел он! — Ладно, — Гэвин решил быть очень покладистым. — И что, серьезно думаете, что за два дня управимся? — А что? У Пирсона все зацепки есть, он проследил, что товар прибыл еще неделю назад, так что на закупку нам хватит. Сегодня ночью прошвырнемся по адресочкам, завтра-послезавтра будем брать. И домой. — Пиздец! — совершенно искренне сказал Гэвин. — Галопом, блядь! — А ты что, по музеям собирался? — Андерсон выбрался из машины на стоянке отеля и вытащил с заднего свою сумку. И гэвиновскую тоже. — Придется притушить любовь к искусству. — Да уж, — вздохнул Гэвин, — придется. Он окончательно понял, что обычная его культурная программа накрылась. — Так, а номера нормального не было, что ли? — снова взвился он, увидев, что им забронировали. Андерсон с ним вместе оглядел тесный номер с двумя комнатами. Одна вроде как гостиная, другая спальня. И вот в ней стояло две кровати: одна здоровая и удобная даже на вид, а вторая — мелкая приткнувшаяся к стене кровать на одного. — Зато ванных две, — пожал Андерсон плечами. — Охренеть утешение. Так, я сплю на большой, а тебе и эта, — он пнул узкую кровать, — сойдет. — Шестеркам слова не давали, — осклабился Андерсон и взял со столика спички с логотипом отеля. — Жребий! Короткая спичка — большая кровать. — Ни хрена подобного! — возмутился было Гэвин, но все же, когда Андерсон сунул ему под нос руку с двумя торчащими спичечными головками между пальцев, выругался и, подумав, схватил одну и потащил на себя. И выматерился во весь голос, потому что спичку он вытянул длинную. Андерсон только довольно засмеялся и кинул свою сумку на свою уже кровать. — Чур, на моей не валяться, — сказал он со смехом. — Да и на хрен мне не надо! — Гэвин очень постарался сказать это и пожать плечами так, чтобы Андерсон поверил, но разочарование, буквально исказившее его лицо, стоило ему сесть на свою кровать, заставило Андерсона захохотать еще сильнее. Эта зараза оказалась жесткой, как старая подметка! До выхода было еще время поесть и отдохнуть, и Гэвин, доверив заказ Андерсону, скинул ботинки и улегся на свою кровать. Поерзал, укладываясь удобнее — хотя на этой доске это было нереально, — закинул руки за голову и закрыл глаза. И вот тогда в голову полезло! Сначала, конечно, поогорчался, что программа развлечений сильно урезается, хотя на какой-нибудь оригинальный бар он пару часов выкроит. Ну и это неплохо, потому что пока командировка ему даже нравилась. Присмирев и с ужасом ловя себя на каком-то странном томлении, он понял, что залипает на этого нового-старого Андерсона. На его манеру говорить так, словно такого и быть не может, чтоб его не послушались. На рост и осанку, на разворот плеч. На тупой юмор. Да даже на общую тучность и тяжеловесность фигуры он залип, стоило только представить… Ведь он же представлял себе раньше… всякое. Когда Андерсон, чуть потускневший после развода, но все такой же горящий и горячий, носился за преступниками и не отказывал коллеге в небольших советах и помощи по делу. И кто знает, что могло бы у них получиться, будь у Гэвина время, но… обстоятельства так сложились, что ни хрена не сложилось. Гэвин вообще не хотел загоняться — было да сплыло, — поэтому с радостью вскочил с ложа пыток, услышав стук в дверь. — Я открою! — взвился он и охнул, схватился за ноющий бок под удивленным взглядом Андерсона. А через полтора часа им позвонил Пирсон, и думать больше времени не осталось — поехали по точкам. Гэвин выбирал скинутые местным лейтенантом маршруты и знай себе рулил, а Андерсон то и дело указывал ему на какие-то мелкие детали и моменты, которые при их работе нельзя было пропустить. Вроде советов по поведению в среде дилеров и торчков. Первым порывом Гэвина было послать советчика на хрен, но он заткнул себя и слушал, запоминал. Потому что одно дело — сраться с человеком, не оправдавшим твои личные ожидания, и совсем другое — набираться опыта от детектива, который на этих делах карьеру сделал и готов делиться знаниями. Так и проездили почти всю ночь, пока их не вывели на барыгу, который, вроде как, обещал завтра подогнать того, кто с ними об этом поговорит. — Да уж, — не стесняясь, зевнул Гэвин во весь рот, стараясь сильно не гнать к отелю по пустым улицам. — Заказать наркоту, это, конечно, пара пустяков. Как проспимся — всю сеть загребем! — Ой, да ничего странного, — тоже зевнул Андерсон, сползший по сиденью. — Свенсона из Детройта только-только погнали, вот он и не торопится светиться. Все завтра будет. — Поглядим, — сказал Гэвин глухо и припарковался. И что-то провозился в машине, ища в бардачке сигареты, а потом еще какое-то время пялился на Андерсона — тот четким силуэтом выделялся на фоне огней отеля. «Поглядеть» пришлось немало. На третий вечер, когда им снова стали лить воду в уши, Андерсон не выдержал. — Ну-ка, тряхни его! — кивнул он на очередного «разводящего», и Гэвин, не обидевшись на приказной тон, тряхнул его, да так, что у шестерки зубы лязгнули. — Передай боссу: или завтра договариваемся насчет товара, или на хрен пошли и ты, и босс твой! Понял? — прорычал Андерсон в побелевшее лицо. — А теперь пшел отсюда! И Гэвин с огромным удовольствием толкнул шестерку в сторону двери из полупустого темного бара, в котором они заседали на этот, третий вечер. — И что дальше? — Сидим, ждем, — пожал Андерсон плечами и покрутил бутылку пива, которое так и не пригубил. — Если эти говнюки не раздуплятся, будем брать так, вслепую. А то информация по делам о наркоте ручьем из полиции льется. — Хреновые тут дела, я смотрю, — Гэвин откинулся на диванчике. — У другана твоего, — пояснил он на вопросительный взгляд. — Бывало и лучше. Позвонили им часа через полтора. Не было больше никаких связных и связующих, и поэтому договорились четко и быстро. И даже по цене сошлись беспроблемно — расценки тут были как везде, а на большую партию еще и скидка сработала. — Охрененно! — выдохнул Гэвин и расслабился, притянул к себе холодную, только принесенную бутылку пива и вытянул ее в несколько долгих глотков. — Ты спятил, Рид? — опешил Андерсон. — Тебе еще вести. — На хрен. Никаких на сегодня машин и отелей. Я бухать, — и он со стуком поставил пустую бутылку на стол. — Ты что, сорвать операцию… Гэвин хлопнул рукой по столу так, что звякнуло. — Андерсон, не паникуй! Мне надо расслабиться и выпить, я три дня торчу с тобой в гребаном отеле, смотрю на твою рожу и никуда, блядь, не денешься! — он понизил голос. — Ты, может, привычный, а я на нервах. Пойду, выпью пару бутылок, развеюсь. А завтра с новыми силами, — он зачем-то поиграл бровями. — Не знал, что моя рожа так на тебя действует, — криво усмехнулся Андерсон и махнул рукой на открывшего было рот Гэвина. — Топай, хрен с тобой. Но если нажрешься… — Я ж не идиот, — насупился Гэвин и встал. Хотел еще что-то сказать — все же о роже действительно можно было и не так выразиться, — но передумал барахтаться в словах, бросил пару долларов на стол и пошел к выходу. И бар подходящий нашел неподалеку: с низкими потолочными балками, темными панелями и с сияющим огнями музыкальным аппаратом. И пиво было разливное и на вкус отличное — его из хромированных кранов разливал симпатичный бармен с рыжей бородой. И вечер, переходя в ночь, тянулся медленно и приятно — Гэвин сидел за столиком у стены и разглядывал многочисленных посетителей. Иногда кто-нибудь подходил к аппарату, кидал специальную монету и заказывал музыку. Черный диск винила выезжал из целого ряда таких же, как он, и, потрескивая на царапинах, звучала музыка. Пару раз заводные девчонки в ковбойских сапогах начинали танцевать, и Гэвин хлопал вместе со всеми. Все было классно. И все равно что-то царапало. Гэвин тянул пиво и никак не мог решить, стоило ему подкатить к Андерсону или лучше ну его на хрен. По здравому размышлению выходило, что на хрен! Тут не только прошлое наложилось, но и настоящее. Кибернетический дружок не даст ему, Гэвину, покоя, а постоянно оглядываться через плечо, не следит ли за ними крутой пластиковый детектив? Гэвин передернулся — такого не надо. А когда выпил достаточно, признался, что похрен ему и на прошлое, и на настоящее. И на Коннора с Фаулером. Дело было в том, что Гэвин просто ссал делать какие-то шаги. Откажет, в морду даст, высмеет. Да и как потом работать вместе? Андерсон все еще был его начальником, а если он коситься станет или, чего хуже, по службе подсекать… Гэвин вздохнул, допил очередной стакан и встал. Чуть пошатываясь побрел к стойке — там и выпить можно, и поговорить хоть с кем, а то мысли эти! За стойкой уже сидело несколько человек, и Гэвин, выбрав свободное местечко, забрался на стул, заказал еще бокальчик и огляделся. В общем-то, завязать разговор для него никогда проблемой не было, вот и в этот раз не стал загоняться — с соседом слева разговорились быстро, да и темы словно сами находились. Тот тоже перестал оглядываться по сторонам, склонял голову, чтобы лучше слышать, и легко улыбался. И Гэвин, в приятном, тягучем опьянении, видел только его темные глаза, да еще чувствовал поглаживающую бедро чужую руку. — Не хочешь… — Джим… — или Джон? — сжал пальцы, — в туалет? «Подрочить?» — чуть не спросил Гэвин прямо и уже хотел кивнуть, как… Понял вдруг, что не хотел! Совсем не хотел никуда идти с этим симпатичным Джоном — или Джимом? — и не хотел дрочить в туалете по-быстрому. Пусть без обязательств и без претензий. Без проблем. Какого хрена? Он не хотел. Наверное, что-то в его глазах было такое, потому что Джек — кажется — поскучнел и отодвинулся. Гэвин даже захотел извиниться, но в этот момент тяжелая рука опустилась на его плечо и пригвоздила к стойке. — Сколько можно тебя искать, — недовольно сказал Андерсон. — Ты хоть телефон проверяй иногда. Гэвин раздраженно дернул плечом, потом похлопал по карманам и вытащил телефон. — Блядь, он на беззвучке, — он помахал им перед носом недовольного Андерсона. — Чего приперся? — Дела, — коротко сказал тот и дернул Гэвина за собой. — Прощайся, — он смерил Джека взглядом, — с другом и пошли. И Гэвин, который в другое время вызверился бы на все деньги, только плечами пожал. — Извини, дела, — сказал он, даже не заметив, когда с его бедра пропала чужая ладонь, заплатил за пиво и стал проталкиваться в сторону выхода вслед за возвышающимся над толпой Андерсоном. На свежем воздухе его немного попустило, и он, выдыхая густые облачка пара, недовольно шаркал ногами, пока шел к припаркованному у обочины автомобилю. — Ну и что за спешка? — спросил, стекая на переднем сиденье поглубже и с наслаждением направляя на себя горячий воздух. — Вот же холодина. — Снег пойдет не сегодня-завтра, — хмуро ответил Андерсон, заводя. — Ты мне скажи, Рид, ты охренел вконец? — Чего это?! Я же сказал, что не буду надираться, я и не надрался! — сил на возмущение еще хватило. — Да я про дружка твоего! Ты что, трахаться надумал? У нас дело! — Подумаешь, подрочить на пару, — сконфуженно просипел Гэвин, а потом вскинулся: — Моя личная жизнь тебя не касается, понял? ‒ В нерабочее время! — отрезал Андерсон, резко газуя. — А в командировке ты все время на работе! Мы уже и план составили, и карты мне Пирсон скинул, где, возможно, брать будем. Вместе с крысой сразу! А ты… — Да что я-то? — вызверился Гэвин. — Отвали, понял? План завтра покажешь, я не напился, даже не качает. А что хотел… — Гэвин вдруг вспомнил, что реально-то он и не хотел вообще, — или не хотел — ты этого знать не можешь, понял? Я и сам бы приехал через полчаса. — Или поехал трахаться не пойми с кем! — у Андерсона желваки заиграли. — Не твое хреново дело! — Гэвин экспрессивно выставил средний палец и почти ткнул им в Андерсона, а потом нахохлился и прикрыл глаза. — Отвали, папочка! И только через пару секунд осознал, что ляпнул, и его словно жаром опалило. По бедрам побежали мурашки, и он, выругавшись себе под нос еще раз, сел нормально — не хватало еще стояком тут светить. Посмотреть на Андерсона он так и не решился.