Запретная дружба?

      Сокджин едва не взвыл от раздражающей злобы. Прошедший вчера суд закрепил в волке неприязнь к главе, а пришедший Дуонг — который буквально перед его глазами — подпитка этой сами неприязни. Чонгук же для убедительности не изменился в лице совершенно никак, его губы застыли в полуухмылке, но во взгляде легко читается разумная опаска. Своего отца он прекрасно знает, как и Ханыль, которая заставила себя сделать небольшой шажок от Тэхена. Последний же, по большей степени не в курсе всех обстоятельств, недоуменно поглядывает на приближенных к главе. Чимин придерживался безмолвной позиции Тэхена, но по Мину понимает — ситуация не особо хорошая. Уён, который и вовсе не знает кто это и что происходит, тихо вздыхает, устав от нахождения здесь. Хосок, прекрасно понимающий, что Дуонг его новое начальство, держится на удивление непринужденно, переключая всё свое внимание на постройки стаи Чхве. Сан, как вожак, держится увереннее всех вместе взятых, вальяжно встречая Чона. Крепкое рукопожатие двух сильных и статных мужчин, напряженные взгляды — главы синхронно друг другу кивают в приветственной манере. Блондин, чтобы поспешно разрядить обстановку, не заставил себя долго ждать — встал почти между мужчинами, чуть вежливо поклонившись с фирменной улыбочкой. — Так, в чем же я успел провиниться? — повторяет вопрос Дуонг, однако тон его удивительно задорный, что наводит на двоякие мысли. Обращается он уже к Юнги, который поддерживает настроение главы и задорно сверкает глазами. — Ну, ты же знаешь эту молодежь, — загадочно начинает блондин, взглянув на компанию, вложив в свой взгляд максимум верного посыла — просит подыграть ему. — Всем недовольны, уверены, что окажись они у власти — будут управлять иначе. — Отец, Юнги ведет к тому, что мы, вообще-то, как типичные подростки из множества фильмов людишек, собрались свергнуть власть, — Чонгук, который кажется влился в игру Юнги, привычно ухмыляется, смотря на отца.       Ханыль поспешно начинает смеяться, привычно прикрывая красивую улыбку тонкими пальчиками. Она втянулась в спектакль всех здесь присутствующих, ведь прекрасно знала — если она поддержит, то отец поверит в их «шутку». — Ага, — всё еще смеясь проговорила Ханыль, чтобы ее притворство было похоже на ее искренний смех. Принцеса заметила во взгляде Юнги явное одобрение, поэтому продолжила, ощущая что на нее смотрит Тэхен. — Ты, между прочим, мешаешь нам переманить на свою сторону мистера Чхве.       Она обворожительно улыбается, остановив взгляд на вожаке, который лишь хохотнул на реплику принцессы. За этой улыбкой прячется шок, ведь Сан никогда в жизни не думал, что попадет в подобного рода ситуацию. Дуонг не сдержав какого-то странного порыва — засмеялся, качая головой. Почему он вообще начал играть в их игру? Сокджин задается этим вопросом со скрытым недоверием смотря на мужчину. Сама же Ханыль, что по всей видимости традиция, уже обнимает отца, который ей искренне рад. — Неужели? Какая печаль, — театрально вздохнул мужчина, а от его смеха осталась лишь непривычная улыбка. Ладонь трепетно проводит по затылку дочери, пальцами поправляет спутанные пряди. Любящий отец. — Ну, ничего страшного. Я займу его ненадолго. — Ну, мы готовы подождать, — неожиданно влезает Сокджин, покачиваясь с пяток на носки и обратно. — Как раз пока вас не будет, мы распределим роли.       Чонгук усмехается шумно, оказываясь около соулмейта. Пока другие видят обертку уверенного беты — Чонгук пробует на вкус горькую начинку страха за остальных и неприязнь к Дуонгу. Хватило всего лишь положить локоть на плечо оборотня, что успокоить и его, и самого себя. Спектакль нужно продолжать, не так ли? — Угадай, кто займет роль того, кто тебя свергнет? — принц подмигивает, значительно посмелев из-за присутствия Кима рядом. — Буду ждать, — Чон старший подмигивает следом, а выражение его лица не изменилось совершенно. Ему нравится эта игра, которая так опасно граничит с правдой. Все они прекрасно всё понимают, но продолжают играть, иначе нельзя — будет скучно. — Что ж, не будем мешать детишкам играть, — кивает Сан, уводя главу к своему, так скажем, кабинету.       Намджун, который всё это время был тут и молчал, безмолвно последовал за мужчиной, держа в руках чемоданчик. Юнги, разве что, успел ему кивнуть, приветствую правую руку главы. А что всё это время творилось в голове Кима останется при нем. Тем не менее, когда троица пропала из поля зрения «детишек» — выдохнули, кажется, все. Даже Уён, который стал зрителем неизвестного ему сериала, который показывают не с самого начала. Тэхен учтиво берет ладонь принцессы и целует тыльную сторону, как истинный джентельмен. — Айщ, ну не при мне же, — кривится Чонгук, как типичный недовольный братишка, не убирая локтя с соулмейта. Так спокойнее обоим. — Не то что бы мне интересно, — омега раздраженно вздыхает, поудобнее опираясь плечом о стену. — Но что это, мать вашу, было? Вы вели себя как душевнобольные. — Если бы тебе не было интересно, ты бы не спрашивал, — Чимин многозначительно выгибает бровь, осматривая новичка с ног до головы. — Чимин-ни, думаю, тебе неинтересно будет слушать нашу болтовню, поэтому можешь пойти к Сану. Проследи, пожалуйста, чтобы всё шло нормально, — со сдержанным вздохом просит Сокджин, а Пак даже и не собирается спорить. — Аккуратнее, хвостатый, — подмигивает Юнги, но его реплика остается без ответа. — Итак! Все молодцы, прикольно подыграли. — Ну, знаешь ли, играть почти не прошлось, — Ханыль расслабляется больше остальных, позволяя Тэхену ухаживать за ней. — Какого черта вообще ему понадобилось приехать сюда? Он ни разу не ездил к оборотням на встречи, всегда приходят к нему, даже если это нужно лишь ему. — Из всего что тут случилось, тебя удивляет лишь это? — Чонгук скептически выгибает бровь, за что получает легкий шлепок по ребрам со стороны Джина. — Прекратите драматизировать, — оптимистический взгляд Юнги был здесь как нельзя кстати. Было ощущение, что только один блондин веселится в такого рода ситуации. — Так или иначе, Дуонг ничего не предпримет своими руками, к тому же не на своей территории. Расслабьтесь! Он в очень хорошем расположении духа, бояться его сейчас не нужно. — Как раз таки нужно, — Хосок, до этого молчавший, удивляет всех «появившимся голосом». Немного замявшись от взглядов сверхъестественных существ, Чон чуть выпрямляется. — Если я вас верно понимаю, то обычно он не ведет себя так же, как сейчас? Думаю, на это есть причины. — И какие же? — хмурится Чонгук, ведь для него есть только одна причина по которой Дуонг внезапно подобрел. И поверьте, она не самая приятная. — Возможно, защитная реакция на суд, либо же, что вас интересует больше — он вполне может что-то замышлять. Ну, знаете… К примеру, как избавить вас от связи, — Хосок из вежливости немного кашляет, многозначительно подняв брови.       Соулмейты лишь бегло переглядываются — им это предположение не кажется глупым. Странно, что они раньше об этом не задумывались. — Стоп, — Уён, который уже против воли заинтересовался происходящим, отталкивается от стены и подходит чуть ближе. — Про кого ты сказал на счет связи, человечишка?       Он с предвзятым отношением покосился на Хосока, за что поймал весьма грозный взгляд беты. Омега, закатив глаза, решает перефразировать, лишь бы ему не начали читать нотации о правиле хорошего тона. — Вампир и оборотень объединены волчьей связью? — скорее это был риторический вопрос, который сказан вслух лишь по причине «нужно сказать, чтобы убедиться, что это правда». Ему кивают. — Что?! Это невозможно.       Чон морщит нос в искреннем шоке и входит в стадию отрицания. Что ж, ему позволительно так реагировать на подобное. Он всего лишь подросток, который слишком долго прожил отшельником от мира людей, оборотней и вампиров. — Ну, я прямое доказательство того, что это возможно, — блондин самодовольно подмигивает, весьма гордо вздернув подбородок. Омега шумно принюхивается, улавливая запах блондина. — Оу, так ты еще не научился определять кто перед тобой?       Уён цокает, пожалев о попытке наладить отношения с друзьями вожака стаи. По компании прошелся смешок, а Чонгук, решивший ненадолго отвлечься от темы отца, догоняет омегу и треплет по голове. Хосок почти не боится — ощущает, что тут ему точно не причинят вреда. Однако, решает умолчать о своей главной мысли: «Бояться и остерегаться нужно тех, кто молчалив и наблюдает со стороны». А пока вожак говорит с Дуонгом, Уёну рассказывают о том, что ему нужно знать, чтобы понимать о чем говорят «детишки». Кажется, омега со всеми подружился, даже с Тэхеном, который в прошлую их встречу значительно пострадал.

***

      Прошел как минимум час, по крайней мере это утверждает Хосок. Он зачем-то с самого начала засек время ухода Дуонга. За это время они успели поговорить обо всем интересующем: нормально познакомились, объяснили кто такой Дуонг и в кратце пояснили за договор, не забыв упомянуть вчерашний суд. Просто факты, без всяких заговоров, в которых ребята уверены. Не смотря на темы разговоров, Джин заметно расслабился, потому что ощущал, что не один. При чем речь даже не только про Чонгука, который ментально стал опорой и поддержкой сам того не зная.       Рядом был Хосок, который нашел в себе смелость чаще участвовать в разговорах, а это многое значит для оборотня. К Юнги уважение не уходит, скорее даже добавляется вместе со статусом приятелей. Тэхена и Ханыль оборотень держит на приличном расстоянии, но на пустые конфликты не выходит. К Уёну, пока что, сомнительное отношение, все-таки, его самую малость напрягли обстоятельства, в которых омега познакомился со стаей Сана. Впрочем, Джин доверяет решению альфы, если он решился помочь подростку, значит чувствует, что так нужно. Про Чонгука говорить особо нечего — решение о начале дружбы было самым лучшим, на что они решались. Оказывается, у них во многом схожи шутки, взгляды на ситуации, да и в целом — общаться было приятно, а не как раньше.       Наконец, компания замечает торопливо идущего к ним Чимина, а это верный знак — встреча закончена. В мыслях Сокджин, разумеется, успевает подумать о чем-то плохом, но смог убедить самого себя, что пустые терзания ни к чему. — Они закончили.       На выдохе успевает сказать Пак, придавая себе непринужденный вид. Безмолвные взгляды стали ему ответом. И, знаете ли, после этого очень тяжело остаться в расслабленном состоянии. Разве что, Юнги даже притворяться не пришлось — он в самом деле спокоен. Уён же тактично отступил к месту, где стоял час назад, делая вид, что компания его совсем не интересует. Как будто они уже готовятся к войне, настолько они напряглись.       Дуонг и Сан идут на одном уровне, о чем-то беседуя. Скорее всего это было чем-то нейтральным, судя по расслабленным выражениям лиц. Намджун шествует строго позади своего главы, а вид у него особенно угнетающий, хоть он и пытается маскировать это под безразличием. Подойдя почти вплотную к отряду самоубийц — Чон и Сан кивают друг другу в знак завершенной встречи. — Что ж, надеюсь, вы успели всё обсудить, — вампир со спокойствием в голосе смеется, всовывая руку в карман брюк. Остальные ответили ему загадочными улыбками, пряча желание харкнуть в лицо. — Ах да…       Мужчина щелкает пальцами свободной руки, поворачиваясь к Хосоку. По спине юноше пробежались мурашки. — Хотел бы лично напомнить, что сегодня у нас с вами ознакомительная встреча, мистер Чон, — говорит он это издевательски весело, однако, Хосок не чувствует чего-то опасного. — Так что, рекомендую тут не задерживаться.       Последняя же фраза, судя по всему, обращена ко всем, кто живет в замке семьи Чон. Тон в голосе сменился на игриво-угрожающий, без последствий. Видимо, Дуонг в самом деле в хорошем настроении, раз позволяет себе подобную манеру общения. Впрочем, всему есть придел.       Юнги зря время не теряет, ловко пристраивается за спиной главы, тихо разговаривая с Намджуном. Последний, наконец, улыбается, наверняка впервые за весь заканчивающийся день. — Конечно, отец, — смущенно улыбается принцесса, а Чонгука хватило лишь на кивок «послушного сына». — Встретимся за ужином?       Принц грустно усмехается, отводя взгляд на Сокджина. Бета принял это как достаточно прямолинейное: «успокой меня». Тема отца для него, пожалуй, навсегда так и останется проблемой. — Разумеется.       Мужчина в последний раз кивает, но уже всем, а ему, по крайней мере ради приличия, отвечают тем же. Намджун и Юнги, как две пружинки, чуть ли не отскакивают друг от друга — первый в сторону Дуонга, второй же к полюбившейся компании. Пришлось сохранять спокойствие до конца, окончанию представления послужил один из бет, сообщивший, что глава полностью покинул пределы волчьей стаи. Забавный ажиотаж среди молодой части присутствующий явно позабавил Юнги, Сан же поддерживает внутреннюю уравновешенность. Как минимум пытается…       Но ребятишки даже не замечают, они активно спорят друг с другом, а о чем — не ясно, честно. Шум их голосов слился в один большой звук, который похож на какофонию как в детских садах. В эту шумиху втянулся даже Уён, знающий меньше всех, но просто желающий разбавить свою скуку. Чимин, наверняка из-за Юнги, тоже вкидывал парочку фраз, за что получал одобрение в виде взгляда гибрида. Чонгук и Сокджин, что логично, были самыми активными, находя в подкреплении фактов мнение Хосока. Ханыль и Тэхен лишь ахали, удивленно переглядываясь.       Они совсем не похожи на серьезных парней и девушку. В самом деле, детский сад, который сошел с ума от одной только мысли, что можно свергнуть главу клана. Они дети, которые хотят движения, которым хочется ощущать себя значимыми и способными сделать масштабные изменения. Что они могут? Какие последствия это понесет? Сейчас их это не волнует, они сели в лодку с говорящим названием «Дорога в ад» и понеслись по течению революционных мыслей. Чонгук был рад этому, потому что именно в этом он мог выплескивать ненависть к Дуонгу. Сокджин же встрепенулся после заключения договора — волчьи инстинкты были против и чувствовали подвох. Пока они не перешли к серьезным действиям — нет ничего плохого в подобных встречах. Так ведь? — Ну-ну, хватит! — Сан мило поморщился, на деле же у него разболелась голова.       Сокджин знает эту черту в альфе — он раздражён. Бета, понимая серьезность, вернул спокойствие в шумную компанию. Альфу здесь уважают не все: Хосок был просто вежливым; Чонгук же Чхве терпеть не может, возможно, из-за ревности; Ханыль, из-за сильного волчьего запаха альфы, испытывает дискомфорт, ей хочется держаться от него подальше; Тэхен, после попытки омеги украсть еду, стал поддерживать нейтралитет между ними. Чимин оборотень с рождения, Сан его все равно что воспитал, и уважение к мужчине более чем оправдано. Юнги знает его давно, доверие к нему есть, как и уважение. Сокджин, что не удивительно, разумеется испытывает теплые чувства к нему — для него он старший брат. Уен, разве что, не входил в вышеперечисленный список, как особо редкий случай. Его выражению лица вернулась скука и усталость, скрывая раздражение. — Дуонг приезжал обговорить ситуацию с судом, — тяжело выдыхает альфа, опустив взгляд на соулмейтскую парочку. — Его волнуют противники договора, которые пытаются развязать войну. Мы всё это время обсуждали возможные пути предотвращения этого.       Вожак ненадолго смолк, всматриваясь в лица юных революционеров. Выдержав нужную паузу, альфа пересказал важные детали поведения главы, не вкладывая в это свое личное мнение. Вампир был спокоен и серьёзен, предложил первое время особо тщательно вникать в распорядок дня оборотней и вампиров. Мужчина обозначил, что усиление охраны будет максимально важно, а ещё важнее подобрать проверенных личностей на эту должность. Особым пунктом стало внимание к Чонгуку и Сокджину — суд показал, что противники их союза есть и их может быть много. Простыми словами — адекватный диалог между двумя сильными мужчинами, которые на своих плечах несут ответственность за чужие жизни. Мужчины договорились связываться друг с другом на эту тему в замке Чонов, значит эта территория свободна.       Сан снова замолчал. На этот раз молчание дольше, давая детишкам всё обдумать. Сокджин первым делом посмотрел на Чонгука, последний смотрит в ответ. В недоумении прибывают не только они. Ханыль, морально поддерживая уверенность соулмейтов в том, что Дуонг — злодей, сейчас впала в шок. Ей казалось, что она долго-долго собирала пазл и в какой-то момент кто-то одним жестом все сломал. Правда, в таком состоянии она долго не продержалась — всего один учтивый жест Тэхена заставил ее успокоиться. Ким просто хочет чтобы принцесса была всегда довольной. Уен равнодушно отвернулся, смотря на жилые постройки — он снова ощутил скуку от тяжёлого разговора альфы и отряда самоубийц. Чимин вернулся в образ молчаливого волчонка, как будут его тут и не было. Хосок же отличился особенно спокойной реакцией — такой исход он предполагал. Правда, озвучивать свои мысли не решился, реакция новых друзей могла стать очень бурной. Но все же, обычный среди особенных, уверен — этого всего лишь пыль в глаза. Сокджин в их сегодняшнюю посиделку рассказал как себя вел глава в тюрьме и на самом суде. Чон успел сделать выводы, сложив два плюс два — ему и всей компании нужно быть осторожными. — Сан, скажи мне, что ты ему не веришь, — с надеждой подаёт голос Сокджин, после многозначительных гляделок с принцем. — Ты же не повелся на его игру? — Вот уж не знаю, кто какие игры ведёт, но я буду поддерживать нейтралитет, — строго отвечает Чхве, то ли пребывая в состоянии усталости после вчерашнего, то ли до сих пор не может принять интим между Сокджином и Чонгуком. — Может он и затеял игру, но вы тоже не особо отличились.       Чхве, как грозный отец, осмотрел каждого, тем самым особым, отцовским взглядом выразительных волчьих глаз. Почти все поежились. Юнги сдерживает смешок, чтобы не заржать в голос. В голову гибрида подкралась навязчивая ассоциация, где Чхве Сан — детский воспитатель, а отряд самоубийц — непослушные детишки, которых пришлось отчитывать. Гибрид, подобного лису, хитро улыбался смотря на ними всеми. О, серьезность вещей он понимает, но это не мешает ему веселиться. Альфа же всё пуще злился, что ему не было свойственно — по крайней мере, он всегда держал себя в руках. — Я понимаю важность договора, который, напомню твоей забывчивости, заключён из-за соулмейтской связи, — проскальзывает раздражение в строгом тонн альфы, для Чонгука же это все равно что ревность. Теперь раздражен и сам Чонгук. — Подобные развлечения, которыми вы так рады, негативно повлияют на сохранность мира между стаей и кланом. Его положение и без этого хрупкое, Сокджин. — Я понимаю, мы просто… — Вы просто «что»?       Вопрос застаёт врасплох. Бета виновато поступил взгляд, сдаваясь под натиском альфы. Одного едва различимого рычания хватило Киму послушно замолчать и не говорить раздражающих глупостей. — Джин, прошу… — Чхве вздыхает, качая головой, а для беты это буквально слабое место. — Не пытайся уговорить меня помогать вам свергнуть Дуонга. Я не стану этого делать. Единственное, что я готов предложить, так это приезжать сюда. Тут будет безопасно. Только. Ради. Тебя.       Это невольно подчеркнуло вечную тему влюбленности мужчины. Чонгук заскрипел клыками, а заметивший это Сан — беззвучно усмехается. Сокджин в благодарности сначала кланяется вожаку, затем на не сгибающихся коленях подходит к мужчине, чтобы с уважением пожать руку. Чхве расслабляется, сдаваясь этому доброму юношескому взгляду. И все же, он все ещё влюблен в него. Джин мягко обнимает альфу, всего лишь дружески, благодаря за такую поддержку, не смотря на осуждение. — Спасибо, Сан, — шепчет бета, а мужчина остаётся в проигрыше.       Его ладони аккуратно ложатся на поясницу Кима, привычно поглаживая. Чонгук нажмурившись отворачивается, мысленно приговаривая, что его вот-вот стошнит. Джин, прекрасно улавливая эмоции соулмейта, отстраняется от мужчины. Не то чтобы Джина удивляет ревность в Чонгуке, он скорее сваливает это на связь. Всё-таки, они уже пометили друг друга, а это прямое укрепление, которое выводит на новый этап сближения. Как же удобно сваливать зарождающуюся симпатию на простую связь. Бета, чтобы согнать с себя горький осадок слов альфы, шутливо хлопает Чонгука по плечу. — Руки при себе держите, юноша, — Чон наигранно брезгливо отпихивает руку, но выдает улыбка. — Вы между прочим касаетесь будущего главу клана.       Мин сдался смеху. Смех его вышел громким, звонким, а улыбка демонстрировала десна. Хихикнула и Ханыль, но издевательство ее носит исключительно характер достовучей младшей сестренки, которая достанет при удобном случае. Что ж, посмеялись и хватит. — Мы всё обсудили? Просто, если вы не забыли, мне к Мистеру Чону нужно будет успеть, — ненавязчиво напоминат Хосок и, кажется, с новой силой зажигает костер обсуждений компании.       Сан уже благополучно ушел, не забыв прихватить с собой самого юного волчонка. Тот, конечно, хотел протестовать, но одного взгляда мужчины ему хватило, чтобы подавить подростковые протесты. Сана уже не касаются разговоры ребятишек, пусть что будет — они ведь не пойдут дальше разговоров.       Сейчас они говорят по делу. Молчат только Тэхен и Чимин, изредка переглядываясь. Хосоку же удавалось вставлять пять копеек в тирады говорящих. Он не зря напомнил про встречу, ему сейчас дают советы поведения с главой. Знатоками были Юнги и Ханыль, Чонгук лишь ни к месту бухтел про него с раздражением. — Будет важно узнать обстановку дел. Всё-таки, теперь ты все равно, что его левая рука, — серьёзно объясняет гибрид, загибая пальчики. — Теперь ты будешь присутствовать на большинстве встреч, что автоматически несёт за собой знание почти всех его дел. Это будет как минимум полезно. — Согласен, — дружелюбно улыбается Хосок, а сам весь на нервах. — Юнги-щи, это может быть опасно, — Сокджин встревает со своим волнением. Бета с трепетом кладет крепкую ладонь на плечо друга, как будто это может защитить его от всех проблем. — Успокойся, Джин, — смеется блондин, качая головой. — Не переживай раньше времени, не хватало заразить Хосока твоей паранойей.       Гибрид выгибает левую бровь в осуждении, кивнув на Хосока, который всё еще неловко улыбается. Чон решил убедить друга, что всё в норме и игриво ерошит волосы волка. Сокджин с сомнением смотрит на него, но хватка становится мягче. — Всё нормально. — смеется Чон, ведь так было нанмого проще. — Но, я думаю, осторожность не помешает.       Уже более серьезно заключает он. Всё-таки, перспектива умереть от рук вампира ему не нравится. Мысленно Хосок успокаивает себя мыслями, что всё обойдется. Главе он ведь и не нужен, да? Наверняка Чона спасли лишь из-за договора, да? Точнее тех, ради кого был составлен этот договор. Если бы Хосока убили, то Сокджин слетел бы с катушек и развязал войну. Хосока спасли не из-за его навыков. По крайней мысли об этом круто успокаивают. — Я пытаюсь сказать, что он будет присматриваться ко мне. Он очевидно понимает, что я буду сливать всю информацию. Улавливаете к чему я клоню? — Чон нервно загибает пальцы. — Он не допустит меня к важным встречам. — Поэтому я и настаиваю на том, чтобы ты, Хосок, внедрился к нему в доверие, — подхватывает блондин, слабо ухмыляясь. — Дуонгу нравится твоя выдержка, понимаешь? Веди себя на встрече, как обычно, словно перед тобой человек. Ему нужно, чтобы ты был стрессоустойчив.

***

      Глубокая ночь. Раньше, Хосок встречал ее в любимом баре на выходных, смеясь с Сокджином с всякой чуши. Его волновала лишь сессия и дальнейшее будущее, но чаще он веселился. Теперь же ночь — основное время суток, и он в этом прячется, как в тени. Об учебе теперь и речи быть не может, с Сокджином они теперь почти не смеются, а главное изменение — теперь Хосок очень боится за свою жизнь. Если бы ему раньше рассказали, что его жизнь в один момент изменится — пошутил бы и начал смеяться.       Вампиры и оборотни?

Хуйни не несите, пожалуйста.

      Ситуацию усугубляет и Ким Намджун — правая рука главы. Нет совершенно никакой уверенности в безопасности. Секретарю ничего не мешает хоть сейчас убить глупого человека, да? Легко убить сможет и Дуонг, прямо когда Хосок переступит порог его кабинета. И вы серьезно думаете, что какой-том там Чон Хосок сможет дать отпор вампирам? Страшно. — Мистер Чон уже давно ждет, — учтиво напоминает Намджун, процедив это холодно, как только заметил замешательство на лице парня. Короткий стук в дверь и он тут же распахивает ее. — Проходи.       Хосок виновато кланяется, торопясь пройти внутрь. Последнее, что уловил Хосок в полумраке коридора, так это как сверкнули линзы очков Намджуна. Еще один жест и за Хосоком закрывается дверь, вгоняя во тьму. Ох, нет, не просто тьму — в настоящую черную бездну. Глазам жутко непривычно, их приходиться напрягать, чтобы рассмотреть темные силуэты. Ах, ближе к окну, кажется, поставлен стол. За ним, судя по всему, сидит глава, мирно перебирая бумаги. — Приветствую, мистер Чон, доброй ночи, — не смотря на темноту, Чон решает поклониться, помня правила, которые ему пояснил Юнги. Поклонился он в пояс, упирая трясущиеся руки в колени, чтобы хоть как-то угомониться. — Простите за опоздание, сэр. — Вы не опоздали, — подает голос глава, напряженно выдыхает, и, кажется, откидывается на спинку стула. — Можешь перестать кланяться, присаживайтесь.       Мужчина снова вздыхает, но сопровождает это нужным Хосоку жестом — включается лампа на столе. Она освещает достаточно, чтобы Хосоку стало привычнее, так он сможет видеть Дуонга и анализировать его. Юноша торопливо занимает место напротив стола, искренне стараясь держать себя увереннее. Мужчина же, давно подготовившись к разговору с Хосоком, достает нужные бумаги, пододвинув приличную стопку юноше. — Для начала, думаю, стоит по нормальному представиться друг другу. Мое имя Чон Дуонг, я глава клана Чон, правлю вот уже три столетия, — вампир по деловому закатывает рукава своей белой блузки до локтей. — Я рожденный чистокровный вампир, мне в районе полувека, на ваши человеческие мерки мне где-то сорок, возможно чуть больше.       Чон, не теряя времени даром, принимается за изучение первых листов. Тут предусмотрительно указана важная для понимания иерархия вампиров, как королевской, так и обычной семей. Судя по тому, что успел прочитать Хосок, и исходя из слов самого главы, он очень влиятельный вампир, не только для своих сородичей, но и мелких стай оборотней. — Ваша очередь, — вежливо намекает мужчина, крутя в руке простой карандаш. — Конечно, сэр. Мое имя Чон Хосок, рожденный человек, мне двадцать пять, а по вашим меркам я бы уже давно умер.       Хосок осторожно улыбается, наблюдая за реакцией главы. Последний внезапно начинает сдержанно смеяться, покачивая головой — кажется, недо-шутку Хосока он оценил. — Что ж, Хосок, предлагаю нам перейти на «ты», мне так будет против, — не смотря на вежливый тон, мужчина явно настаивает на этом, чуть ли не приказывает. — Итак, перейдем к сути. Как ты уже успел прочитать — тебе будет крайне важно знать уклад нашей жизни. Это касается и оборотней. Это крайне необходимо, поэтому я далее выписал нужный список литературы — всё найдешь в библиотеке клана.       Хосок лишь кивает, опуская взгляд ниже по тексту. И правда, после наиболее важной информации, ровным столбиком указаны все нужные книги с уточнениями про оборотней это или вампиров. Чон откладывает листы в сторону, натыкаясь на другие, что Хосоку были понятнее. — Учитывая твою должность, разумеется ты просто обязан понимать кто ко мне приходит из партнеров, — поясняет Дуонг, пока Хосок пробегается взглядом по количеству партнеров. — Я тебе всё подготовил, изучи всё о каждом партнере.       Хосок с пониманием кивает, перебирая всё по порядку. В целом, работы было достаточно, с этим он справится просто. Нагрузка в универе выработала в нем подготовленность к труду и выработала стрессоустойчивость. С партнерами он разберется быстро — выпишет важное касательно каждого, попутно составит схему. Что ж, с планом касательного этого было просто, а вот про оборотне и вампиров… Осознание вещей, которые ты раньше не признавал, убивает. При чем не больно — по тихому. — Касательно Сокджина и Чонгука, — Чон услышав эти слова главы моментально поднимает голову. — Ты наверняка уже в курсе дел. Это волчья связь, что в вашем мире называют соулмейтами — душами, которые рождены быть вместе.       Мужчина с однозначным умыслом фыркает, кривя лицо — связь ему не нравится, может даже сказать, что он ее презирает, ведь его сын замешан в этом. — Это вызвало резонанс лишь по той причине, что случаи, когда вампир и оборотень связаны — очень редки. Их всего два за всё время — родители Мин Юнги, а теперь еще и Сокджин с Чонгуком.       Мужчина нервно тарабанит пальцами по столу, а Хосок начинает делать вид, что серьезно вчитывается. Тема щепетильная, учитывая что вокруг этого такой шум. Глава клана, дабы успокоить расшатанные нервы, достает алкоголь. Присутствие Хосока его ничуть не смущает, поэтому обычный «ритуал» искусного питья остается тем же. Чон же уже доходит до другого листка с поясняющим «Распорядок дня». — Ах, это то, что входит в твои обязанности — следовать распорядку. Ознакомишься, опять-таки, позже.       Следующие полчаса они обговаривали мелочи, в основном говорит Дуонг, а Хосок понимающе кивает, как игрушка собачки в автомобиле. Договорились, что пока что Хосок должен привыкнуть к новой жизни и приступит к обязанностям он не сразу. Ему дали неделю вникнуть в дела мужчины, в его сущность и сущность оборотней. Не то что бы Хосок жалуется, но ему будет мало недели. Однако, удивительно что мужчина расщедрился на этот срок — Хосок был уверен, что уже следующим днем он будет работать на Дуонга официально. — Пойдем, тебя надо познакомиться с моей женой, — заключил мужчина под конец встречи, а Хосок вежливо соглашается, ведь выбора у него нет. — С Ханыль и Чонгуком ты успел подружиться, не так ли?       Снова кивок и натянутая улыбка. Против принцессы он пока что ничего не имеет, разумеется, а вот с Чонгуком ему было тяжело. Они вдвоем двинулись по многочисленным коридорам, закончив свой путь в большом зале — главном для членов королевской семьи. по всей видимости. Уютный камин, напротив него столик и мягкие кресла. На одном из них Хосок замечает женщину, безумно статную, утонченную и с чувством стиля. В чертах ее лица Хосок запросто узнает Ханыль — теперь ясно в кого пошла девушка своей красотой. Она вежливо улыбается, вставая с места, отложив какой-то роман, название которого Чон не успел прочесть. Чон вежливо кланяется ей в пояс, а затем аккуратно целует в тыльную сторону ладони, исходя из этикета. — Здравствуйте, мисс Чон, доброй ночи, — выдержав свое положение пару секунд, Хосок выпрямился, заведя руки за спину. — Позвольте представиться, меня зовут Чон Хосок. — Наслышана о тебе, Хосок. Я Чонсун, — улыбка стала чуть шире, однако, под ее внимательном взглядом стало неуютно. Как минимум потому что это не просто женщина — она вампир. — Хотела с тобой познакомиться. Всё-таки, такое событие очень важно. Рада, что Дуонг, наконец, прозрел и нанял в работников человека.       Мужчины улыбнулись — слишком много улыбок даже для Хосока, боже… Они заняли почти все места за столом, где юноша ждала еще одна беседа, но уже с женой главы клана. Она оказалась приятнее, чем он думал. Женщина умело поддерживала речь обо всем, помогая Хосоку выражать мысли и вести рассказ о себе. Она явно была ему рада — не солгала. Тут было тепло, чай вкусным и вовсе не страшно. Возможно, будь они голодны, то уже давно бы убили его, да? Ну, или их выдержка была куда больше, чем он может подумать. Впрочем, проведенное время с вампирами наедине не оказалось мрачным. Вплоть до одного вопроса. — Хосок, позволь узнать, готов ли ты давать свою кровь? — она спрашивает это с такой миловидной улыбкой, что стало не по себе. — Ах, милый, ты так внезапно побледнел.       Супруги Чон засмеялись, но явно не насмехались, уже хорошо. Юноша отложил кружку чая, как-то напряженно выпрямился и собрался с духом прежде чем дать ответ. Это всё не просто так, верно? Весь ее интерес к нему, закончившийся провокационной темой вампиризма. — Буду честным с вами до конца, мисс Чон, — юноша находит в себе силы заглянуть в ее серебряные глаза. — Сначала мне нужно осознать, что это реально. Но, думаю, что если появится экстренная ситуация, то я смогу найти в себе силы переступить через себя.       Чонсун расплывается в одобрительной улыбке, плавно откидываясь на спинку кресла. Дуонг ловит ее взгляд, который так и говорит: «Он нам подходит». Однако, она спешит успокоить пылкого воина в Хосоке. — Ах, не волнуйся, без надлежащего договора нам запрещено пить кровь людей. — К этому нельзя насильно склонить, но мне нравится твой настрой, — подхватывает слова супруги Дуонг, крутя пальцем по пустой чашке. — Ах да, а где Намджун? — ясно, что сейчас Чонсун говорит уже только со своим мужем. — Пришлось отпустить его отдыхать, он у себя.       Хосока проводила охрана в его комнату, к сожалению, сил заглянуть к Сокджину не было и юноша бессильно падает в кровать.

***

      Дружба с Джином шла Чонгуку на пользу, с этим нельзя было спорить. Бета основательно подошел к теме его обучения, поэтому, как только они вернулись в свою спальню, Ким усадил принца за рабочий стол. Этим он просто убивает двух зайцев одновременно — Чонгука учит и отвлекается от переживаний за друга. К тому же, сам Чон был не против, даже наоборот — у него появилась тяга к учебе. Оказывается, ему интересна не только конкретная наука. Не то чтобы он разлюбил ботанику, но, к примеру, черчение стало для него чем-то вроде йоги — успокаивает нервы. Он подтянул свой английский, поэтому эти двое смело чередуют английский и корейский в общении. На сегодняшнем «уроке» Чона заинтересовала физика, он начал понимать большинство вещей, которые его окружают.       Ну, а дополняя всё остальное — они действительно подружились. Агрессии в разговорах больше нет, никто никого к стене не прижимает, а угроз про убийство уже нет. Желание дружить не оказалось пустым звуком и они не вернулись к абьюзу. И дело тут не в вопросе времени — чуть не случившаяся смерть заставила обоих пересмотреть взгляд на ситуацию. В конце концов, соулмейтская связь может быть не только романтической, да? Ким об этом как-то прослушал. Не важно. — Россия такая странная, — с усмешкой бухтит Чонгук, пока они с Сокджином изучают историю. — У них в распоряжении огромная территория и они так глупо ей пользуются, удивительно.       Ким ответил лишь смешком, пролистывая очередную страницу. Хоть Чон и избегал свои занятия — читает он куда лучше Джина, что удивительно. Но бета как-то вовремя вспомнил, что не раз заставал принца за книгой — тяга к произведениям у него есть. Лишь по этой причине они весьма быстро проходят материал. Изредка они позволяли друг другу отвлекаться от книг, что всегда приводило к смеху. Было действительно уютно — они открыли в спальне окно, пока позволяла ночь. Приятная прохлада освежала комнату, дышать было легче. Тишина, нарушаемая разве что дыханием, перелистыванием страниц и смешками, приятно контрастировала с безумием их жизни. Они сидят рядом с друг другом за столом, соприкасаясь плечами — другого никому и не надо. Обоих успокаивает присутствие друг друга, Чонгук — уравновешен, Сокджин — здраво мыслит. По правде сказать, запах друг друга для них стал всё равно что воздухом. Запах весеннего леса, сходящий от Сокджина, приятно проникает под кожу, въедается в нее и смешивается с его собственным. Так, как и должно быть. Ах, Сокджин всегда любил запах цветущей сакуры, иронично, что теперь он не расстается с ним. Это ему голову вскружит до беспамятства, он всё равно что пьянеет без права протрезветь. И всё чаще ловит себя на мысли, что хочет уткнуться в шею своего соулмейта ночью, только лишь бы дышать им. Как же романтично. Только долго самих себя ведь не получится — они оба боятся до боли в груди. Что их ждет? Что будет дальше? Умрут ли она держась за руки? — Кгхм, Чонгук-а, — неуверенно начинает Джин, закрыв учебник по философии. Вампир с любопытством поднимает на бету взгляд, отвлекаясь от физики. — Как думаешь, с Хосоком всё хорошо?       Чонгук удивленно поднимает брови вверх, то что Джин решил поговорить с ним о своих переживаниях явно приятно удивляет. Однако, Сокдижн такое длительное молчание совсем иначе понимает. Бета смущенно отмахивается, пододвигая учебник обратно к себе, чтобы уткнуться в негоу с мыслями о том, какой он тупица. — Забудь, мысли вслух. — С ним всё будет хорошо, — Чонгук стал вмиг серьезным, что всё еще удивительно, исходя из того, каким его видел Джин с момента знакомства. — Отец не убьет его, не причинит вреда. Он делает лишь то, что ему выгодно, а страдания Хосока туда не входят.       Чонгук, которого он встретил полтора года назад, и Чонгук, который сейчас перед ним — вызывают контраст до мурашек по позвоночнику. Этот другой, он стал старше и более чутким, понимающим как важно оказывать поддержку. Джин благодарно кивает, с долей страдания утыкаясь лбом в стол. Тема грядущего вызывает ноющее покалывание в груди и жжение по всему телу — аконит всё еще у него в крови. Чонгук шумно выдыхает, неуверенно положив ладонь на затылок беты. — Мне тоже не по себе от того, что может случиться, Сокджин, — тихо добавляет он и оборотень нервно сжимает челюсть. — Прольется крови и не одна, — заканчивает его фразу Джин, а Чон соглашается без слов.       Они замолчали, и прежде приятная тишина стала угнетающей. Неприятный ужас ледяными когтями коснулся их тел, в груди боль отозвалось. Сокджину страшно за друзей, за родителей, за стою и самого Чонгука. Чонгук же искренне боится потерять то, что получил — он не позволит Сокджину умереть. Чон плавно крошит чужие густые волосы, слегка путая их и пытая распутать вновь. Оборотень приказывает себе остановить водоворот мыслей — засосет в бездну, не успеет опомниться. Это понимает и Чонгук, заметивший засосы на шее Сокджина. Идея поговорить о связи не показалась странной, наоборот — очень нужной и полезной. Это отвлечет их обоих, не так ли? — Эм, Джин, а можешь рассказать про связь?       Бета нехотя поднимает голову — массаж Чонгука начал расслаблять его и он почти уснул. Однако, желание парня узнать про их связь явно взбодрила. Решили пойти в библиотеку, там и информации больше, и удобнее. — Давай начнем с запечатления, — с легким воодушевлением начал Джин, когда они заняли самое дальнее место библиотеки. — Насчет того при каких обстоятельствах это может случиться говорить нет смысла. Это происходит тогда, когда связь пожелает, грубо говоря.       Бета открывает книгу, придвинувшись к юноше ближе. Они нашли ее удивительно легко, словно обитателям клана всегда было это интересно. Чон вчитывается в текст, где более подробно описано то, что Сокджин уместил в пару предложений. — К слову, связь нельзя разрушить, ни посторонним, ни участникам связи. Поэтому, когда у нас случилось запечатление, мы начали плохо себя чувствовать. Это как… Неизлечимая болезнь в хорошем смысле? Не знаю как точно объяснить.       Чонгук уверенно листал дальше снова и снова, находя объяснения тому, почему они ощущают то, что чувствуют их пары. И чем дальше они изучают, тем ближе доходят до волнующего. — Ну… То, что нас тянет друг ко другу — нормально, — смущаясь говорит Джин, искренне стараясь не смотреть на шею Чонгука, на которой еще видны следы засосов. — Связь нацелена на сближение, а какое уже не важно.       Последнее явно сказано неподумав, поэтому бета поджимает пухлые губы, пока Чон читает книгу. В ней более понятнее говорится об этом — соулмейтская связь помогает в сексуальной жизни, ровно так же, как и в дружеской. Если ваш соулмейт — друг вам, то связь и будет поддерживать дружеское начало. Ну, а если же вам суждено стать любовниками — то не стоит удивляться похотливому желанию. Чонгук еле улыбается, поняв, наконец, почему хотел и хочет поцеловать оборотня. Не уж то им суждено быть парой? — Это не избежать, да? Ну, желанию ставить метки, оставлять свой запах, — удивительно спокойно спрашивает Чон, но вот в груди мертвое сердце кувырки делает. — Нет, но… — Джин осекся, покраснел и махнул рукой. — Забей, мы можем это игнорировать. — Я не хочу это игнорировать, — мотает головой вампир, отодвинув книгу в сторону. — Если ты не хочешь, то можешь так и сказать. — О, нет-нет-нет! Я хочу, просто думал, что не захочешь ты. Ну, мы же друзья теперь, а петтинг это любовные отношения, вот я и… — Успокойся, — смеется Чонгук, легонько толкнув парня в плечо. — Давай договоримся, если появится желания, то мы это будем делать, но не заходить далеко.       Джин лишь кивнул, ибо если продолжит говорит, то точно заикаться будет от смущения из-за этого диалога. Они продолжили речь о связи, затронув Юнги, родители которого были такими же как они. Чонгук удивлен тому, что это не так уж и плохо, как он всегда думал. — Знаешь, Сан всегда говорил мне, что связь, это нечто особенное, оно может быть лишь между обоими. Не важно, дружба это или любовь, это всегда прекрасно, — усмехается Джин, устало зевая. Они так долго про это говорят, скоро язык отсохнет.       Улыбка исчезла с лица Чонгука и он задумался, легонько царапая поверхность стола. Ему что-то кольнуло между ребер при упоминании вожака. С чего бы вдруг, твою мать?! Выдох, вампир поднимает взгляд на бету и легонько касается его локтя. — Можно вопрос про твоего вожака? — Да, конечно. Что такое? — Между вами что-то было? Как между парой?       Джин удивленно смотрит на него, часто моргая, пытаясь прогнать наваждение. Ох, это реально — Чонгука волнует это… Бета успокоился, то ли потому что они с Саном друзья, то ли потому что Чонгуку станет спокойнее. — Нет, между нами не было ничего, не переживай, — Джин игриво дует на прядь его челки, чтобы сдуть. — Но… Он обратил меня из-за симпатии ко мне. И он расстроен нашей связью, потому что всегда был уверен, что она случится у нас.       Они замолчали. Оба. Джин пытался понять о чм думает вампир. Вампир же искренне надеется, что не харкнет в лицо альфы при встрече. — Пойдем спать, Чонгук-а, скоро рассвет. — М? А, да, пошли.