Партия смерти

      Форсайт просыпается, и первое, что ему бросается в глаза, так это вид на самолеты в окне. Он аккуратно поворачивает голову и замечает на своем плече светлые локоны Элизабет. Девушка лежала на нем, также мирно посапывая. Вылет в Кёльн перенесли на вечер, поэтому они дожидались своего рейса, сидя на местах ожидания.       Джонс сильнее берется за руку своей девушки, и она тихо стонет, открывая глаза и тут же расплывается в улыбке. Форсайт поправляет кепку, сильнее натягивая ее на глаза. Им удалось сбежать со свадьбы, но сбежать из Марселя было куда проблематичнее.       Парень дёрнул рукой, разминая ее, и исказился в лице от боли, потому что последняя встреча с Арчи стояла ему времени проведенного в больнице, в приватной палате, за что было спасибо Колину. Бейли приехал вовремя, но Джонс был успешно подстрелен цинковыми пчелами, пока Купер бежала вперёд, за помощью. Эндрюс тоже в живых не остался, был убит рукой Колина, когда тот приехал, на счастье, вовремя.       Элизабет, будучи по документам Андреа Тауберг, сильнее сцепила руки со своим возлюбленным и шмыгнула носом. Форсайт, нося теперь гордо имя Энджел Тауберг, мотнул головой, узнавая у жены, что не так.       — Это кажется сном. — Бетти тяжело сглатывает, поправляет лямки лёгкого топа и не смотрит в глаза парня, зная, что он готов ещё прочитать ей лекцию о том, что они действительно сбегают, улетают в другой город и готовятся начать новую жизнь. — Несколько часов и мы будем в другом месте при других обстоятельствах.       — Да, теперь не киллер неудачник и не невеста трупа. — смеётся сквозь боль Джагхед, надеясь, что Бетти подхватит.       — Новые ярлыки: муж и жена, путешественники, влюбленные, связанные между собой красной нитью, которая в какой-то момент запуталась, но всё же позволила нам встретиться. — Купер проводит рукой по колену Джагхеда, поднимаясь вверх до ширинки, явно бросая пешке очередной вызов от королевы. — И Я всё ещё помню, что ты обещал мне в день свадьбы.       — По прилете в Кёльн нас ждут день в кровати и брачная ночь. Мечта, ставшая явью. — Форсайт кладет руку на затылок возлюбленной и затягивает ее в быстрый поцелуй, потому что все ее французские поцелуи сводили его с ума на раз. — Не думал, что так быстро решусь свести свою жизнь с кем-то.       — Выигрыш в лотерее всегда спонтанный. — хихикает Бетти, а потом бьёт кулаком по козырьку кепки парня. — Раз мы муж и жена, то нам нужны кольца.       — Предлагаю не кольца. — Джонс взял возлюбленную за руку, поднял нерушимый замок вверх и поднес к губам. — Что если нам набить красную нить? Это как символ нас.       — Мой мужчина романтик, каких ещё стоит поискать. — Элизабет широко улыбается и наклоняется вперёд, чтобы видеть глаза парня. — Орфей всё-таки спас Эвридику.       — Посадка через полчаса, пойдем на выход?       — Я боюсь. — невпопад говорит Бетти, хотя и встает с места вслед за парням. Он ее к себе прижимает, а потом в плечо целует. — Я боюсь, что не справлюсь с новой ролью.       — Я тоже боюсь, потому что меня растили убийцей, а сейчас мне придется быть офисным клерком. — Форсайт водит ладонью по пояснице Бетти, зная, что её страх в разы сильнее его. — Тебе не нужно играть, будь собой.       — Загнанной овцой?       — Не смешно, Беттс. — Джагхед хмурится, пока подбирает эпитеты, чтобы описать девушку. — Ты мудрая, искренняя, безбашенная, чуткая. Тебе хватит или ещё сказать, какая ты?       — Энджел Тауберг, вы манипулируете своей женой! — Бетти видит, что в очередной раз задела Джонса за живое, поэтому тянется к его губам, заставляя его в очередной раз отречься от всего мирского, пока любимые уста лобзают до исступления. — Я рада, что моё спасение не стоило тебе смерти!       — Андреа Тауберг, — томно проговаривает Джонс, зная, что Бетти от низкого баритона буквально тает. — ты отлично знаешь, что я бы нашел тебя даже в другой реальности, будь мы обычными прохожими. Такая любовь, как у нас, не проходит.       Бетти закатывает глаза, кладет свою руку на поясницу парня и идёт с ним в один такт на посадку. Она всё ещё боится, что вот-вот в аэропорт ворвётся ее бывший жених и пристрелит возлюбленного на месте, потому что обещал прикончить его. Тем не менее с их с Тео последний встречи прошел месяц, который девушка провела в палате Джагхеда и в разговорах с новой подругой.

***

      Форсайт стоит у ленты, чтобы забрать свой багаж. Бетти потягивалась рядом, потому что спала почти весь полет. Джагхед в свою очередь глаз сомкнуть не смог, поэтому читал путеводитель про Кёльн, как несколько месяцев назад про Марсель. Правда, цель его переезда уже не была про убийство, а про начало новой мирной жизни. Джонс забирает чемодан с вещами.       Их вещи с Купер отлично поместились в один чемодан, потому что девушка бежала от Бастьена лишь в одном свадебном платье. Поэтому Форсайт обещал ей шоппинг в Кёльне, правда, его поставили перед фактом, что его жена будет бегать по магазин вместе с Тони.       — Ты не жалеешь, что мы так и не забрали часть твоих вещей от Бастьена? — спрашивает Форсайт, пока везёт одной рукой чемодан, а второй рукой ведёт Купер вперёд в новую жизнь.       — Не смотря на то, что Тео застрелился и вообще клан Бастьена был стёрт с земли, забирать вещи было бы опасно! И раз мы бежали, то я буду хранить все воспоминания в своей голове. — Бетти, как ребенок, размахивает рукой взад и вперёд, нарадоваться не может.       Снаружи их встречает Бейли, правда, на пару он внимание не обращает. Ругается с кем-то по телефону, и Джагхед не упускает возможности пошутить. Элизабет заливается смехом и утыкается лицом в бок своего мужа.       Колин сбрасывает звонок, убирает телефон в пиджак и приглашает Таубергов в машину, но быстро произносит фразу, что если друг ещё раз будет подшучивать, то пойдёт пешком. Форсайт поднял руки вверх, признав своё поражение. Затем посмотрел на Бетти, которая устала рассматривала окрестности.       — Наш дом находится рядом со съемной квартирой. Если хочешь, то я попрошу Колина отвезти нас до дома, а чемодан забросить в квартиру, у него есть ключи. — уже в машине спросил Джагхед у девушки, пока она лежала у него на плече, играя при этом с его рукой.       — Хочу. — кротко произносит Бетти, шмыгнув носом и подняв голову, уткнувшись подбородком в плечо.       Джагхед моргнул, а потом потянулся вперёд, постучав по плечу друга, и попросил высадить около дома. Бейли нехотя, но согласился и довез до нужного квартала, так как там негде было развернуться.       Джонс снял с себя рубашку и накинул на Элизабет, потому что она дрожала в его объятиях, будучи в одном топе. Возможно, ее дрожь была вызвана не холодом, а обычная реакция организма на что-то новое и не менее стрессовое. Джагхед вел девушку вперед, а потом без слов указал на их двухэтажный дом, находящийся посреди парка. Девушка сразу же приободрилась, с восторгом рассматривая всё вокруг.       — Здесь можно будет поставить столики и натянуть брезент, как во французских кафе. — Бетти резво побежала вперёд, словно лань. — Давай быстрее! — на эмоциях подгоняла Купер парня.       — Это ты ещё внутри не была. — Джагхед дошел до двери, смеясь с девушки, засунул ключи в замочную скважину и открыл дом, впуская Элизабет вперёд. — Первый этаж весь твой. Ты можешь придумывать, как будет выглядеть твоя пекарня.       — Побежали скорее на второй этаж! — осмотревшись вокруг, чуть прикрикнула Элизабет, потянув мужа за руку. Джагхеду ничего не оставалось, как броситься следом. — Можно я займусь обстановкой и на втором этаже?       — Конечно, Беттс! — Форсайт поднялся по лестнице, замерев в прихожей, потому что он этот дом уже видел и рассмотрел его со всех ракурсов. Элизабет же бегала из комнаты в комнату, чуть ли не пища от восторга. — Я буду только рад, если ты займешься этим.       — Мое предложение, — Бетти закончила с собственной экскурсией и вернулась к парню, притянув его к себе и готовясь в очередной раз сорвать куш в виде французского долгого поцелуя. — что если нам одну комнату сделать твоим кабинетом? У меня будет свое пространство на первом этаже, и я думаю, что тебе тоже необходимо место для работы.       — Звучит хорошо. — Джагхед положил горячие руки на затылок возлюбленной, спрятав руки в ее волосах. — Забавный факт, но мы с тобой выбрались из Марселя, и теперь мы как Энзо и Аделин.       — Только с куда более печальной предысторией. — Купер пробирается рукой под футболку парня, заставляя того содрогнуться от холодных рук. — Понимаю, что мы с тобой расписаны по документам, но я чертовски сильно хочу нашу свадьбу, чтобы произнести клятву, что клянусь быть твоим тактильным наркоманом навечно.       — Любая твоя прихоть. — Форсайт закусывает губу и тяжело выдыхает. — Я, как жертва, тактильного наркомана, хочу поскорее вернуться в квартиру и хочу твоих касаний на каждом сантиметре своей кожи.       — Сводишь меня с ума каждый грёбаный раз! — Бетти закрыла глаза, потянулась вперёд и уже заставила сойти с ума пешку, которая была готова выполнять любое пожелание королевы без задней мысли.       Форсайт сильнее стянул свои руки на шею жены, стараясь ее не задушить. И Бетти снова затмила его разум, снова заставила забыть обо всех и вновь покориться.

***

Прошло три года.       Форсайт сидел в своем кабинете, пока Бетти носилась на кухне с готовкой. Джагхед и был бы рад помочь жене, но она сказала, что отлично справиться сама и лучше ей не мешать. Мужчина особо это не остановило, и он готовился уже продолжать гнуть свою линию, но его Элизабет была уж слишком своенравной, поэтому пригрозила сковородкой. Ему ничего не осталось, как поднять белый флаг и руки и мотнуться в свой кабинет, изучая докладные по дочерним компаниям, желающим получить одобрение на кредит.       Джонс перевел свой взгляд на часы, до прихода Фостеров оставалось несколько часов. Стивен взволнованно в обеденный перерыв предупредил его, что они хотят посетить Таубергов с важной новостью. Джагхед усмехнулся, написал жене с вопросом, как она к этому отнесется, и дал свое согласие.       Мужчина отключил ноутбук, так как от цифр у него уже раскалывалась голова. Ему нравилась его работа, а особенно ему нравилось быть тем самым плохим боссом, который отказывал в чем-то.       Джагхеду уже даже и в голову не приходила идея снова взяться за оружие, потому что новая работа, наличие дома и любящая жена заставляли его отказаться от этого. Тем не менее они с Колином иногда выезжали на охоту, и Бетти рвалась с ними, так же мечтая поддержать в руках оружие.       Так Бетти Джонс или Андреа Тауберг, помимо феи выпечки, начала носить ещё и ярлык "жены охотника", прекрасно готовящей дичь. Форсайт не раз хвастался перед коллегами своей женой, а Бетти постоянно краснела, ещё не привыкнув к тому, что про нее могут говорить столько хорошего.       Джагхед вышел из своего кабинета и направился на кухню, так как ему было невыносимо прятаться. Он встал в дверном проёме, наблюдая за тем, как Элизабет носилась от одной сковородки к другой и обратно, а потом бежала к столу, мешая тесто.       — Не думай, что я тебя не заметила. — мягко проговорила Бетти и повернула голову в сторону.       — Надеюсь, что у меня нет запрета, чтобы наблюдать за своей женой. — он усмехается в кулак.       — Если тебе так хочется мне помочь, то помой посуду. — Элизабет сдалась и показала рукой на раковину. — И извини, что сорвалась на тебя с утра. Я волнуюсь.       — Зря волнуешься. — Джагхед подошёл к Бетти, и она прильнула к нему, обняв двумя руками за торс. — Ma cherie, ты готовишь лучшие круассаны во всем Кёльне, самые вкусные стейки и тебе не нужно творить что-то невероятное для Фостеров, потому что они наши друзья. Кондитерская Таубергов самая прославленная и популярная, и это только твоя заслуга.       — Если бы не мой богатый муж, то этого бы всего не было.       — Так ты со мной только из-за денег?       — Из-за благодарности, Джагги, что ты вызволил меня из Марселя тогда.       — Я этого не переживу. — смеётся Джагхед, а потом тянется за поцелуем. — Чертовски сильно люблю тебя, Беттс.       — Пока во мне есть жизненные силы, я люблю тебя. — Элизабет водит рукой по татуировке мужа. Как он и хотел, они набили красную нить, но у нее она заканчивалась на запястье, а у мужчины тянулась вверх до плеча. — Три года, как мы бежали, Джаг.       — Три года, как мы обрели новый дом, любимая. — и от его "любимая" у Элизабет внутри всё плавится, и так сильно откликается, что она прячет лицо, чтобы не плакать понапрасну. — Интересно, чем бы закончилась наша история, не обманув мы тогда Арчи?       Форсайт до сих пор помнил, как наклонился над ухом жены и произнес, что сейчас они разыграют прощание, потому что он отчётливо слышит голос Колина поблизости. Джагхед помнит, как повернулся спиной, чтобы принять на себя всех цинковых пчел, потому что Элизабет боялась, но готова была погибнуть. И вот Арчи стреляет, Джагхед кричит Бетти "беги", а потом раздается пальба, лишающая Эндрюса возможности выжить.       — Погибли бы в один день, наверное. — пожимает плечами Элизабет. — Мне правда тогда не нужна была жизнь без тебя, хотя и сейчас ничего не изменилось.       — Главное, что мы пережили тяжёлые времена, попрощались с твоим бывшим Отелло, и сейчас всё так, как мы мечтали.       Джонс сам не замечает, как расчувствовался, потому что слезы катятся по щекам, и кажется, что он до сих пор не отпустил эту ситуацию с их побегом. Бетти быстро стирает его слезы с щек и сама начинает плакать, потому что для нее самой были травматичные любые воспоминания.       Однако снизу доносится звонок, и Элизабет понимает, что Фостеры приехали. Она натягивает дежурную улыбку и уже готовится бежать открывать дверь, но Джагхед ее останавливает и говорит, что сам откроет дверь и заодно проветриться. Мужчина проходит через весь первый этаж, пока бежит открывать дверь. На входе уже стояли нервный Стивен и не менее взволнованная Тони, которая прошмыгнула мимо друга, скорее идя к подруге. Джагхед проводил ее взглядом, а потом вернулся к другу.       — А где Дейзи? — невзначай спрашивает Форсайт, когда выходит за дверь и зовет за собой друга. Они садятся за один из столиков около кондитерской, и Фостер закуривает.       — Ушла с подружками на шоппинг. Это странно иметь взрослую дочь в 30. — проговаривает Фостер и подносит сигарету к губам. — Выглядишь неважно.       — Говорил с Бетти перед вашим приходом. — Форсайт прячет руку в волосах, разметая их по разным сторонам. — Сегодня три года с переезда.       — Я рад, что ты, мой сумасбродный друг придурок, не умер в той перестрелке, а лишь отделался парой царапин! — Фостер ставит локоть на стол, вытащив сигарету изо рта. — Боюсь представить, как пережил бы твою смерть.       — Ты слишком сентиментальный. — хохочет Джагхед и кладет подбородок на замок из своих рук, переводя взгляд в сторону. Кёльн медленно, но верно готовился к осени.       Джонсу нравился Кёльн, который отличался от столицы мафии тем, что здесь было куда больше дождливых дней, чем в том адском пекле. Бетти была в восторге от всех построек, впитывая всю историческую информацию, как губка. Она буквально изучила всё культурное наследие, и ходила по всем выставкам и постановкам с мужем, который и не был против.       — Скажу честно, но три года назад мне от слова совсем не нравилась твоя уже жена, но сейчас я готов благодарить Бетти за то, что она вывела тебя из этого темного хаоса.       — Я всё ещё склоняюсь к тому, что у каждого человека должен быть свой маяк, и мой маяк это Бетти. И красная нить на моей руке лишь доказательство того, что рано или поздно мы бы нашли друг друга на улицах. — Форсайт проводит рукой по татуировке и слегка приподнимает уголок губы. — Интересный факт, но ты вчера ты курил по-другому. У тебя затяжки короткие и нервные. Давай выкладывай, что у тебя произошло!       — Дружи с киллером после этого.       — Бывшим киллером, ныне главой кредитного отдела, но ты от разговора, то не уходи. — Джагхед заинтересованно смотрит на друга, готовясь провести допрос с поличным.       — Пойдем в дом, уверен, что Тони захочет рассказать об этом сама.       Форсайт пожимает плечами и спешит за другом, заходит в дома, машинально поднимается по лестнице и слышит тихий голос своей жены. Она смеётся, и от этого у мужчины внутри разливается тепло.       — Ты не поверишь! — восторженно запрыгивает на мужа Элизабет, а потом приобнимает его сбоку.       — Так я видимо единственный, кто не в курсе всего, на этой кухне. — Джонс сглатывает и смотрит на подругу, ожидая, пока она раскроет все свои козыри.       — Я беременна, и это пока сложно сказать близняшки или двойняшки. — выдает Тони, смотря на шокированного Джагхеда. Он прирос к полу, метаясь взглядом от лица Стивена к лицу подруги.       — Это чудо. — продолжает за женой Фостер, видя, как Джагхед неестественно напрягся. — И мы подумали, что вы с Бетти были бы прекрасными крестными.       — Можно я приду в себя в начале? — у Форсайта начинает кружиться голова, поэтому он при помощи Элизабет доходит до стола, садится на стул и жена отдает ему стакан с водой.       — Ты будешь прекрасным крестным. — наклонившись над его ухом говорит Бетти.       — Мы ждём только твоего согласия, потому что Бет уже согласилась. — пытается разрядить обстановку Тони.       — Кто бы сомневался. — шутит Джонс, смотря при этом на возлюбленную. Она закатывает глаза и цокает, а потом и вовсе слегка ударяет его рукой по спине. — Я тоже только за. — выдает Форсайт, заставляя всех присутствующих облегченно выдохнуть. — И это правда чудо. — мужчина потянул на себя Элизабет, и она, от неожиданности пискнув, села к нему на колени. — У них будет самая горячая крестная.       — Mon cher, клятвенно обещаю, что снова начну свою игру с тобой, как тогда, когда ты был прислан по душу моего бывшего и тебе было скучно. Нужно работать с тем, что ты стал таким пошлым.       — Будешь слать мне развратные видео, где ты раздеваешься на камеру? — шепотом говорит Форсайт, отвлекаясь от всего на свою солнечную Беттс. — Да я только за! Мне нравится идея возродить ту безобидную игру.       Весь вечер компания проводит шумно за яркими воспоминаниями, историями из детства, представлениях о будущих детях Фостера. Джагхед обязуется научить племянника стрельбе, за что получает от жены по ноге. Элизабет уже не терпится привести детей Фостеров на свою кухню и готовить с ними вместе.       Друзья уезжают, когда время переваливает далеко за полночь. Джагхед закрывает за ними двери, просит Стивена написать, как они доберутся домой. Затем и вовсе срывается с места, направляясь домой. Элизабет начала убить всё со стола, не дожидаясь возвращения возлюбленного.       — Дорогая, — томно начинает мужчина, заходя на кухню. — сядь и отдохни! Я сам всё уберу и помою посуду.       — Сколько раз я говорила о том, что мне достался, пожалуй, самый лучший лотерейный выигрыш. — Бетти не препирается, соглашается с мужем, а потом и вовсе жмется к нему со спины, сцепив руки в замок. — У Фостеров будут свои дети. Это невероятно.       — Согласен, особенно после всего. — Джагхед скрупулёзно пытался намывать тарелки и был рад той идиллии, которая воцарилась в их доме. — Что ты думаешь о том, чтобы завести своих детей?       — Я, — неуверенно начинает Бетти, — я боюсь, что могу стать плохой матерью. А ты что думаешь?       — Боюсь стать плохим отцом, — парирует в ответ Джагхед. — тем не менее я думаю, что мы, будучи травмированным родителями, могли бы хорошо воспитать ребенка, стараясь не допускать того, что делали наши родители. — Джонс убирает последнюю тарелку на полку, вытирает руки полотенцем и встаёт спиной к кухонному гарнитуру, поставив между ног Бетти. — Я чертовски сильно хочу нашего ребенка.       — Ребенок это большая ответственность, но я тоже чертовски сильно хочу от тебя детей.       — Как насчёт пойти их делать? — шутит Джонс, а потом целует возлюбленную в макушку.       — Тогда придется отложить наши игры.       — Я думаю, что ты беременная будешь выглядеть не менее возбуждающе, чем сейчас. — продолжает заваливать жену комплиментами Форсайт.       — Я рада, что у нашей истории такой исход. — Бетти привстает на носочки, чтобы быть примерно одного роста с Джагхедом и касается его носа своим. — Такой гармоничный, где мы исполнили нашу мечту: Орфей исполнил свою клятву, Отелло застрелился, Эвридика спасена и готовит тебе каждое утро. Что ты думаешь?       — Не могу представить, какой ещё исход у нас мог бы быть, но я бы всё равно поставил на кон всё, что у меня есть, лишь бы ты жила. И сейчас придерживаюсь того же мнения. — Джонс прячет руки в волосах жены, путаясь в локонах, затягивая ее в поцелуй.       Он снова теряется, пока она целует его, как когда-то научила. И у Бетти отлично получается целовать его до исступления, лишая любого желания противостоять. Она всё ещё была его слабым местом, маяком, который каждый день освещал его путь своей солнечной улыбкой.       Джагхед берет Бетти за руку, где набита красная нить. Их красная нить путалась, растягивалась, но несмотря, на время, обстоятельства и место, они были связаны ей навечно, будучи королевой и пешкой на шахматной доске партии смерти.