Твой запах

Именно с этого момента его жизнь начала меняться. На следующее утро после приятно проведенного дня Осаму и Накахара отправились за вещами омежки, как и договорились ранее. Рыжик всё время переживал: "Что же скажет мама о моем новом друге?" Увидев волнение своего рыжего, Осаму спросил: — Чуя, всё в порядке? Зачем так сильно волноваться? Ты же только себя изводишь. — Я не волнуюсь, всё в порядке. — Сказав это, Накахара посмотрел в окно машины. Он даже не заметил, как быстро они доехали до его дома. — Посмотри на меня. Чуя неуверенно, повернулся к шатену, в свою очередь Осаму взял одной рукой рыжего за подбородок, притягивая ближе к себе. — Что т-ты делаешь... Осаму? — Я очень долго терпел. Дай мне сделать это. — О-оса... Не успел он договорить, как шатен жадно начал его целовать, всё больше и больше углубляя поцелуй. Чуя сперва был в замешательстве, но вскоре он начал отвечать взаимностью. Ни один не хотел разрывать столь страстный поцелуй, пока воздуха стало не хватать. "Что я делаю? Он же старше м-меня." Как только они отстранились друг от друга, альфа, недолго думая, сел на ноги к Накахаре, заодно отклоняя спинку кресла омежки. Мысли Чуи были забиты только одним: "Как до этого дошло? А что, если он меня изнасилует?" Чуя только от одной этой мысли содрогался, ведь тогда, когда он был помладше, ему пришлось это пережить. — Не бойся, я буду аккуратен. Обещаю, я не сделаю тебе больно. Не напрягайся так, расслабься. — А-ага. Расстегнув ширинку штанов Накахары, Осаму начал стягивать с него белье. Чуя был не против, но всё же немного боялся, поскольку раньше у него не было такой практики. Достав из бардачка смазку, альфа выдавил её на пальцы и потихоньку начал растягивать Чую — аккуратно и постепенно, чтобы не сделать любимому больно, — сначала входя двумя пальцами, а потом и тремя, проталкивая их до последней фаланги. — Чуя, всё в порядке? — Ах... Ах, д-да. Растянув рыжика достаточно, Осаму расстегнул ширинку своих штанов. — Он н-не войдёт. — Не переживай, всё будет хорошо, войдёт. Плавным движением шатен вошёл в хрупкое и худенькое тело Накахары. Поначалу тот чувствовал дискомфорт, но вскоре привык. — Тебе не больно? — Н-нет. Дазай улыбнулся и начал осыпать каждую часть его тела поцелуями, начиная с шеи и опускаясь всё ниже, особое внимание уделяя члену рыжего, отчего его кончик начал содрогаться. Чуя же раскраснелся до самых кончиков ушей. На шее и ключицах Накахары отчетливо были видны красные пятна, а на правом плече — след от укуса, что означало, что он уже помечен и принадлежит альфе. От неожиданности рыжеволосый аж пискнул, когда альфа его куснул. — Тише, тише, уже всё, — говорил Осаму, гладя того по рыжим прядям. — Так тебя никто не тронет. Отрицать того, что ему понравилось произошедшее, Чуя не стал. Осаму всё делал настолько нежно и аккуратно, что нельзя было сказать, что это было неприятно. Придя немного в чувство, они решили всё же пойти забрать вещи. Дазай уже открыл дверь машины и хотел выйти, как хрупкая рука омежки потянула его за рукав пальто. — Что такое? Ты плохо себя чувствуешь? Что болит? — Да н-не в этом... дело... — Накахара показал шею, — я н-не хочу пока рассказывать маме, — Чуя очень не любил врать, а особенно своей матери, но другого выхода он пока не видел. Одев на Накахару свой шарф, который Осаму носил несмотря на то, что было лето, он сказал: — Так никто не узнает. Можешь не возвращать, это тебе подарок. Чуе было приятно. Шарф оказался очень мягким, приятно пах одеколоном с запахом леса и свежести и еще чем-то особенным, что мог почувствовать только Накахара. — С-спасибо. Поцеловав того в макушку, Осаму ответил: — Не за что. Пойдём? — Угу.