Сыграй для меня

      Пришла Кушель в комнату Ривая, а он на неё 0 внимания. Юноша попросту уткнулся в свой, как бы это назвала Кушель, дебильник, словно голодный хищник выслеживает жертву, не отрывая от неё своего дикого взгляда, лишь бы только не упустить, вероятно, будущую еду. На каждый вопрос матери Аккерман отвечал протяжным «Угу-у-у-у.» или «Ага, да, я понял…да». Матери оставалось лишь только гадать, что за чудо эдакое «загипнотизировало» её сына, что он ведёт себя так, как прежде не вёл. Леви проводит время вместе с Кушель уже 2-й день и ранее такого поведения она не замечала. Разве что парень отвлекался на внезапные уведомления, на которые он раздражённо цокал. Обычно это цоканье заканчивалось тем, что Ривай покосится на неизвестное для Кушель уведомление, а потом раздражённо швырнёт мобильник на диван, напоследок вздыхая. Хватало двух дней и его будто бы подменили, ведь теперь юноша реагирует на уведомления спокойно, а не так бурно, как это было прежде. В одно мгновенье, на его лице успела промелькнуть невероятно редчайшая нежная улыбка и мягкий взгляд. И не то, чтобы Кушель не нравилось это поведение — она была рада, что наконец-то её сын начал проявлять спокойствие, а не подростковые припадки и истерики, — просто ранее этого она не замечала даже тогда, когда в отношениях с Эреном у них не было ни единых проблем. Внезапная смена поведения сына любую мать заставит волноваться. — Держу пари, тебе написывает тот мужчина, с которым ты познакомился на работе? — предположила Кушель, прильнув боком к дверному косяку. К слову, прислонилась она к нему уже 4-й раз за день. — Угадала. — Леви решил не заставлять Кушель играть роль гадалки или игру «угадай с 3-х раз». Он уже осведомил её о наличии Эрвина в своей жизни и должен знать, что теперь горячо любимая мама будет интересоваться, что это за мужчину повстречал её сын. Через некоторое время она обязательно спросит о личном знакомстве с ним, как это было когда-то с Эреном. — И что пишет? — шепнула Кушель, зная, что такие вопросы и вторжения в личное пространство Леви терпеть не может. Скорее это произошло машинально, как и обычно на ответ после вопроса «Ты замужем?» невольно добавляют «Когда дети?». Ривай свёл брови ближе к переносице, цокнул, отведя взгляд куда-то в сторону и в тот миг Кушель увидела, как его щёки залились румянцем. Она хихикнула, прикрыв рот рукой, так тихо, чтобы ненароком не взбесить сына, который вот-вот готов дать ей её долгожданный ответ, который она могла упустить. — Ничего особенного. Ближе к вечеру мне предстоит выйти на смену, поэтому он предложил подвезти меня и я согласился. И знаешь, — Леви поморщил лоб, поднял скучающий взгляд к лицу матери, заставив её напрячься, а потом выдал, — Думаю, я таки поговорю с Эреном. Поставлю перед ним все точки, чтобы этот щенок больше меня не тревожил. Я принял окончательное решение. — и Ривай поднялся с кровати, засунул телефон в задний карман брюк, заправился как следует и подумал над тем, что скажет Йегеру, и быть ли с ним строгим или же достучаться до его глупой головы можно и со спокойным тоном?

***

В этот день почему-то похолодало. Прогнозы меняются изо дня в день и это не на шутку раздражало Эрвина. Он всегда скрывал раздражение за непоколебимым и строгим лицом и только шумно вздыхал. Сегодня он планировал выбраться из упаднического настроения. Эрвин промотал в голове кучу вариантов и остановился на том, что поездка на работу вместе с Риваем была бы для него шикарным лекарством. Быть может, пока есть время, удастся предложить ему чашечку кофе? Эрвин так и не понял, что чувствует к Леви, ведь они едва ли знакомы, но по первому впечатлению о мужчине с аккуратными чертами лица и чернильного оттенка волосами ничего плохого и не скажешь. В каждом водятся свои черти: буйные или те, кого испугался бы сам Сатана. Что таится в Ривае ещё непонятно. «Предстоит узнать» окрестил для себя Эрвин и полез рукой к полке, где хранилась его «коллекция» таблеток и прочих лекарств, которые периодически стоит принимать. Эрвин числится в списке тех, кто ворчит при каждом употреблении лекарств. Особенно это касается таблеток, которые ему до ужаса трудно глотать. Он бы отдал всё, чтобы перейти на сиропы, даже если они настолько мерзкие, что едва ли не сравнишь с испражнением слона в болоте. «Когда глотаешь таблетку и чувствуешь, что тебе трудно проглотить эту несчастную кругляшку, сравнимую с букашкой, которая с лёгкостью проползёт в твоё-то, Эрвин, широкое горло, то просто надави в область чуть ниже кадыка. Ну, если ты совсем обезумел от безысходности, дави и на кадык, почему бы окончательно себя не добить, ведь правда?» — прозвучало в голове Смита. Вообще в его сознании достаточное количество голосов. Признай он кому-нибудь, что в определённые часы своего свободного времени (да даже во время работы) он общается сам с собой — со своими, скажем попроще, воображаемыми отголосками — то его бы посчитали за психопата, сбежавшего с психиатрического отделения где-нибудь на окраинах города B, в котором Эрвин проживает бóльшую часть своей жизни.        Сюда он переехал будучи семилетним мальцом из холодной Гренландии, в которую его родители ретировались из Канады, когда миссис Смит ещё только вынашивала Эрвина. Семье пришлось переехать из Гренландии из-за похолоданий и просто по личным прихотям. Почему бы не сменить страну, где их ребёнку будет лучше? Да и в школе его частенько задирали по разным причинам: слишком умный, среди своих одноклассников; слишком серьёзный, чтобы валять дурака и подкидывать учителю типичные и уже давно устаревшие к тому времени кнопки с острыми концами; слишком необычной внешности, особенностью которой являлись густые брови. И пусть вышеперечисленные факторы, которые давали детям возможность задирать юного Эрвина не оскорбляли его — он не обращал на то внимание и был сконцентрирован на учёбе, но одноклассники порой и правда перегибали палку, а потом мальчишке приходилось сдерживать слёзы, сидя на подоконнике туалета — его родители, дабы не испортить сыну детство, решили сменить место жительства и, тем самым, сменить и школу, в которой Эрвина приняли уже более мягко и дружелюбно. Он вырос сильным и крепким духом мальчиком, правда перемены климата подпортили его здоровье, и вот что вышло — обследование врачей, ежедневное распитие таблеток, от которых, казалось, скоро появится своеобразная аллергия и остальные мелочи, но даже с этими «мелочами» мужчине прекрасно жилось. Прежде он не состоял в каких-либо отношениях, просто потому что так и не повстречал того самого, которого так долго ждал. Сейчас же ему под руку попался маленький ворчливый подросток, который, вроде как, старается перетянуть все весы и канаты доминирования на себя, а потом Смит мысленно забавляется этим, ведь он, пусть и не был в отношениях, но хорошо о них начитан, знает, что происходит в голове его возможной будущей пассии.       Быть может, дать подростку волю и позволить ему взять на себя роль главного ухажёра? Стоит попробовать, ведь Эрвин с лёгкостью перетянет на себя вышеперечисленные канаты и гири доминирования, если только захочет, но сейчас можно поиграть в нежную недотрогу…которой, по факту, Смит и является. Просто каждый окружающий его человек по горло достал его со своими предположениями о том, что Эрвин тот ещё папочка среди всех здешних сучек. На деле он вовсе не такой властный и эгоистичный — наоборот, он мягкая свежевыпеченная булочка, которая так и не полюбила себя, пусть и глядя в зеркало он не пугается своего отражения, а что касаемо характера…зачем его менять? Он такой, каким он является и меняться уж точно не собирается. Пусть его полюбят таким, какой он есть. Не такой он и ублюдок, в которых обычно влюбляются девчонки из американских сериалов, да и в жизни, в принципе.        Эрвин закинул в рот две целые таблетки и запил их водой, полностью опустошая стакан. Часы неспешно тикали, наполняя здешнюю тишину единственным живым звуком, не считая звон стакана, а затем и потоки воды из крана. Как бы сильно Смит не любил тишину, он не мог её избежать. Впрочем, он многие свои проблемы не может решить точно так же, как и не может от них сбежать, и плевать, что Эрвин сторонником «Тебе не сбежать от своих проблем, ведь как бы долго ты от них не бегал — они рано или поздно тебя настигнут. Поэтому просто возьми их под одну гребёнку да реши». Его бесцельный взгляд скользнул по комнате и в конечном итоге остановился на часах. Пора.

***

Полоса света, струившаяся из окна, ослепила серо-голубые глаза Леви, и ему пришлось отпрянуть от стекла. Вагон раскачивало и создавалось ощущение, что ты сидишь не в вагоне метро, а в поезде. Едешь куда-то далеко-далеко, где тебя никто никогда не потревожит и ты наконец сможешь распахнуть свои крылья и взлететь. Освободиться от нудной, обыденной жизни и начать в ней что-то новое. Стоило Риваю закрыть глаза, как пред ним предстала пустошь. Пустота, поглощающая его мысли, тянула в сон и теперь Леви оставалось мысленно ворчать, что «весь мир несправедлив». Верно подмечено. Через 20 с хвостиком минут Ривай покинет вагон метро и заметит, что погода в последнее время играет с людьми в игру «угадайка», в котором человечество интуитивно одевается на долгий выход на улицу. Леви забыл, какая погода стояла утром, а какая часами позже. Вот дерьмо, я здесь словно в холодильнике. Он поёжился, а потом ступил к лестнице метрополитена. Жизнь представлялась бесконечной чередой дней — сравним её с озером. В этом озере Ривай никогда не мог явственно разглядеть своего отражения. Своего внутреннего «я». Казалось, что его просто не существует. Словно каждый день по погоде объявляют пасмурную погоду либо же грозу. Леви хотелось бы вспомнить хотя бы один по-настоящему счастливый, солнечный день в его жизни. Однако отражения в озере как не было, так и нет до сих пор.        Протискиваясь через медлительных людей, он свёл брови к переносице и поморщился от холодного ветра, что колыхал его волосы. Земля была влажной и пахло сыростью — той самой, которую ещё называют запахом земли после дождя. В небольших ямках ясными бликами поблескивали лужи, в которые дети с радостью прыгали в своих резиновых сапожках. Пока я ездил в метро… Пошёл дождь? Плакали мои белые кеды. Под своё же ворчание он двинулся в нужном направлении.

***

— Рад, что ты таки согласился на встречу. — Йегер собрал волосы в небольшой пучок на затылке и оглянулся по сторонам, пока Аккерман скрестил руки на груди и прильнул к кирпичной стене, она местами обзавелась плесенью, которую Ривай заметил, но значения не придал. Она от него в паре метрах, так что брезгливостью раскидываться нет необходимости. — Ты никогда не умел выбирать места для встреч, идиот. — огрызнулся Ривай и покосился куда-то в сторону. Эрен спохватился, заметив стремление его бывшей пассии не сталкиваться с ним взглядом. Он размялся и оценил выбранное место. Типичный «тёмный уголок» райнов из кино про боевик или про тех же следователей, полицейских. В таких обычно собирается либо орава детворы, решившая слишком рано повзрослеть и прикурить или же выпить алкоголя, либо бандиты, бездомные и им подобные. — А что тебе опять не нравится? Прямо за твоей спиной расстилается дорога, а машин хоть отбавляй. В любом случае, мы пришли сюда всё обговорить, не так ли? Так вот, Леви. С меня хватит. — Эрен выглядел так, словно сейчас на Ривая выльется куча приятнейших — нет — слов, пусть и своей вины в их печальной истории Эрен видеть отказывается. Так и есть — подумал Ривай, готовясь выслушать все капризы, но…что-то в глазах Йегера изменилось. Нет больше той искры, да и зачем-то он отрастил волосы, хотя был сторонником: «длинные волосы та ещё суматоха, особенно у мужчин» Спустя паузу он продолжил. — Если ты думаешь, что я не замечал, как твои любопытные глазки бегают по задницам других мужланов, то ты глубоко ошибаешься. Стоило оглянуться к другому мне, как ты возвёл истерику и бросил меня. Знаешь, ты типичный омежка из мерзких манхв, который ничего без своего альфы не может и возжелает его лишь во время течки. Вот ты — точно такой же. — Эрен сделал паузу, чтобы перевести дыхание, но этой паузы для РИВАЯ было ой как недостаточно, чтобы переварить услышанное. Уж что-что, а это услышать от своего бывшего он точно не ожидал, хотя на самом-то деле это классика: романтизировать и идеализировать друг друга во время отношений, а потом унижать и сравнивать с предметами низшего сорта после расставания. Типичные парочки. — И знаешь… Я практически уверен в том, что кроме меня на тебя никто больше не позарится. Ты в этом гомофобном мире будешь бродить по пелене грязи и дерьма, в поисках своего нового суженного. Тебя будут ловить «псевдо-геи», которые выискивают гомиков, чтобы вершить их судьбу самым жестоким образом, а потом твой трупак найдут где-то… Не знаю, в мусорке? Неважно. Важно то, что КРОМЕ МЕНЯ на тебя в жизни не посмотрит. Никогда. — от слов Йегера было смешно, но вперемешку со смехом в потаённых уголках души Аккермана прояснялись и нотки страха. Тон голоса Эрена менялся в более агрессивный, упёртый и озлобленный, что не на шутку пугало Аккермана. За весь этот монолог за его спиной не проехала ни одна машина, ни один прохожий не прошёл мимо. Тут Леви и усомнился в своей безопасности конкретно. Он никогда бы не подумал, что кто-то посмеет сравнить его личность с хрупкой омежкой из каких-то там комиксов, которые Риваю неинтересны и даже неизвестны. Правда в том, что он не позволит сравнивать себя с слабым звеном. Он умеет постоять за себя, даже если рост, которого матушка-природа его лишила, будет значительно проигрывать противнику. — Довольно, Эрен. Я достаточно услышал. — вставил Леви, — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Как обычно. Однако… Тузы на моей стороне… — Да простит меня Эрвин. — У меня уже появился мужчина. Высокий, красивый и уж точно поумнее твоей безмозглой головы. — и тут физиономии Эрена окончательно дали понять, что сомнения Ривая насчёт этого жуткого места были не дитячим страхом, будто бы вот-вот из-за поворота выскочит злой-дядя-маньяк и утащит в свою машину раз и навсегда. Йегер без промедлений пригвоздил Аккермана к стене и сжал его шею так сильно, что тот прохрипел. Леви вцепился в его руку, будто это хоть как-то смягчит удушение. — К… КАКОГО ЧЕРТА… КХ… ТЫ ТВОРИШЬ… — процедил Леви сквозь стиснутые зубы. — Мужика себе, значит, нашёл?.. — обрывисто бросил Эрен, как вдруг получил кулаком в лицо и пошатнулся. Риваю удалось выбраться из его мёртвой хватки, но стоило ему попытаться сбежать, как Йегер больно впился рукой в его плечо и сжал до самого хруста. Леви всё еще недооценивает его силы. Он вывернул ему руки за спину, держа их одной своей так крепко, что Риваю пришлось прошипеть от жгучей, как крапива, боли. Эрен вновь впечатал его в стену. На сей раз сил Йегер не пожалел и тут: обломок кирпича больно резанул по щеке Леви, оставляя после себя пару неаккуратных царапин, из которых спешно потекла кровь. — Эрен…-- прорычал Ривай, как вдруг внутри что-то треснуло. Эрен запыхтел ему прямо в ухо, а затем он почувствовал его пах на своей пятой точке… И треск раздался вновь: десятки трещин обуревали юное сердце Леви и он замер, не желая воспринимать реальность наяву. Нет-Нет, мне всё это просто кажется. Я себя накручиваю. Он просто случайно врезался пахом в мой зад и пыхтит от утомления… Да, всё именно так. — но принимать желаемое за действительное долго не пришлось — Леви услышал щелчок резинки, но… Его нижняя одежда вместе с бельём по прежнему оставалась на своих местах. Эрен опустил ладонь на бедро Аккермана, а затем его рука поползла выше, задирая рубашку. И тут Ривай слетел с катушек. — ЭРЕН?! ЖИВО УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ МЕРЗКИЕ РУКИ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ? УБЕРИ ИХ, МАТЬ ТВОЮ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ПОКА Я НЕ РАЗБИЛ ТВОЁ ЛИЦО ОБ ЭТИ КИРПИЧИ, УБЛЮДОК! — он дёргался и вырывался, но та поза, в которую поставил его Эрен, предоставила в ответ скорее все максимальные неудобства. — Да не рыпайся ты… — бросил Эрен, и отвлёкся на то, чтобы расстегнуть ширинку, дабы резинка ЕГО трусов щёлкнула ещё раз. Но это и было его ошибкой. Стоило ему отвлечься, как Ривай вырвался и, схватив Йегера за пучок на затылке — тебе было бы выгодно до сих пор придерживаться к тому, что длинные волосы мешают, даже когда они в пучке. — приложил все усилия, чтобы вытолкнуть его на дорогу, подальше от себя. Эрен попятился, пошатнулся, как мешок картошки, а потом дёрнулся куда-то в сторону, как вдруг раздался режущий уши писк. Леви не до конца понимал, с чего бы Йегеру так дрыгаться и откуда раздался такой мерзкий писк, пока мимо не проехала машина, оставляющая за собой рытвины. Машина задела Эрена и тот чуть отлетел, распластавшись на земле и ахнув от боли. Ривай не садист, но сейчас он наблюдал за этим с огромным удовольствием, а как увеличилось это удовольствие, когда он разглядел водителя… — Матерь Божья… — бросил Эрвин. Единственный раз в его жизни, когда он решил укоротить свой путь до минимума и проехать по забытой Богом дороге, он умудряется сбить человека, причём не по своей вине. Скорость не превышал, за дорогой следил. Просто один его знакомый, с которым у него назревает химия отношений, решил вдруг выкинуть своего бывшего на дорогу, а там как судьба решит. Вот и решила. Эрен сбит. Как жаль, что он валяется ЖИВОЙ и корчится от боли, кобель. — подумал Леви, а потом скорее бросился к окну водителя, которое, к счастью, было открыто. — Киндер сюрприз, Эрвин — поприветствовал Аккерман, а затем спешно обошёл машину, провожаемый шокированным взглядом Смита. Он плюхнулся на место рядом с ним, пристегнулся и закрыл дверь, выдыхая, — Прости за наглость, но ты прежде людей сбивал? — Что за вопросы, Ривай! Нет и… — ошарашенно процедил Эрвин. Он мужчина из тех, кто не теряется в экстренных ситуациях и держит себя в руках, мыслит трезво, но сегодня он испытал излишне неожиданный шок. — Минет, — рифмой прервал его Ривай,  — А от бешеных бывших-насильников сбегал? — тут-то все пазлы и сложились. Эрвин посмотрел на пытавшегося подняться Эрена и понурил голову, хмурясь. Он понял. — Нет. — серьёзным тоном ответил он. — В таком случае, составишь мне компанию, моё солнце? Жми на газ. — Леви опустил ладонь на плечо Смита и сжал его, надеясь увидеть в нём поддержку человека, который не станет вылезать из машины и проверять самочувствие Эрена. В принципе, Леви в Эрвине не ошибся. — В какую же передрягу ты меня втягиваешь… — отозвался Эрвин и поспешил объезжать Эрена, выруливая в сторону шоссе.

***

— Стоит вызвать ему скорую. — Смит нарушил тишину, стоя в пробке шоссе. Машины гудели каждые пять, а то и больше, минут, потому как кто-то вечно куда-то торопился. Иногда торопиться некуда. Это можно отнести к списку «А если?». — А если бы ты торопился, то кирпич точно бы приземлился на твою голову. А если бы ты так быстро гнал, то тебе бы удалось избежать аварии. «А если бы, а если бы»… Иногда приторможенность спасает множество жизни. К сравнению можно привести Башни Близнецы. Многие работники в тот день где-то задержались или просто опоздали по личным причинам, что и спасло их жизни. Даже сейчас. Эрвину есть куда торопиться, но ведь пробка на то и пробка. Кто-то разогнался, в следствие чего произошла авария, ну или может быть в крайней ситуации забыл включить аварийку? Никто не узнает, пока не доедет до эпицентра событий. — Стоит вызвать полицию, а не скорую. Хотя полиция посчитает сумасшедшими конкретно нас обоих, ибо кто станет разбираться в попытке изнасилования МУЖЧИНЫ? — возразил Аккерман, раздражённо скрещивая руки на груди. Пейзажи прекратили сменяться и теперь юноша всей душой возненавидел пробки, хотя стоит отдать должное, что встрял он не в душном и забитом автобусе, а в машине мужчины, с которым уж наверняка у него назреет химия. — Ты прав, — согласился Эрвин, — Но я бы не оставил дело безнаказанным. Эрена могут посчитать нездоровым и им займутся. В любом случае, ты хорошо себя чувствуешь? Он тебя не ранил? — рука оторвалась от руля и мужчина нежно сомкнул подбородок собеседника в ложбинке между большим и указательным пальцем. Он развернул лицо подростка к себе, выискивая наличие физических повреждений. Солнце отразило на лице пару царапин и Эрвин прищурился. Полный смущения Леви свёл брови ближе к переносице. Он терпеть не мог, когда кто-то нарушал его личное пространство такими вот неожиданными для него касаниями, но на удивление… на Смита он совсем не разозлился, мысленно отчеркнув — мол, «Трогай, пока во мне не пробудилась злая чихуахуа, дорогой Эрвин. Трогай». — Я ушибся об стену. Не бери в голову. Меня этот щенок не трахнул — уже хорошо — хмыкнул Аккерман, отвернувшись к окну, и только в тот момент он позволил себе слабо улыбнуться, довольствуясь нежными касаниями в свою сторону. — Ну что за слова? — протянул Эрвин, когда машина наконец сдвинулась с места и проехала несчастные пять метров, а потом опять встала на месте и вновь послышались гудки от соседних машин. Кто-то даже осмелился обматерить всю эту ситуацию с ног до головы. Леви же в свой черёд покосился на водителя, одаривая таким взглядом, каким обычно учителя смотрят на своих учеников, которые вместо правильного ответа выдали какую-то несуразную чертовщину. Здесь же чертовщину для Аккермана выдал именно Смит. — М? Ты, видать, без греха нашёлся? Трахнул. Трахать. Тра-хать-ся. — передразнил Леви, перекинув ногу на ногу. Он расселся так, словно самовлюблённый король восседает на троне и «над златом чахнет». Раздался нежный Смитовский смех. — Ты безнадёжен.-- Эрвин усмехнулся, сворачивая к парковкам. Он начал высматривать себе место, которое обычно так трудно найти, что проще оставить машину за тридевять земель, нежели наворачивать круги в поисках столь труднодоступного места на парковке. Леви фыркнул и отвёл взгляд в окно, не увидел там ничего впечатляющего и вновь сконцентрировал внимание на Эрвине. Вдруг в голову пришла безумная мысль: не пригласить ли Смита на свидание, сведя всё к товарищеским переговорам да и просто дружеские гулянки. Леви свёл брови ближе к переносице и устыдился собственной идеи, которую хотелось сжать в комок, как лист бумаги, и выкинуть в мусорный бак. Но с другой стороны… С другой стороны мысль неплохая, да и времени думать нет — Эрвин уже раздобыл местечко для парковки. Аккерман поджал губы, мотаясь из одной мысли к другой, пока время — а точнее, его отсутствие, — подгоняли его с каждым приближением машины к парковке. Казалось, что если машина остановится, то Ривай упустит свой шанс назначить Эрвину свидание и перетянуть большую часть каната «доминанта» на себя. — Эй, Эрвин. — наконец подал он свой голос, — Как насчёт сходить после смены куда-нибудь? Что-то на подобии товарищеского ужина тебя устроит? — Ривай помассировал виски одной рукой, а вторая нервно пожимала сидение со стороны дверцы — чтобы Эрвин не видел. Он, в свой черёд, вскинул брови, а потом его губы тронула голливудская улыбка. Такую даже у тамошних актёров редко встретишь. — Ты приглашаешь меня на свидание? — выдал кондитер, и тут сердце при пианиста дрогнуло. Он свёл брови к переносице и покосился на мужчину, перекинув ногу на ногу. Да, он пригласил его на свидание и хитрость не прошла успехом для Леви, а оправдываться теперь было бы глупо. Но кто сказал, что он оправдывается? — Для тебя дружеский ужин — свидание? — фыркнул Леви, усмехнувшись. Вдруг взгляды мужчин столкнулись и Аккерман вспых, хмурясь только сильнее. Эрвин припарковал машину. Камень рухнул на душу Леви. Смит таранил его своими ни с чем не сравнимыми голубыми глазами, смотрел прямо в душу. Читал, словно перед ним открытая книга. Риваю стало явственно не по себе, но внутри бурил вулкан непонятных ему эмоций, казалось, он вот-вот лопнет от стыда. От нервов он царапал собственную ложбинку между пальцами и торопливо отводил взгляд куда угодно, но инстинктивно он возвращался к игре в гляделки, и проигрывал снова и снова. — Ты приглашаешь меня на свидание. — теперь голос Эрвина звучал увереннее — он понял весь всплеск подростковых эмоций и банальное отсутствие опыта врать, интерпретировать предложение так, чтобы оно означало «я хочу пригласить тебя на свидание», но под другим наклоном. Леви понял, что перед таким мужчиной выдумывать что-то смысла нет: один зрительный контакт — и ты в ауте. — Тск. Неважно, в каком значении ты это воспринимаешь, но мне нужен ответ на мое предложение. Желательно здесь и прямо сейчас. — ворчливо выжал из себя Ривай, сложив руки на груди. Его поймали и затащили в ловушку, которая на сей день называется «ловушка Джокера». Эрвин отстегнул ремень безопасности, упёрся локтем в бордачок и склонился к уху пассажира, переходя на пикантный, игривый шёпот. — Прямо здесь и сейчас? — он горячо выдохнул в чужое ухо, явно играя с эмоциями несчастного подростка, который и так многое сегодня пережил. Потому Аккерман посчитал его тем ещё козлом и ублюдком, а потом обругал и себя с ног до головы за то, что ему заигрывния со стороны Смита понравились. Иронично! — Это прозвучало так, словно ты намекаешь мне на секс в машине. — на выдохе сказал Ривай, опустив ладонь на скулу Смита, тем самым отворачивая от себя наглое чужое лицо. — Секс в машине? Интересно. — Эрвин отстранился, вскинул брови, оценивая такое интересное место соития. — Ну и извращенец. Я всё ещё жду ответ. — Если ты позволишь подвезти тебя потом до дома, то я согласен. — вдруг вставил Смит, подмигивая пианисту, пока тот ошарашенно разглядывал его хитрые физиономии лица, которые то и дело загоняли Леви в тупик, и как бы сильно он не старался взять на себя роль доминанта, Эрвин всё равно опережал его, показывая, что папочка среди них двоих ОН. Аккерман свёл брови к переносице и бесцельно оглянул салон машины, заметив висящий на зеркале ароматизатор в форме котика. Надо же, такой взрослый мужчина держит в салоне ароматизатор не в форме колеса автомобиля, не в форме чего-то брутального, а котика. Не хватало ещё уточки с чёрными очками и золотой цепью. Смит никак не понимал, к чему всё это молчание. В какой-то момент он устыдился своих слов, усомнился в их действительности и адекватности, как вдруг все его опасения рассеялись туманом, унесённым ветром далеко-далеко — Леви разрушил стены и подал свой голос. — Не понимаю, к чему у тебя такое ярое желание подвезти меня до дома, маньяк, но если это влияет на положительный ответ на мой вопрос, то так и быть, подвези. — фыркнул Аккерман холодно и отстранённо. Он был обижен на себя за то, что просто не смог вытянуть себя на роль, скажем так помягче, актива в компании Эрвина. Понимая, что с ним быть добытчиком практически невозможно, Риваю придётся смириться со своей участью и дать себе позволить быть любимой и хорошенькой…жёнушкой? По крайней мере, первым на свидание пригласил именно ОН, а не какой-то там массивный кондитер, от которого веет «Big Dick Energy» — как бы сейчас назвала это любая другая молодёжь. — Вот и договорились. — заключил Эрвин, а потом мужчины покинули салон машины, обходя нужное им заведение, чтобы зайти с чёрного входа.

***

В прихожей маячили Саша и Жан, бурно и очень даже взбудораженно обсуждая что-то на повышенных тонах. Время от времени к ним заглядывали и остальные повара, заходили и официанты с выпученными глазами, словно в зале они увидели самого настоящего на белом свете призрака. Приводя себя в порядок и прихорашиваясь у своего шкафчика, Леви, раздражённый соблюдать правила этикета, чтобы не обматерить народ, который нарушал гармонию тишины, которую он так сильно любит. Рядом в шкафу копошился Эрвин, изредко косясь в сторону своих коллег, пока Леви решился вникнуть в суть их разговора, стоя к людям спиной. — Вы уже узнали, кто он? — послышался женский голос повара. — Никак, мы понятия не имеем, как он выглядит. — отозвался официант, нервно жамкая в руках ткань своего фартука. — Это плохо. Ни один гость не подаёт вида, так что нам предстоит работать очень усердно! — Саша Блаус акцентировала на слове «очень», ведь порой в этом ресторане посетители — особенно знатные личности и статные гости — строги к здешним работникам и требуют доказать, что ресторан действительно достоин звание «высококачественного ресторана». — Я лично проконтролировала, чтобы хлеб был самый свежий! — Опять ты со своим хлебом заладила! Словно нечего ему помимо хлеба здесь заказывать! — возразил Кирштейн, сложив руки на груди. А Леви так и не понимал, о ком идёт речь и с чего народ вдруг так взбунтовался. Выбора не было, кроме как спросить у своего товарища по совместительству партнёра, которого он пригласил на свидание. — Эй, Эрвин. О чём эти напуганные щеночки кумекают? — Аккерман свёл брови к переносице, специально задев плечом локоть Смита, чтобы просто привлечь его внимание на себя. Эрвин и сам успел перемениться в лице, но старательно не показал этого у всех на виду, ибо излишняя эмоциональность при людях не входит в его компетентность. Мужчина закрыл шкафчик, прильнул к нему спиной и удобнее повязал на теле фартук, шумно вздыхая. — Видать, к нам заявился ресторанный критик. Все беспокоятся, даже официанты. И тебе придётся держать ушко востро, потому что критик оценивает не только еду, сервис и интерьер, но и атмосферу, которую ты и дополняешь своей игрой на фортепиано. — объяснил Эрвин, но Ривая это ничуть не напугало. Он целиком и полностью уверен в своих умениях игры на инструменте и не подаст вида, если что-то КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ пойдёт не так. — Тч.Понятно. — фыркнул подросток, поправляя свой воротник, — А чего официанты так суетятся? Боятся поднос уронить или что-то серьёзнее? — Намного серьёзнее, чем ты думаешь, Леви. — Эрвин сложил руки на груди, чувствуя, что работа сегодня будет трудной и морально сложной. Есть здесь те, у которых нервы и без критиков всяких на пределе. Если раньше Жану или Саше удавалось раскусить критика и все работали сглажено, зная, что делать, то теперь работа предстоит трудной, ведь кто знает, какие выходки придётся терпеть от критика, если он и решится проявить себя во всей красе. — Критик может задать провокационные вопросы, ориентиры официанта в меню, а меню у нас довольно обширное. В любом случае, нам с тобой не стоит медлить. Бегом за работу, а после смены мы с тобой сходим куда-нибудь, как мы и договаривались. ТЫ ведь пригласил МЕНЯ на свидание. — Эрвин игриво подмигнул юноше, обходя его и двигаясь в сторону кухни, пока Ривай недоумевал и алел с каждой секундой. Смит догадался, что Аккерман упёрто тянул на себя канат доминанта в их химии, которая, возможно, обретёт всё более новые краски. Эрвин присоединился к своим коллегам, намереваясь успокоить их и наконец приступить к работе. Он пообещал, что поможет всем, чем сможет, а может он многое.        Выбора нет — нужно с гордо поднятой головой приступить к работе, ибо гости ждать не станут.

***

Выходя в зал, Леви столкнулся с Ханджи в чёрном смокинге. Он невероятно ей шёл. Она выглядела в нём, словно бизнесвумен решила скинуть пару МЕЛОЧЕЙ на самые дороги здешние блюда и провести свободное время, ведь эта самая бизнесвумен самодостаточная, знающая себе цену леди. Брюки облегали её ноги и подчеркивали красивую фигуру, как и заправленная в них рубашка без единого катышка, а поверх надет деликатный пиджак, подчеркивающий красивые женские плечи. «Вот это женщина» — подумал Ривай, окрестив у себя в голове, что не будь он геем, то обязательно бы положил на Ханджи глаз. Но не в этой жизни. — ЛЕВИ! Божечки, наконец-то ты пришёл? А Эрвин с тобой? В любом случае, будь внимателен и веди себя хорошим мальчиком-паинькой, будь официален и соблюдай этикет, в зале сидит кри- — казалось, что Зое читает рэп — настолько быстро она разговаривала. Потому Аккерману пришлось накрыть ладонью её тонкие губы и интенсивно закивать, лишь бы только администратор замолкла. — Да-да, Ханджи, критик. Иди вместе с Эрвином успокой остальной персонал, иначе они коньки отбросят. Я знаю своё дело. Не беспокойся. — и Ривай покинул компанию Ханджи, целенаправленно надвигаясь к своему фортепиано на подиуме в самом центре ресторана.