Кровь с молоком

-Иди сюда,- уже и не помню, когда в последний раз слышал свой голос таким хриплым, возбужденным и нетерпеливым. Мной полностью овладела эта жалкая планетка, раз чувства вдруг оказались такими невыносимо человеческими и острыми. Или просто эта девчонка так повлияла на мое сознание, все еще пища и содрогаясь от незапланированного примирительного секса? Она хороша сейчас до неприличия: раскраснелась, растрепала волосы и до посинения костяшек вцепилась пальцами в мои плечи. Зависимая. -Алекс,- улыбнулась едва заметно, закусив пересохшую губу, и прижалась всем телом, обжигаясь холодом моей груди,- если решил, что прощен, то... - Замолчи,- фыркнул я, остервенело прижимая стройное тело к себе, -просто молчи сейчас! Путаюсь пальцами в ее волосах, просто для того, чтобы хоть на мгновение продлить ощущение нужности, собственной важности. Её нежность сейчас – источник всех моих сил, её поцелуй на моем плече как сладкий яд, отрава. Стало вдруг колюче тошнить, и скользкое черное, как смоль, осознание приближающихся неприятностей накрыло с головой. Надвигалось что-то ужасное, и я понимал, что сил справиться с этим мне не хватит. Ладно, Локи, главное принять удар, а дальше уже что-нибудь придумаешь… Смотрю мельком на свое отражение в зеркале за спиной своей земной любовницы, видя измученного чужой жизнью мужчину, и с трудом узнаю в нем себя: царя, властелина, холодного йотуна. Ты давно уже не Локи, ты Алекс – жалкий человечишка, ничтожный земной житель, куда тебе теперь до космических разборок… -Приготовь мне завтрак, я пока в душ, ладно, Вик? И она кивает, поглаживая мою спину. -Хочешь блинчиков?- в голосе нет обиды, просто эта необъяснимая вселенская любовь, которая уже даже не раздражает, - или, может… Я обрываю её на полуслове коротким поцелуем в уголок губ и сам удивляюсь этому жесту, возникшему непроизвольно. -Всё равно, детка, просто не дай мне умереть с голоду. Помогаю ей спуститься с тумбочки в прихожей и смотрю вслед её неуверенной походке, думая, впрочем, совсем о другом. Один друг Тори любит говорить в сложных ситуациях: «Всё в говне». И вот сейчас это происходит у меня. Разобраться бы еще почему. Игнорируя боль, лезу под кипяток, слушаю, как в ушах шумит вода, а слышу всё равно мысли о приближающемся конце. Где я мог налажать? Может, это моя гиперответственность, и я просто сделал какую-нибудь ошибку в отчетах земной работы? Бред, я никогда не ошибаюсь, хотя….да, наверное, это всё же из-за работы. По крайней мере, так легче… Вик хлопочет на кухне, не замечая моего присутствия, а я стараюсь не думать о своем, наблюдая, словно кот, за птицами по ту сторону окна. Моя женщина тоже мрачнее тучи, и я снова даже предположить не могу, что тревожит её юную головку. Земная посредственность, но какая-то чертовски милая. Понимаю теперь человеческих мужчин – о таких хрупких глупышках хочется заботиться. Как о щенке-калеке. О равноценной любви здесь и речи быть не может. Лишь бы нас обоих пронесло, святой Иггдрасиль, мне всё еще нужно где-то жить... Из размышлений меня вырвал запах оладий и мёда, оказавшихся так кстати прямо под носом. И я даже почти успокоился, пока вдруг… -Алекс, тебе не кажется, что всё как-то в говне? Кажется, сладкая, ох, как кажется...