DisbeLOVE Papyrus

      Они стояли друг напротив друга. Оранжевый свет заходящего солнца освещал коридор. Все затихло. Было слышно лишь характерное шуршание куртки на плечах скелета.       Папирус поднял руку вверх. Медленно в ней материализовалась толстая кость, которую он тут же выставил подобно щиту. — Разве это тебе так нравится? — ненависть на его лице смешалась с тоской и горем, — убивать всех… Может, я чего-то не понимаю?       Человек не двигался, словно выжидая момента, когда скелет наконец закончит свой монолог. — Мой брат, он… Был весёлым, правда? Ты же помнишь его…так он сказал. Он меня немного раздражал, но… Всегда был рядом, несмотря ни на что, — одинокая слеза скатилась по скуле высокорослого, утонув в меху куртки старшего, — Человек. Позволь мне поведать тебе о чувствах, как… Потерять всех, кого ты любишь. Разве это не знакомо тебе?       Раздался щелчок. Характерный звук вступления в битву. Правый глаз Папируса вспыхнул ярко-оранжевым огнём. Мощнейшая магия вырвалась из его души. Всё его внимание было сосредоточено на человеке. Он просто не замечал, насколько изменился. — Мне… П-правда не хочется убивать тебя… — почти что шёпотом произнёс Папирус, его руки затряслись, — но я… Д-должен. Наверное. Я обещал себе всегда прощать. Но я… Не могу… Я больше не верю в тебя, человек!       Магический глаз скелета издал характерный звон. Человеческая душа вновь сменила свой цвет, и тут же под ногами убийцы огромное множество костей выросло прямо из пола. Ей удалось увернуться. Затем ещё, и ещё. Всё новые костяные столбы норовили зацепить ноги человека, но были слишком коротки для этого.       Удар.       Папирус пошатнулся, выставив перед собой длинную кость. От лезвия ножа на ней осталась неглубокая отметина чётко посередине. Атаку удалось отразить, но ненадолго: удар за ударом резко обрушились на скелета. Сам того не осознавая, он умудрился отразить большую их часть, лишь изредка вздыхая сквозь зубы, когда удары приходились на его тело. Выставив щит перед собой, Папирус с силой толкнул человека назад, а затем протянул руку. Откуда-то он знал, что надо делать. Сосредоточив всю свою мощь, столько времени хранившуюся в самой глубине души, он зажмурился~       За спиной скелета появилась пара костяных драконов. Он призывал их раньше, в детстве. И сейчас они стали намного устрашающе. Желтоватые острые зубы, громадная пасть и горящие ярко-оранжевые глаза. Они были меньше, чем у Санса, но, пожалуй, выглядели куда более жуткими. С неким завыванием, что раздавалось изнутри их, драконы раскрыли пасти, ожидая приказания.       Папирус сжал руку в кулак. Драконьи глаза ярко засияли. Пасти открылись ещё шире, и в один миг световые магические столбы обрушились на человека, испепелив его. Раздался характерный звук разрыва души.       Папирус рухнул на колени, одной рукой опираясь на кость, подобно трости. Тяжело дыша, он поднёс к глазам трясущуюся руку. Промежутки между костями излучали слабый оранжевый свет — остатки мощной магии. Голова шла кругом, из-за чего скелету еле удавалось держаться, чтобы не рухнуть на спину. Он чувствовал сильную пульсацию души, бьющейся, словно человеческое сердце, только наполнено оно было не кровью, а чистейшей магией. Он не мог поверить. Он только что… Убил…нет, это невозможно! В голове не укладывается… Неужели у него действительно хватило духу, чтобы… Убить? Теперь уж точно. Им двигала ненависть и месть, а самое главное — им двигала истинная любовь. И месть за любимого брата и любимого монстра. Ненависть за убийство друзей. Он был способен убить. Но только тогда, когда человек этого действительно заслуживал.       Папирус тихо зашипел от резкой боли в ноге. Он взглянул вниз, увиденное заставило его ужаснуться: бедро было чуть ли не расколото пополам, по всей его длине проходила глубокая трещина. Собрав остатки сил, Папирус отложил защитную кость и взялся за лечение.       Хмурое выражение не сходило с его лица. Он знал: это не победа. И не будет победой, ближайшие сотни раз. Она слишком упорна. И она вернётся. Вот-вот, с минуты на минуту. Нужно поторопиться подлечить хотя бы ногу, лежачего противника будет слишком легко убить.       Папирус оторвался от процесса лечения, хоть рана успела затянуться уже наполовину. Всё же, это не было главным. Он щёлкнул пальцами, сосредоточив при этом немного магии, и перед ним возникла его собственная душа. Она выглядела потрепанной, и скелет взглянул на уровень ОЗ. Пятьсот… Не так плохо, но… Не помешало бы поднять его немного. Было у Санса хоть что-нибудь?       Папирус запустил руки в карманы куртки. Пальцы нащупали что-то, и уже через миг Папирус держал перед собой практически новую бутылку кетчупа. Что ж, по крайней мере, это хоть какая-то еда. Младший ненавидел кетчуп, особенно отдельно от блюда и иногда отворачивался, когда Санс пил его. Сейчас же у него просто не оставалось выхода… Папирус отпил довольно большой глоток и поморщился. Да как только брат это пьет? Он опустил глаза на уровень здоровья. Тот повысился на целую сотню. Недолго думая, Папирус через силу влил в себя остатки кетчупа, и теперь его ОЗ было почти на максимуме. — Какая же мерзость, — процедил высокорослый, откинув пустую бутылку куда-то в угол, — но, черт, возьми, полезная, — Папирус уже свободно позволял себе чертыхаться. Санса рядом нет, нет никого. И никто не упрекнет его за его чувства, которые он мог выразить лишь в слабых ругательствах.       Как будто ожидая гостей, он уселся поудобнее, ожидая неминуемого вторжения и вглядываясь в теперь уже плохо освещенный противоположный конец коридора. --- — Баю-баюшки-баю, не ложись ты на краю… — тихое пение эхом отражалось от стен коридора. Тонкий голос продолжал напевать одну и ту же фразу, не придумав продолжения. Почти неслышно шагая в такт словам, к спящему скелету приближался только что вернувшийся человек.       Несколько десятков минут назад Папируса окончательно покинули силы. Наплевав на обещание никогда не уподобляться старшему брату, он провалился в глубокий восстанавливающий сон. Сквозь него скелет не мог слышать очередного прибытия убийцы. — Бедный скелетик умаялся~ — с ноткой издёвки в голосе почти что сочувствующе произнесла она.       Всё ближе. Спящий противник не вызывал у неё ни капли страха. Кость-щит валялась в нескольких метрах от томно сопящего скелета, и уже не была доступна даже его длинным рукам. Осталось лишь прижать его к стене и… Душа уже будет как на ладони.       Оставалось всего каких-то пять метров.       Сквозь сон Папирус почувствовал, как что-то тянет его за плечо. Негромко зарычав, он приоткрыл глаза и тут же молниеносно ринулся в угол коридора, чуть ли не падая, подхватив с земли защитную кость.       По убийце было видно, что та оторопела. А Папирус, несмотря на опасность в нескольких метрах от него, параллельно пытался понять, кто же его разбудил. То прикосновение не было сном, он чётко это осознавал. Так кто-же-       Тряхнув головой, Папирус стукнул себя по лбу концом большой кости, пытаясь привести себя в чувства. Не о том сейчас надо думать.       Все это длилось не больше, чем несколько секунд. Человек вышел из ступора и разъяренно рванул навстречу скелету, выставив перед собой нож. Лезвие по самую рукоять ушло вглубь кости и не хотело поддаваться. Осознав, в чем дело, Папирус не стал даже использовать магию. Подняв кость с ножом как можно выше, он банально пнул убийцу прямо в грудь с такой силой, что та отлетела на несколько метров. Нож так и остался торчать в кости, теперь человек был обезоружен.       Папирус сощурился. Сейчас он вёл себя совсем не так, как обычно. Он будто стал другим. Открыв в себе новые силы он обновил и свой характер.       Скелет выпрямился. Он казался намного выше своего роста. Он махнул рукой, и вмиг кость за костью вырастали прямо из пола, догоняя человека, и вот тот уже забился в самый угол. Толстая мощная кость возникла откуда-то сверху, и уже не оставалось места или возможности для побега. Последняя кость двинулась вниз, норовя раздавить ничтожную душу- — НЕТ! — глаз Папируса больше не горел. В последний момент он сжал руку в кулак, и дорогу большой кости преградила кость поменьше. Папирус широко раскрыл глаза, глядя на беззащитного ребёнка в костяной клетке, созданной им самим. Новых черт характера как ни бывало, ненависть в миг сменилась состраданием, что всегда было сильнее любого другого чувства, из заложенных в душе скелета, — я действительно не хочу… Убивать тебя! — высокорослого словно окатили ледяной водой. Разум прояснился, и Папирус, упав на колени, расплакался, как маленьких ребёнок. На него давило буквально все: смерть друзей и брата, единственный выход убийства и его противоречивый этому характер. Из рук выпала большая кость с воткнутым в неё ножом. Сильно ударившись об землю, последний резко вылетел из отверстия в «щите», и вращаясь, проехал по полу в сторону человека. Магия ослабла. Убийца, что пару секунд назад держалась за костяные прутья клетки, почувствовала в своих ладонях лишь холодную пыль, смахивающую на прах. Но то были остатки магии, которую из-за своего состояния, Папирус так и не смог заставить достичь убийственной цели. Не обращая внимания на рыдания скелета, геноцидница буквально подползла к лежащему на плитке ножу и, схватив его, решила воспользоваться моментом-       Удар лезвия отразила уже сильно поврежденная кость. Сквозь туманные слёзы Папирус смог заметить приближение, заподозрил неладное, и в последнюю секунду ему удалось отразить атаку человека. — Я вижу, у тебя нет сердца, — процедил скелет, — но ты можешь быть счастлив, — удар. Отражён. — Я верю в тебя, человек! — удар. Снова отражён. — Ты все ещё можешь все перезапустить. Ты был счастлив когда-то. Санс говорил, что мы были друзьями. Так почему?       Все слова были напрасны. Убийца не собиралась отвечать на вопросы. Снова удар. И снова она отлетает на несколько метров от противника. — Не заставляй меня снова атаковать, — чуть твёрже произнёс Папирус.       Запретный плод сладок. Если запретить что-то — это будет звучать, как вызов. Прыгнув необычно высоко для самой себя, геноцидница со всех сил ударила ножом проклятую кость. Та переломилась пополам. — С меня. Хватит. — скелет уже не выглядел настолько разочарованным, — на тебя ничего не действует.       Перехватив в руке половину большой кости, Папирус встал в боевую стойку. Ярость пылала в его горящих глазах, магия буквально выплескивалась из него. Казалось, душа вот-вот выпрыгнет из груди. Магия словно ручьями хлестала из его души, впервые задействовав всю его энергию.       Откуда-то из кармана убийца выудила пирог, все еще прекрасно пахнущий, как и в день приготовления. Попыталась засунуть его в рот, но тут же вкусная еда была сбита с её руки костью. — Ты больше не сможешь есть это! — рокочущим, страшным для самого себя голосом крикнул скелет. Пара заостренных на конце костей в миг полетели прямо в человека, пригвоздив его за кофту к дальней стене. Собрав все силы, геноцидница как можно сильнее дернулась, разорвав одежду. На незащищённой части руки теперь красовалась глубокая царапина от острого наконечника оружия скелета. Новая порция костей летит в убийцу, но та успевает увернуться, и лишь пара осколков задевает её копну волос. Она неимоверно быстро рванула вперёд, на лице заиграла сумасшедшая улыбка, и она нанесла сильный удар, попав лезвием ножа по броне Папируса. Кинжал соскользнул, но оставил на нагруднике скелета довольно значительную вмятину. За спиной высокорослого вновь появились устрашающие «питомцы», по мановению руки выпустили из пастей мощные заряды магии.       Папирус больше не чувствовал сострадания. Будто кто-то вычеркнул его из пылающей души. Сейчас им управляла только непреодолимая ненависть. Он чувствовал, как что-то словно распирает его изнутри. — Глаз… Мой глаз…! — громко прохрипел скелет, закрыв рукой горящую глазницу. Но это продолжалось недолго. Папирус больше не мог сдерживать мощнейшую силу, что накопилась в нем за столько лет, и отнял руки от лица, отбросил назад сломанную кость~ — Санс…? — рядом с высокорослым стоял его старший брат. Как будто ничего не произошло. Папирус отвёл удивлённый взгляд чуть ниже, и на глаза снова навернулись слёзы. Поперек груди старшего красовалась глубокая окровавленная рана. Это была всего лишь тень. Тень прошлого. Но тем не менее, она могла видеть его. Папирус застыл в изумлении, понимая, что даже не сможет дотронуться до брата. Призрак прошлого не мог говорить. Он лишь тепло улыбнулся высокорослому.       В миг любящий взгляд Санса сменился гневом, как только тот взглянул на человека. Папирус знал, что надо делать.       Братья собрали свою самую мощную магию. Костей стало ещё больше. Человек, только выбравшийся из очередной костной тюрьмы, снова в ней застрял, теперь уже получив повреждения. Прошло всего несколько секунд, а Папирус снова ощущал то неприятное чувство. Ну всё! Теперь незачем сдерживать излишки магии!       Издав хриплый крик, скелет выгнулся, прижал ладони к глазам, но тут же отнял и раскинул руки. Яркий свет озарил уже полутемный коридор~       Позади скелета стояла она. Андайн, такая, какой он её помнил, за исключением такой же как у Санса, глубокой раны поперек груди. Широкая улыбка на все лицо, немного безумный, полный ненависти взгляд, желтые зубы сомкнулись в устрашающем оскале. На ней больше не было повязки, из глаза падали призрачные лучи света. Она выставила перед собой копьё-       Атаки трех монстров комбинировались. С оглушительным грохотом сотни магических копий и костей обрушились на человека, обратив все пространство вокруг него в непроглядный пыльный туман.       Все затихло. Синеватый свет заполнил комнату. Туман не рассеивался. Шагов человека слышно не было. — Ты слаб… — тонкий голос пронзил тишину. Это говорила она, откуда-то из непроглядного облака пыли, — и твои друзья… Они мертвы! Твой паршивый братец и лучшая подруга… Они не реальны!       Лицо Папируса медленно растянулась в отчаянном удивлении. Но он ведь верит в них… Как они могут быть мертвы? Они же здесь, рядом с ним~       Скелет огляделся по сторонам. Он был один. Ни брата, ни Андайн. Всё это его жалкая выдумка… — Ты никогда не победишь меня, — голос продолжал давить на скелета, — все твои попытки бесполезно отсрачивают твою смерть. Ты уже показал свою полную силу. Ты не сможешь сделать больше!       Руки скелета затряслись. Он вглядывался в серый туман. — Твой братец… Я видела, что произошло, — ехидно продолжал голос, — не думал, что он не испытывает к тебе таких же чувств? Не думал, что он ответил взаимностью только ради тебя? Сделал это, только чтобы ты не обижался? — громче и громче. Папирус терпел это через силу. Разум стал сам по себе проигрывать тот самый момент. А вдруг и правда… — Не задумывался ли ты… — голос переходил на крик, — что всем, кого ты так любил, ты был просто не нужен? Что они были с тобой из-за жалости? Не думал, что Санс- — ХВАТИТ!!! — Скелет тяжело рухнул на колени, — хватит, хватит… — как заведенный повторял он, уже с некой ноткой сумасшествия в голосе. Из глаз градом катились нескончаемые слёзы. Он громко всхлипывал, уткнувшись в грязную куртку старшего брата. В тумане проявился силуэт. — Не думал ли ты, что Санс никогда и не любил тебя? — тихо произнесла она. Она возвышалась над рыдающим скелетом. Свернувшись в маленький, беззащитный комочек, Папирус вздрагивал всем телом, не обращая внимания уже ни на что. Ненависть ушла из его сердца, он больше не чувствовал мести. Только тоска, горе и режущее одиночество…       Удар. Убийца вонзила кинжал прямо в спину скелета. Лезвие пробило и так уже поврежденную броню. Раздался неприятный хруст позвоночника. А затем… Разрыв хрупкой души монстра.       Но он не умер. Не до конца. На земле осталась лежать голова. Дитя подняло её на руки. Слезы текли по щекам скелета. — Я всё ещё… Верю в тебя.       Эхом отдалось четыре подряд нанесённых глухих удара. Череп высокорослого был изуродован. Пара секунд — и он разлетелся в серую, бесполезную пыль. Безразлично подняв бровь, убийца окинула последним взглядом длинный коридор и направилась в остальную часть замка.       По лёгкому дуновению ветра, крупицы праха подхватило в воздух. Облетев траекторию красивых завитков, они наконец успокоились и легли рядом с остатками старшего брата. Казалось, они лежат и шепчутся о чем-то. Возможно, спорят. А может, и просто лежат в обнимку, мило переговариваясь.