Лучик

Аластор медленно спустился с кровати и сел на колени прямо перед парнем. Он снова натянул рукав свитера и облизал краешек. Брюнет аккуратно приложил влажную ткань под нос Энтони и вытер остатки крови. Помаду уже не было видно, зато на щеке возле уха просвечивалась гематома. Он приложил ладонь к щеке парня и смахнул волнистые пряди назад. — Мне очень сложно об этом говорить, — неуверенно начал Энтони, — но тот псих сказал, что пока я нужен ему живым. И я знаю точно, он придет еще раз. Я просто хотел сказать, что возможно, эта наша последняя встреча. — В каком плане? — внутри мужчины все сжалось. — Вэл точно его впустит. И тогда, думаю, он может заплатить еще больше. — Не говори так! — Ал схватил его за руки. — Я понимаю, тебе страшно, но поверь, все будет хорошо! — Знаешь, обидно, что это произошло именно в последние дни, — Энтони будто не обращал внимания на слова радиоведущего. — Если бы он с самого начла здесь появился, то мне бы не пришлось так долго мучаться. Я тебе не говорил, — он помедлил, — но буквально за день до того, как ты в первые пришел, я хотел выпрыгнуть из окна. — Что ты несешь? — шокировано прошептал Аластор. — Ты оказался неким лучиком надежды в моей жизни, — ласково сказал тот. — Но как бы то абсурдно не звучало, мне жаль, что мы вообще познакомились. Я понимаю, что скорее всего, ничего не выйдет, даже когда я выйду отсюда. И я помню, что ты не хочешь серьезных отношений с парнем. Да и это в принципе почти невозможно в наше время, — блондин печально улыбнулся. Аластор не отпускал руки Энтони. Он так уверенно все говорил, что радиоведущий сам начал верить каждому слову. Он изо всех сил старался не выпустить слезы, но те уже заполнили глаза. А Энтони все продолжал: — Это история не могла кончиться хорошо. Я просто сам себя заставлял верить в хороший конец, чтобы был смысл бороться. А теперь тот самый момент, когда в случае чего, мне будет, что терять. И это самое печальное. — Ни слова больше! — голос мужчины дрогнул. — У нас все получится, обещаю! Ты напуган и сам не понимаешь, какую чушь несешь! — Не плачь, а то я сам опять расплачусь, — блондин нежно приложил руку к его шее. — Все же, ты зря сюда пришел. — Я люблю тебя, — обреченно произнес тот. — И я ни секунды не жалею о нашей встрече! Осталось совсем немного! Мы уедем на Гавайи, как ты и мечтал! — слеза пробралась за барьер века и скатилась по щеке к уголку еле заметной улыбки. — Будем вместе! Ты же так хотел этого! Энтони поднял голову к потолку и усмехнулся: — Ты правда думаешь, что я пришел сюда только ради денег на Гавайи? — иронично спросил тот. — Я зашел за порог этого ужаса из-за привязанности и слепого доверия Вэлу. А потом нужно было придумать себе цель, чтобы не казалось, что я зря страдаю! Ну чего ты плачешь? — Энтони снова смирил тон и приложил руки к лицу брюнета. — Чего я плачу? — возмутился тот. — Может, потому что ты доказываешь мне какой-то бред о последней встрече? Чего ты этим добиваешься? Улыбка постепенно сошла с лица блондина. Он шмыгнул носом и состроил более серьезный вид: — С каждым днем мне становится все хуже. Я чувствую, как силы покидают меня и я ничего не могу с этим поделать, — жалобно сказал тот. — Думаешь, он так сильно избил меня? Нет, просто мое тело уже не выдерживает. Боюсь, я не вынесу еще одни побои. Аластор вскочил с места и возмутился: — Какое право ты имеешь говорить мне сейчас это после речей про хиппи и ценности жизни? — он схватился за голову и прошел кругом по комнате. — Я впервые за долгие годы понастоящему влюбился! — брюнет помедлил. — Я мог бы сейчас спать с каким-нибудь парнем и не знать грусти! Но нет! Появился ты! — сквозь дрожащие губы слова вылетали с большей драматичностью, чем должны были. — Ты представить себе не можешь, как мне больно слышать подобные слова! Энтони все так же сидел укутавшись в одеяло и молча выслушивал крики радиоведущего. — Обо мне подумай, прежде чем нести эту пургу! — брюнет с упреком уставился на парня. — Ты казался мне сильным! Полным желания жить! В твоих глазах было столько надежды! Именно этой верой в чудо ты меня и привлек! Что случилось сейчас? — Аластор разочарованно развел руками. — Почему ты удивляешься усталости? Это совершенно нормально, учитывая постоянный стресс и голод! Но знаешь что? Люди не ели неделями, проживали сотни пыток, но все равно не отчаивались и продолжали пытаться! Энтони подозвал его к себе, раскрывая руки для объятий. Аластор сорвался с места и крепко обнял его. Пытаясь не заплакать снова, он не мог глубоко вдохнуть. Горло сдавило болью от жалости к самому себе. — Мне не нужно было говорить это, — прошептал блондин. — Понимаешь, эти мысли уже давно сидят у меня в голове и я не смог промолчать, — он наматывал на палец его темные волосы. — Прости. Ал больше ни слова не проронил. Он так крепко обнимал Энтони, будто боялся, что тот внезапно исчезнет. — Я верю в карму, — снова заговорил тот. — И я знаю, что каждый поплатиться за содеянное. — Ты прекрасный человек, — брюнет лег к нему на колени. — Тебе будто попалась чужая судьба. Иногда мне кажется, словно творец что-то напутал и даровал тебе судьбу другого человека. — Мы творим нашу собственную жизнь и называем ее судьбой, — с усмешкой сказал блондин. — Я много плохого сделал на своем пути. Я оставил родных в трудную минуту. Я поступал как эгоист. Я кое-что не сказал тебе, — голос стал настолько мрачным, что стало душно от напряжения. — Тогда, в Калифорнии, к нам пришли парочку новеньких. Один мужик начал приставать к той, что стала мне как вторая мать. Ты знаешь, что биологическая мама рано покинула нашу семью, а потом еще и бабуля умерла. Так вот, Лили даровала мне новую семью. Я рассказывал до этого, она привела меня в тот лагерь. Ал понимал, что ни к чему хорошему такое начало не приведет. Он настороженно поднялся и сел рядом с Энтони. — Так вот, тогда я принял большую дозу кислоты и мне примерещилось, что тот мужик обижает Лили. Я оттолкнул его и драка началась сама по себе. Прибежали человек пять и попытались растащить нас. Тот тип случайно заехал кулаком по моему другу и тогда я окончательно взбесился. Я схватил один из камней, что лежали вокруг костра, и со всей силы ударил его по голове. У Аластора челюсть отвисла от удивления. Он не ожидал услышать подобные слова из уст такого мученика, как Энтони. Было видно, что блондин давно смирился с такой участью. Он не плакал, не оправдывался. Он просто тихо смотрел в пол и сминал одеяло. — В тот момент все было так медленно и нереалистично. Я словно попал в бесконечную ужасающую абстракцию. Помню, как он упал на землю. Помню, как кровь начала течь у него из виска. Помню взгляд, который застыл на мне, — с ужасом продолжал тот. — Я метнулся к нему и начал кричать, чтобы он встал. Я даже не знал его имени. Я не верил, что он мертв. Меня оттаскивали, говорили, что я сделал это не специально. Но я больше никогда не видел такую ненависть, с какой на меня смотрели его друзья. Я убил невинного. Он так жалобно посмотрел на Ала, будто жаждал осуждения и презрения. Но радиоведущий не спешил прерывать эту давящую тишину. — Я знаю, что я должен поплатиться! Я знаю, что плата обязательно придет! — Не вини себя, — нерешительно начал брюнет. — Ты защищал дорогого тебе человека. Да, ты ошибся. Даже те, кто намеренно убивали людей, умудряются избежать наказания. Ты не убийца. — Ты правда так считаешь? — Энтони неуверенно посмотрел в темные напуганные глаза. Ал кратко кивнул обнял блондина. Он заботливо натянул на плечи спавшее одеяло и нежно поцеловал Энтони.

***

Я все еще надеюсь, что у меня получилось скрыть то шокированное состояние после услышанной истории. Людей убивают ежедневно и на такое способен каждый третий. Но я точно не ожидал услышать такого от Энтони. Он казался мне необычайно доброй личностью. Я думал, что единственный его грех — это глупость. Но глупость не в умственных способностях. Ведь, из-за своеобразной мудрости, он казался мне намного старше своих лет. А глупость во влюбчивости. И этот грешок лежит на нас обоих. Я знаю, что такие как мы, попадают в Ад. Но хочется верить, что нас ждет другая судьба. Недавно я очень скептически относился к общему будущему с Энтони. А теперь боялся и мысли потерять его. В момент рассказа, он с такой уверенностью говорил каждое слово, что даже меня убедил в то самое наказание кармой.

***

— Если тебе станет легче, то знай, я тоже не божий одуванчик, — с сожалением протянул Аластор. — Мне сложно осознавать это, но я счастлив кончине родного дедушки, — он приподнял брови и сделал глубокий вдох. — Вот, что деньги делают с людьми — заставляют забыть моральные нормы и радоваться чужой смерти! Мне самому противно от этой мысли, — с призрением сказал тот. — Но главное — это раскаянье. Ты жалеешь о том случае, а значит, ты прощен. На лице парня наконец появилась, какая никакая, но улыбка. В глазах снова начала читаться привычная вера или даже надежда. Ал тоже с облегчением улыбнулся. Он все еще привыкал к этому взгляду: казалось, будто блондин хочет что-то сказать, но не решается; он словно смотрит сквозь. Эти серые, казалось бы, невзрачные, глаза пробирались куда глубже, чем у любых других людей. Он словно проникал сквозь время и заставлял верить, что будущее придет. Что ничего никогда закончится и они будут в порядке. — Я кое-что принес тебе, — волнительно протараторил радиоведущий. — Хотел отдать в более спокойной обстановке, но лучше сделаю это прямо сейчас! Аластор вскочил с кровати и потянулся к сумке, что лежала на полу у входа. Он снова сел вплотную к Энтони и начал перерывать вещи. Он выложил книгу, в кожаном переплете, большой тканевый мешок, который даже с первого взгляда казался тяжелым. А с самого дна достал еще один мешочек. Он был красного цвета из плотной ткани и в разы меньше предыдущего. Мужчина не спешил, отдавать его парню. — Ты обязан взять это, понял? — побуждающе заговорил тот. — Я понимаю, тебе страшно и ты очень устал, но прошу, сделай все, что в твоих силах! Хотя бы ради меня! Энтони непонимающе уставился на мешок и с недоверием принял его. Внутри лежало что-то тяжелое и холодное. От неприятного предчувствия, сердце быстро заколотилось. Не в силах больше ждать, парень неуклюже развязал красную ткань и засунул руку внутрь. Он быстро вынул содержимое и как только понял, что это, сразу боязливо кинул на кровать. Это был небольшой пистолет c деревянной ручкой. Он испуганно метнулся взглядом на Ала, но тот сидел с таким холодным выражением лица, что Энтони поежился. — Возьми его в руки, — приказал радиоведущий и вложил оружие в дрожащие ладони. — Всегда держи его при себе! Если хоть кто-то посмеет тебя обидеть, стреляй! Если сам ничего не хочешь, то сделай это ради меня! Понял? — Ты с ума сошел? — возмутился тот. — Я больше не буду никого калечить! Я пообещал себе! Аластор приобнял его за плечи и, все также серьезно, продолжил: — А теперь, пообещай, что с тобой ничего не случится! Я не смогу без тебя, слышишь? Спустя мгновение раздумий, Энтони напряженно протянул: — Ладно, — он нахмурил брови и чинно уставился на пистолет. — Как этим пользоваться? Ал с облегчением выдохнул и привычно улыбнулся. Он выхватил оружие из рук блондина и начал рассказ: — Сейчас там нет пуль, так что, можешь не волноваться! — бросил тот. — Чтобы зарядить его, нужно потянуть затвор на себя до щелчка, — он указал на верхнюю часть пистолета. — Попробуй! Энтони с недоверием схватился за затвор и с силой потянул его на себя. Это оказалось намного сложнее, чем он думал. Механизм никак не поддавался и упрямо оставался на своем месте. Левая рука снова отдала резкой болью. Было сложно даже удержать пистолет, а проделать какие-либо махинации казалось вообще невозможным. Энтони ослаб и изнуренно кинул пистолет на колени Алу: — Я не смогу! — Все ты сможешь! — заверил его тот. — Когда будет необходимо, у тебя точно получится! — он подбадривающе сжал его плечи. — Рука сильно болит? — улыбка снова сошла с взволнованного лица. Блондин кивнул и уронил голову на плечо радиоведущего. Тот крепко обнял его и чмокнул в лоб. Комната снова погрузилась в печальное молчание. Тогда Аластор потянулся к закрытому мешку и положил его себе на колени. Он развязал тугой узел и протянул раскрытый мешок Энтони: — Ты наверняка голодный! Внутри красовалась большая пачка шоколадного печенья, сэндвичи, завернутые в газетную бумагу и зеленый охотничий термос. Энтони прикусил губу и жалобно уставился на Ала: — У меня очень болит живот. Он так сильно меня ударил, что даже дышать трудно. — Хотя бы чая попей, пока еще теплый, — мужчина снял небольшую кружку с термоса и открутил крышку. — Он с мятой. Мама всегда пьет его, когда хочет отдохнуть. Блондин хлипко взял кружку двумя руками и подул на ароматную воду. Он сделал неуверенный глоток и покашлял. Потом еще глоток, но после, пить стало легче. Он чувствовал, как теплая жидкость обволокла его разодранное и отекшее горло и мягко протекла внутрь. Живот заурчал, с первых же глотков — чувство голода проснулось. Он кое-как открыл пачку с печеньем и обмакнул песочное тесто в кружку. Аластор с улыбкой наблюдал за каждым его движением. Он поглаживал парня по спине, будто охраняя от невидимой угрозы. После этих неприятных разговоров хотелось сохранить в памяти все до мелочей. Растрепанные светлые волосы свисали на лицо, закрывая глаза от радиоведущего. Волосы уже были сальными и пряди скручивались в причудливые волны. Но это никак не отталкивало Аластора. Даже наоборот, добавляло еще больше нелепости этому милому образу дурашки. Он громко чавкал и шумно дышал. Уже который раз он забавно складывал губы трубочкой и резко дул на непослушную прядку, стараясь ее убрать со лба. Но та снова и снова подпрыгивала и ложилась обратно, словно дразня блондина. Аластор усмехнулся и наконец помог бедняжке — он аккуратно заправил волосы за уши. Энтони оторвался от поедания печенек и так пронзительно всмотрелся радиоведущему в глаза, что тот прыснул нервным смешком. — Останься на ночь, — кратко попросил парнишка. — Разве так можно? — насторожился брюнет. — Никто еще так не оставался, но возможно, тебе разрешат. Аластор зачесал волосы назад и приподнял брови: — Ладно, тогда вопрос в том — что мне за это будет? Точнее, не сделают ли мне ничего? — он увидел разочарованный взгляд Энтони и усмехнулся. — Я бы мечтал провести с тобой ночь, не будь мы здесь! Я бы правда хотел, но Вэл — псих! У меня мурашки по коже пробегают, когда приходится встретиться с ним! — Так же и у меня! — отчаянно кинул блондин. — Мне очень страшно! Прошу, поговори с ним! — А мне страшно представить, сколько это будет стоить! У меня не так много денег с собой! Энтони все так же жалобно смотрел на радиоведущего. Под давлением столь молящего взгляда, Ал сломался. Он вскочил с кровати и возмущенно всплеснул руками: — Ладно! Мужчина быстрым шагом вышел из комнаты и пошел вперед по коридору. Все вокруг по прежнему было заполнено разнообразными звуками. Каждый уголок отдавал весельем и жизнью. Он словно впервые оказался в этих красных коридорах. Брюнет не знал, куда идти. Он просто ступал вперед, надеясь встретить кого-нибудь из гостей. Он прислушался к двери, что заграждала ту самую комнату, где Валентино сидел в обнимку с какой-то азиатской. Радиоведущий был уверен, что там окажется больше всего гостей. Но неожиданно, там было совсем тихо. Тогда он пошел дальше и завернул направо. В том коридоре не горел свет и стены были выцветшего желтого цвета. Эта часть здания не была отремонтирована. Лишь двери были из такого же материала, как и везде. В конце коридора красовалось большое, распахнутое настежь, окно. А возле него стояла девушка, с длинной сигаретой в руках. Она стояла к Алу спиной, облокотившись локтями на пыльный подоконник. На ней были кружевные чулки и до неприличия короткое шелковое синее платье. А на плечах небрежно висела пушистая норковая шуба. Аластор поправил волосы и медленно пошел к ней. Та услышала шаги и лениво обернулась. Она села на подоконник и облокотилась голой спиной на ледяную раму окна. Девушка глубоко вдохнула дым сигареты и свесила голову в окно, вальяжно выдыхая. Короткие черные волосы мигом растрепались морозным ветром, но ее это ни капельки не смутило. — Я уже и не надеялась встретить здесь такого молодого мужчину, — усмехнулась та. — Я Ребекка! — черноволосая протянула руку, ожидая изящного поцелуя. Радиоведущий закатил глаза и, в силу своего воспитания, все-таки хрупкую ручку, с большим количеством драгоценных браслетов и колец поцеловал: — Меня зовут Аластор! Очень приятно! — с широкой улыбкой бросил тот. — Не подскажешь, что здесь происходит? — Значит, ты один из тех извращенцев, что приходят сюда? — надменно усмехнулась Ребекка. — У кого-то праздник! Если ты еще не понял, сюда пришли все друзья Вэла со своими девчонками! Некоторым мужикам вообще за шестьдесят! — возмутилась та. — Ты, кстати, не хочешь хорошо провести время со мной, пока у них там светские разговоры идут? — она прикусила губу и подмигнула брюнету. — Девушками не интересуюсь, — с насмешкой протянул тот. — Ах, вот как! Откуда вы «такие» беретесь? — возмущению Ребекки не было придела. — Между прочим, это большой грех! Не боишься, что в полицию на тебя заявлю? — ехидно прошипела та. Но потом махнула рукой и рассмеялась. — Ладно, не волнуйся! У Вэла много подобных друзей и здесь все держат это под секретом! Аластор с ухмылкой обвел взглядом этот причудливый откровенный образ. Она вся сверкала бриллиантами. А движения были такими манерными и неестественными, что брюнет не сдержал смешка. — Не подскажешь, где Валентино? — На пятый этаж поднимись. От лестницы ближайшая дверь, — девушка, со скучающим видом, достала пачку с сигаретами, но та оказалась пуста. — Не одолжишь парочку? Аластор не колеблясь положил на подоконник почти новую пачку и еще раз вежливо поцеловал ручку куколки: — Спасибо огромно за информацию! Приятного вечера! Брюнет устремился к лестничной клетке, не обращая внимания на удивление девушки, и быстро взбежал по ступеням. На пятом этаже он был впервые. Только сейчас он понял, что голоса и смех доносились именно оттуда. Музыка гремела очень громко. Казалось, что там не «светский вечер», как сказала Ребекка, а огромная вечеринка с сотней людей. Он осмотрелся по сторонам и метнулся к ближайшей двери. Там было настолько громко, что стучать было бессмысленно. Радиоведущий настороженно открыл дверь и рассмотрел комнату. Первое, что ему бросилось в глаза — это темно зеленые обои. Он так привык к красным стенам, что это его даже удивило. На огромном столе, посередине, валялись пустые бокалы и лежали десятки блюд с разнообразными закусками. Вокруг него неуклюже танцевали парочки. Они все были похожи одним — мужчины средних лет, а то и старше, обнимали молоденьких девочек. Сразу стало понятно, что эти фифы просто слишком сильно любят богатую жизнь, коль водятся со стариками. — Аластор! — радостно крикнул Валентино. — Уж не ожидал тебя здесь встретить! Темнокожий хотел встать со стула, но тут же пошатнулся и упал обратно, громко хохоча. Все его движения были неловкими и замедленными. Сильное алкогольное опьянение на лицо. Ал медленно подошел к нему и натянул некое подобие улыбки: — Здравствуй! Хорошо время проводите, как вижу! — он решил не терять драгоценные мгновения зря и сразу перешел к делу. — Мне сказали, у вас тут праздник! — Да, день рождения сразу у двоих! — подхватил мужчина, сидящий рядом с Вэлом. — Присоединяйся! — Я бы с радостью, но меня интересует другой вопрос, — вежливо продолжал радиоведущий. — Я всегда был здесь по часу, но может, в честь такого события разрешите провести с Энтони всю ночь? Валентино прекратил смеяться и непонимающе уставился на брюнета: — Энтони? — Энджел! — Аластор испуганно хлопнул по столу. — Ночь с Энджелом! — Да чего ты так пугаешься? — лысый нелепо отмахнулся от него. — Называй его как хочешь! Никто не запрещал придумывать имена! Радиоведущий удивленно приподнял брови и тихо переспросил: — Придумывать? — На ночь редко здесь остаются! — снова подал голос незнакомый мужчина. — Вэл такие цены задрал! — он раздался хохотом. — Пусть доплатит сотку и останется! — сзади послышался знакомый женский голос. Ал оглянулся и увидел Ребекку, которая все также стояла с сигаретой в руках. — Котик, уговори этого злюку пустить его на ночь, — словно промурлыкала та на ушко мужчины рядом с Валентино. — Сегодня праздник! Хочу, чтобы все были счастливы! Седой мужчина за пятьдесят обхватил ее, словно свою собственность и незаметно полез под подол короткого платья. Та закатила глаза, но мигом натянула улыбку, очередной раз, втягивая густой дым. — Вел, ну правда, пусть пацан повеселится! — он потряс темнокожего за плечо. Босс Энтони не выглядел не то чтобы просто пьяным, а вовсе не мог составить понятное предложение. — Пусть платит! — кратко ответил тот. Незнакомый мужчина подозвал Ала к себе и сквозь смех сказал: — Он пьяный в стельку! Дай ему сотку и иди! Аластор еще раз сверил лысого взглядом и убедился, что тот правда ничего не осознает. Он не стал долго ждать, хотя сильно метался в сомнениях. Радиоведущий на скорую руку открыл бумажник и кинул на стол две купюры. Он пожал седому руку и с улыбкой уставился на Ребекку. — Можешь не благодарить! — самолюбиво отмахнулась та. — Добро за добро, как говориться, — он помахала перед ним его же пачкой сигарет и чмокнула в щеку. — Беги уже к своему мальчику. Аластор поспешил выйти из этого хаоса танцев и пьяных людей. После оглушительной музыки, в коридоре казалось неуютно тихо. Он быстро сбежал по ступеням и метнулся в четвертую комнату. Сердце так быстро колотилось, будто хотело выпрыгнуть из груди. Все тело сковывал мандраж, но не понятно: от счастья будущей ночи с Энтони; или же из-за страха, что Вэл с ним что-то сделает. Он с широкой улыбкой распахнул дверь и гордо переступил порог: — Я остаюсь! Энтони все также сидел на кровати, укутавшись в одеяло. Он держал в руках наполовину съеденный сэндвич. Блондин поднял взгляд на Ала и слабо улыбнулся, делая еще один укус. — Там у них такая гулянка! Столько людей, ты не представляешь! — восторженно продолжал тот. — Вэл был настолько пьяным, что за него все решил какой-то мужик и меня пустили на всю ночь! — Говори потише, у меня голова очень болит, — парень нерешительно перебил его. Только тогда Ал обратил внимание на то, каким уставшим он выглядит. Он был почти с головой укутан в одеяло, яркие синяки под глазами и больной взгляд. Аластор медленно подошел к нему и присел на кровать. Тогда он заметил, что блондина всего трясет. Радиоведущий аккуратно приложил руку ко лбу, потом поцеловал в то же место и с озабоченным видом заметил: — Ты весь горишь. У тебя поднялась температура. Энтони молча поежился и сделал глоток остывшего чая. Большим укусов он доел сэндвич и спихнул в сторону оставшуюся еду. — Ложись, — брюнет взбил подушку, — выспишься, отдохнешь и станет легче. — У меня все тело болит, — Энтони жалобно уставился на него. — И мне страшно. Я боюсь, что если засну, мне приснится та мертвая женщина! — Я буду с тобой всю ночь, — Аластор уложил его на подушку и поправил одеяло. — Если что случится, буди меня. Тебе не нужно бояться. Блондин лег вплотную к Алу. Он даже не попытался закрыть глаза. Его все еще знобило, а голова словно раскалывалась от боли. Аластор убрал все ненужное с старой простыни и взял в руки книгу: — Я могу почитать тебе, — он улыбнулся и пролистал до первой страницы. — Думаю, тебе читали в детстве перед сном. Знаешь, раньше, если я не мог заснуть из-за каких-либо неприятных мыслей, я всегда брался за чтение. Тогда я сразу погружался в историю и у меня не оставалось места в голове на раздумья. Энтони лишь кивнул и наконец осмелился закрыть глаза. — Когда я после тебя ставил все книги обратно на полку, — он иронично посмеялся, — я заметил эту. Думаю, тебе понравится. Это «Таинственный остров» Жюль Верна. — он облокотился на железное изголовье кровати и тихо начал читать. — Мы поднимаемся? Нет! Напротив! Мы опускаемся! Хуже того, мистер Сайрес: мы падаем! — каждую реплику он читал с разной интонацией. Энтони глубоко вздохнул и лег к нему на колени. Знакомые строки, которые он так часто перечитывал в забытом детстве, веяли приятной ностальгией. Страх потихоньку начал отступать на второй план и только тогда он понял, насколько сильно устал. До мурашек приятный голос словно исходил со всех сторон. Перед закрытыми глазами начали всплывать хаотичные картинки персонажей, лазурное море, разнообразные яркие растения. Боль и вовсе перестала существовать. Его конечности ослабли и повисли словно в невесомости. Он все меньше и меньше осознавал происходящее, как что-то реальное.

***

— Вдобавок ко всему, Сайрес Смит был храбр. В междоусобной войне он участвовал во всех битвах, — Аластор устало прочел строки и зевнул. Он аккуратно нагнулся, чтобы посмотреть на Энтони и улыбнулся от умиления. Паренек сладко спал у него на коленях, закрыв вздернутый носик одеялом. Ал не хотел тревожить его, но сам уже засыпал. Он медленно спустил Энтони обратно на подушку и положил книгу на пол. Брюнет старался делать все движения по возможности тише и медленней. Он снял с себя свитер, застегнул верхние пуговицы рубашки и снял ботинки. Радиоведущий лег как можно ближе к Энтони и приобнял его. Тот приоткрыл глаза и придвинулся к нему, обвивая талию руками. Он уткнулся Алу в грудь и, сам того не замечая, снова погрузился в сон. По телу радиоведущего пробежали мурашки. Он тоже обнял парня и зарылся носом в растрепанные волосы. Да, не так он представлял их первую ночь вместе. Но ему было настолько уютно и хорошо с Энтони, что он выгнал все грязные мысли из головы. Глаза закрылись сами собой и он начал погружаться в сон. Не замечая даже эхо музыки и тихого гула голосов, разум мужчины с каждой секундой все глубже и глубже погружался в расслабленные раздумья о прошедшем дне.