another whiner

— Давно руки чесались, — признает танцор, замирая на месте. Юнги же невольно улыбнулся. Звучит знакомая музыка, аж до покалывания пальцев, а в голове каждая нота и каждая клавиша. Сами пальцы настукивают нужный ритм, а голова покачивается под бит. Одна из его старых песен, вроде с прошлого года, перед тем, как он встретил Чимина, наверное месяц-два. — Откуда, ты ее знаешь?— хрипло спрашивает Юнги, замечая, что музыка остановилась. —Давно слушаю,— смущенно пожимает плечами рыжеволосый,— наверное уже года полтора назад, увидел ролик в ютубе, там, конечно, клипа не было,— невинно улыбается,— но песня сразу же в душу залезла,— улыбка стала шире, мило закрывая глаза, — а что такое, хен? На Мина смотрят раскрытые и заитересованные глаза, мятноволосый опускает взгляд, после чего не сдерживается и переводит его на свой кофе, что успел взять с собой, пока пересаживался. — Да как бы сказать,— тихо говорит, думая раскрывать тайну или нет, после того, как сделал пару глотков эспрессо, все же старший кивнул себе, принимая важное решение,— послушай,—зовет он тихо,— этот секрет, знают лишь моя семья, Джун и его парень,— Плечи Пака напряглись, а сам Чимин выпрямил спину. Его глаза выражали интерес с примесью испуга. — Тогда,— заикаясь, шепотом говорит он,— разве, я имею права знать его?.. Обстановка вокруг них стала меняться, она было уютной, но все же чувствовалось что-то другое. Ценное, надежное, что-то более высокое, нежели тот уют, что был частым гостем их разговоров. Та некая интимность, всегда присутсвувовала в их поздних вечерах. — Чим,— Юнги мягко проводит по плечу рыжеволосого,— я знаю тебя уже год, и, думаю, могу тебе доверять,— он наклонился ближе к младшему, — Agust D, ну это,— робко мямлит мятноволосый - ему неловко это говорить,— я знаю, ты можешь не поверить, но... — Шуга-хен, не переживай так,— мягко зовет Пак, кладя свою ладонь поверх руки Мина,— говори, как будет удобно. Он по-доброму улыбнулся, чуть сжимая пальцы старшего. Юнги глубоко вздохнул, набираясь сил. — Хорошо,— он кивнул еще раз,— понимаешь, сейчас ты слушал Agust D, так вот это песня моя,— горько усмехнулся, видя горящие глаза младшего. — Ты ему песню аранжировал?— восхищенно шепча, заикался рыжеволосый. — Нет, Чим, я и есть Agust D,— скромно, говорит Юнги, высовывая руку из трепетного захвата парня. Тот расширяет глаза, пальцами цепляясь за край стола. — Но как?— тихо шепчет, медленно поднимая брови. Юнги глушит в горле смешок, медленно растягивая загадочную улыбку. —Ночь - удивительная вещь,— улыбаясь, отвечает Мин. — Действительно,— вторит он ему, расплываясь в нежной улыбке,— ночь, и вправду, удивительна. Они снова начали общение, только вот Юнги никуда не пересел и так и сидел плечом к плечу с Чимином. — Шуга-хен, знаешь,— неуверенно начинает Пак, мятноволосый слегка пихает его локтем, чтобы тот продолжал, слегка улыбаясь,— в первый раз, когда я тебя услышал, я вздрогнул, потому что, мне показалось, что твой голос мне очень знаком,— рыжеволосый ярко улыбается,— теперь я понял, почему. Мин прикрывает ладонью свою глупую улыбку, ему очень нравится общаться с глазу на глаз. Видеть, как мило превращаются глаза Чимина в небольшие щелочки при легком смехе. Смотреть, как рыжие волосы путаются при легких кивках головы во время разговора младшего. Как его молочно-карие глаза смотрят на него, с некой мягкостью и смущением. Он любит любоваться этими маленькими пальцами, что аккуратно держат стаканчик зеленого чая. И, если он боялся этой встречи, то сейчас желает постоянно вот так видеться с Чимином. Эта уютная атмосфера очень нравится мятноволосому, кажется, что они всегда так общались, без каких-либо телефонов. — Прости, хен, я отойду,— с небольшой улыбкой встает рыжеволосый, после уходя за поворотом, к уборным заведения. Тут, у Мина появилась небольшая идея, он взглядом позвал официанта, что брал у них заказ. — Что-то еще?— мягко спрашивает шатен. — Да,— коротко кивает мятноволосый,— можно мне бумажку и ручку, пока он не пришел. Парень улыбнулся, кивает и отходит. Вернулся он быстро. — Спасибо,— тихо благодарит Мин, быстро начеркав небольшую записку танцору. Официант успевает отойти от столика, как Пак выходит из-за угла. Оставалось дело за малым, оставить эту записку не заметно, желательно, чтобы она открылась не при нем. Он смотрит на рюкзак и думает насчет этого варианта. — О чем задумался, Шуга-хен?— спрашивает рыжеволосый, походу замечая нахмуренный брови Юнги, тут же парень разворачивается и засовывает наушники в передний карман белого рюкзачка. Мин понимает, что лучше сумку не использовать, Чимин часто теребит ее и, то открывает, то закрывает. Больше мест он не знает, как вдруг выдалась небольшая возможность. Из одного карманов, мятноволосый замечает нитку и быстро, засовывая внутрь бумажку, он достает толстую нить, видимо из свитера. — Да, вот думал, сказать или нет,— криво улыбается Мин, надеясь, что танцор не полезет в карман следом,— у тебя просто нитка торчала. — А,— щеки рыжеволосого становятся розовыми, а Юнги радуется небольшой победе,— спасибо, Шуга-хен,— пианисту не сильно нравится обращение к себе, но он надеется, что после этой встречи, Чимин захочет еще с ним увидеться в качестве Юнги-хена. Младший даже не пытался проверить, все ли хорошо с карманом, видимо доверяет, лишь смущенно улыбнулся. — Спасибо,— тихо шепчет Пак,— ой, сколько времени,— младший тянется за телефоном в рюкзак, что доказывало теорию мятноволосого насчет того, что это не лучшее место для его небольшой записки. К ним опять походит официант с чеком и виноватым лицом. — Извините, сегодня санитарный день и мы закрываемся в восемь, сейчас как раз время подходит к закрытию,— он поджимает губы,— мне не очень хочется это делать, но можете пожалуйста покинуть помещение,— он глубоко наклонился, принося извинения. Чимин тут же встал и попытался успокоить работника заведения. — Не переживай, все хорошо,— мягко говорит рыжеволосый, отдавая официанта в руки бармена, что только подошел.— мы как раз хотели пойти, да Шуга-хен? Мятноволосый не хотел бы именно сейчас расстаться, но он лишь вежливо покивал головой и заплатил по чеку. Они вышли из заведения, после чего к Мину пришла идея. — Как насчет погулять по парку?— будто бы невзначай спросил Юнги, затем он посмотрел на танцора. Тот светился от радости, что очень радовало старшего,— Это значит да? Скорее всего от переизбытка чувств Пак ухватился обеими ладошками за руку Юнги. — Конечно,— пропищал рыжеволосый, после чего все же отпустил пальцы Мина. Он мило покраснел и поравнялся с Мином. Шли они с увлекательной беседой, почему Тэхен выбрал именно синий цвет. — Ему, конечно, идет,— опять говорит Юнги,— но я так и не понял причину - почему именно синий. Чимин закрывает рот рукой, чтобы сильно не было слышно его смешка. — Парикмахер сказал либо делаем блонд и заканчиваем, либо синий, либо фиолетовый, чтобы по много раз не портить волосы, Тэ фиолетовым был, а блонд слишком скучный,— Чимин пальцами в воздухе показал кавычки и попытался спародировать своего друга, из-за чего Мин выдал небольшой смешок,— пришлось согласится с мастером и стать мальвиной,— Пак улыбается, смотря на мятноволосого, после чего переводит взгляд вокруг. Юнги тоже смотрит на небольшие деревья, что украшают вход в парк. Он и не заметил, как они дошли до центра города, где и находилась небольшая зеленая территория. Вообще-то, пианист любил сюда заглядывать, когда есть время. Тут всегда немного народу и спокойно. Особенно он любил одну заброшенную часть этого парка. — Пойдем, я покажу тебе моё любимое место здесь,— говорит тот, головой показывая на неприметную тропинку с краю. Рыжеволосый лишь кивает, следуя за старшим. Они шли около пяти минут в приятной тишине, Чимин разглядывал показывающуюся зелень, а Мин беспалевно рассматривал парня. С каждым новым взглядом, брошенным на танцора, Юнги убеждается, что Пак идеален. Ему нравится, как рыжие волосы трепещутся на ветру, красиво обрамляя лицо парня. Как он с трепетом сжимал лямку рюкзака своей миниатюрной ладошкой. Как он взволнованно бегает глазами по парку, иногда разглядывая милые парочки, если они тут ходили. Когда парни подошли ближе к реке Ханган, глаза Чимина засверкали. — Хен мы идем на берег?— он радостно смотрит на старшего, а тот отрицательно мотнул головой, заворачивая за небольшие кусты, маня рукой рыжеволосого,— Что?— тихо шепчет Пак, следуя за ушедшим мятноволосым, — Куда мы? — Сейчас увидишь,— лишь, улыбаясь, сказал Мин, предлагая свою руку, за которую тут же ухватывается младший. Юнги приятно сжимать маленькую ладонь танцора, из-за чего он широко улыбается, стараясь сделать так, чтобы Чимин не заметил этой реакции. Он вел уверенно, дальше уходя за предел зелени. Оба выходят к небольшой беседке, что закрыта от чужих глаз. — Вот, здесь,— мятноволосый свободной рукой показывает на старую постройку,— я иногда просиживаю весь день и пишу некоторые песни, которые продаю. — Ого, Шуга-хен, я даже и не подозревал, что тут может что-то находиться,— счастливо говорит танцор, сжимая ладонь Юнги,— ой, прости,— парень тут же отпускает руку и вытаскивает ее из захвата пианиста, тут же поправляя лямку рюкзака. Мин не хотел отпускать руку, но решил, что так будет лучше. Он сел на скамью внутри постройки и позвал к себе младшего. Рыжеволосый последовал за пианистом и тоже сел около парня. — Никогда бы не подумал, что такой агрессивный в исполнении артист будет искать покоя возле реки и собирать мишек,— трепетно говорит Пак, наблюдая за небольшими волнами, что омывают земельный берег, превращая его в грязь. — Люди всякие бывают,— пожимает плечами мятноволосый, рассматривая листву, что укрывает их от чужих глаз. — Да и мне легче сосредоточиться в тихом месте,— Юнги мягко улыбается в никуда, смотря на закат. Быстро летит время, они снова разговаривают не о чем, но кажется будто о самом важном и сокровенном. Мин наконец смог найти партнера с каким можно просто разговаривать о философии, не задумываясь, что тебя перебьют, как обычно бывало в их дискуссиях с Джуном. — То есть, тебе кажется, что в следующей жизни лучше быть камнем, коим тебя называют брат и Намджун-хен? — с широкой улыбкой под конец истории Мина, спрашивает Чимин,— Это звучит немного странно, но тебе подходит, Шуга-хен. Они смеются, ведь Юнги сказал, что это лучшая работа - просто лежать на солнышке или в море, не шевелясь и не издавая лишних звуков. Начинало холодать, пианист начал замечать, как рыжеволосый прятал пальцы в своей кофте. Он до сих пор не прятал их в карман джинс, но скорее всего задумается об этом. Мин легко улыбнулся, вставая с насиженного места. — Ладно, Чим, уже поздно, давай по домам,— В принципе мятноволосый был прав, на небе уже были видны звезды, а с воды дул холодный ветер,— тем более я уже подмерзаю,— он для вида поежился, из-за чего младший улыбнулся ему. — Да,— просто отвечает ему парень, вставая со скамьи, поправляя свитер и надевая рюкзак, что снял при разговоре с Юнги,— Шуга-хен, пора уже,— он опять следует за Мином, заранее хватая того за ладонь, чтобы не отставать. Выходя из-за кустов, они не раскрепили рук, просто никто не замечал этого. Им было комфортно, да и по пути никого не было видно, казалось, что они были одни на территории зеленого участка. Тропинка возвращала их к основной дорожке и к выходу. Юнги только заметил, что еле теплая ладонь сильнее сжимает его руку, в основном пальцы. Он тоже немного сильнее сжал маленькую ладошку. Они шли в приятной тишине, что не хотел, походу, рушить никто из них. Вскоре навстречу к ним показалась арка, на которой написано: «Парк Yeouido». Проходя через нее, мятноволосый все же отпустил руку младшего и остановился. Он оборачивается, рассматривая автобусные остановки, около них всегда стояли циферблаты, что и искал Мин. Часы показывали пол двенадцатого ночи, отчего пианист немного был удивлен. Он не ожидал, что так долго будет в компании рыжеволосого, но он не жалеет об этом. — Мне в ту сторону,— он мягко показал в том направлении, где была его квартира, он заметил, что Чимин немного погрустнел, но он не перестал улыбаться. — Мне в другую,— с придыханием ответил Пак, пожимая плечами. Юнги хотел бы проводить младшего, но все же усталость победила, день был очень насыщенным. Сдача проекта и долгожданная встреча с рыжеволосым, сильно вымотала морально и физически, из-за чего Мин лишь улыбнулся и выдал: — Тогда пока,— он посмотрел в глаза младшего, замечая, ту же легкую грусть, какую испытывал и сам. Пианист помахал рукой и завернул на следующую улицу. Он молился, чтобы бумажка все еще была на своем месте.

***

Прошло около часа, Юнги переживал, что Чимин не нашел записку и подумал, что их общение закончено. Это парня доводило до отчаяния. Он уже хотел было позвонить сам младшему, но вдруг тот уже уснул?.. Если раньше Мин думал, что как придет домой, ляжет в кровать и заснет крепким сном, желательно до следующего вечера, то сейчас сна нет ни в одном глазу. Он поникшим сидел на кровати, думая, что делать дальше. Телефон лежал около него, рядом с подушкой и свернутым одеялом, и молчал. Мятноволосый снова устремил свой взгляд на устройство. Вдруг он не понравился Чимину? Из-за того, что он знал, вдруг у рыжеволосого солнышка совсем другое предпочтение. Такому милому парню нужен тот, кто мог бы его защищать и помогать со всем. Кто-нибудь сильный, высокий, умный и чувственный. На ум пришел образ Чонгук-хена, что не очень радовал сейчас Юнги. Но преподаватель идеально подходил под те параметры, что выстроились у пианиста в голове. От этого хотелось выть в подушку, что он и сделал. Одинокая горькая слеза покатилась по левой щеке, казалось, что это конец. Вдруг на его телефон кто-то позвонил, мелодия была не рабочая, значит может быть это звонить Намджун, что вспомнил о своем тонсене. Не глядя на контакт, он принял вызов. Сначала слышалось молчание, что показалось Юнги странным, он уже хотел спросить кто это, ведь Джун сразу бы начал что-то нести. Но потом он услышал тихий вздох, Мин остолбенел. Он почувствовал дежавю и окунулся в прошлое, где Чимин, такой родной плакал и в первый раз позвонил ему, работнику из службы по облегчению депрессивного состояния. Этот легкий вздох сразу же перенес его на год назад, из-за чего по уже высохшему пути пробежала маленькая слезинка. — Юнги-хен?— тихо слышится из динамика. Мин никогда не думал, что будет так рад услышать свое имя. Но из этих уст, оно было красивое и мягкое. Мятноволосый улыбнулся, стирая свободной рукой мокрый след от слез. Он чувствует облечение и угрызение совести, что уже мог напридумывать столько всего, не дожидаясь главного. Решения Чимина. Ему тоже этот выбор дался тяжело. — Привет, Чим,— с большой любовью произнес пианист, чувствуя, что год неизвестности прошел. Теперь они точно понимают друг друга лучше.— Спасибо. Он слышит всхлип, из-за чего начал тихо говорить, чтобы успокоить расчувствовавшегося парня. Рыжеволосый уснул под мягкий голос старшего. А после и Юнги лег на кровать, где его ждал легкий и беззаботный сон.