DisbeLOVE Papyrus

      За окном начался снегопад. Не сильный, но даже немного постояв на морозе, можно было уже почувствовать, как ты по самые лодыжки утопаешь в снежном сугробе. Раздражающе тикали настенные часы, этот звук с первого этажа раздавался по всему дому, не проходя лишь сквозь закрытые двери, да и то, погрузившись в гробовую тишину, можно было услышать все то же тиканье. Нагнетающие мерные звуки часов потихоньку стали выводить Папируса из себя. Чтобы хоть как-то разбавить свое состояние, скелет наконец нашёл в себе силы подняться на ноги. Его всё ещё трясло, душа сжималась, не давая забыть о неправильности его чувств, скулы все ещё были мокрые от слез. Высокорослый кинул полный стыда взгляд на запертую дверь в комнату брата, из-под которой, вопреки всем законам физики, виднелись яркие языки пламени, говоря о том, что дверь закрыта на замок. Сейчас бессмысленно было хоть как-то достучаться до старшего. Всё же Папирус велел ему поспать.       Младший, ковыляя, смог добраться до своей комнаты. Наступил уже вечер, и даже ему, такому энергичному скелету, который, получив должность королевского стражника, старался не спать вообще, мало ли что может произойти в минуты отсутствия бдительности, даже ему сейчас жутко хотелось спать. С трудом добравшись до кровати, Папирус тяжело рухнул лицом в подушку. Толком не расположившись так, чтобы было удобно, лёжа наискосок, уже ничего не могло помешать младшему заснуть, за исключением уже не такой сильной тяжести на душе. Тихо всхлипнув, скелет снова не смог сдержать слезы, но на этот раз плакал он беззвучно. Папирус всё ещё сомневался в том, уснул ли брат и, вцепившись в простыню, мелко дрожал, направляя все случайные всхлипы в глубь глухой подушки.       Через некоторое время в комнате снова воцарилась тишина. Окно было открыто, и из него доносился томный гул смеси звуков города, который уже не мог потревожить младшего. Часть подушки под его головой промокла от слез, а часть — от того, что Папирус закусил зубами наволочку, всеми силами пытаясь подавить любые звуки плача, лишь бы не потревожить брата. Он так и лежал на кровати по-диагонали, одна его нога полностью находилась на полу. Тихие всхлипы прекратились. Тишину комнаты разбавляло лишь мирное посапывание скелета.       Падал снег и единственное, что можно было услышать в затихшем городе — это еле слышный хруст снега под ногами только прибывшего человека.

***

      Сквозь сон послышался звук закрытия двери и Санс резко распахнул глазницы. (— Я все-таки уснул? Ох, нет, надеюсь, я ничего не пропустил. И сколько времени вообще?) — тревожные мысли заполнили голову скелета, он приподнялся на локтях и кинул косой взгляд на часы, стоявшие на тумбочке. Стрелки указывали на шесть утра, был будний день, однако Санс на работу сегодня идти не планировал. Ему было все равно, что скажет Андайн, потому что когда она узнает (а может быть, она уже в курсе?), то ей и подавно не будет дела до того, чтобы гонять своих подопечных. Скелет, вопреки своей лени и медлительности, с бешеной скоростью вскочил с кровати, второпях натянул на себя куртку и поспешил к выходу из дома. — Только бы не они, только бы не они, — шептал старший. В горле стояли слезы, он был уверен, что Папирус ушёл только что, а ведь он даже не знает, чего нужно опасаться. С грохотом распахнув двери, скелет выбежал на улицу, надеясь увидеть среди домов хотя бы пару прохожих. Ещё живых жителей города…       Быть может, человек одумается, существует же хоть грамм совести в его душе, разве нет? Быть может, они не станут убивать жителей Сноудина. Или хотя бы… Пощадят Папируса. Санс всеми силами пытался вспомнить хоть одного из упавших людей, кому Папс не был симпатичен. И ему это не удалось, потому что такого действительно не происходило. И правда, как можно не проникнуться таким добрым, дружелюбным, отзывчивым и бесконечно милым скелетом? Папирусу удалось подружиться с каждым из детей с Поверхности, и старшему приходилось долго успокаивать брата, когда очередной ребёнок терял свою душу, и та отправлялась в специальный сосуд. Порой депрессия младшего могла затягиваться неделями или даже месяцами, и были даже моменты, когда нового человека он встречал уже не так радужно, так как всё ещё не мог отойти от смерти прошлого. Папирус очень легко привязывался, как к монстрам, так и к людям, Санс же не блистал подобной преданностью к существу, если не узнал его получше. Скелет был уверен, если бы с Папирусом очередной ребёнок оставался кроткой овечкой, младший вряд ли бы распознал в том хладнокровного убийцу, готового в любой момент наигранно обняться и в ту же секунду всадить нож между рёбер.       Всплывшая перед глазами скелета картина заставила его содрогнуться. Он шёл по городу. Вокруг не было ни души, однако следов убийства он тоже нигде заметить не мог. На земле не лежали кучки праха, хотя они были бы все равно незаметны на белой снежной шапке, однако крови тоже заметно не было. Уж она-то точно выделялась бы из этого белоснежного настила. Однако город будто пустовал, он был тихим и безжизненным, и даже обыденный для Сноудина гул, казалось, стих. У Санса оставалась лишь одна надежда: обыскать здания в поисках хоть одной живой души. — Давай же, куда идти? — скелет попытался задать сам себе вопрос, но ответа не получил. Его подсознание сейчас было занято совсем другим, генерируя все более страшные варианты развития сюжета, на которые Санс всеми силами старался не обращать внимания, направив весь свой разум на внешний мир. Поиграв в мыслях в унылую считалочку, его выбор пал на жилой район — обычные дома, в которых уж точно должны быть выжившие, если они вообще здесь есть.       Низкорослый скелет подошёл к первому попавшемуся дому и постучал в дверь. Но никто не ответил. Ладно, может быть просто никого нет дома, по другой причине. Следующий дом. Три гулких стука в дверную древесину. Боковым взглядом Санс заметил, как колышутся занавески на окне ближней двери. Всем сердцем моля о том, чтобы то произошло не из-за обычного ветра, Санс зажмурился и скрестил в карманах все пальцы. Как будто это бы принесло удачу. Однако спустя несколько секунд дверь легонько затряслась, а затем приоткрылась, оставляя между собой и дверным проемом лишь пару сантиметров. — Ты — Санс, верно? — спросил дрожащий голос. Видно было, что обитатель дома очень боялся любых гостей. Скелет одобрительно кивнул, и житель продолжил: — ты — старший брат Папируса, любишь кетчуп и глупые шутки? — Санс снова кивнул. Что за проверочные вопросы?       За дверью, что все ещё была закрыта на цепочку, раздался выдох облегчения, на секунду дверь закрылась, позволяя обитателю дома разобраться с цепочкой, а затем снова отворилась, не нараспашку, но уже пошире, чем до этого. — Здаров, приятель, — несмотря ни на что, скелет пытался сохранить прежний оптимизм и счастливую улыбку, какую всегда наблюдали жители Сноудина, — что здесь произошло? — Ч-человек… — промямлил монстр, — он был здесь, он зашёл в город… С окровавленным ножом в руке. Ещё вчера вечером. Информацию тут же передали всем заведениям, и все поспешили спрятаться. Человек зашёл в лавку и вышел с кучей еды, ограбив её. А затем… — житель странно взглянул куда-то вдаль, — ушёл обратно в лес. И, похоже, ещё не возвращался.       С души Санса свалился один из многочисленных камней. По крайней мере, он мог быть уверен, что с Папирусом сейчас все в порядке. Пока что все в порядке. Брат наверняка у Андайн или где-то неподалёку. В любом случае, нужно как можно скорее найти его. — Спасибо, приятель, — бросил Санс и поспешно направился в противоположную лесу сторону. Интересно, где спрятались все остальные? Наверное, также сидят по домам. Ведь скелет проверил лишь один из домов.       Он шёл мимо бара Гриллби. Низкорослый никогда не задумывался, где же может всё-таки жить его огнеподобный друг. Мельком взглянув в мутное окно, Сансу все же удалось разглядеть внутренности помещения. Естественно, оно пустовало и, как и следовало ожидать, Гриллбза тоже не было на рабочем месте. Если он у себя дома, то он должен быть в порядке. Даже если скелет не имел ни малейшего понятия, где может устроиться живой огонь среди зимы, помимо своего бара.       Оставалось всего пару десятков метров до границы Сноудина и Ватерфолла, где резко обрывался снежный покров и под ногами начинала ощущаться мокрая, точно пропитанная остатками растаявшего снега земля. Сходя с покрытой льдом поверхности на загадочную синеватую траву можно было действительно почувствовать, как тебе непривычно, если ты посещаешь Ватерфолл в первый раз. И этот самый первый раз как раз запоминается больше всего. Ведь эта часть Подземелья не то что была по-своему прекрасна, многие монстры считали Ватерфолл самым красивым местом, где они когда-либо были.       Не обращая внимания на лёд, тут же сменившийся мягкой землёй, Санс ступил за границу Сноудина. Его больше не так завораживало её пересечение, но все ещё он мог часами наблюдать за происходящим в глубоких пещерах водной долины.

***

      Когда-то в детстве, в тот день, когда Сансу исполнилось девять лет, ему подарили свой первый телескоп. До того дня малыш мог часами вглядываться в ночное небо или даже в лунную карту. Но теперь возможности юного исследователя расширились. Телескоп был небольшой, можно сказать, детский, да и стоил недорого. Однако о чем ещё мог мечтать маленький звездочёт, в те моменты так полюбивший каламбуры про звезды.       Санс очень рано начал интересоваться наукой. Однако, как ни странно, его не привлекало углубление в какие-то точности. Он никогда не зубрил наизусть всеразличные формулы и правила, не помнил добрую часть того, что должен знать хотя бы помощник интерна. Вместо всего этого он полагался лишь на собственную интуицию и фантазию, а уж она-то в те годы бушевала хоть куда. Скелет никогда не основывался на чужих исследованиях. Ему хотелось придумывать что-то свое, изобретать без конца, а уж звезды… Да, вглядываться в звёздное небо и рисовать среди ярких точек совсем новые созвездия было его любимым делом. Целые ночи малыш не отходил от телескопа, словно прилип к своему подарку. Однако днем поспать тоже не выходило, как раз в такое время его гений вырывался наружу, малец доставал огромный лист бумаги, и чертил, чертил… Создавал все новые и новые чертежи невероятных изобретений, которые, увы, было практически невозможно воплотить в жизнь. Однако малой не расстраивался. Он ВЕРИЛ, что когда-нибудь его чертежи найдут и отыщут способ создать его изобретения.

***

      Идя по Ватерфоллу, Санс немного замедлил шаг. Всё же, человек был позади, и вряд ли они умеют телепортироваться. Поэтому за Папируса можно сейчас не переживать. А значит, есть время насладиться красотой этого места.       Санс вздохнул. Казалось, он не был здесь целую вечность. Хотя и прошло всего-то два дня. Скелет оглядел стены. Его взгляд как всегда упал на блестящие вкрапления, это были драгоценные камни. Из всего, что Санс знал о людях, он мог вывести, что если бы сюда пришёл взрослый человек, он бы не оставил здесь ни одной драгоценной «звёздочки». Так уж жадны люди.       Санс был точно ребёнок среди игрушек. Сколько раз он уже видел это место, и каждый раз не мог насмотреться. Со всех сторон росли голубые эхо-цветы и все шептали что-то неразборчивое, подбадривая низкорослого. Кинув взгляд в одну из расщелин, можно было увидеть тысячи и тысячи таких цветов, которые на таком расстоянии смотрелись точно голубой ковер, отдающий ласковым светом. Однако стоило отвести взгляд чуть в сторону и немного прикрыть рукой цветочный настил, как в глаза бросалась пустота, такая тёмная и загадочная и совсем не изученная. Такой простор для фантазии и изобретений гения в юности, но такого ленивого халтурщика сейчас.       Санс помотал головой из стороны в сторону. Не стоило сейчас придаваться мечтам. Никто не знает, когда человек решит заявиться сюда. Если Папирус не будет рядом, кто знает, что может случиться. Скелет резко посерьёзнел. Уже не так много оставалось до дома Андайн. Конечно, он мог бы и телепортироваться, но хоть после сна он и был полон сил, лучше бы оставить их на всякий случай… ---       За окном дома предводительницы королевской гвардии горел яркий свет. Ещё издалека можно было услышать весёлый звон посуды и бодрящие выкрики рыбы, то и дело раздающиеся за дверьми. Санс не мог разобрать, о чем они говорят, но он уже понял, что Андайн даёт Папирусу очередной урок кулинарии. Ничем это хорошим не закончится… В прошлый раз они чуть не сожгли дом, и не будь Санса рядом, он бы сгинул в считанные минуты, не дай Бог, прихватив с собой брата и Андайн. Однако в тот раз все обошлось. Про сегодняшний урок кулинарии нельзя было сказать, что он блистал спокойствием. Скорее наоборот. Скелету в какой-то степени повезло: он успел прийти до очередного происшествия на боевой кухне. Но сейчас нет времени наблюдать за гвардейскими поварами.       Санс подошёл к двери и постучал, а через секунду чуть не полетел на землю. Дверь рывком открыла перевозбужденная Андайн, и посмотрела куда-то поверх макушки скелета. Рыба была раза в два выше Санса и тому пришлось кашлянуть, чтобы девушка наконец его заметила. — А, Санс, это ты! — протянула она, — ты вроде должен быть на посту... — Андайн, нам надо поговорить, — тихо сказал скелет, косо глядя на брата, который только заметил, кто заявился в гости. — Папирус, дождись меня, окей? — попросила девушка, вышла на улицу и захлопнула дверь за спиной, — так о чем ты хотел поговорить?       Она не знает? Да как такое возможно?! Куда вообще смотрят камеры? Душа внезапно наполнилась злостью, подталкиваемой диким беспокойством за брата. — Андайн, человек упал в подземелье, человек, рыбина! — скелет сам не понимал, как он посмел повысить голос на начальницу, но сейчас ему уже было все равно, — и он чёртов геноцидник, слышишь? Ты что, до сих пор не в курсе?!       Девушка остолбенела. Господи, черт, она и правда не знает. Она резко нахмурилась и уже потянулась открывать дверь- — Подожди, — прервал Санс, — не говори Папсу, окей? Я не хочу, чтобы он… Я хочу его защитить без его ведома, окей? Он только недавно пережил потерю друга с Поверхности, а тут… — он в конец посерьёзнел и огласил свое решение: — я переведу Папса как можно ближе к королю и концу Подземелья. — Х-хорошо, Санс, — пробормотала Андайн и наконец открыла дверь, — Папирус, урок окончен, тебя забирает брат. — Но как? — опешил младший, — мы же ещё не закончили. — Закончим потом, ясно? У меня есть… Важное дело.       Папирус вздохнул и снял фартук, испещренный рисунками маленьких рыбок. Сполоснув руки, как каждый уважающий себя повар, он тоже вышел из дома. — Папс, мы… — Санс начал говорить только тогда, когда Андайн уже заперла дом на замок и ринулась в направлении Сноудина, — …прости, но мы не сможем сегодня вернуться домой, — скелет отвёл взгляд. Ну и как ему это объяснить?       Папирус смотрел на брата обеспокоенным недоумевающим взглядом. Он не сказал ни слова, что-то двигало им в тот момент, моля не перечить брату. Он лишь молча кивнул, устремя пустой взгляд куда-то вглубь пещер. Старший вздохнул и взял слегка оцепеневшего брата за руку. В ту же секунду Папс почувствовал, как от этого прикосновения по телу проходит дрожь, и он снова заливается краской. Ему повезло, брат не заметил и не ощутил этого, даже не взглянув младшему в глаза, низкорослый скелет потащил его за руку в сторону Хотленда. Вновь стыд и смущение овладели младшим, заставляя повиноваться пусть слегка грубым в ту минуту действиям брата. За весь путь Папирус не произнёс ни слова. ---       Полночь. Город понемногу засыпал. Снова начался снегопад, но белые крупицы падали на землю очень медленно и редко, словно тоже боясь показаться ночью на глаза. Постепенно свет в каждом доме выключался. Взрослые монстры были не в силах бодрствовать всю ночь. Вскоре город полностью потушил свои огни. В темноте наступившей ночи едва ли можно было разглядеть смутные очертания домов. Не было слышно ни шороха, ни гула, ни даже скрипа кровати. Эта ночь словно стала мёртвой для всего города.       Мрачный лес пугал своей неизвестностью. Одна из елей пошевелила ветками. До них кто-то дотронулся. Под деревом стоял тёмный силуэт. Лишь можно было разглядеть спутанные, патлатые прядки волос, что выбивались из общей причёски. При свете особенно яркой звезды что-то сверкнуло из-под той ели. Силуэт поднёс руку с блистающим ножом к лицу и одним глазом взглянул на затихший Сноудин. — Готовы поиграть?