Колдунов в Рай не пускают

Хованский ранним утром покинул стены осточертевшей ему больницы. На улице было ещё прохладно, хотя солнце уже понемногу взбиралось на небосклон, освещая низ багровым светом. Город уже давно не спал и люди извивались маленькими кучками по аллеям, а машины шумели на дорогах. Юра медленно шёл по тротуару, пересекая всевозможные магазинчики и закусочные, как встретил своего недавнего врага – светофор. Тот как обычно издавал мерзкие звуки, но на этот раз горел зелёным. Собрав мысленно яйца в кулак, парень перешёл дорогу и торжественно выдохнул. Но не тут-то было. Его пронзила резкая боль в области печени, от чего тот схватился за бок и закрехтал. Доктор не предупреждал Хову о чём-то подобном и ему стало немного не по себе. - Курочка ты ж моя…Чё…Что за? Хове задурманило голову, и он не сразу понял, что сказал. Боль постепенно прекратилась и до него дошёл тот факт, что фраза, брошенная в пустоту, была сказана не ним. Его голосом говорил кто-то другой. Он достал телефон и прочитал несколько сообщений от Юлика, но не смог ответить. Добравшись домой, он заварил себе большую кружку чая и лёг смотреть кино. У него было ещё две недели больничных по совету врача и Хованский видел это прекрасной возможностью по истине отдохнуть, но сейчас ему уже так не казалось. Ему было страшно. Он отчётливо понимал и чувствовал, что что-то внутри него меняется и перерастает в нечто такое, что Юра предпочёл бы не знать. Кучерявоволосый уже был не тем человеком, что прежде. Что-то внутри него. Пожирает его «Я».

***

Проходили дни, но рэпер практически не выходил из дома, не отвечал на звонки и редко заходил в интернет. Браузер полнился вопросами, ответ на который никто не мог дать. В его теле что-то происходило и с каждым днём он всё больше терялся в догадках и домыслах. Сознание стало чаще пропадать в самые странные моменты, Юра попросту не помнил, как что-то сделал или сказал. Именно поэтому предпочёл не общаться с другими людьми. Он плохо спал, а сны его полнились кошмарами из-за чего под глазами красовались огромные синяки. Он почти не ел, хотя чувствовал голод, но его мутило от одного вида пищи. Днями напролёт он мог просто смотреть в одну точку или кричать в пустоту, на фоне которой играл телевизор. Мысли постепенно перестали складываться в осмысленные предложения, и Хованский подумал, что теряет рассудок. Он был определённо болен. - Я. Я Юрий Хованский. Это я. Я. Не ты… Тем временем Юлик переживал за состояние своего бойфренда. Он написывал, названивал и даже приходил домой к Юре, но в ответ его лишь встречала тишина. Нервы Онешко уже были на пределе. Он решительно заявился ближе к ночи под дверь своего парня и стучал до тех пор, пока кулаки не начали истекать кровью. - Эй, чертёныш, это давно не смешно. За тебя все переживают, только из больницы вышел, а такое вытворяешь. У тебя какая-то там послеродовая депрессия что ли? Открой. – Юлик сел на пол, оперевшись на закрытую дверь. - Я…ты не…войдёшь. - Что? Нежданно-негаданно, нассали с неба. Ты вот открой, а я войду. И не только в дверь. - Хах…Юлик, я болен. - Если только на голову. Хэй, я очень соскучился. Давай проведём твой отпуск вместе. Понимаю, тебе сейчас нелегко, ты восстанавливаешься и всё такое, но я обещаю, что буду помогать. - Ты…не по-онимаешь. Я больше н-не я. - Ролевые игры? М-м-м, вижу ты развратник. И кто же ты? Хмм, а кем стать мне… - Нет…она. Она мной управляет…Сабрина. Её пчень… - Долой шутки, впускай меня давай. Я тебя накажу. Юра притих на пару секунд и Юлик услышал нелепое ковыряние в дверном проеме, словно парень не мог попасть в замок. Или не хотел. Дверь открылась, и парни встретились взглядом, но Онешко ужаснулся и практически было дёрнулся от увиденного. Его парень стоял в заляпанной кровью футболкой, на руках отчётливо виднелись порезы и шрамы от ножа. Часть ран была покрыта запёкшейся красной жижей, а что-то нелепо обмотано бинтом. Волосы Ховы выглядели уже не такими кучерявыми, а лицо походило на лицо ожившего трупа. От него пахло старым мотелем, а в самой квартире воняло гнилью. Ноги были изрезаны. - Что..Что с тобой случилось? Юра?! - Не уверен…я х-хотел убить её…Не вышло. - Ты же себя искалечишь так! Чёрт возьми. Едем в больницу, – Юлик взял беднягу за руку, которая так и веяла холодом. Пальцы Хованского впились в руку парня и изранили её до крови. По телу Онешко прошлись мурашки. Внезапно ему стало страшно и неприятно находиться в одном помещении с этим человеком, который назывался его парнем. – Ты чего? Мне больно, отпусти. - Юлик…Юлик…Юлик…Юлик. Мне п-плохо. Мне так плохо. Я…умираю? Тусклые глаза Ховы всматривались в лицо Юлика. Он отпустил его руку и стал расчёсывать свои раны. - Она здесь. Здесь. Рядом. Тут. Во мне… - Юра? - Я…становлюсь Сабриной. Я…Я! Юра резко схватил Онешко за плечи и по его щекам потекли тёплые слезы. Они медленно капали на пол, разбиваясь о него. Дверь в его квартиру была приоткрыта и дешёвые лампы на лестничной клетке освещали бледное и измученное лицо Ховы. Он дрожал и сжимал руками тело напротив. - Я не…могу. Убить с-себя, ДЕТОЧКА. Кхх…в-видишь? Прошу, с-сделай это для меня. Хованский отпустил плечи парня и ушёл в другую комнату. Спустя несколько секунд он вернулся с кухонным ножом в руках и Юлика бросило в жар. Ладони стали потеть, тело вздрагивало от любого резкого звука, а язык заплетался. - Убить?! Ты ёбнулся, Юра?! Я не смогу в жизни такое сделать! Тем более, я люблю тебя, идиотина! Ты мне нужен и я сделаю всё для твоего лечения, понимаешь? - Сейчас…ты меня… - Хова резко бросился на Онешко с ножом, от чего тот толкнул своего любимого, парируя нож. Лезвие этого ножа было обращено против самого Хованского, поэтому чётко вошло в тело больного при помощи Юлика. – Боишься…Хаха, н-ничего. Колдуны не попадают в Рай. Испуганный Юлик трясясь над бойфрендом, вынул нож и всё вокруг начало постепенно заполняться кровью. Юра кашлял этой же кровью, ведь нож попал в жизненно важный орган. Теперь слёзы лились из обоих пар глаз, а Онешко в пол голоса кричал и ныл над телом бывшего рэпера, пытаясь руками остановить кровотечение. - Завались…я люблю тебя, Юлик. Это…признание. Глаза Ховы закрылись, а на лице застыла улыбка, испачканная кровью. Юлик поднялся и оперевшись на стену, измазал её. Он вышел из квартиры, достал всё ту же пачку сигарет и закурил. Покуривая, он направился прочь из этого дома, вытирая руки о свою одежду. Когда Онешко вылез на улицу его уже ждала полицейская машина, которая патрулировала здешний район. Какой-то подросток заметил странного испачканного в крови мужчину, который выходил из соседней ему квартиры, и он вызвал копов. Юлик сел на ступеньках и затянулся, словно в последний раз. - Ночь безумия. Чёрт.