DisbeLOVE Papyrus

      Это случилось ранней зимой, когда Папирусу только исполнилось восемь лет. Уже в эти годы он приобрёл свой характер лидера, но с чертами застенчивости и чрезмерной эмоциональности.       Папс шёл из школы в приподнятом настроении. Вприпрыжку он миновал городскую лавку и тут же остановился, хитро взглянув на этот маленький магазин. У него было с собой немного денег, и ему могло хватить хотя бы на небольшой кулёк конфет. Он тут же повернул обратно, но... — Хей, костлявый! — Папирус предположил, что обращаются к нему, снова развернулся и состроил вопросительную мордашку, — ты чего здесь делаешь? — Я… Иду домой… А вам что-то нужно?       Группа ребят, что окружала его, громко расхохотались. Наивный, конечно, им было кое-что нужно. И этим являлись остатки денег Папируса. Эти монстры были старше малого на несколько лет и сильно превосходили его по росту. У одного из них, самого устрашающего громилы по сравнению с остальными, можно было увидеть царапины и синяки по всему телу, но Папирус не придал этому значения. Сейчас он в последнюю очередь обращал внимание на внешность этих подростков, стараясь сосредоточиться на том, что возможно, им понадобится его помощь. — Куда спешишь, малыш? — усмехнулся самый дерзкий, с виду — главарь банды, — мы видели, как ты собирался сходить в магазин. Может быть, купишь нам чего-нибудь? Или же МЫ САМИ это сделаем.       Хулиганы образовали полукруг, зажав Папируса у стены. Он уже не мог ничего сделать, и только сейчас понял, что его хотят ограбить. У малого перехватило дыхание, сил не оставалось даже не то, чтобы позвать на помощь. Вжавшись спиной в стену, он зажмурился и молил небеса о том, чтобы это все было всего лишь плохим сном... — А НУ, В СТОРОНУ! — громкий крик, наполненный злобой раздался неподалёку. Папирус приоткрыл один глаз. Все хулиганы были отвлечены на звавшего, но круга не разрушили, и Папирусу все равно не оставалось надежды сбежать. В нескольких метрах от хулиганов стояла фигура в капюшоне. Близстоящее дерево отбрасывало мощную тень на лицо этой низкой личности, не давая понять, кто перед ними. — Тебе лучше не вмешиваться, монстр. Ты кто вообще такой? Я не видел типа вроде тебя раньше! — выкрикнул в ответ главарь. — Ошибаешься, — произнесла фигура, сделав шаг вперёд. Холодное солнце осветило одежду монстра. Голубая куртка, чёрные шорты с белой полосой и такие забавные розовые тапочки. Не дав разглядеть себя полностью, монстр исчез.       Хулиганы впали в ступор. Куда он мог пропасть, что это за магия? Не может же он быть их всеобщей галлюцинацией. Немного помедлив, все до единого повернули головы обратно на жертву. — НЕ ЖДАЛИ? — голос громом раскатился по всей улице, как будто исходил не изо рта скелета, а транслировался его собственной душой. Парни, все до единого вздрогнули. — Санс! — радостно воскликнул малой, попытавшись обнять брата сзади, но тот аккуратно отнял его руки от себя. — Подожди, бро. Сначала мне нужно решить одно дельце.       Хулиганы не спешили убегать. Они уже были достаточно взрослые, чтобы использовать магию. Один из них, тот самый громила вытянул руку перед собой, сосредоточился, и в руке появился огромный топор, полностью состоящий из магии. Похоже, эти подростки были большего мнения о себе, и по поступкам точно казались старше своего возраста. Если они хотят сражаться… — Папс, назад! — крикнул старший и щёлкнул пальцами. Перед ним тут же появилось двое костяных драконов. Санс мог победить и без них, но призвал магических питомцев просто на всякий случай. Скелет не собирался никого убивать. Нужно было лишь припугнуть засранцев, чтобы они больше даже не смели соваться к младшему брату.

***

      Но время проходит, а вот неприятности остаются все те же. — Санс, только прошу, не убей никого! — крикнул из-за спины брата уже взрослый Папирус, — они того не стоят!       Старший не ответил. Со страшной гримасой ненависти на лице он направил на хулиганов несколько порций костей, готовясь в любую секунду спустить на них свое оружие. — Ребят, все как всегда, — рыкнул главарь банды, — пойдём отсюда, если не хотите очередных увечий.       Группа запротестовала, но все же послушала главного и монстры быстро удалились. — Ты в порядке, бро? — Санс повернулся к младшему. Магическое оружие тут же испарилось, — они не задели тебя? — Нет, — выдохнул Папирус, опустив глаза, — не успели. Спасибо, Санс. Прости, что не могу за себя постоять…       Брат промолчал. Движением руки подозвав Папса наклониться пониже, старший крепко обнял его. — Я переживал, братец, — проговорил Санс, — я смогу всегда защитить тебя, слышишь?       На скулах младшего проступил лёгкий рыжий румянец. Он ответил на объятия, что каждый раз так согревали его. Прошло всего пару минут, и старший наконец отпустил брата. — Пойдем домой.       Папирус вздохнул. Он ощущал себя маленьким ребёнком по сравнению с братом. Он даже не может постоять за себя против каких-то хулиганов. Да, их много, и Папс мог их всего уложить за несколько минут, но… Он не мог. Он не мог заставить себя причинить вред хоть кому-то, ранить или даже накричать. Он был не то, чтобы слаб физически, он был слаб духом. Слишком добросердечный и эмоциональный… Для королевского-то гвардейца…       Санс никогда не пренебрегал сражениями. При желании он мог покалечить кого угодно, а вот убить… Папирус не знал, был ли брат на такое способен, но он определённо был сильнее младшего, хотя бы из-за того, что был старше. В любом случае, Папирус был счастлив, что у него есть такой замечательный старший брат.       Очень скоро они добрались домой. Папирус вошёл и сразу же направился в свою комнату. У него были дела. Сансу не оставалось ничего, кроме как убедиться, что с братом всё в порядке и отправиться, куда хотел. Как раз сейчас старший планировал сходить к Руинам и пообщаться со своей подругой по каламбурам. Они уже давно не общались, и леди, вероятно, уже соскучилась по ленивому комику.       Санс крикнул брату, что уйдёт на пару часов. Ответа не последовало. Скелет пожал плечами, надеясь, что Папс все-таки услышал его, и вышел на улицу.       Старший направился в сторону леса. Стоило пройти не так много, и можно было уже оглядываться по сторонам и вдыхать чудесный запах леса, что был не так ярок из-за того, что почти все деревья были наглухо заморожены. Хорошо, что скелеты не чувствуют жару и холод, из-за отсутствия кожи. В таких условиях они бы уже давно замёрзли, будь они монстрами, скажем, из Хотленда или даже Ватерфолла. Андайн терпеть не могла леса Сноудин, и вполне разумным решением было занять посты среди зимы — скелетами. Они могут чувствовать температуру, но только ту, что исходит из их собственной души. Тепло разливается по телу, когда эмоции позитивные, а холод — наоборот. Поэтому если спросить у скелета, что такое температура — он сможет ответить, но не сможет объяснить, как любой нормальный монстр не может точно описать чувства любви.       Санс шёл по лесу, вглядываясь в каждый сугроб и каждый проем между деревьями. Мало ли что. Вдруг, пока его не было, сюда пришёл человек и теперь не хочет показываться? Просто потому что боится? Или у него совсем не благие намерения? Все же, скелет надеялся, что ничего такого в его отсутствие не происходило. Сейчас он шёл просто мирно поболтать со старой леди и обменяться новой партией каламбуров.       Санс миновал очередной поворот, и вскоре из-за деревьев показалась уже давно знакомая огромная дверь, с выгравированной на ней руной Дельта. Подойдя к двери, он как обычно постучал и стал ждать ответа. Очень скоро за дверью послышались торопливые шаги, а затем раздались три стука, обозначающие то, что леди пришла. — Тук-тук, — Санс сощурился, представляя просто взрывное продолжение новой шутки. — Кто… Там? — в голосе слышалась отдышка. — Скелет. — Какой скелет? — заинтересованно спросил голос. — Который переживает, что мешает тебе. Не хочет быть КОСТЬЮ в горле, — хихикнул Санс, ожидая ответной реакции. Однако это было не то, чего он ожидал.       За дверью послышался слабый смех, однако на этот раз он не был таким жизнерадостным. Он скорее был… наполнен болью. — Ты долго не приходил. Я думала, с тобой что-то случилось, — грустно произнесла леди. — Честно? Мне просто было лень, — Санс усмехнулся, но ухмылка тут же сошла с его лица, когда он услышал, с какой болью леди ответила на следующий его вопрос, — Да и что тут могло произойти, пока меня не было?  — Человек упал в Руины. — ЧТО?! — скелет чуть не поперхнулся. Это когда такое было в последний раз? Прошлый человек был разделён на тело и душу пару лет назад. И остальные пять… Тоже. И все они не были ни плохими, ни хорошими людьми. Нейтралами, так сказать. А этот... — Понимаешь, он убивает… Всех. Я его уже видела… А точнее… Их. Человек шёл и разговаривал сам с собой, как будто со второй личностью, что управляла им. Они скоро придут сюда. К вам, в Сноудин.       Санс пытался оправиться после сказанного. К нам идёт убийца? Так, стоп, стоп. Может быть, он одумается? Черт, старой леди негде даже спрятаться, Руины слишком малы для человека, и всё, что может сделать его собеседница — это попытаться задержать их. Санс почему-то чувствовал, что леди вроде неё это будет не под силу. — Ты уверена, что справишься? — обеспокоенно спросил скелет, — эту дверь нельзя никак открыть? Я бы мог прийти и.. — Не надо, — перебил голос, — я вполне справлюсь сама.       Санс вздохнул. Не то, чтобы он сомневался в силе старой леди, но все равно чувство тревоги не покидало его. А если человек придёт сюда? Станет ли он нападать на жителей Сноудина и… На Папируса. Если это на самом деле хладнокровный убийца, он должен защитить брата. Пусть даже это стоило бы ему собственной жизни.       Тишину прервал все тот же голос по ту сторону двери: — Пообещай мне… Прошу, пообещай, если человек не станет всех убивать… Позаботься о нем, прошу… — в голосе леди слышались слезы. — Я… Я обещаю, — проговорил Санс. Он ненавидел давать обещания, но как можно было отказать той, что всей душой так любила каламбуры…       Санс встал с земли и пошёл по направлению к Сноудину, полностью зарывшись в свои мысли. Только на полпути до него дошло, как было бестактно не попрощаться с любительницей шуток, однако было уже поздно. Леди наверняка уже ушла к себе в дом.       Скелет все думал о том, что произойдёт, когда человек доберётся до Сноудина. Он также всех убьет? Санс не мог защитить всех. Единственный, кто мог быть всегда под защитой — это младший брат. Его смерть стала бы для Санса настоящим ударом…       В раздумьях скелет прошёл весь путь до дома, даже не обратив внимания на случайные голоса, что приветствовали его. Войдя в дом, он прислонился спиной к двери и сполз на пол, закрыв лицо руками. Нет, он не плакал. Однако был на грани этого. Содрогаясь всем телом, сжавшись в маленький беспомощный комочек на полу, Санс старался подавить приступы боли, что терзала его, или хотя бы скрыть их за очередной фальшивой улыбкой. Но ничего не выходило. — Санс? Ты дома? — послышался голос Папса со второго этажа. Похоже, младший за все это время даже не покидал комнату.       Ответа не последовало, заволновавшись, высокорослый скелет наконец вышел из комнаты, спустился вниз, и-       Увиденное тут же заставило младшего ринуться к брату. Упав на колени рядом с ним, Папирус обвил Санса руками, крепко обнимая. На его скулах снова появился тот самый оранжевый румянец, но Папирус попытался смахнуть его. Совсем не в тему было сейчас… — Санс, что случилось? — воскликнул младший, наконец высвободив брата из крепких объятий, — ты можешь мне сказать, брат!       К тому времени старший уже немного успокоился и перестал трястись. Теперь он был в состоянии рассказать все, но… Он не мог. Не мог допустить, чтобы Папирус волновался. Нельзя говорить ему об убийце. Папс, такой наивный, добрый и невинный, просто не сможет понять, что перед ним совершенно хладнокровный человек, которого уже невозможно вразумить на что-либо другое. Нужно защитить брата… Но так, чтобы он сам об этом не знал. От всех переживаний голова шла кругом, но Санс попытался успокоиться окончательно, и ему это удалось. Нацепив на себя фальшивую улыбку, сквозь которую всё же можно было разглядеть всю боль, терзающую старшего брата, тот проговорил: — Всё в порядке, Папс. Я просто… Устал, — Санс помедлил, — мне нужно поспать, пожалуй, — это было необдуманным решением. Кто знает, когда именно они заявятся в Сноудин. Похоже, сейчас вообще спать не стоит, а эти слова… Скорее, были просто спешной отговоркой. — Ты не заболел? Выглядишь ужасно, — обеспокоенно заметил Папирус. И это было правдой. Санс действительно выглядел неважно. Покрасневшие места вокруг глазниц из-за с трудом сдержанных слёз, все ещё трясущиеся руки и измотанное, наполненное болью выражение лица. — Хех, спасибо за комплимент, бро, — хихикнул низкорослый. Младший тут же виновато отвёл взгляд, — все в порядке. Я действительно просто устал… Нахлынуло, понимаешь…?       Папс молча кивнул и пустым взглядом осмотрел брата: нет ли каких повреждений? После чего высокорослый подхватил брата на руки и вопреки всем протестам в свою сторону понёс старшего в его комнату. — Чтобы эту ночь хорошо поспал! — строго наказал младший, но в его голосе все же слышалась заметная нотка беспокойства, заботы и… любви… Папирус знал, что это уже не та любовь, какую он должен испытывать к брату, и это чувство стыда, страха, горечи, отвращения к самому себе пожирало его изнутри.       Ноги не донесли его даже до комнаты. Подкосившись на ровном месте, скелет с глухим ударом врезался спиной в стену, за которой находилась комната брата, и медленно сполз на пол, закрыв лицо руками. Из глаз хлынули тонкие струйки слез, которые Папирус, как бы он ни старался, не мог остановить. Он вытирал слезы, но на смену тем каплям приходили все новые и новые. В глубине души словно образовался камень, что тянул её вниз. И этот камень состоял из горечи, страха и стыда, что сейчас готовы были разорвать его душу на мелкие части, и лишь частичка любви, что была уже не братской, держала дрожащее сердце, не давая тому расколоться.       По ту сторону стены, что была единственной преградой к прикосновению спин братьев, в грязной, давно не убранной комнате, на полу которой вечно валялись носки, закрыв лицо руками, сидел Санс. Больше не в состоянии сдерживаться, он дал волю слезам и те градом катились из глазниц, с глухим стуком падая на пол. Старший дрожал, будто оглушенный, не слыша ни собственных звуков, ни всхлипов младшего брата по ту сторону тонкой стены.