Факультет элитной магии

      Судя по царящей тишине, утром я проснулся раньше всех. За окном хоть и начало светлеть, но Тэхён и Чонгук ещё спали, а значит, время подъёма не пришло, но мне больше спать не хотелось. Поэтому я решил умыться и пойти на кухню выпить чашку кофе.       На кухне, само собой, никого не оказалось. Я сначала подумывал позвать Алема, хотя бы с духом побеседовать, тем более у меня накопились к нему вопросы. Но я все же решил не тревожить призрака. Да и печка в углу уже вовсю пыхтела. Видимо, заранее ожидая, когда придёт Джин хозяйничать.       К ней я, позёвывая, и побрел, намереваясь захватить по пути с полки чайник. Но так и замер, не поверив своим глазам. По столешнице деловито бежал таракан. Обычный рыжий таракан. Я едва сдержал смешок. Магический мир, другие расы, ну-ну. Зато тараканы везде одинаковые и неискоренимые. Тихонечко сняв с ноги тапочек, я так же бесшумно ею замахнулся. Нет уж, тараканов я тут точно не потерплю. Рыжий покосился на меня, шевельнул усиками. — Чима, ты чего? — недоуменно пробасил он.       Тапок выпал у меня из рук. — Джин? — оторопел я. — Ну, а кто еще это, по-твоему, может быть? — в свою очередь возмутился таракан.        Ну да, действительно. И как это я его сразу, спрашивается, не признал? — Ты бы, блин, хоть как-то уведомлял, что ли, — буркнул я, поднимая с пола тапок и обуваясь. — С табличкой бы хоть бегал. А то я же тебя так и прихлопнуть мог. Ты, кстати, чего это на столе? — По полу дует сильно, все запахи улетучивает, — пояснил оборотень. — А чего ты с утра пораньше унюхиваешь? — не понял я, все-таки добравшись до чайника и поставив его на плиту. — Ночью здесь опять кто-то был, — мрачно ответил он, уже став самим собою. — Причем явно тот же тип, что и в прошлый раз. И лично мне очень не нравится, что в то время, когда мы спим, сюда без нашего ведома наведывается кто-то чужой.       Я чуть банку с кофе не уронил. Странный сон вспомнился мгновенно. А вместе с ним возник в памяти и предыдущий. И что-то мне ясно подсказывало: это были далеко не просто сны. И дело даже не в словах Джина о постороннем, я и так чувствовал. Всё ещё пребывая в растерянности, я опустился на ближайший стул. — Джин, слушай, а можно вот как-нибудь наведаться в сны к другому человеку? — Зачем? — оборотень уже вовсю доставал из шкафа продукты и посуду. — Самому интересно, — я вяло улыбнулся. — Но если не рассматривать причины, то чисто теоретически подобное можно осуществить? — Вообще это к ментальному воздействию относится, я в этом как бы не разбираюсь,— Ким пожал плечами. — Это из области боевой магии, спроси лучше у Юнги, он должен знать. — То есть пробраться в сны к другому может лишь боевой маг? — осторожно уточнил я. — А что, — он вдруг улыбнулся, — тебе Юнги уже по ночам снится? — Да при чем тут Юнги? — насупился я. — Чайник закипел, — оборотень снял его с плиты, — можешь наливать себе свою отраву. — Это называется «кофе», — напомнил я. — Отрава — она и есть отрава, — отмахнулся Джин.       И хотя я предложил свою помощь в приготовлении завтрака, оборотень отказался. Вовсю уже смешивал ингредиенты в большой чашке, что-то уже шкворчало на сковородке, и в воздухе витали аппетитные ароматы домашней еды. Вот ведь странно: Джин при всей своей громилистости больше походил на любителя реслинга, но при этом весьма гармонично смотрелся на кухне. И было очевидно, что он обожает готовить, настолько вдохновенным казался сейчас оборотень.       Старательно не думая вообще ни о чем, чтобы первый шквал растерянных эмоций улегся и я мог спокойно обо всем поразмыслить. Правда, совсем уж спокойно не получилось, но я постарался все же рассуждать максимально объективно. И если отбросить все эмоции, факты получались следующие. Кто-то дважды как-то проникал в мои сны. Если верить Сокджину, это проявление ментального воздействия, а владеют им только боевые маги. И сразу же рисовался очевидный ответ: это Юнги. Ну, а кто еще? Пусть я не мог осознать во сне внешность, но голос-то казался мне знакомым. Но если это и вправду Мин, то что ему нужно-то? Неизвестный во снах мне вроде как что-то передавал. Вероятнее всего, магию. И пусть я пока ничего такого не ощущал, но, возможно, просто пока время не пришло.       Словно услышав мои мысли, на кухне появился Юнги. Сонный, взлохмаченный и явно не в настроении. Даже взглядом меня не удостоил. Тоже сделал себе кофе и сел на стул на другом краю стола. — А ты-то чего в такую рань не спишь? — добродушно поинтересовался у него Джин.— Чимин, кстати, у тебя кое-что спросить хотел.       Я чуть кофе не поперхнулся. Ну спасибо, Джин! Если мне и хотелось что-то сказать Мину, то только яростно проорать, как он вообще посмел в мои сны наведаться, да еще и целовать меня. Да и мысли эти о поцелуях уж очень выбивали из колеи.       После слов Кима Юнги всё-таки удостоил меня взглядом. — Ну? — поинтересовался он равнодушно.       Я постарался не показать, что обо всём догадался. Уняв эмоции, осторожно спросил: — Ты ведь разбираешься в боевой магии, верно? Я бы хотел узнать конкретно о ментальном воздействии. Ну, что это вообще такое, как проявляется и тому подобное. — Ментальное воздействие изучают на последних курсах, — зевнув, ответил Мин. — А я, если ты забыл, даже на первом там проучиться не успел. Если тебе так уж сильно интересно, спрашивай у старшекурсников боевого факультета, ну, или у тех, кто вообще университет закончил.       И снова меня как пришибло. Да и только сейчас дошло, что в версию «Мин Юнги», кроме того, очень не вписывается, что ночами в Дом наведывался кто-то посторонний. И хотя сначала захотелось вздохнуть с облегчением, что я в «подозреваемом» ошибся. Но тут же следом накатило вполне закономерное недоумение: но кто тогда? И, казалось, ответ весьма очевиден, он вообще лежит на поверхности, только я уловить не мог. Наш декан сегодня тоже явно пребывал в хорошем настроении. Причем на этот раз был причесан, гладко выбрит и даже в немятом костюме. От этого он сразу показался моложе, чем раньше. И уж точно не производил впечатления полнейшего неудачника, каким предстал в день знакомства. — Ну что, — радостно оглядел нас декан, когда мы расселись по кругу на высоких ступеньках, — как настрой? Отличный, надеюсь? Давайте сначала разберемся с домашним заданием. Кто первый? Джин?       Оборотень тут же встал и отрапортовал: — Обернулся девяносто четыре раза. Чаще всего получается в мелких животных и птиц, и в насекомых даже. Самым крупным проявлением был бегемот. Так что к цели я пока не приблизился. — Отсутствие результата — тоже результат, — ободряюще возразил Вейнс и перевёл взгляд на артефактора. — Как у тебя успехи, Намджун? — У меня кое-какие продвижения есть, — тут же ответил тот. — Почти получилось сделать обычную табуретку. Ну, как обычную, она периодически танцует вприсядку, но, поверьте, в сравнении с предыдущими попытками это вообще мелочи. — Теперь я, можно? — Техену явно не терпелось рассказать. — Я посадил цветочек! Как только подрастет чуть-чуть и окрепнет, я вам его принесу показать. — Она цветень сумрачный выкопала, — уточнил Хосок. — Так что тут эксперимент заведомо неудачный, цветни в домашних условиях не вырастить, их вообще пересаживать с изначального места нельзя. — Ну и что? — Некромант мгновенно насупился. — Хватит уже моему цветику смерть пророчить! — Вот смотри, Техён, — улыбнулся Вейнс, — насколько всё очевидно получается.       Типичный некромант никогда бы не стал озадачиваться чьей-либо жизнью. Не потому, что злой или равнодушный. А просто потому, что само понятие смерти куда ближе ему по сущности. Ты вот не такой. — А я на неделе чуть ребят не отравил. Не нарочно, конечно, но факт остается фактом. Это проявлением истинной некромантии считается? — с надеждой спросил он. — Скорее, истинной халатности, — буркнул Джин. — Техён, постарайся понять, — очень серьезно ответил Вейнс, — пока ты считаешь себя обычным некромантом, ты не сможешь в полной мере воспользоваться своими уникальными способностями. — Давайте продолжим занятие? — встрял Хосок. — Вот у меня ничего не получилось. Я пятьдесят раз пробовал варить настойку календулы, но она взрывалась на второй минуте после того как я ставил её вариться. Вот самый обычный чай я могу заварить, но когда я начинаю добавлять какой-нибудь вкус, то результат такой же. — уныло закончил Чон.       Декан внимательно слушал, потом минуты две думал, а затем тихо спросил: — Хосок, а ты когда варишь, о чём думаешь? Может о чём-то плохом, поэтому и взрывается? — Да не, я думаю постоянно о том, что у меня не получается и всё. — А ты попробуй думать о результате. О хорошем результате. Представь себе, что ты сваришь зелье и оно не будет взрываться. — Хорошо, наставник, я попробую.       Следующим выступал Чонгук: — Наставник, я честно тренировался все выходные, очень старался, правда. Но Юнги всё разрушил с первого раза, и явно особо не напрягаясь. — Юнги? — Декан вопрошающе посмотрел на боевого мага. — Последние версии защитного барьера были плотнее по структуре и крепче, но все же недостаточно, чтобы хоть как-то противодействовать боевой магии, — пояснил тот и на удивленный взгляд Чонгук продолжил, — боевые маги вообще-то всегда чувствуют, насколько прочна цель и в чем именно её уязвимость. — Получается, чем больше ты практикуешься, тем прочнее созданная тобой защита, Чонгук, — произнёс Вейнс. — Так что не отчаивайся, успех — лишь вопрос времени.       Целитель кивнул и сел. Я хотел тут же встать, но декан почему-то обратился к Юнги: — А как твои успехи? Чем занимался, не считая разрушения барьеров? — Тем же, чем и все последние дни, — мрачно отозвался тот. — Безрадостно размышлял, за что же это жизнь меня так наказала, сослав сюда. — Ты напрасно считаешь, что не можешь здесь развивать свои способности, — возразил Вейнс. — Пусть у нас, конечно, другой факультет, но и среди элитных магов были те, кто владел боевой магией. — Вы вообще мой уровень представляете? — спокойно парировал Мин. Явно безо всякого хвастовства. — Смутно. Но полагаю, он достаточно высок, если ты смог в одиночку расправиться с тремя лучшими старшекурсниками боевого факультета, — улыбнулся декан.       Юнги поморщился, словно его раздражала эта тема. — Ну что, Чимин? — Декан улыбнулся. — Я смотрю, тебе есть что сказать? — И да, и нет, — честно ответил я. — Ничего такого особенного я не почувствовал. Но очень прошу вас еще раз проверить мою магию. Я почти уверен, что какие-то подвижки точно есть. Но самому мне это понять очень тяжело.       Я не стал уточнять, что все мои догадки проистекают из осознания странных снов. Этот таинственный некто ведь, скорее всего, именно магию мне передавал. И та, так сказать, «порция», которую я получил сегодня ночью, тогда непременно должна будет отобразиться в картине моей магической сущности. — Хорошо, давай посмотрим, — Вейнс отошёл чуть в сторону, чтобы в круге рун оказался только я. — Вставай так же в центр, как в прошлый раз.       Встав на нужное место, я внимательно обвел взглядом руны. И снова завесой взмыл по периметру свет. Я едва от радости в ладоши не захлопал — картина и вправду изменилась. Теперь серебристых искорок было так много, что их наличие уж точно нельзя было списать на игру света и тени. Но кроме этого, вместо множества неподвижных сполохов теперь в высоте сиял всего один, но зато больше и ярче, чем видимые ранее. Казалось, у меня над головой зажглось маленькое солнце. Мое личное солнце. — Ну что? — радостно спросил я, когда все пропало.       Вейнс выглядел крайне озадаченным. — Чимин, откуда ты получаешь магию? Эти серебристые искры… Эта чья-то чужая магия, понимаешь? Нет, теперь-то, конечно, она твоя, но суть в том, что в тебе она откуда-то извне. Что вообще крайне странно… Теоретически, конечно, можно передать магию кому-либо, но у тебя сейчас почти стандартное ее количество. То есть столько, сколько бы могло быть у прирожденного мага. Некто отдал тебе почти все свои силы.       Я тут же вспомнил слова незнакомца из сна, что он придет еще раз. Видимо, чтобы отдать оставшееся. Но кто это? И, главное, зачем ему отдавать мне всю свою магию? — Честно говоря, я немного не понимаю, как это и откуда, — пробормотал я растерянно. — А что это за магия? — Пока не могу понять, — Вейнс покачал головой. — Если заметил, искры были в хаотичном состоянии. Им как будто ещё не хватает чего-то для целостности. — А тот яркий сполох? — напомнил я. — Это что? — Это твой дар, — Декан вдруг улыбнулся. — Он наконец-то оформился. И, судя по величине и сиянию, это нечто очень сильное. — Ну хоть какая-то радость, — у меня тут же поднялось настроение. — Но что именно это за дар, вы не знаете? — Пока нет, но я надеюсь, ты нам его сегодня проявишь, — огорошил Вейнс. — Как? — не понял я. — Честное слово, я его вообще не чувствую. — Не переживай, многие элитные маги не знали своего дара. Раньше, если студент не знал свой элитный дар, это выясняли при помощи своеобразного проявителя. Он в другом зале находится. Пойдёмте. Я думаю, всем можно присутствовать. — А тут что, ещё зал есть? — удивился Хосок, опередив этим вопросом меня.       Всё-таки снаружи башня выглядела совсем небольшой. Да и деканат находился под самой крышей. Я и так-то не понимал, каким образом здесь помещается этот зал. А уж если и ещё один есть… — Здесь все-таки пространство расширено магически, — пояснил Вейнс. — Раньше ведь элитным магам было отведено больше места для обучения. Ну пойдемте, не будем терять время. Думаю, Чимину не терпится поскорее узнать свой дар. — Только, ребят, предупреждаю, — спохватился Вейнс, — там время течёт иначе. Пробудем там минут десять, а здесь уже вечер настанет. Так что, если у кого-то какие дела, лучше не входите.       Я очень надеялся, что у Юнги какие-нибудь дела найдутся. Просто я не хотел, чтобы он присутствовал. Мало ли какой у меня дар окажется. И если какая-нибудь ерунда, да ещё и Мин выскажет по этому поводу свое ехидное «фи», то совсем уж тошно станет. Но, увы, он уходить явно не собирался.       Целью пути оказался небольшой постамент, очень похожий на тот, который определял магию в кабинете у ректора. — Ну вот, Чимин, сейчас всё и выяснится. Просто коснись поверхности ладонями и некоторое время не убирай.       Кивнув, я сделал всё, как сказал Вейнс. От зеркальной поверхности постамента вверх взвился свет и тут же погас. Один за другим появились четыре герба других факультетов. Три — одинаково бледные, а один — переливающийся серебристыми искорками. Боевая магия. Ничего удивительного. Если бы я так не тупил сегодня, сам бы уже давно догадался. Если проникнуть в мои сны мог только боевой маг, то и магию он мне мог передать только боевую, другой-то просто не владеет. Но с этим-то и так все ясно было. Я с нетерпением ждал проявления своего элитного дара.       Наконец вслед за остальными появился герб нашего факультета. Сияющий и как будто бы даже осязаемый. — Теперь смотрим внимательно, — тихо произнес Вейнс, — сейчас сущность дара должна проявиться.       От сияющего герба протянулись тонкие ниточки к остальным гербам, и те тоже засияли. Пусть бледнее, чем центральный, но все же довольно ярко. И через мгновение все исчезло. Лично меня увиденное очень обнадежило, хотя смысла я толком не понял. Но, может, мой элитный дар позволяет мне пользоваться всеми другими видами магии? Не зря же остальные тоже засияли. Я с нетерпением смотрел на Вейнса. А он почему-то не спешил говорить. Ребята тоже молчали. Может, уже догадались, а может, как и я, ждали пояснений.       Наконец декан произнес: — Чимин, для начала я бы хотел сказать, что элитный дар не даётся просто так. Он всегда для чего-то нужен. И нужен именно тому, кому он дарован. Потому ты, пожалуйста, не расстраивайся раньше времени.       Я и не расстроился. Я начал паниковать. Такое вступление ни разу не обнадеживало. К счастью, Вейнс всё-таки не стал и дальше ходить вокруг да около. — Судя по тому, что мы увидели, твой дар состоит исключительно в том, что ты способен усиливать чужую магию. — И всё? — обомлел я. — Только усиливать чужую? А для меня самого ничего? Но вы же говорили, что у меня сильный дар! — Так оно и есть. Из-за мощности дара ты можешь многократно усиливать чужую магию. Конечно, на это будут тратиться и твои собственные силы. Но суть в том, что фактически твой дар всей своей мощью способен перестраиваться под магию любого типа. Но только для других. Сам ты этим воспользоваться не можешь. Увы, твой дар направлен исключительно вовне.       Ну вот и всё. Мое светлое будущее похоронено под гранитной плитой с надписью: «Ерунда, а не дар».       Заметив, как я резко приуныл, Вейнс постарался утешить: — Но все же, Чимина, заметь, у тебя есть и боевая магия. Ты же видел, как искрился этот герб? Пусть ты и получил ее откуда-то извне, но вполне сможешь ею пользоваться, когда она придет в стабильное состояние. Да и судя по ее уровню, из тебя бы получился довольно неслабый боевой маг. — Если бы не мой элитный дар, конечно, — буркнул я. — А от него вообще можно как-нибудь избавиться? — Нет, это неотъемлемая часть тебя, — Декан покачал головой. — Тот, кто рожден элитным магом, останется таковым до конца жизни. Нравится нам это или нет, но мы ничего не можем поделать со своей сущностью.