Лучик

Вечный гул машин сливался в монотонный белый шум. Аластор настолько привык этому звуку, что казалось, будто он утопает в кромешной тишине. Только тихое сопение Энтони под ухом разбавляло это давящее пустое безмолвие. Из окна размытыми лучами в комнату проникал тусклый желтый свет уличных фонарей. Небольшой участок неба, что прорывался средь старых многоэтажек, неожиданно оказался без облаков. Ал лениво спустил босые ноги на ледяной пол и поежился, обхватив себя руками. Несмотря на сырую прохладу в комнате, он прошелся до окна. Оно так манило своим светом. Сразу стало ясно, что совсем скоро рассвет. Небо было темно-голубого цвета. Отдавало безжизненным серым, но все равно казалось очень привлекательным. Звезды под утро всегда сверкают ярче, чем ночью. Они будто пытаются свести с ума жаворонков своей красотой. Они хотят вдоволь насверкаться, прежде чем небосводом овладеет Солнце. Никчемные маленькие точки на небе всегда привлекали писателей и художников. Почему же эти космические светлячки кажутся такими прекрасными? Особенно, когда они падают и потухают. Вот и сейчас, эти галактические искры завладели разумом радиоведущего. Он распахнул окно и свесился на морозный воздух, пытаясь заглянуть за металлическую крышу и увидеть больше. С каждой секундой небо теряло свою романтичность и загадочность. Оно становилось все светлее и светлее. Как только пропала та таинственная красота, Ал почувствовал, что весь дрожит от холода. Его передернуло от ледяных мурашек и он захлопнул окно. Брюнет метнулся назад в кровать, накрываясь свободным клочком одеяла, что оставил Энтони. Блондин все еще мирно спал и даже не шевельнулся. Несмотря на то, что он лежал совсем нагишом, он даже не съежился от холода, как это делал Аластор. Одеяло было спущено с плеча и оголяло костлявую ключицу. Она была бы белоснежной, если бы не старые синяки с отливом желтого. Шея тоже была запачкана гематомой под форму ладони. А на щеке по прежнему светилось синее пятно от удара. Этот парень выглядел так жалко и беззащитно, что хотелось спрятать его от мира. Чтобы никто больше не посмел тронуть это безупречное тело. Ал лег ближе к нему и затаил дыхание, чтобы как можно дольше не тревожить это умиротворение. Но потом протянул руку и аккуратно коснулся его щеки. Энтони не заставил долго ждать и мигом открыл глаза. — Ты уходишь? — первым делом спросил тот. — Скоро, — шепотом ответил брюнет, — но не сейчас. Аластор приподнялся на локоть и смиренно уставился на голое плечо: — Пока ты спал, я заметил, что у тебя на плече есть три ярких родинки, — с умным видом говорил радиоведущий. — Если их соединить, то получится идеальный равносторонний треугольник. Энтони покрылся еле заметным румянцем и расплылся в сонной улыбке: — Значит, ты рассматривал меня, пока я спал? — он с иронией посмеялся. — Есть такой грешок, — Ал тоже улыбнулся и лег обратно. — Как рука? Энтони слегка согнул левое запястье и натянул на себя одеяло, пряча руку под него: — Болит. Мне кажется, что немного больше, чем вчера. — Не волнуйся, с растяжениями так всегда. Если сегодня не будешь сильно двигать рукой, то завтра станет легче. Энтони широко зевнул, сильно зажмурив глаза, и поглубже укутался в одеяло. — Ты не замерз? Я проснулся — весь дрожал! — Аластор снова поежился и оглянулся в поисках свитера. — Я привык, — пожал плечами блондин. — Уже даже не могу заснуть в тепле. Сразу кажется, что дышать нечем. Ал расплылся в улыбке и в наглую залез к Энтони под одеяло. Брюнет примостился вплотную к нему и обвил руки вокруг талии, прижимая к себе. Парнишка за секунды покрылся густым румянцем. Его глаза округлились, а сна словно и не было. — Может, я хотя бы оденусь? — сквозь странную улыбку прыснул тот. — Стесняешься? — он задал явно риторический вопрос. Аластор навис над ним и сел на бедра. — У тебя красивое тело, — сладко говорил тот, попутно расстегивая свою рубашку, — приятная кожа. Можешь не скрываться от меня. Энтони прыснул нервным смешком и так сильно вжался в подушку, будто пытался утонуть в ней. Но радиоведущего этот жест ни капли не смутил. Он снял через голову рубашку и наклонился к потрясенному блондину. Нежно поцеловал его в плотно сжатые губы и почти сразу перешел на шею. Он игнорировал тот факт, что Энтони лежал неподвижно. Словно притворялся мертвым. Аластор одной рукой по прежнему обвивал худощавую талию, а второй незаметно потянулся к ширинке брюк. Вскоре поцелуи спустились на грудь и только тогда мужчина соизволил приподняться и посмотреть на Энтони. Из прежнего румянца кожа превратилась в белое полотно. Зрачки были расширены, а глаза широко распахнуты. Ал настороженно замер и уставился в эти бездонные глаза, полные ужаса. — Пожалуйста, — тихим дрожащим голосом прошептал блондин, — не нужно. Аластор быстро слез с него и сел на край кровати, запустив руки в волосы: — Прости, — торопливо протараторил тот, — я думал, мы уже достаточно хорошо знакомы. Прости, я знаю, ты испугался, но обещаю, я тебя больше пальцем не трону! — не замолкал брюнет. — Я даже не спросил, согласен ли ты! Я правда сожалею об этом! Мне очень стыдно! Извини! Энтони снова натянул на себя одеяло: — Не в тебе дело, — он в растерянности приподнялся, — а в ситуации. Я сейчас не хочу ничего такого. А после того психа уж точно! — страх начал потихоньку скрываться под натянутой неестественной улыбкой. — Прости, пожалуйста, — еще раз жалобно протянул Аластор. Он вскочил с кровати и собрал с пола разбросанные вещи Энтони. Встряхнул одежду, вывернул на лицевую сторону и аккуратно повесил на край кровати. Блондин украдкой, не вылезая из-под одеяла, затянул под него все вещи и начал быстро одеваться. Каждое малейшее движение отдавало болью в запястье, голова от недосыпа и стресса заболела еще больше. Он аккуратно просунул руку в рукав розовой рубашки и неуклюже застегнул пуговицы. Энтони с интересом наблюдал за растерянным и смущенным Алом. Тот одел теплый шерстяной свитер и снова уселся на край кровати. Радиоведущий положил сумку с пола себе на колени и снова начал в ней рыться. Он достал знакомый мешок, с пистолетом внутри. Но на этот раз выложил на простыню еще и патроны. Он деловито зарядил пистолет, как будто долго тренировался до этого момента, чтобы не опозориться перед парнем. — Теперь он полностью заряжен! — Ал снова пихнул оружие в мешок и положил перед Энтони. — Только не забудь потянуть затвор на себя прежде, чем стрелять! — Я искренне надеюсь, что мне не понадобятся эти знания, — настороженно протянул тот. — Ты можешь хотя бы пригрозить пистолетом. Люди сразу испугаются. С каждым мгновением в комнату проникало все больше света. Окна выходили на северную сторону, поэтому холодные белые лучи зимнего солнца не раздражали сонные глаза. Аластор буднично посмотрел на часы, а потом снова на Энтони. Блондин сидел на мятой простыне, скрестив ноги калачиком. Он наивно уставился Алу в глаза. Этот взгляд заставил его спохватиться и снова нервно зачесать волосы назад. После ночи в растрепанном состоянии, укладка совсем пропала, а привычный гель для волос стал походить на грязные слипшиеся пряди. — Мне бы лучше уже идти. — Только что ты говорил, что не уйдешь так быстро, — без эмоционально сказал парнишка. — Я хочу уйти до того, как проснется Вэл, — настороженно протянул тот. — Он вчера был пьяный в стельку. Надеюсь, он вообще не вспомнит меня. К тому же, — мужчина хлопнул в ладоши, — я должен успеть на утренний эфир! Энтони угрюмо кивнул и надел ботинки. Он взял остатки еды, отдал пустой термос Алу и положил мешок с пистолетом в задний карман любимых джинс клеш. Они вместе дошли до лестничной клетки и тогда Аластор удивленно спросил: — Ты проводить меня вышел? — У меня комната на пятом этаже. Ал что-то смущенно промямлил. Потом приобнял парня за плечи и легонько притянул к себе. Он чмокнул Энтони в щеку и развернулся, собираясь уходить. Но тот не собирался его так просто отпускать — он схватил его за руку: — Осталось всего два дня! — блондин взял его вторую руку. — И послезавтра я выйду отсюда! Мне немного неловко просить, — усмехнулся тот, — но, может, у тебя есть знакомые, которые сдают квартиры? Или я могу переждать у тебя пару дней, пока не найду жилье? — Можешь жить у меня, сколько захочешь, — Ал засиял радостной улыбкой. — Спасибо большое! — Энтони тоже улыбнулся и крепче сжал теплые руки. — Я бы мог к сестре заявиться, но не хочу напугать ее, — он указал пальцем на синяк на щеке. — Подожду, пока все заживет и наконец встречусь с ней! — Накуплю побольше овощей к твоему переезду! — воодушевился Аластор. — Не могу поверить, что это случится так скоро! — Ты спешил, — губы блондина скривились в ухмылке. Он кратко поцеловал его и подскочил на ступени. — Вечером позвоню! Аластор начал неспеша спускаться. Он весь словно светился от счастья. В голове уже мелькали отрывки из их совместной жизни.

***

Мне было ужасно стыдно после того, как я напрыгнул на Энтони. Такое было впервые за мою карьеру «соблазнителя». Я был уверен, что он тоже давно хочет этого, но оказывается, глубоко ошибался. Мой разум сыграл со мной злую шутку, заверив, что это будет хорошей идеей. Но радостные мысли перебили неудачное начало дня. Столько прекрасных картинок всплывало у меня в голове с пониманием того, что Энтони переедет ко мне. Ликование даже не оставило стыдливого послевкусия из-за «домогательства». Я представлял, как он ступит за порог моей квартиры с небольшим чемоданом в руке. Я уже тогда ощущал это восторженное, словно праздничное, настроение. Представлял, как ночи напролет будем ублажать друг друга. А утром я буду готовить ему завтрак. По вечерам мы будем танцевать под любимую музыку. Как только я переехал в собственную квартиру, мне слишком полюбился холостяцкий образ жизни. Я боялся, что вскоре придет тот час, когда мне придется делить с кем-то свою обитель. Не хотел жить с девушкой и боялся жизни с мужчиной. Но влюбленность всегда подталкивала людей на абсурдные поступки и меняла их, не правда ли? Да, придется долго прорабатывать вымышленную легенду того, почему мы с Энтони живем вместе. Главное, чтобы соседи ничего не заподозрили и не позвонили в полицию, а еще хуже — не сообщили в психиатрическую лечебницу. Однако, во время влюбленности, эти никчемные «но» уходят на второй план.

***

Энтони лежал на кровати, полностью погруженный в рисование. Он нахмурил брови, провел темную жирную линию и зажал тлеющую сигарету зубами. Парень поднял рисунок над головой и выдохнул густой табачный дым. Блондин устало спустился вниз и уронил голову на подушку. За окном всем овладела глухая темнота, а небо снова затянулось беспросветными облаками. Хотя зимой света было меньше, но ночи всегда были светлее. По низким тяжелым тучам хорошо проходил свет городских фонарей. Небо казалось некой тусклой лампой. — Я ничего не помню, — в комнату без стука вошел Валентино. — У тебя были клиенты после того психа? — он держался за блестящую лысину и хмурил брови от света. — Я так напился, что проснулся совсем недавно, представляешь? — вырвался хриплый смешок. Энтони настороженно оценил его взглядом и робко переспросил: — Не помнишь? — спустя мгновение он спохватился и приподнялся на локти. — Нет, после него никого не было! — Как спалось? — ехидно протянул тот, присаживаясь рядом с ним. Он схватил блокнот и предвзято осмотрел картинку. — Опять рыб рисуешь? Это рыбы-бабочки, да? Блондин кивнул и немного отодвинулся от мужчины. — Так, как спалось? — темнокожий пристально всмотрелся ему в глаза, искривив губы в ухмылке. — Рано лег? — Как обычно. — Правда? Ничего особенного не произошло? — Вэл поднял брови и наигранно удивился. — Странно. Очень странно. У блондина быстро заколотилось сердце. Он боялся подвинуться, только чтобы не раздражать и не провоцировать босса. — Я уже говорил тебе, что ты очень плохой лжец, — по голосу стало понятно, что терпение начало истекать. — Мой приятель, днем сказал мне, что какой-то молодой человек соизволил остаться здесь на ночь. И он заплатил копейки! — Вэл ударил кулаками по кровати. — Но самое печальное то, что ты скрыл этот факт от меня! Это очень сильно меня расстраивает! У Энтони пульс отдавался в висках. Глаза бегали по комнате, в попытках найти подсказку для оправдания. Он сжал в руках одеяло и робко проронил: — Ал попросил не рассказывать. — Ну конечно! Бинго! — Валентино вскочил с кровати и хлопнул в ладоши. — Я так и знал! Это был Аластор! Ты не представляешь, как же просто из тебя выманить информацию! — он снова метнулся к нему и притянул за подбородок. — Но я знаю, почему ты так поступаешь? Сам признаешься, или мне сказать? — Я не совсем понимаю, о чем ты, — блондин старался держать спокойный тон. — Это все потому, что ты на меня обиделся, да? — самолюбиво протянул лысый. — Можешь даже не отнекиваться! Я же знаю, ты ревнуешь меня и решил отплатить тем же! Но знаешь, что? — красные от травы глаза широко раскрылись. — Я твоего Аластора теперь из-под земли вытяну! — Милый, ты немного не в себе, — Энтони силой натянул улыбку и приложил к щеке босса дрожащую руку. — Не хочешь отдохнуть? — Я достану из него полную стоимость ночи! Даже вдвое! И ты, — он ткнул пальцем блондину в грудь, — ты не получишь ни гроша! Энтони вжался в подушку. Его словно заковали в горб. Он не мог даже пальцем шевельнуть. — Из-за своего поведения ты можешь перестать быть моим любимчиком, — лысый немного успокоился, сел на край кровати и закурил сигарету. — Но я вижу, как сильно ты пытаешься заставить меня чувствовать то же, что чувствуешь ты, — спокойно продолжил тот. — Я же знаю, что ты без ума от меня. Энтони все также не сдвигался с места. Ярость внутри закипала. Эти слова будто разъедали его уши до жжения где-то в затылке. Он старался спокойно дышать, но от гнева дыхание лишь участилось. — Понимаешь, я так хорошо тебя знаю, что могу предугадать твои следующие действия, — с умным видом рассуждал Валентино. — И я знаю, что ты не уйдешь отсюда, ведь не сможешь без меня. — Психопат, — злобно прошипел Энтони, сверля стену напротив глазами. — Ты не смеешь так разговаривать со мной! — темнокожий снова ударил кулаком рядом с парнем. — Ты меня перебил, сукин сын! Я говорил, что решил продлить договор еще на месяц, — невзначай бросил тот. Энтони ошарашенно соскочил с кровати. Губы растянулись в улыбке. Скорее даже, в оскале. — Что, прости? — изумленно проронил тот. — Может, я не расслышал? — Я же знаю, что ты все равно вернешься, так как соскучишься по мне! — Вэл говорил это настолько невозмутимым тоном, будто считал очевидным. — Ты прозрачен словно стекло, мой ангелок. — Не называй меня так! — яростно прорычал Энтони. — Называю как хочу! — прыснул Валентино. — Я же знаю, что ты любишь меня. В меня еще никто так не влюблялся как ты! — напыщенно говорил тот. — Я ненавижу тебя! — заорал Энтони. — Ты самый ужасный человек, какого я только видел! — Ангел мой, ты чего так раскричался? — Вэл встал и неспеша пошел к нему. — Ты мне намного больше нравишься тихим. Я всегда хотел видеть перед собой покладистого, кроткого, невинного ангелочка! — Невинного? — от поражения и ужасной злости полился истерический смех. — Невинного, черт побери! Ты сам слышишь, что говоришь? Чего ты накурился, козел? Ты испортил меня! Ты и никто другой! — Закрой рот! — одним движением лысый схватил хрупкую шею Энтони. — Я возродил тебя заново! Я вытащил тебя от этих идиотов-хиппарей! Я спас тебя! — Я мог умереть! — не переставал кричать блондин. — И не раз! У меня все болит! Это все из-за тебя, гад! Отпусти меня! — он отчаянно вырвался из крепко сжатых рук и отпрыгнул назад. — Я не позволю тебе трогать меня! Валентино с размаху дал ему пощечину и фыркнул: — Что ты о себе возомнил? Теперь я принял окончательное решение и ты не сможешь переубедить меня! — строго отчеканил тот. — Ты пробудешь здесь еще месяц! А потом еще и еще! За счет тебя я стану миллионером! А ты не получишь ни гроша, ясно?! Энтони уставился на комод и почувствовал, как все сжалось внутри. Колени дрожали, то ли от страха, то ли от злости. Он не отрываясь смотрел на верхний ящик, словно не слыша воплей Валентино. — Смотри на меня, пока я разговариваю с тобой! — темнокожий дернул его за локоть и притянул к себе. — Неужели для тебя сложно относиться ко мне так же, как и раньше?! Парень нашел в себе силы вырваться из тисков. Он дернул руку на себя и одним прыжком добрался до комода. Он почти дотянулся до ручки, как Вэл снова схватил его и приволок к себе. — Ты издеваешься, надо мной?! — проорал тот ему прямо в лицо. — Страх совсем потерял?! — он сделал глубокий вдох и швырнул Энтони спиной в стену. — Раздевайся! — Не дождешься! — уже не скрывая страха, крикнул блондин. — Я больше не буду выполнять твои приказы! — Правда? — бросил лысый. — Как печально. Слушай, не нервируй меня и раздевайся! — он раздраженно махнул рукой и начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Он уже наклонялся над парнем. Энтони испуганно вжался в стену и успел пожалеть о всем, что сказал ранее. Голова кружилась, не давая ему подняться. Все было так медленно: Вэл снимал рубашку, растягиваясь в ядовитой ухмылке; а на глазах парнишки уже наворачивались слезы. Босс забил его в угол. На что он надеялся? Руки тряслись, ноги подкашивались. Все было как обычно. За исключением одного: злость, что так давно копилась внутри, наконец начала вырываться наружу. Энтони со всей силы пихнул мужчину в сторону и допрыгнул до комода. В один рывок он открыл верхний ящик и достал из-под одежды приготовленный пистолет. Только он взял его в руки, как почувствовал, будто жизнь стремительным потоком вернулась в него. Он развернулся к Вэлу и обоими руками сжал деревянную рукоять. Парень крепко стоял на ногах. Он почувствовал могущество. Он наконец почувствовал превосходство над Валентино. — Стоит тебе шевельнуться и я выстрелю! — уверенно произнес тот. Приложив небольшие усилия, Энтони потянул на себя затвор до громкого щелчка. Как и говорил Аластор, в нужный момент это оказалось совсем не сложно. Даже запястье не стрельнуло болью. В крови закипал адреналин. Он чувствовал себя доминантном этой ситуации. Жизнь Валентино, в прямом смысле, была у Энтони в руках. Его бесконечные развратные дни могли оборваться в одно нажатие на курок. Темнокожий примирительно поднял руки. На лице застыл немой страх. Впервые. Он незаметно переминался с ноги на ногу, отходя назад. — Стоять! — злобно скомандовал блондин. — Теперь командовать буду я! Почувствуй себя на моем месте, ублюдок! — Малыш, прошу тебя, — жалобно протянул лысый. — Я запрещаю тебе называть меня так! — свирепо крикнул тот. — Теперь ты будешь говорить только когда я позволю! Весь этот месяц ты обращался со мной как с животным! Сколько раз ты меня избивал?! — яростно прокричал тот. — Отвечай! Сколько раз?! — Я не помню, — лысый поджал дрожащие губы и зажмурился. — А сколько раз насиловал? — все также продолжал блондин. — Дай угадаю, не знаешь, да? А я вот считал! — на лице растянулась безумная улыбка. — За двадцать девять дней пребывания здесь, ты изнасиловал меня двадцать четыре раза! Двадцать четыре! А те дни, когда ты меня не трогал, ты издевался над другими девочками здесь! Бил меня ты почти каждый день! Почему ты это делал?! — Я не знаю! — быстро выпалил Валентино. — Теперь ты понимаешь, какого мне было? Ты понял это только под дулом пистолета! Но я все равно знаю, что ты никогда полностью не поймешь страх каждого здесь! — Прошу тебя, — он опустил руки и выпрямил спину. — Я знаю, мне нет прощения. Но я сделаю все, что ты пожелаешь! Проси, что угодно! — Ты психопат! Все, что тебе нужно — это наблюдать за страданиями невинных людей! — отчаянно кричал Энтони. — Как ты сдерживал свою садистскую сущность все лето и осень? Ты избивал кого-то другого, пока меня не было рядом? — Нам было так хорошо вместе, — он снова перешел на ласковый тон. — Неужели ты хочешь все обрушить? Мы можем представить, что ничего не произошло и продолжить начатое! — Ты издеваешься? — вырвался хриплый смех. — Ты предлагаешь мне все забыть? Ты пытал меня! — Я лишь одного не понимаю, — он приподнял брови. — Откуда у тебя пистолет? — Аластор понастоящему заботиться обо мне, — смиренно ответил блондин. — А говорит меньше о том, как я ему дорог. Полная противоположность тебе! — Если бы ты правда хотел убить меня, то уже давно сделал бы это! — прыснул Вэл. — Не беси меня! — огрызался Энтони. — Я хочу, чтобы ты почувствовал то, что весь этот месяц чувствовал я! Каждую секунду пребывания здесь, я дрожал от страха! Это ощущение навсегда останется со мной! Ты сломал мою жизнь! Ты изолировал меня от мира, урод! И я никогда полностью не оправлюсь от этого! — Ты был так влюблен в меня, — он смаковал каждое слово. — Такая сильная привязанность не может пропасть! — Ты сумасшедший! Мне представить страшно, что твориться у тебя в голове! — пылая недоумением выговорил Энтони. Он глубоко вздохнул и передернул плечами. — Во сколько должен прийти Вокс? Валентино прищурился и всмотрелся в часы на стене: — Обычно он возвращается в семь, — в своем манере сказал лысый. — Примерно через десять минут. Может, раньше. — Молись, чтобы дожить до его прихода, — властно приказал блондин. — Я серьезно! — Ты не убьешь меня, — прыснул темнокожий. — Я много раз говорил тебе, что ты прозрачен как стекло, ангелок. — Хватит произносить эти тошнотворные клички! — снова прокричал Энтони. — Называй меня по имени! — Не боишься, что кто-нибудь придет и увидит, что ты угрожаешь мне? Энтони усмехнулся и закатил глаза: — Я пробыл здесь достаточно времени, чтобы понять, что никто из работников и носа не высунет, пока их не заставят! Не испытывай мое терпение! Я хочу видеть раскаяние! Искренние извинения! Валентино упал на колени. На лице не просвечивалась ни одна эмоция. На нем не было даже страха. От этого безжизненного взгляда внутри Энтони все сжималось от ужаса, который он так старательно скрывал. Вэл ненадолго закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Анджело, — безропотно произнес тот, — любовь моя. Тогда, в баре, мой взгляд весь вечер был прикован только к тебе. Твоя улыбка искрила жизнерадостностью и счастьем. Уже тогда я понял, что ты станешь моим. Я чувствовал, что нас что-то связывает. А здесь я убедился, что ты настолько привязан ко мне, что не уйдешь даже под страхом избиения и унижения. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Не обманывай себя и вновь доверься мне! — Я правда любил тебя, — к горлу подкатывал давящий ком. — Но любовь в мгновение ока может перейти в ненависть. Тебе нужно лечится! — от боли в горле голос стал казаться жалобным. — Я упеку тебя в психушку, чтобы ты осознал все ужасы, которые сотворил! А деньги, которые ты получал с клиентов пойдут работникам! Ты больше ничего не получишь! — Ты так сексуально выглядишь, — облизывая губы протянул тот. — Закрой свой грязный рот! — снова свирепо проорал тот. — Ты совсем смерти не боишься?! Где-то далеко, в коридоре, послышались быстрые уверенные шаги. Блондин медленно подошел к Валентино, который все также сидел на полу. Он приставил дуло пистолета прямо ко лбу и шепотом приказал: — Если издашь хоть звук, я нажму на курок. Шаги все приближались. Сердце Энтони готово было вырваться от волнения. С каждым шагом напряжение все росло. Блондин боязливо всматривался в дверь: он будто пытался просверлить взглядом в ней дырочку и увидеть, кто там. Вдруг, шаги остановились и они оба услышали, как закрылась одна из дверей. Энтони с облегчением выдохнул. Он совсем забыл о том, что когда-то приложил оружие к голове босса. Валентино воспользовался этим и схватил руку Энтони отодвигая пистолет в сторону. Блондин спохватился и попытался вернуть его на прежнее место, но тот не разжимал хватку и сильно сдавливал ослабевшее запястье. Вдруг он дернул его руку вниз, но Энтони пытался сопротивляться. Он с силой удерживал руку на месте, боясь уже за свою жизнь. Парень невольно сжал пальцы. Курок поддался давлению. Выстрел. Все вокруг словно перестало существовать. В ушах звенело. Пульс в висках оглушал. Глаза Валентино застыли на Энтони. Он не понимал, что произошло. По краям все покрылось черной краской. Внимание парня было приковано лишь к своему боссу. Из его шеи ручьем хлестала кровь. Энтони в ужасе выпустил пистолет из рук и схватил мужчину за плечи. Его всего начало колотить от паники. — Прости! — отчаянно закричал Энтони. — Прости, я не хотел! Честно! Он сильно прижал дрожащую руку к ране, в безнадежных попытках остановить потоки крови. Вот оно: дикий ужас в глаза босса; зрачки, которые расширились до невозможного; быстрое сбитое дыхание; лужа крови, что с каждой секундой становиться все больше. Но ни о каком ликовании и речи не могло быть. Энтони не почувствовал ни удовлетворения, ни свободы, ни малейшей легкости. Он не заметил, как открылась дверь и внутрь вбежал Вокс. Тот упал прямо рядом с ним и схватился за Валентино. — Почему?! — закричал блондин, срывая голос на хрип. — Не умирай! Умоляю, не умирай! Что делать?! Что нам делать?! — в ужасе провыл тот. — Я правда любил его! Честно, тогда я любил его! Энтони не замечал, как Вокс снимает с себя пиджак и прижимает его к ране на шее. Он не замечал, как в комнату сбегались другие работницы. Слезы лились у него из глаз и размывали изображение. — Ты слышишь меня? — мужчина тряханул его за плечи. — Я спрашиваю, что произошло? Энтони в ужасе уставился на него. Он с трудом мог глотать воздух. — Я пытался остановить его! — на ходу сочинял тот. — Он грозился убить себя! — с придыханиями провыл блондин. — Я пытался отодвинуть пистолет, но не успел! Он же не умрет, да? Скажи, что он будет жить! Вокс встал с места и брезгливо отошел. Энтони уставился на темнокожего и снова прижал пиджак к ране. Но там оказалось лишь бездыханное тело. — Нет! — рыдая проорал тот. — Все должно быть по другому! Почему?! Я любил тебя! Ты сам во всем виноват! — слезы не переставали литься ручьями. Вокс подошел к нему и помог подняться на трясущиеся ноги. Колени подкашивались и не хотели выпрямляться. Он посмотрел на свои руки, которые по локоть были в крови и снова завыл навзрыд. — Уведите его! — приказал Вокс трем девушкам, что стаяли в двери. Они мигом подбежали к Энтони и подхватили его под руки. Тот шатаясь доверился им и вышел из-за дверь. Его привели в соседнюю комнату и усадили на кровать. Все происходило словно в тумане. Он не понимал, что было и что будет дальше. Перед глазами висело мертвое лицо, когда-то ненавистного босса. А в мыслях то и дело появлялись моменты их совместной жизни до всего этого ужаса. Его всего трясло. Он не мог даже сделать вдох. В глазах все потемнело от страха. Казалось, еще чуть-чуть и он потеряет сознание. — Вот, держи, — одна темнокожая девушка протянула ему стакан воды. Только тогда Энтони вернулся в эту реальность. Он хлипко взял стакан и поднес к губам. Его руки тряслись так сильно, что вода выплескивалась за края сосуда. — Можно я побуду один? — робко спросил тот. Ничего не сказав, девочки выскочили из комнаты, тихо закрывая дверь. Энтони облокотился на колени и опустил голову вниз. Парень пытался сконцентрироваться на дыхании. Глубокий вдох и длинный выдох. Потом еще и еще, пока слезы перестали течь. Он осмотрел комнату и увидел возле кровати такой же телефон, как и у него. Блондин неуклюже набрал, выученный наизусть, номер и приложил трубку к уху. — Слушаю! — раздался голос радиоведущего. — Это Энтони! — он пытался сделать голос спокойнее, но выходило это неважно. — Ничего не спрашивай! Просто приезжай как можно скорее! Жди меня в машине у дверей! — торопливо проговорил тот. — Буду ждать тебя! Только не перезванивай! Он кинул трубку обратно и залез на кровать с ногами. Слезы снова покатились из глаз. Он обхватил колени и опять горько заплакал. Парень уже не обращал внимания на окровавленные руки. Только сейчас он до конца осознал все, что произошло. Энтони понимал, что если бы он не нажал на курок, то на месте Валентино мог оказаться он сам. Да, это вышло случайно, но это спасло ему жизнь. — Ты его убил? — холодно спросил Вокс. Энтони жалобно уставился на него и дрожащим голосом прошептал: — Я пытался остановить его. Честно. Ты же знаешь, что между нами было. Я любил его, — с придыханием говорил тот. — Я не могу поверить, что его больше нет! — он сам удивился, что у него получилось правдоподобно соврать. — Он дал мне этот пистолет пару дней назад. Сказал, что когда я выйду отсюда, мне он понадобится. А теперь… — блондин снова начал горько всхлипывать. — Он был не в себе! Ты веришь мне? Вокс пристально всматривался в красные глаза. Потом он обреченно выдохнул и присел к нему на кровать: — А ты и правда настоящий мазохист, — с сочувствием сказал тот. — Никогда не думал, что Вэл говорил правду о тебе. — Ты отпустишь меня? — Энтони умоляюще всмотрелся ему в глаза. — Я не смогу здесь находиться! Ко мне скоро должен прийти клиент, но прошу, отправь его к кому-нибудь другому! — Ладно, — Вокс смиренно встал и подошел к двери. — Будь завтра здесь не позже одиннадцати утра! И кровь с себя смой! — Спасибо огромное! Энтони выбежал из комнаты и поспешил смыть с себя части Валентино. И брюки, и рубашка, и даже лицо были перепачканы красной жидкостью. Вода не справлялась с таким количеством крови. Вся раковина мигом стала красной.