Запретная дружба?

этой ночью

      Тёмный силуэт скользит по полуосвещенному коридору замка. Ему это не на руку, его видно, как бы он не пытался слиться со стенами, лишь бы проскользнуть незамеченным, выйти отсюда. Он знает чего это будет ему стоить, знает, но всё равно пытается осуществить. Ему повезло, ночь только началась, все всё еще в шоке от факта что в замке будет жить человек, поэтому активно обсуждают это в своих спальнях, делают ставки, когда Чон Хосок сдуется или, например, так ли он полезен королевской семье, а главное… Как скоро его кровь выпьют всю до остатка. Вампир успешно покидает спальное крыло, радуясь что его пропажи до сих пор не заметили. Он почти вышел из замка, нужно всего лишь миновать еще одних горе-охранников. И если жителей замка обойти легко, они любят сплетничать и редко кто готов даже мизинцем на своей ноге пошевелить, чтобы сделать что-то полезное, то со служащими тяжелее, ведь отбирались они особо тщательно, чтобы особняк Чонов всегда процветал и не подвергался ничему, что будет невыгодно вампирам. Поэтому силуэт замирает, скрываемый той самой мало освещенной частью в широком коридоре. Прислушивается. Вампир, кажется, знает передвижение охраны, судя по тому, как именно он выжидает, выглядывая из своего укрытия. Его от других вампиров разделяет только стена из-за которой силуэт и выглядывает периодически. У него всё схвачено, он знает этот замок как свои пять пальцев, даже этих самых охранников знает, слишком многое знает. Вампир опускает взгляд на часы. Через десять секунд левый периметр будет свободен для небольшой перебежки из укрытия в укрытие. Ещё через минуту существо продвигается дальше, всё ещё скрытый от глаз охранников. Будь он человеком или вампиром его бы ещё на начальной стадии побега как минимум заметили. Повезло, не правда ли? Вампир минует, пожалуй, самую простую часть, ведь дальше охраны становится больше, моментов для незаметных перебежек всё меньше и меньше, но он терпелив. Кажется, его задача на сегодня важна как никогда и его хладнокровие помогает. Если бы не капюшон, который прятал лицо, можно было бы увидеть непоколебимое спокойствие, сосредоточенность и, главное, то самое хладнокровие. Ни один мускул не дрогнул на лице вампира с самого начала его плана. Он уже начал — останавливаться нельзя. Темный силуэт тянется пальцами к камушку на земле, рассчитывает всё и бросает. По логике, он должен был бросить как можно дальше от себя, чтобы отвлечь внимание охраны, но он умнее. Бросил чуть дальше от себя. Мужчины реагируют мгновенно, звонкий удар камня о такую же каменную тропинку тихим эхом раздается, охранники оживились и шепотом, жестами обсуждают план на прочёсывание территории, на всякий случай. Срабатывает, как и нужно для затейника, они расходятся в разные стороны, освобождая вампиру ту самую, нужную для него, дорогу на выход с пределов замка. Он собирается выйти определенно не через главный ход, это было бы глупо. Существо знает обход получше. Вампир отодвигает растения, свисающие на стене, те самые, которые скрывали не одно столетие тайный проход, как изнутри, так и снаружи. Приходится присесть на корточки, чтобы пролезть, но это не критично, разумеется. Вампир всё поправляет за собой, уже когда оказывается по другую сторону, на свободе. Дальше проще, куда проще, но перед тем как идти дальше от замка, вампир предусмотрительно достает из широкого кармана плаща один из пузырьков, которые он успел подготовить до вылазки. Снимает красивую прозрачную крышечку, поднимает голову, выпивая содержимое пузырька, до самой последней капли. Это для его же безопасности, не подставит себя. Что ж, отлично, ещё одна из наименьших проблем позади, теперь его запах не выследить и это продлится час. А на случай «не нашел за час нужную жертву» вампир заготовил как можно больше пузырьков, а так же обратное им зелье, что тоже для своей безопасности. Осталось главное. Всего лишь убить человека, в разгар патруля оборотней и, всё тех же, вампиров. Всего лишь. На вампирской скорости вампир убегает от замка семьи Чон, куда-то в сторону города, где и проходит усиленный патруль. Ему нужно убить человека чуть ли не на глазах патрулирующих, сбегать потом будет куда проще, благодаря и зелью, и сущности вампира. Он умен, запутает и оборотней, и своих сородичей, проблем с этим точно не будет, он в этом уверен. — Я не забыл, не забыл, — тараторит мужской голос, немного заикаясь, видимо нервное или, что еще более очевидно, незнакомец волнуется. Вампир даже сейчас не показывает эмоций, хотя голод буквально сдавливает горло, когда он ощущает как течет кровь в его венах. — Я-я уже бегу, бегу…       Вампир заостряет свое внимание именно на этом мужчине, который торопливо куда-то идет, одной рукой держа телефон у уха, а во второй несёт большой пакет, в котором четко прослеживаются очертания коробки. Существо тихо на пятках разворачивается и идет за незнакомцем, всматривается в его спину, рассматривает и тот самый пакет. Кажется, это коробка от какой-то популярной куклы, реклама которой заполонила чуть ли не всё. Ха, не уж то подарок? Убивать сейчас он точно не спешит, еще рано. — Е-ей понравится, я купил именн-н-но ту самую модель, — чем дольше он говорит с кем-то по телефону, тем больше заикается и нервничает, а пальчики сильнее ручки пакета сжимают. — Я-я пытался раньше… Н-но оч-ч-ч-чередь…       Ему, видимо, договорить не дали, вампир не вслушивался в то, что говорил собеседник будущего трупа, но, кажется, это была дама, которая с агрессией прокричала «мне плевать, иди домой». Вампир смотрит как мужчина с недоумением смотрит на экран телефона, после того как, по всей видимости жена сбросила вызов. Незнакомец с некой горечью усмехается, шмыгает носом и убирает старый-старый смартфон в карман такой же потрепанной и старой куртки. Ах, еще и так неуклюже роняет свой бумажник. Существо берет его, изучает. Убийце не надо долго думать, чтобы понять что положение в семье у незнакомца довольно плачевное. Явно денег нет, а эта кукла дорогого стоила, по крайней мере для самого незнакомца. Читает имя, адрес, только не известно зачем. Не будь существо вампиром, явно бы пожалел и выбрал другую жертву, но, пожалуй, решает и в самом деле найти другого зеваку, который прогуливается по ночному городу, но ощущает рядом волка. Что ж, сама судьба сказала что с этого мужчины хватит страданий. Вампир всё так же холоден снаружи, действовать начинает быстро, пока может. Сначала существо сбивает мужчину с ног, пакет с подарком отлетает на метр от незнакомца, и черт, даже под угрозой своей жизни этот бедолага тянется за подарком, даже не смотря кто его сбил с ног. Жаль… Вампир уже не может отказаться от плана, к сожалению, а может и к счастью, для самого незнакомца. Вампир ногой давит на внутреннюю сторону колена мужчины, потому что упал он именно животом вниз, сам же потянулся за тем самым пакетом и отшвырнул куда-то в темный переулок, запомнив куда конкретно. Незнакомец только сейчас кричать начинает, просить быть аккуратнее с куклой, говорить как она важна, что угодно, только не спасает себя. Вампир сильнее давит, слышится хруст ломающейся коленной чашечки, истошный крик, который привлекает нужных ему существ, но нужно пустить кровь, чтобы подчеркнуть что именно происходит. Он склоняется к несчастному, рукой раскрывает место на шее и довольно резко клыками вонзается, начиная как сумасшедший глоток за глотком выпивать кровь мужчины. Их заметили. Существо решает не рисковать, быстро кольцо подбрасывает, особенное, а еще, чуть дальше, бумажник мужчины, он ему еще понадобится. Сам же поднимается и начинает убегать. На его устах кровь жертвы, по ней выследить могут, но он и к этому готов. Вытирает нижнюю часть лица платком, сшитым из аконита, который так опасен для оборотней, небрежно себе за спину кидает, прекрасно зная что за ним бегут два волка, пока вампир спасает полуживого мужчину, попутно замечая то самое кольцо.       Прошло три часа. Три долгих часа увиливаний от двух выносливых оборотней. Одного он смог запутать и заманил в тупик, а вот со вторым возился слишком долго, слишком сообразительный попался, вампиру даже ненадолго интересно стало, только проигрыша допустить нельзя. Он смог сбежать от волка лишь благодаря большой трассе. Близилось утро, машины стали заполонять город и большой волк просто не смел ставить под удар ни себя, ни своих сородичей. Вампир пробежал еще пару километров, чтобы точно оторваться, а уже потом на свой страх и риск вернулся к тому переулку, куда кинул куклу. Она всё еще лежит тут, это хорошо. Бережно поднимает, тихо шурша, и вспоминает адрес, который прочел в том бумажнике. Он не обязан это делать, вообще не должен. Только воспитание не позволяет, даже что-то особенное промелькнуло во взгляде. Что ж… Уже совсем скоро он оказался на месте. Как он и думал, даже этот еле стоящий домик показывает что материальное положение в семье не очень. Существо заглядывает в окна, никого. Хотя нет, он ошибся. Не заметил малютку, которая завернувшись в плед спала на диванчике. Ждала кого-то, отца ждала. А вот на кухне маленькая тарелочка с таким же маленьким тортиком с давно потухшей свечой. Вампир быстро осмотрел другие окна, делал это тихо. Малышка тут одна. Получается мать девочки уже знает про нападение на мужчину. Отлично. Пакет оставляет на пороге перед дверью, стучит в нее громко, ведь звонка нет и прячется, но так, чтобы видеть что будет происходить потом. Малышка довольно быстро открывает дверь, заспанная, взволнованная, но вместо отца и матери на пороге видит пакет. Малышка разочарованно заглядывает внутрь, вытаскивает коробку и ее глаза словно загораются от счастья, крошка сдержанно пищит, прижимая к груди большую коробку с той самой важной ей куклой, скрываясь за дверью, уходя обратно в дом. На лице существа всё же показалась эмоция… Он улыбается.

***

      Сокджин не понимает в какой момент эта крошечная идиллия, благодаря связи, обрушилась и сейчас всё утянуло обратно. Обратно во тьму, где только холод и ничего больше. К ним ворвались под утро, когда они только-только заснули, разбудив парочку, которая, не смотря на минутную слабость из-за связи, спала как можно дальше друг от друга на одной постели. Схватили обоих, держа железной хваткой, не давая вырваться. Только ни Ким, ни Чон не вырывались, они буквально не понимают что происходит, поэтому дают себя уводить. Джин понимает лишь одно. Что-то плохое случилось и эти двое в этом замешаны. Снова. Только ведут их далеко не в зал суда, Джин хоть тут и недолго, но уже более или менее ориентировался в коридорах замка. Ну, как минимум в тех местах в которых он был… И сейчас тот случай, когда оборотня ведут в незнакомое ему крыло клана Чон. Предчувствие у его зверя отвратительное, а объяснить это рациональностью парень не в состоянии. Усугубляет ещё и связь. Точнее эмоции Чонгука, которые Сокджин чувствует как свои. И Киму не нравится что испытывает его пара. Его пара напугана. Чонгук, в отличие от Джина, прекрасно знает этот замок, почти весь изучил за свои пятьдесят восемь лет, ведь приходилось где-то прятаться, когда он сбегал со своих уроков и тренировок. Лучше бы не сбегал, лучше бы дальше своей комнаты и зала тренировок ничего не знал. Ведь сейчас бы он так не боялся, не приходилось бы делать вид что всё в норме. Он знает куда их ведут охранники, поэтому такой тихий. Не острит, не дерзит, спокойный мальчик, прилежный принц. Сокджина ведут позади него, поэтому волк вынуждено уставился в затылок своего соулмейта. Ему всё тяжелее бороться со связью, вынуждено меняет к вампиру свое отношение всё больше и больше. Связь скорее помогает увидеть в Чонгуке нечто большее, чем зазнавшегося говнюка. Джин уверен, если бы не их сущности, эти двое бы были самыми лучшими друзьями, которые творили бы вместе полную чертовщину в пределах разумного, черт, их бы точно принимали за братьев, Джин бы был старшим любимым братцем, а Чонгук надоедливым и занойливым младшим. Хах… Из них бы и пара вышла красивая. Джин тормозит свои рассуждения, потому что укусы тут же заныли, возвращая его обратно. Обратно в серую реальность, где их, как преступников, ведут всё дальше и дальше, где становится всё холоднее и холоднее, темнее и темнее. Джин понял. — Что происходит? — он старается говорить спокойнее, у него по сути получается, только как только Джин задаёт этот вопрос, Чонгук сжимает пальцы в кулаки, чувствуя волнение пары.       Разумеется им не ответят, они такие же жертвы обстоятельств, как и эти двое. Ким хмурится, когда они спускаются в подвал, а потом нервно, как и Чон, сжимает пальцы в кулаки, смотря на тюремные камеры. Какие-то были пустыми, в каких-то же сидят измученные вампиры, которым предстоит суд. Их было, всё-таки, мало, поэтому волк и не заостряет на этом свое внимание. Парочку же ведут в самую глубь тюрьмы, грубо толкают по разным, но соседним, камерам, запирая. Один из охранников, который вел оборотня, отвязывает от пояса мешочек, раскрывает его и Сокджина передёргивает от резкого запаха, который в нос ударяет. Волк аж в угол вжимается, пока мужчина высыпает содержимое мешочка перед камерой волка. Джин смотрит на эти фиолетовые песчинки с примесью синего, начиная волноваться. Волчий аконит… Оборотень прежде с ним не сталкивался, но альфа стаи ему всё объяснил по мере того как долго жил в стае Джин. Эта дрянь не просто опасна для оборотней, она смертельна при нужных дозах. Глаза оборотня загораются янтарем и их жёлтый тусклый свет особенно хорошо виден во тьме камеры. Вампир смотрит за Джином без эмоций на лице, но явно с опаской. Стоит признать, но Чон хоть в этом разбирался, потому понимает почему у Кима такая реакция. Ему, к слову, из клетки тоже не вырваться, это особенный металл, который даже вампирская сила не прогнёт. Черт, да и нет смысла сбегать, так лишь хуже сделать можно. Правда Чонгук, как и Сокджин, не знают за что их бросили здесь. Охрана уходит, убедившись что аконит действует на волка как и должен, оставляя горе заключённых наедине с их камерами. — Что ж, спасибо за радушный приём, — вампир нервно сплевывает на бетонный пол и плетется к подобию постели, но как только юноша садится в нее, кровать с противным и громким скрипом ломается прямо под ним и принц оказывается на полу. — А, точно, как я мог забыть.       Говорит он скорее сам с собой, потому что от Сокджина мало чего добиться можно сейчас. Волк часто дышит, всё ещё вжимаясь в угол своей камеры. Глазки всё ещё горят, Чонгук только из-за этого и знает где конкретно сидит Ким. Вампир и сам на нервах, самому страшно, ведь от отца можно ожидать чего угодно. «Не волнуйся, скоро всё вернется на свои места. Потерпи». Вот что сказал Чон Дуонг в ту самую ночь, когда появилась эта ебаная связь. Хоть оба парня испытывают сейчас стресс, Джину явно было хуже, из-за аконита. — Надо же… — усмехается он, переводя всё в шутку, лишь бы не показывать своей паре, хотя бы внешне, насколько он напуган. — Не знал что этот красивый цветочек так на тебя влияет. Надо будет попросить у отца пару таких мешочков с аконитом, буду сыпать им в тебя, как в вампиров брызгают святой водой.       Смеётся Чонгук, но в ответ всё то же тяжёлое дыхание волка, с периодическим рычанием, тихим. Принц морщится, благо этого в темноте не видно. Страх утихал лишь благодаря всё той же теме связи, благодаря всё тому же сильному желанию отказаться от нее, от этого уверенного непринятия действительности. Сейчас вампир хочет по банальному и нелепому взять волка за руку, крепко сжать, как уже однажды было. — Блять, чтоб ты знал, я делаю это только чтобы не ощущать твой страх, — шепчет принц, садясь как и Джин, в угол, так чтобы их разделяли лишь прутья тюремных камер.       Сам же просовывает руку в решетку и сначала за запястье волка берет, сжимает и тянет к себе поближе, для удобства. Джин не сопротивляется, так даже лучше, даже не пришлось говорить вслух как сильно ему нужен принц. Вампир сплетает их пальцы медленно, даже жаль что света нет, он бы хотел рассмотреть их руки получше. Оборотень резко сжимает руку принца раньше, чем Чон, делая последний тяжёлый и протяжный выдох. Кажется, успокаивается… Чонгук прикусывает щеку, глаза закрывает, тихо-тихо вдыхая запах Джина, который сейчас снова приятно словно окутывает. Головой опирается на прутья, пока пальцами так же сильно сжимая в ответ. Оборотень опирается о решетку как и Чонгук, закрывая глаза, из-за чего жёлтый тусклый свет потухает. «Снова успокоился… Так легко… Вот тупица.»       Улыбается принц, ласково водя большим пальцем по гладкой коже оборотня. И сам ведь успокоился… Вот тупица… Их ладони так гармонично смотрятся, даже в этих условиях. Так красиво держатся друг за друга, держа свои руки на ледяном бетонном полу. Джин же подключает свою вторую ладонь, накрывая их руки, словно пряча от чего-то, от кого-то, словно это могут у него забрать, украсть. Такой уязвимый из-за аконита, немного трясется, такой открытый, хоть и не в словах. Впрочем, действия всегда были важнее слов, в действиях было куда больше чувств. Через действия можно сказать куда больше, чем словами. Чонгук буквально чувствует и знает, что Джин его благодарит и такая странная, но приятная, радость в груди, это тепло… — Перестань улыбаться. Даже в темноте я чувствую твою тупую улыбку, — фыркает принц, улыбается при этом и сам.       Да, из них бы точно вышли замечательные друзья.

***

      Они уснули, так и держа друг друга крепко-крепко за руки, потому что оба понятия не имели что их ждёт, хватались друг за друга как за спасение. В каком-то роде они и есть спасение друг друга, только сейчас речь немного не об этом. Их будит звонкий удар чем-то по решетке, они вздрагивают и синхронно друг друга отпускают, будто их поймали за чем-то неправильным, чего увидеть другие не должны. В глаза обоим ударяет приятный темно-оранжевый свет лампы, которую держит кто-то из охраны. Джин сглатывает слюну в пересохшем рту, чуть щурится. Приходиться просыпаться резко, что у Чонгука уже вышло. Он не моргая смотрит на конкретного мужчину, было в этом взгляде столько всего разом, даже удивительно что это по отношению к родному отцу. Принц даже с пола поднимается, не разрывая зрительного контакта с Дуонгом, который по обыкновению своему был в костюме, черном на этот раз, классическом. Мужчина внешне никаких эмоций не выражает, даже во взгляде пусто, но эта пустота то и пугала принца всю его осознанную жизнь. Только глава клана пришел далеко не к сыну, о, нет. Его цель сейчас всё ещё просыпается, начиная потихоньку осознавать что происходит. Джин с непониманием, наконец, поднимает глаза на Чона старшего, ненадолго на Чонгука, снова на мужчину и поднимается, облизнув губы. — Что происходит? — задаёт тот же вопрос, что и охране, когда их вели, но уже с лёгким раздражением, олицетворяя собой эмоции своей пары. Дуонг безэмоционально усмехается, смотря строго в глаза волчонка, которые сейчас так красиво снова горят янтарем. — Отец, ответь уже, наконец! — принц долго не может сдерживаться, поэтому сейчас так нервно повышает тон, раздраженный и не понимающий что они сделали.       Мужчина всё так же молчит, хотя стоит отметить с каким осуждением он одарил сына, из-за чего тот громко сглатывает. Он что-то задумал и принцу это однозначно не нравится. Соулмейты переглядываются, словно это что-то поменяет, и возвращают взгляд на мужчину. — То что вы хотите с нами сделать прямое нарушение мирного договора. Вы собираетесь начать во…       Договорить волку не дают, потому что вампир начинает внезапно смеяться. Смеется он мерзко, и для Чонгука, и для Джина, его смех противно театрален, словно всё это заранее заготовленный спектакль, а Джин и Чонгук всего лишь не знают о нем и принимают всё за реальность. Ким готов в это поверить, потому что войны волк не хочет. — Это вы-то мне про договор говорите? — внезапно максимально серьёзно произносит вампир. Снова ни единой эмоции на лице, а руки он всовывает в карманы брюк. — Вы, детки, оба нарушили твой, — кивает на Сокджина. — любимый договор. Как смеешь теперь дерзить?       Джин и Чонгук хмурятся, сжимают пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то подавлять зарождающийся в них гнев. Обоим яснее после его слов не стало, они всё ещё в неведении, глупые. Дуонг не дожидается ответа, кивает головой на камеру сына и два охранника без лишних слов и вопросов открывают камеру юноши и сжимая тому локти, выводят из клетки под его раздраженные и злые крики. Принц оглядывается на волка, не понимая почему ведут только вампира. Почему отец остался там вместе с его парнем? — О чем вы? Мы не покидали свою комнату после суда над Ким Тэхеном. А раз произошло нарушение, почему вы посадили нас в вашу тюрьму, а не отвели на суд? — он не дерзит, он хочет справедливости, а главное сейчас, ясности. Он ведь буквально не знает в чем из обвиняют, не знает что говорить, твою мать. — Забавно, — теперь Сокджин видит эмоции в лице главы клана. Презрение… — Вы, волки, так хвастаетесь своим умением держась свое обещание. Почему тогда вы дохните как блохастые псы?       Вампир издевается, он выбивает из волка как можно больше эмоций, задевает за живое, за родное, втаптывает в дерьмо и наслаждается этим. Пользуется тем, что волк слаб из-за аконита, теперь ещё и тем что его пара далеко. Когда Джин собирал вещи в стае, переезжая в замок, было проще, Чонгук ждал на окраине леса. А сейчас волк метаться готов, его пара всё дальше и дальше, он чувствует это. Из-за этого в груди больно. Теперь Чонгук понимает о чем говорил Джин. — Что такое, волчонок? Плохо стало?       Снова смех, но уже не театральный, это искренний. Мужчина доволен, чуть ли не счастлив видя как оборотень падает на четвереньки, часто дыша от боли. Волк буквально не может говорить, хотя ответить мужчине хочется. Не только ответить, но и харкнуть прямо в лицо. — Пора начинать суд, — Ким заставляет себя поднять голову, чтобы понять кто это говорит. Намджун, правая рука Дуонга. — И правда, — саркастично соглашается глава и кивает другим двум охранникам, после чего они собирают весь аконит, а уже потом выводят оборотня. Тем ближе к залу суда, тем ему легче. Чонгук рядом…

***

      Снова они в зале суда, снова на них смотрят, но есть одно «но». Тут они уже в качестве обвиняемых. Суд будет проходить именно над ними, именно их двоих будут судить, правда они всё еще не понимают за что. Джин поднимает глаза на свою пару, Чонгук сидит слева от Джина, примерно в пяти метров от него. Обоих посадили на колени под судебной трибуной, любезно одели им специальные наручники и разумеется, всё так же любезно, избили парочку. Чонгук пострадал почему-то больше, даже его статус принца в этот раз не помог, не смягчил своего рода наказание. У вампира идет кровь из носа, но из-за регенерации это длится не долго, густая жидкость засохла у него на лице. Синяки на лице правда всё еще не прошли, всё такие же пугающе красивы своим темно фиолетовым оттенком. Нижняя губа опухла, Джин даже видит, как она всё еще пульсирует от боли. Его еще в живот били, тоже видимо болит, судя по тому как Чон согнулся в спине немного. Оборотню досталось и правда меньше, и то, чисто из-за того как он возникал и пытался выяснить в чем дело. А над ним словно издевались, молчали, а вместо ответа чуть не сломали ребро одним четким ударом, да и по лицу пару раз попало, но Ким этого уже почти не ощущает. Чувства Чонгука как-то от этого отвлекают. Зал потихоньку начинает заполнятся, и оборотень заставляет себя перестать смотреть своей паре в глаза, куда он смотрел вот уже как пять минут. Юноша, наконец, замечает, что посадка «гостей» была особенной. Напротив Джина рассаживались оборотни, а напротив Чонгука — вампиры. Было в их взглядах, всех вместе взятых, что-то такое, что Джину не нравится. Он первые пару секунд понять не может что именно, но потом до него доходит осознание что это было. Они желают смерти. Они раздражены, злы, многие ко всему прочему, видимо, не удивлены, а главное, пожалуй, то, что большинство все свои негативные эмоции на Чонгука направляют. Именно ему смерти желают. Такого принца они не хотят, такой принц им не нравится и видеть его на престоле они не хотят совершенно никак. Сокджин в какой-то степени разделяет их мнение, даже то, что касается смерти. Но… Если бы Джина спросили, до их связи, хочет ли он Чонгуку смерти, то волк бы ответил решительное «да». Если у Джина спросить сейчас, в разгар волчьей связи, хочет ли он Чонгуку смерти, то волк предпочтет промолчать, остаться на мнимой нейтральной стороне в этом вопросе. Связь буквально все углы их конфликтов сглаживает, хотя Сокджина до сих пор бесит поведение вампира. Обиды никуда не ушли, что можно посчитать чем-то детским, только это вина скорее сущности. Волку и вампиру тяжело ужиться, не так ли? Джин сталкивается взглядом со своим альфой, черт, лучше бы не делал этого. Сан смотрит на своего бету с огорчением, неким разочарованием даже. Сокджин подвел его, свою стаю, но что он сделал? Что сделал Чонгук? Джин стыдливо отводит взгляд от своего альфы и решает вслушаться в то, о чем говорят присутствующие. — Не смеши меня, это было ожидаемо. Ни капли не удивлен, — высокомерно, словно сплевывая яд, говорит вампир, вальяжно откидываясь на спинку судебной скамьи. Он осматривает свою собеседницу с неким недоверием, но решает продолжить сплетничать. — Но вот волчонок меня разочаровал. Не думал я, что он не уследит за прожорливым гадёнышем. Что за позор?! Позволил принцу в мирный договор убить человека… Они друг друга сто́ят.       Мужчина кривит лицо и всего на пару мгновений задерживает взгляд на Сокджине, но быстро возвращает на спутницу. — В самом деле, видимо, эта их вшивая связь все мозги отшибла, — она хихикает, прикрывая белоснежные зубы ладошкой в кружевной перчатке.       Джин хмурится. Что за бред? Чонгук убил человека? Волк тут же вновь на принца смотрит, который, к слову, всё это время буравил его взглядом. Бред, этого не может быть совершенно никак. Чонгук всё это время был под присмотром Джина, всегда рядом, всегда на виду. Принца буквально контролируют в каждом его шаге. А за это время Сокджин еще ни разу не дал парню возможности сбежать, защищал даже Хосока. Нет-нет-нет, они допустили ужасную ошибку. Волк зарядился энергией, теперь он наверняка знает — они не виноваты. Ким вдыхает побольше воздуха в грудь, чтобы как можно громче до всех донести правду, но не успевает. Раздается Громкий удар раздается где-то позади, намного выше парочки. — Сегодня мы собираемся обсудить кое-что действительно важное. Произошел вопиющий случай, который ставит под удар мирный договор между кланом Чонов и стаей Чхве, — судья Джину не знаком, но он ему уже не нравится своим воодушевленным тоном в голосе со скрытым ликованием от происходящего. Сука. — Чон Чонгук, сын главы клана Чон Дуонга, совершил нападение на человека, глубокой ночью. Ким Сокджин же, его смотритель, допустил это.       Теперь-то Чонгук понял в чем дело. Теперь-то агрессия парня более чем обоснована. Принц дергается, намереваясь встать, но по щелчку судьи парня начинают держать двое вампиров, не давая ему дернуться ни туда, ни сюда. На всякий случай так сделали и с Сокджином, мало ли. — Что за хуйню вы несете?! — его ошибка так беситься, ему бы сейчас сделать вдох и выдох, чтобы грамотно и, главное, спокойно доказать, что он не мог сделать этого, как бы не хотел. — Попрошу свидетелей рассказать не только всем присутствующим, но и отпирающемуся принцу как всё было, — более раздраженно проговаривает судья, после чего с первых рядов поднимаются трое мужчин.       Двое из них оборотни, из стаи Чхве, Сокджин их хоть и знает, но лишь по именам. Третий же вампир, правда Чонгук понятия не имеет кто это, да и плевать он хотел на него. Он, черт возьми, зол, брыкается в руках охраны как психопат. По-глупому хочет заглянуть в глаза судье и высказать ему всё что надумал. Джин тактично молчит, хотя и его выводит из себя обвинение. Только юноша, что звучит разумно, хочет для начала выслушать свидетелей и понять где именно они соврут. — Случилось это в два часа ночи, — начинает вампир, опуская взгляд на психованного принца, а потом на судью. — Сначала мы все втроём услышали мужской крик, а потом я учуял людскую кровь. Нападавший прижал к земле мужчину и пил его кровь прямо из шеи, но не закончил убийство, так как заметил нас. — Я и Локи бросились за нападавшим, оставив Кристера с пострадавшим, — продолжает рассказ уже оборотень. Кажется, его зовут Локанс, если Джину не изменяет память. — Вампир, на мой взгляд, отлично подготовился к нападению. Мы не могли учуять его запах, а так же, он использовал платок из аконита, которым вытер кровь со своего лица, чтобы мы его не выследили по запаху крови. — Мы гнались за ним предположительно на северо-запад, вампир дурил нас, пытаясь запутать, чтобы потеряли след, — теперь, наконец, говорит второй оборотень, самый наглый из этой троицы. — У него это вышло с Локансом, я же гнался за ним дальше, но, к великому сожалению, ему сыграли на руку обстоятельства. Близилось утро, а он привел нас своими побегушками до главной трассы города, которую заполонили машины. Я не мог рисковать, мне пришлось его отпустить. — Но как бы хорошо не подготовился наш принц своими зельями и аконитом, он допустил ошибку, — как-то торжественно объявляет вампир, доставая прозрачный пакет с кольцом, тем самым. — Чон Чонгук выдал себя королевским кольцом, которое он так неосмотрительно обронил прямо рядом с жертвой.       В зале зашептались, и довольно громко от чего буквально начинается гул, неразбериха. Джин не сдерживается от усмешки, сам же переводит взгляд на главу клана, который так же присутствовал в зале суда всей королевской семьей. Так вот о чем он говорил оборотню в тюрьме. Так значит? Задумал начать войну, как бета и предположил, подставляя при этом собственного сына. Этот ублюдок готов был пожертвовать жизнью Чонгука ради чего? Кровопролитной битвы между вампирами и оборотнями? Ублюдок. Чонгук ненадолго успокаивается, увидев кольцо. Да, это было именное кольцо Чонгука, как члена семьи и наследника престола, только он его не носит. Ему его вручили как только юноше исполнилось пятьдесят, правда капризный принц его ни разу еще не надел, вернув обратно отцу, сказав что наденет только когда действительно будет считать себя членом семьи. Вампир понятия не имеет куда отец положил это кольцо, только лишь знал, что к подобного рода вещам есть доступ у всей семьи Чон, а так же, правой руке Дуонга — Ким Намджуну. «Вот как значит ты собрался возвращать всё на свои места, да?»       С ненавистью думает Чонгук смотря на главу семейства. Выходит, это он подставил собственного сына? И правда… Взял колечко, сделал зелье и тот платок, о котором говорили оборотни, возможно незаметно покинул замок и замарал королевские ручки. — Дайте нам слово. По законам вы обязаны выслушать и нашу сторону, — максимально спокойно говорит Сокджин, в теле расслаблен, не смотря на то как в его груди пламя гнева бушует. Вампиры, держащие его, к слову, ощущают то как повысилась температура волчьего тела. — Это правда. Попрошу вас обоих выражаться грамотно и спокойно, это в ваших же интересах, — всё так же раздраженно говорит судья, потому что поскорее хочет перейти к наказанию, что повлечет за собой огромные последствия в виде объявления войны. — Благодарю, — кивает оборотень, хотя предпочел бы плюнуть мужчине в рожу. — Это не мог быть Чонгук. Во-первых, в два часа ночи мы оба были в замке, в своей комнате, освобожденные после суда над моим другом Чон Хосоком. Во-вторых, данное кольцо я ни разу на принце не видел. А в-третьих, тем самым утром я и Чонгук всё так же были в своей комнате и спали. Охрана, которая повела нас в тюрьму, может это подтвердить.       Чонгук даже невольно завидует выдержке этого придурка, ведь за всю свою речь оборотень еще ни разу не проявил эмоций, говорил спокойно, убедительно, а главное уверенно, разложив всё по полочкам. Чонгук усмехается и чуть голову запрокидывает назад, смотря на свидетелей. — В-четвертых, сучки вы мои, я в алхимии не разбираюсь, я не смог бы сделать дрянь, которая скроет мою сущность, — хоть он и говорит логичные и правдивые вещи, Чонгук подает это с раздражением и агрессией, всё еще желая вырваться как минимум из рук двух увальней. — Не спорю, в ботанике я разбираюсь, только голову включите, мать вашу! Аконит не доступен кому попало, даже охране его выдают под расписку, и то, только когда ей приходится иметь дело с оборотнями. Идиоты.       Судья многократно ударяет своим церемониальным молотком, прерывая тем самым злого вампира. А дальше начинает дешевый цирк. Внезапно парочку никто не видел в коридоре, идущими в свою спальню. Про кольцо все почему-то забыли, впрочем, про всё забыли. Как бы Чонгук не перекрикивал зал и судью — им не верят. Казалось бы, они могли бы продемонстрировать свои шеи, которые оба спрятали кофтами с высоким горлом. Как вариант. Только оба этого делать не хотели, не хотят, чтобы про это знали. Вот кто тут настоящие идиоты… — С нас довольно ваших попыток себя обелить. Факт нападения есть, свидетели этого тоже. Нам всем всё предельно ясно, — мужчина поднялся со своего места, держа в руке тот самый договор, чтобы по нему озвучить наказание. — Исходя из нарушения мирного договора клана Чон и стаи Чхве, правила один точка три, которое гласит: «Чон Чонгук, сын Чон Дуонга, впредь не должен убивать людей», Чон Чонгук приговаривается к наказанию раскаленным серебром. — Что?! Вы меня убить решили?! Серебро запрещено даже в суде, как мера наказания! Что за хуйню вы творите?! — Чонгук громко кричит, брыкается и пытается толкать охрану. Они ведь знают что делают. Они делают это с целью начала войны. Чон Чонгук умрет при исполнении наказания и тогда королевская семья объявит войну стае Сана, обвиняя в том, что именно сторона оборотней это допустила. — Исходя из нарушения мирного договора клана Чон и стаи Чхве, правила один точка четыре, которое гласит: «Ким Сокджин, бета альфы Чхве Сана, впредь должен контролировать Чон Чонгука и не допускать незаконного нападения принца на людей», Ким Сокджин приговаривается к наказанию волчьим аконитом. — Почему ты блять молчишь?! Нас же убьют! — чуть ли не рычит Чонгук, обращаясь к своей паре.       Сокджин молчит. Он и сам на истерике, которая внутри него кипит, но пытается что-то придумать, что спасет их. Сан, впрочем, занимается тем же самым, обсуждая со своими бетами варианты смягчения наказаний обоих обвиняемых. Волки злые, потому что аконит, как и серебро, в самом деле имел запреты. Если и аконит, и серебро позволяются как мера контроля заключённых, ожидающих своего суда, то в наказании ни то, ни другое не допустимо. Даже Чхве уже понял — многие хотят войны. Правда времени думать нет, потому что наказания уже приводятся в действие. Охранники поднимают Чонгука над землёй, ведя его в самый центр судебного зала. Другие служащие уже готовят серебро, точнее серебряную кочергу, на конце которой эмблема клана Чон. Уже трое держат принца. Двое прижимают его к земле, третий оголяет руки, пресс юноши и его ноги. Другие двое активно раскаляют огнем серебро, а Чонгуку только и остаётся что смотреть на это. Сокджин начинает паниковать, в его глазах пляшут огни, которые раскаляют эмблему у кочерги. Дыхание стало чаще, а он ощущает себя маленьким и беспомощным ребенком. Охранник вытягивает обе руки Чонгука и другой вампир нависает серебром над принцем. Резко прислоняет эмблему и на весь судебный зал раздается пронзительный и душераздирающий крик Чонгука. Джин сгибается пополам. Такой боли в сердце он не чувствовал ещё никогда до этого момента. Он и сам хочет закричать, хочет закричать в унисон со своей парой, которая сейчас судорожно трясется. Джин заставляет себя смотреть на него, пока сердце сжимается с огромной силой, словно сейчас его сломают. Прошло каких-то пять секунд, кочергу поднимают и от трясущейся руки принца идёт заметная дымка, а на коже выжженная серебром эмблема. Чон всё ещё трясется, голос его охрип, а на глазах вот-вот слезы проступят от боли. Серебряная кочерга же нависает над второй рукой. Опускается, но… — ОСТАНОВИТЕСЬ! — крик Сокджина раздается необычайно громко, так же громко как недавно слышался крик принца. Все замерли, пока оборотень тяжело дышит. Чонгук смотрит на него затуманенным взором, не понимая зачем он растягивает их страдания. — Наказание… Неправильное… Я — тот кто должен нести наказание…       «Он бы никогда не спас Чонгуку жизнь» — это то в чем был уверен оборотень всё то время, что он знаком с вампиром. Но что же он делает сейчас? Джин тяжело дышит, но продолжает говорить, чтобы Чонгуку поскорее оказали медицинскую помощь. — Я — тот кто несёт ответственность за него. Наказание неправильное. Усильте мое, но… Его оставьте в покое.       Чонгук смотрит на Сокджина с удивлением, огромным шоком. Что он делает? Почему он это делает? «Я же… Я же твой враг… Что ты творишь, блохастый придурок?..»       Чонгук не в силах что либо произнести, все что он может — смотреть на того, кого уверенно называет врагом. Врагом, который сейчас буквально собой жертвует из-за него. Чонгука это ломает похлеще тяги к нему. Оборотень ведь знает как на него действует аконит, а вампир знает что если они увеличат дозу — Джин умрет. Чонгук беспомощно находит взглядом Сана, без слов просит оборотня остановить, ещё чуть-чуть и будет готов кричать с мольбой. Но Чхве зло сжимает челюсть, потому что… Потому что Сокджин прав. Так договор составлен. — Придурок… — хрипит принц, зная что его всё равно услышит Джин. — Не смей. Если ты и умрёшь, то от моей руки, а не из-за меня.       Джин слышит его, поэтому головой мотает. Не выйдет… Судья кивает на слова беты и жестами просит поменять пару местами. Теперь Ким на Чонгука не смотрит, так решил его волк. Опять же эгоистично, ведь он не только Чонгука оставит, но и своего друга. «Прости, Хосок…»       Сокджин без эмоций на лице, пока его снова на колени ставят, но уже на месте где был его соулмейт. Спокойно даёт руку, на которой кофту задрали по локоть. Видит как вампир набирает шприц жидким аконитом и тихо выдыхает через нос. В груди всё ещё больно за свою пару. Даже чудится будто болит еще и его собственная рука, словно воздуха в груди нет. Чонгук, кажется, готов ещё сильнее Джина возненавидеть, но не может. Не когда этот придурок принял весь удар на себя. Вампир уже не брыкается, серебро не позволяет, всё ещё ядовито действуя на него. Отец добивается своего. Если Чонгук не умрет, умрет Джин, что все равно потянет за собой войну, но инициаторами будут уже оборотни. Это видно, судя по тому как с места вскочил Сан, как тяжело он дышит, смотря на свою бету, которую готов назвать своей парой, но увы. Джину жаль, за всё жаль. Он реалист, он не выживет, как минимум потому что аконит ему в вены введут. Даже маленькая доза будет выводиться долго, а ему заготовили три шприца. Смертельно. Сокджин идиот, его жертва будет напрасной, но… Волк переводит взгляд на принца. Джин ведь не бросает в беде тех, кого уже хочет назвать другом. Он заставляет себя вернуть взгляд на своего палача, чувствуя в груди эмоции своего соулмейта. Чонгук бесится, как всегда, но было в его эмоциях что-то ещё. Боль, но не физическая, моральная.       За всей этой суматохой парочка не заметила что в зале не было кое кого. Этот кое кто сейчас мечется по пустому замку. Он с самого утра ищет того, кто станет отличным защитником парочки. Он почти нашел, опросил всех служащих, но от них мало чего можно добиться. Боятся своего правителя. Гибрид злобно рычит, глаза его горят: один красным, вампирским, второй янтарным, волчьим. Блондин был из тех адекватных, кто не хочет наступления войны, но всё к этому ведёт. Он бесится, гневно поглядывая на часы. Никого не нашел, а суд уже идёт. — Вы же Мин Юнги? — раздается юношеский голос, на который гибрид реагирует сразу же, оборачиваясь на вампира, который внешне выглядит на лет десять, на деле же ему уже двадцать. — Я… Я смогу помочь вам, принцу и его… Его смотрителю…       Джин всё ещё спокоен, хоть и внешне. На деле же ему страшно, не хочется умирать, ведь пугает неизвестность, пугают последствия. Он ведь не сможет потом повлиять на события. Уже не сможет помочь, не сможет наладить отношения с другом, матерью. Даже с Чонгуком. Всё готово. Иголка протыкает волчью кожу, входит в вену, а под действием вампирского пальца аконит весь до остатка отравляет кровь. Оборотень начинает трястись, сгибается пополам, пока аконит очень быстро разливается по его телу, отравляет и медленно убивает. Его тело становится горячее, организм пытается справиться с ядом, но волчья регенерация не так сильна как действие аконита. Джин тяжело дышит, вскоре начинает кашлять темной и густой кровью. Чонгук хмурится. Сейчас его страдания не доставляют ему совершенно никакого удовольствия, более того Чонгуку жаль что так вышло. Он хочет остановить это пока не увеличили дозу, только такой весь выпендрёжник-Чонгук сейчас беспомощно смотрит и бездействует. Лучше бы ему ещё раз серебро к коже приложили, чем это. Ужасная боль в груди, словно Чонгуку запустили мертвое сердце, чтобы сломать. Принц громко сглатывает, когда вампир берет в руки второй шприц. — Прошу… — шепчет себе под нос Чон. — Остановите это…       Руки Джина в судороге трясутся, вены стали темнее, почти что черные, а изо рта все ещё идёт кровь, всё такая же темная и густая. Глаза волка снова светятся янтарем, словно напоминая его сущность, но большее он сделать уже не сможет. Жаль. Джина за шею поднимают, чтобы выпрямился в спине. Вместо него руку, но уже другую, вытягивают, пока палач оборотня уже собирается вонзить иглу. Всего немного и… — У обвиняемых есть алиби, доказывающее что загадочный нападавший не Чон Чонгук! — Юнги входит в судебный зал весьма эффективно, громко ступая по полу массивной обувью.       Все в зале затихли увидев гибрида, за которым хвостиком идёт юный-юный вампир, смущённо держа ладошки в замке́ перед собой, оглядывая зал. Блондин с чем-то пугающим во взгляде смотрит на судью, потом на правую руку семьи Чон. Он уже видит что немного опоздал и парочка уже пострадала, но они живы, это главное. Палач с еле-еле заметным облегчением убирает шприц на поднос, рад появлению гибрида, даже очень. — Приговор уже вступает в силу, Юнги, вы и ваш помощник опоздали, — если бы судья снял эту маску, то сейчас бы он говорил с нескрываемым чувством победы, насмехался бы и унижал. Но сейчас приходится говорить серьезно, хоть и бесится очередной помехе. — Никогда не поздно, ваша честь, — усмехается Юнги, смотря на судью с вызовом, пока заботливо берет парнишку за руку, разворачиваясь с ним лицами к залу. Чуть кивает Сокджину, как бы говоря что всё будет нормально, а потом снова серьёзно настраивается спасти этих двоих бестолковых. — Спешу вам напомнить причину по которой был заключён мирный договор. Чон Чонгук и Ким Сокджин были связаны узами волчьей связи. Многие из присутствующих вампиров понятия не имеют как это работает, другие же, в том числе и волки, знают об этом достаточно. — И к чему же вы клоните? — А к тому, что наши обвиняемые тянутся друг к другу силой этой самой связи. Как существо, родители которого были вампиром и оборотнем, а так же были соулмейтами, говорю вам что тягу друг ко другу побороть невозможно. Сокджин и Чонгук не просто хотят быть в компании друг друга, но есть ещё более интимные моменты, — блондин не спеша встаёт за спину мальчика, всё ещё держа его за руку, второй же ладонью накрывает его худое плечо. — Как раз таки это ощутили Чон и Ким после суда над человеком, Чон Хосоком. У них возникла потребность оставить друг на друге укусы. Этим они были заняты в два часа ночи в своей спальне. — Это всё, конечно, интересно, но нам нужны доказательства. — Рональд, ты готов? — тихо спрашивает гибрид у своего помощника, а тот кивает. — Я… Я могу стать тем самым доказательством, — он громко шмыгает носиком и выпрямляется в спине. — На суде над человеком я не присутствовал, как и мои родители. Мы с ними очень сильно поругались по этому поводу, они пытались доказать мне, что человеку тут не место, я же просто пытался показать им обратную сторону, что из этого может выйти интересное сотрудничество. Как я уже и сказал, мы поругались и меня наказали, заперев в своей комнате. Они сняли шторы и забрали ставни, чтобы когда наступит утро я не смог бы спрятаться от солнца. Я решил сбежать и полез по карнизу. И… Мне попалась спальня принца и его пары.       Чонгук и Сокджин синхронно переглянулись на слове «пара», но заставляют себя отвести взгляд обратно на вампира, который в данный момент спасет их. — Я остановился, когда увидел как мистер Ким прижимал к стене принца, держа его на руках, — если бы юноша умел краснеть, то на его щеках бы определенно горел румянец. — Любопытство заставило меня смотреть дальше и я видел как они кусали друг друга за шеи. — Это всё ещё интересно, только за это время всё укусы пройдут. Доказательств всё ещё нет. — Ну, тут вы ошибаетесь, — самодовольно смеётся Мин, а во взгляде уже читается их победа. — Они соулмейты и подобного рода вещи на них будут заживать очень долго. Оголите их шеи, ну же!       Стража гибрида послушалась и одним резким движением рвет парням воротники их кофт, отодвигают ткань и присутствующие снова поднимают гул. На их кожах, красиво для обоих по отношению друг ко другу, видны четкие укусы, местами засосы. Весомое доказательство, не так ли?