Уэльские ведьмы

1       Раскат грома пронесся оглушающей вспышкой над головой Рейвен, когда та вышла из автобуса. Утро началось с оглушающего порыва ветра, раскидавшего по кухне все салфетки и распахнувшего окно. Девушка поежилась. Пройдя вдоль старых домиков, которыми полнилась окраина Спеллхэма, она вышла к обрыву, за которым ее ждал акведук, через который можно было перейти болотистую низину. Одиноко стоявший фонарь, клонил голову к самой земле, будто старался заглянуть в глаза каждому прохожему.       Ступив на мост, Рейвен задрожала от ощущения магических потоков в этом месте. Сильнейшая вибрация шла от Эгиды – щита, ограждающего прилегающую к Академии территорию от злых духов. По ощущениям, она словно потрескалась, самые кончики пальцев девушки смогли уловить это, хоть и на краткий миг. Вновь небо огласил рычащий гул.       Рейвен двинулась дальше, от фонаря и акведука. В топкой лощине, окруженная густым темным лесом, стояло величественное поместье, в готическом стиле. Остроконечный шпиль скрывался в тумане, а темные фасады здания, своими размерами и грандиозностью больше походившего на замок, надменно высились над узорчатой изгородью. Вид Академии захватывал дух, и Рейвен ощутила пробежавшие мурашки.       От вида Каталона и воспоминаний о нем, у нее перехватило дух. Подойдя к воротам, она на секунду замялась. Вдруг ее не впустят? Она ведь больше не часть Шабаша, а лишь ведьма– отшельница. Рука опасливо взметнулась и замерла совсем рядом с черными чугунными прутьями.       – Fac me introire, – казалось, прошла вечность, прежде чем ворота со скрипом открылись. Легкие Рейвен судорожно выпустили тревогу, вместе с воздухом.       Девушка вошла на территорию Академии. Здание было просто огромным, под своей крышей оно могло вместить более тысячи человек. К нему прилегала немалая оранжерея с лабораториями внутри, конюшня, псарня, гараж, пышный сад с несколькими беседками, четыре веранды с витражными окнами и выдающихся размеров библиотека, с множеством древних книг и рукописей.       Не стоит забывать про подземные галереи, плавно перетекающие в амфитеатр. Безусловно, Академия Мигнонет Каталонской являлась самым внушительным поместьем, возможно даже во всей долине, и никто из местных жителей, кроме посвященных, конечно, не знал о его истинном предназначении. Высокие массивные двери из красного дерева были закрыты, что Рейвен немного смутило. Внезапно налетевший порыв, пробрал до самых костей. Девушка поспешила постучать. Удар костяшек вибрацией прошелся по всему фасаду. Дверь приоткрылась и в проеме показалось недовольное морщинистое лицо. Мужчина в сером сюртуке мнительно осмотрел непрошенную гостью, глаза его сурово высовывались из-под хохлатых бровей.       – Эм, добрый день, – Рейвен придвинулась чуть ближе, в тот же миг дверная щель предупреждающе уменьшилась.       – Добрый день, юная леди. – прохрипел мужчина, – Что вас к нам привело?       – Насколько мне известно, сегодня в Академии “день открытых дверей”? – его лицо было ей смутно знакомым, она точно раньше видела его среди прислуги, но вот имя старика глубоко затерялось в памяти.       – Да, – мужчина хмыкнул, вместе с тем недовольно поджав нижнюю губу, – прошу прощения за мою бестактность, при иных обстоятельствах я бы не позволил себе такой непочтительности, но мне нужно знать ваше полное имя.       «Черт, а вот это плохо. Поверит ли он мне, если я скажу, что Верховная Мерула сама меня пригласила? Сомневаюсь».       Мужчина выжидающе смотрел на нее. Рейвен уже знала, как, скорее всего, дворецкий отреагирует на ее имя.       – Лордвуд. Рейвен Лордвуд.       – Простите, Лордвуд? – в его взгляде не было ничего хорошего. – Насколько мне известно, род Лордвуд был отвергнут Верховной Мерулой и Сеймом. Простите, но вам здесь делать нечего.       – Но Верховная Мерула сама пригласила меня. Позволила участвовать в конкурсе! – Рейвен впилась пальцами в ребро двери, не давая старику закрыть дверь.       – Боюсь, вы что-то перепутали, – его голос был решителен, и он сильнее дернул на себя дверь.       – Открой, – Мужчина замер, его рука все еще лежала на дверной ручке, но сжимала ее уже не так уверено.       – Ч-что? – он начал быстро моргать, пытаясь разорвать зрительный контакт с ведьмой.       – Ты дашь мне войти. Меня приглашали, – ее голос затекал амброзией к нему в голову, сводил с ума. В этих бледно-голубых глазах сейчас сосредоточился весь его мир. Он хотел слушать этот голос вновь и вновь. Внутри мужчины все сладостно волновалось, но лицо исказила гримаса отвращения.       «Магия действует, но не так точно, как было с Эндрю. Этот старикан намного выносливее. Или я теряю хватку. Нет, это вряд ли».       – Добро пожаловать в Академию Мигнонет Каталонской, леди Лордвуд, – несмотря на учтивый поклон, на его лице все еще лежала тень недовольства. Рейвен не стала пренебрегать гостеприимством и молнией метнулась за дверь.       Не обращая внимания на его ворчание и предложения взять пальто, девушка пробежала широкий холл и резво поднялась по лестнице, ведущей на второй этаж. На повороте ее окликнула высокая светловолосая женщина в черном брючном костюме.       – Юная леди, что вы здесь носитесь, да еще и в верхней одежде! – голос оказался Рейвен хорошо знакомым, она медленно повернулась и встретилась глазами с наставницей.       – Рейвен? – женщина ошеломленно воззрилась на девушку, – что… Но что ты тут делаешь?       – Мисс Белинда, здравствуйте. Ваши уроки манер я все еще помню, а вы их видимо позабыли? – Рейвен злорадно усмехнулась, когда Белинда недовольно нахмурилась.       – Есть вещи, над которыми время не властно, к примеру, твое нахальство. Отвечай на вопрос. – Болотисто-зеленые глаза пробежались по ее одежде.       – Тэнси вчера пришла ко мне с печальным известием о болезни вашей матери, Верховной Мерулы. Сказала, что ее Верховенство допускает меня до участия в конкурсе. Вот я и пришла, побеседовать, – Белинда растерянно сжала красную папку, которая все это время была у нее в руках. Тонкие пальцы погладили металлический корешок, вслед за какой-то мыслью. Наставница быстро пролистала всю папку, и теперь трясла ей перед лицом Рейвен.       – Это список конкурсанток, с биографией, родословной и прочей чушью. И твоего имени там нет, – лицо Рейвен осталось непроницаемым, но в груди, где не так давно вновь загорелась надежда, что-то треснуло. Губы сами собой разлепились и растянулись в довольную улыбку.       – Что ж, этого следовало ожидать, ведь я еще не конкурсантка. Я, пожалуй, сама с Верховной все обсужу, если вы не против, мисс Белинда, – женщина лишь отмахнулась.       – Делай, что хочешь, но не попадайся никому из гостей на глаза.       Цокнув языком, Рейвен деловито развернулась и направилась в сторону женского крыла.       «Это будут их проблемы, если я попадусь им на глаза».       Пройдя сквозь высокую арку, девушка вошла в просторную гостиную, из которой тянулись три выхода: два в спальни, и один в душевые. Был еще один в самом углу, для прислуги. Ноги сами понесли Рейвен в нужный проход, ведущий к их с Тэнси старой комнате. Слегка потрескавшаяся от времени дверь была приоткрыта.       – Тэнси? Ты здесь? – девушка заглянула в комнату. Ведьма сидела за туалетным столиком и со смешным лицом расчесывала брови. Комната почти не изменилась за шесть лет, только кровать, принадлежавшая Рейвен, была пуста.       – Добрый день. Закрой дверь, пожалуйста, – Тэнси отложила кисть на край столика и развернулась к Рейвен лицом. Пышные русые волосы девушка зачесала назад, подчеркивая свою изящную шею, вместе с мягкой линией обнаженных плеч. На ней была белая рубашка с широкими рукавами, бежевый корсет и широкие брюки. – Все-таки решила прийти.       – Как видишь, – отбросив стеснение, девушка опустилась на свою старую кровать, – хорошо выглядишь. По какому поводу?       – Спасибо, но мне не нужен повод, чтобы хорошо выглядеть, – Тэнси вновь отвернулась к зеркалу и скептически себя осмотрела, – круги под глазами все равно заметны.       – Твой отец приезжает, да? – спросила Рейвен.       Ее собеседница лишь слегка склонила голову, карие глаза по-прежнему были прикованы к своему отражению.       – Да. Мы с ним давно не виделись, последний раз в Кардиффе, на приеме у Розландов. Хотя даже там он проводил большую часть времени в компании своих партнеров. Крутился средь них, как волчок по комнате, – девушка грустно улыбнулась, – Ты будешь говорить с Мерулой?       – Ты меня не предупреждала, что это будет собеседованием, – Рейвен вспомнила эту треклятую красную папку, – мне казалось, это приглашение, только приди и распишись.       – Я думала, ты поймешь, – взгляд Тэнси оторвался от созерцания собственных недостатков и обратился к Рейвен. – Не может же она тебя просто так взять и вернуть, после того что ты сделала. Ей нужно убедиться, что ты изменилась, и подобного больше не повторится. К тому же, ей не одной это решать, думаю Верховный Сейм тоже захочет убедиться в твоем благонравии.       Рейвен нервно рассмеялась. В ее голосе начала преобладать злость.       – Неужели в Каталоне все еще мусолят тот случай? Все еще злорадно шепчутся о том, как плохо я поступила? Может, мне лучше было бы тогда не вмешиваться, а просто стоять и наблюдать. Я всего лишь пыталась нас защитить и вот, чем мне отплатили…       – Я не просила у тебя защиты, Рейвен. И тебе не стоило вмешиваться подобным образом! – челюсть Тэнси сжалась, очертив острую кость подбородка. – Хватит. Тебе лучше поговорить с Мерулой сейчас, до начала банкета.       Всего несколько секунд помедлив, продолжая сверлить взглядом бесстрастный профиль подруги, Рейвен поспешно вышла из комнаты. В коридоре она глубоко вздохнула, проведя рукой по лицу. Отняв ладонь от глаз, девушка задержала взгляд на длинных тонких ногтях. Пальцы дрожали.       – До чего отвратно, – прошептала она.       Кабинет Верховной находился в самом центре лабиринта длинных коридоров, прямо над главным залом Академии. Позолоченные дубовые двери были слегка приоткрыты, позволяя теплому свету вытекать в общий проход. Рейвен слегка затрясло от волнения. Сама себе она боялась признаться, что не сможет взглянуть в глаза Меруле бесстрастно. Сотни раз она представляла их встречу, но в реальности вся пылающая ярость и бравада растворилась перед столь знакомыми дверьми.        Дважды постучав, но не дождавшись ответа, девушка открыла дверь и застыла на пороге от изумления. В широком кресле цвета бургунди, в черной шелковой блузе с белым кружевным воротником, сидела теперь лишь сумрачная тень, некогда великолепной красоты и силы женщины. Мерула была неестественно бледна, глаза впали в самый череп, редкие волосы утратили всякие краски. Верховная неспешно подняла голову, отложила бумаги в сторону и уставилась на вошедшую девушку.       – Мисс Лордвуд, какой приятный сюрприз, – гнусавый, но все такой же уверенный голос, застал Рейвен врасплох, но она сумела быстро взять себя в руки и выпрямилась.       – Прямо-таки сюрприз? – девушка прошла в комнату и прикрыла за собой дверь, вернув ее в прежнее положение. – Видимо, Тэнси так внезапно принеслась ко мне по приказу какой-то другой Верховной.       – Только перешла порог, и сразу язвишь. Ты стала прекрасной взрослой девушкой снаружи, но осталась таким же обиженным жизнью ребенком внутри.       – Да уж, жизнь меня весьма раздосадовала.       Мерула лишь снисходительно усмехнулась.       – Присядь, – строго сказала Верховная.        Рейвен неохотно опустилась в одно из темно-красных велюровых кресел, стоящих напротив стола. Огляделась. Кабинет Мерулы представлял собой не очень большую, но уютную комнату, в красно-зеленом цвете, с камином, романтическими панорамами Эдвина Черча, и массивными напольными светильниками, напоминающими древнегреческие колонны. На столе все так же стояла маленькая серебряная скульптура веточки омелы. Как и шесть лет назад, когда Рейвен оказалась в этом кабинете в первый и последний, как она думала, раз.       – Что ты хочешь мне сказать, Рейвен? – ведьмы встретились взглядами. Мерула выглядела весьма болезненно, но все еще сохраняла осанку и грозный взгляд. Кто-нибудь, увидев ее впервые, подумал бы: что за немощная старушка, таким место в доме престарелых. Но те, кто знал Мерулу Рейнер достаточно долго, видели, что на самом деле скрывается за этой пеленой бледности и дряблости. Сильная ведьма, которая в свое время спасла родное племя от хромой чумы. Женщина, обладавшая мощью, женщина, даже на пороге смерти, державшая в своих руках власть. Женщина, которая взяла на себя ответственность за жизнь Рейвен, за ее судьбу и женщина, которая так просто лишила ее будущего. Рейвен восхищалась ей и ненавидела ее.       – Ты же хочешь мне что-то сказать, или пришла полюбоваться на иссыхающую Верховную? – госпожа Рейнер была вынуждена повторить вопрос, так как Рейвен неотрывно глядела в ее впалые глазницы.       – Вы прислали Тэнси, пригласили меня участвовать в конкурсе. Но меня нет в списке конкурсанток. Мисс Белинда так сказала. Что же вы хотите на самом деле?       – Я хочу, чтобы ты говорила, и как можно больше. Хочу понять, сколько осталось в тебе того ребенка, который ни на секунду не подверг сомнениям свои действия, и сделал то, что сделал. Безрассудство, безответственность – вот что вело тебя тогда. Боль и скорбь шли следом. Прошло шесть лет, что ведет тебя теперь? – Мерула громко откашлялась и вопросительно подняла брови, – что скажешь?       Но Рейвен не смогла даже успеть сформулировать ответ, как дверь открылась и в кабинет вошел мужчина.       – Ваше Верховенство, мать природа сегодня вновь беснуется, поэтому мне пришлось отложить свою поездку на болота. Мисс Рейвен Лордвуд?       – Господин с зонтом? – девушка не смогла скрыть своего удивления.       – Рейвен, не разевай так рот, это неприлично, – Верховная чинно осадила юную ведьму, – удивлена, что вы знакомы, но, в целом, мне нет до этого дела. Джонатан приехал к нам из Англси, он будет курировать конкурс по назначение Верховного Сейма. Непредвзятое мнение, так сказать.       Девушка расслышала каждое слово, но до сих пор не могла в это поверить.       – Куратор?! Вы?!       – Не пойму вашего удивления, юная леди, – Мэддог сел в кресло напротив и закинул ногу на ногу. – Мы с вами совершенно незнакомы и, каюсь, я проявил неуважение, когда решил представиться самостоятельно, но даже такая своенравная особа, как вы в состоянии понять, что конкурс на место Верховного мага или ведьмы необходимо держать под тщательным контролем. Особенно теперь, когда потенциальной конкурсанткой становитесь Вы.       Рейвен протянула мужчине его зонт и, подозрительно его осмотрев, откинулась на спинку кресла.       – Мистер Мэддог, вы вообще кто? Кроме уроженца Англси, конечно, – Рейвен скрестила руки на груди и надменно оглядела мужчину, – чтобы курировать конкурс и врываться без стука в кабинет Верховной, мало ездить на дорогом автомобиле и щедро раздавать зонты направо и налево.       Джонатан искренне и звонко рассмеялся.       – Вообще-то я родился в Гуолчмей, – Рейвен раздраженно выдохнула, и мистер Мэддог ослепительно улыбнулся, – если вас так это интересует, не буду скрывать. Я сын Вилларда Линча, члена Верховного Сейма в прошлом.        – Виллард Линч? Тот самый Виллард “линчеватель ”Линч, который собственноручно отправил на тот свет тысячи черных магов?       – Именно, – Джонатан лишь снисходительно пожал плечами, колкости Рейвен его не брали.       – Позвольте поинтересоваться, почему же родной сын Вилларда Линча, носит фамилию Мэддог? Я думала в вашем элитном сборище, фамилии являются бриллиантовыми ошейниками, по которым все определяют, насколько вы породистая персона, – тирада девушки вновь спровоцировала смех мужчины.       – Действительно, обычно я представляюсь как Джонатан Мэддог-Линч, первостепенно по матери, а в Академии, я только Мэддог, потому что не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Ведь сейчас в свете софитов – вы, юные конкурсантки. Кстати, Рейвен, я сразу понял, кто вы, когда мы встретились.       – Да неужели… – Рейвен скептично прищурилась.       Мерула устало вздохнула, но беседу прерывать не стала.       – У вас есть, хоть он и крайне незаметен, аристократический акцент – posh. Не все способны его уловить, в столь погибающем состоянии. Такое произношение – редкость для средних слоев. Я сразу понял, что вы если и не потомственная ведьма, то явно вхожи в наше общество.       – Потрясающая проницательность, но увы, мистер Мэддог, вы ошиблись. Я уже давно не вхожа в ваше общество, – Рейвен победно подняла руки и сардонически рассмеялась.       – Ох, правда? – Мэддог театрально расстроенно дернул голову в сторону Верховной, которая, казалось, уже задремала.       – Это так, – Мерула лениво разлепила глаза, – Шабаш отрекся от рода Лордвуд шесть лет назад.       – Быть такого не может! – Мэддог явно иронизировал.       – Джонатан, ну ты-то куда! Прекратите оба, – госпожа Рейнер выпрямилась в кресле, – два лба, а ума как у мышей.       Мужчина басисто хохотнул. Рейвен неприязненно его оглядела.       – Интересно было бы узнать причину. Подобное редко случается. Что такого могла натворить маленькая девочка? – Мэддог искрящимися глазами глядел на Верховную. Рейвен понимала – он все знает, от начала и до конца. И его притворство ее бесило.       – А вот пусть Рейвен тебе и расскажет, – в глазах Мерулы бегали злобные огни, ее явно забавляла вся эта ситуация.       – Простите? – девушка выгнула бровь. – С какой стати?       – Я лишь хочу понять, как ты сейчас смотришь на эту ситуацию. Что теперь тебя ведет.       – Я не для того молчала все эти шесть лет, чтобы теперь рассказывать все первому встречному! Не надо пытаться мной манипулировать! – Рейвен собралась встать, но Мерула одним жестом приказала ей замереть.       – Дорогая, не горячись. Мистер Мэддог имеет право все знать, ведь он куратор, а ты конкурсантка.       – Конкурсантка? И как давно? – девушка подозрительно сощурила глаза. Мерула растянула потрескавшиеся губы в самодовольную улыбку.       – Станешь, когда расскажешь Джонатану причину своего изгнания, – сказала Верховная тоном, не терпящим возражений.       Рейвен перевела взгляд на мужчину. Лицо Мэддога было непроницаемым, но девушка чувствовала его внутренние взволнованность и предвкушение. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках застучало. Она долго и упорно хоронила те события в глубинах своей памяти. Они терзали ее. Терзали ее виной, страхом и тем, чувством, что пробудилось в ней тогда – шепот, казалось, тысячи голосов, что бился внутри черепной коробки. Что-то в ней изменилось в тот день, изменилось навсегда.       – Как скажете, Ваше Верховенство, – из пересохшего горла вышел сдавленный хрип, – Мистер Мэддог, будьте так добры, не перебивайте меня нелепыми замечаниями, если у вас появится острая нужда – проглотите ее.       Мужчина сдержанно кивнул.       – Мне было двенадцать, я только заканчивала первый магический курс. Приближался Белтейн, и Верховная Мерула решила устроить пышное празднество. Были приглашены не только ведьмы и их приближенные, но и несколько кланов охотников. Весьма необычно, приглашать таких гостей на подобные мероприятия, но миссис Рейнер всегда была немного эксцентрична, – Рейвен глубоко вздохнула, прежде чем перейти к сути. – Это был младший сын главы клана Алестеров. Я должна была встретиться с Тэнсней Д'артанган и сестрами Пемброк на конюшне, но задержалась. Когда я пришла то увидела, как… Он… – девушка судорожно втянула воздух и помотала головой, – В общем, он сильно обидел Тэнси и Клэр Пемброк. И я…       Холод жег изнутри, прорывался к глотке, чтобы сдавить мышцы, не дать правде вырваться. Но чего она сейчас боялась? Осуждения? Ей было все равно тогда, почему же волнение, так душит теперь? Все из-за того чувства. Из-за той бури, родившейся внутри нее в тот миг. Той бури, которую она не смогла сдержать.       – Я прокляла его, – закончила Рейвен. Она старалась сохранить самообладание, не позволить воспоминаниям снова одолеть ее. То, что она сделала было слишком. То, как она поступила было жестоко. Но тогда все словно произошло само собой.       – Довольна собой? – Мерула глядела с осуждением.       – Довольна? – Рейвен говорила как будто во сне. В итоге она просто пожала плечами. Зачем обманывать, придумывать чувства, которых нет. – Что было, то прошло, как говорится. Смотря на все это сейчас, спустя шесть лет, будь у меня шанс все изменить, я бы непременно им воспользовалась. Но извиняться не собираюсь, я могла бы жалеть, но это не в моем характере. Возможно, я тогда пошла на поводу своих эмоций, но неужели вы действительно думаете, что это было несправедливо? Что я решила наложить вечное проклятье на бедного мальчика, который был ни в чем неповинен? Вы можете усердно напрягать свои извилины, придумывать все новые и новые версии произошедшего, но истина останется такова, какова она есть.       – Никто нам так и не рассказал всей правды о произошедшем, так что, прости, но мне приходится строить свое мнение лишь на догадках. Вот только я абсолютна уверена, что ты выбрала неверный путь. Твой эгоизм и безжалостность оправдать нельзя, – сказала Мерула.       – Эгоизм и безжалостность? – Рейвен не могла вспомнить, что чувствовала в тот момент. Тогда ее будто вытеснили из тела, взяли под контроль. – А каков был бы верный путь? Я могла бы ничего не делать тогда, и последствия были бы куда ужаснее тех, что мы имеем сейчас. Безжалостность не одна из моих главных черт, но та, к которой я вынуждена была прислушаться в тот момент. Повторюсь, зная, чем это кончится, я бы так не поступила. Но я говорю это только из-за скверных последствий, а не потому, что считаю, что была неправа.       – Верным путем было бы оставить разбираться с этим мне и Верховному Сейму. А все то, что произошло было актом твоей бестолковости и невоспитанности, и чуть не привело к огромным проблемам.       Рейвен усмехнулась и вальяжно откинулась на спинку кресла.       – Ну не привело же, – она отмахнулась. – Мне этот разговор наскучил, вы упорно продолжаете твердить, какая я плохая и злая. Не собираюсь здесь с вами до утра бодаться. Оставим это.       Мерула злобно зашипела.       – Я закрою глаза на твое нахальство, но больше не смей разговаривать со мной подобным образом.       – Простите, но проклятье? Двенадцатилетняя девочка наложила проклятье? – Джонатан новым взглядом посмотрел на Рейвен. – Мисс Лордвуд, вы продали душу?       – Не продавала! – воскликнула Рейвен.       Мерула решила промолчать, очевидно, она считала иначе.       – Проклятье похищенной души одно из самых сложных и опасных, оно с трудом дается даже сильным черным ведьмам и магам, но так легко покорилось юной мисс Лордвуд, – сказала Верховная. – Оно забирает у жертвы все эмоции, чувства, желания. Делает из человека безжизненный мешок с костями. Поистине жестокая магия. И наша дорогая гостья, посмела быть столь беспринципной, что уничтожила судьбу Дарнелла Алестера, одним щелчком пальцев.       – Вы ведь не знаете, что там произошло, так почему думаете, что имеете право клеймить меня презрением?! – девушка разозлилась не на шутку. – Я нарушила закон и понесла наказание. И душу я не продавала.       – Тогда, как смогла наложить проклятье? – строго спросила Мерула.       Рейвен промолчала. У нее не было ответа на это.       Магия делилась на живую и мертвую. Ви Виталиум – магия жизни, природы, всего того, что доступно и подвластно, того, что можно контролировать. Виталиум не способна создавать того, чего не существует. В отличие от Ви Морталиум – магии духов, потусторонней магии Аннуна, что соткана из хаоса. Она подчиняется только тем, кто из нее сотворен, ни людям, ни магам.       Но человечество нашло способ получить к ней доступ. Черные маги – так называют тех, кто овладел Ви Морталиум, заключают сделку с высшими духами, отправляют собственную душу в рундук, дабы питать бессмертие духов, в обмен на часть их божественной силы и способности подчинять мертвую энергию.       Такие люди становятся жестокими, им чужды человечность и милосердие, сострадание и доброта. Они начинают гнить изнутри, становятся похожими на ходячих мертвецов. Обрекают себя на страдания в обмен на силу. После смерти их ждет вечное ничего. Пустота.       Дарнелл Алестер стал таким же, за исключением внешнего уродства. Без души он больше не человек, лишь оболочка.       Мерула продолжила:       – Рейвен, ты была глупа, впрочем, возможно, и осталась. Почему бы тебе не рассказать нам все, в конце концов? Рассказать правду.       – Потому что я не имею права. Жертвой я не была, лишь свидетелем. Если Тэнси и Клэр не захотели рассказывать, то и я не смею.       Мистер Мэддог молча наблюдал за перепалкой, видимо, он все еще обдумывал услышанное, однако в глазах его блеснуло уважение. Но Рейвен не собиралась продолжать унижаться и вскочила с кресла.       – Я понадеялась на вашу мудрость, Верховная, а лишь вновь убедилась в вашей деспотичности. Притащили меня сюда, как цирковую собачку, показать гостям, чтоб посмеялись. Но я не собираюсь это больше терпеть. Я, так форма которую вы мне сделали! Может быть я глупа, жестока, инфантильна, обижена жизнью и еще множество красочных эпитетов, но у меня есть достоинство. Всего хорошего, желаю вам не иссохнуть раньше, чем кончится Сезон Ведьм.       Рейвен гордо выпрямилась и уже подошла к двери, чтобы покинуть кабинет, как дворецкий с хохлатыми бровями чинно вплыл меж в комнату, неся в руках поднос. Глаза, так сосредоточено глядевшие вниз, резко поднялись на девушку.       – Вы? – хрип полнился возмущением, и, тряхнув головой в сторону Рейвен, старик обратился к Верховной. – Ваше Верховенство, эта девушка применила на мне магию внушения и без дозволения проникла внутрь!       – Магия внушения, Ольд? – Мерула сипло посмеялась и оглядела девушку. – И почему я не удивлена, Рейвен?       И Рейвен, отпихнув от себя Ольда, вылетела прочь. О чем она вообще думала, когда шла сюда? Ей уже давно не было здесь места. Для них она навсегда останется “жестоко черной ведьмой”.       Девушка неслась вдоль высоких стен, к выходу. Редкие люди в коридорах отшатывались от нее, как от прокаженной. В груди бушевала ярость, Рейвен злилась на себя за такую наивность.       «Конкурсантка, как же!»       Рейвен вышла к главной лестнице. Мисс Белинда вышла с незнакомой Рейвен женщиной из смежной комнаты, видимо закончив собрание в главном зале, и двигалась в сторону западной гостиной. Девушка замерла, но спустя секунду, уже неслась вниз по ступенькам, громко отбивая каждый шаг.       Наставница обернулась, хмуря брови. Встретившись, с перекошенным от злобы лицом Рейвен, женщина резко вдохнула и поспешила увести гостью за дверь. Юная ведьма не стала дожидаться ее скорого появления и, широко распахнув главные двери, скрылась в плотном тумане, источавшем сырость. 2 Дарнелл вышел из своей спальни и спустился по лестнице. Рассветное солнце заглянуло в окна и он зажмурился. Ему нужно было покинуть дом, нужно было выбраться. Все, что он чувствовал это щемящую пустоту в груди. Даже голод он ощущал иначе. Вкус пищи, палитра эмоций, прикосновения, боль… Ничего из этого не было ему доступно. Он быстро поел, закинув в рот, то, что попалось под руку: два яйца и ветчина. Лишь бы заткнуть дыру внутри, почувствовать мимолетное насыщение, и вышел из дома. Дарнелл брел в сторону озера. Там было спокойно, в окружении сосен и высоких колючих елей, он внезапно, снова ощущал себя живым. Стоугмор был затянут туманом и неподвижен. Вчерашняя охота, видимо, закончилась успехом, подумал он. Ветер коснулся его темных прядей, лизнул лоб и сбежал к сосновым елям. Ветер. Только его он мог чувствовать как прежде, его робкое нежное прикосновения к мертвой коже, которая теперь даже мурашками не покрывалась. Он жил ветром, был одержим им. Он вытянул руку, словно пытаясь поймать потоки, заключить в ладонь и отнести домой. Дарнелл бы позволил ветру гулять по своей спальней, сметая книги с полок, вздымая простыни и занавески. Юноша бы позволил себе стать его частью. За спиной хрустнула ветка, и Дарнелл быстро обернулся. Он бы удивился, если бы мог, или даже бы испугался, когда увидел перед собой белого волка, покрытого пятнами высохшей грязи. Но все что он мог, только в ожидании наблюдать, как животное приближается к нему, медленной поступью. Внезапно, волк перевоплотился, обернувшись высоким худым мужчиной, в черном балахоне, лицо которого было скрыто за капюшоном. Все, что Дарнеллу удалось разглядеть это его мертвенную бледность.       – Она мучительна, верно? Особенно, если напрасна.       Дарнелл разлепил губы.       – Что? – он смотрел на мужчину во все глаза. Ситуация становилась напряженной.       – Пустота, – пояснил незнакомец. – Та, что внутри. Без души все серо.       Дарнелл резко выдохнул.       – Откуда ты?..       – Откуда знаю? Чувствую. Ты пуст. Ходячий костюм с человеческим обликом.       Мужчина держался на расстоянии, между ними было, по крайней мере, двадцать шагов.       – Не могу только понять… Как? В тебе нет силы, что обычно дается взамен.       Дарнелл повернулся к нему, пробежался взглядом по рваному тряпью.       “Черный маг…” – внезапно понял он.       – Ее отобрали. Душу. Против моей воли.       Голос незнакомца прозвучал удивленно, когда он заговорил:       – Дух?       Дарнелл мотнул головой.       – Нет, человек. Ведьма.       – Ведьма…, и кто же она?       – Что тебе даст ее имя?       Мужчина начал ходить кругами, разглядывая Дарнелла.       – Нас здесь немного в округе. Не знаю той, кто стала бы так поступать с каким-то юнцом. В этом нет смысла – отбирать душу просто так… Если только…       Дарнелл вопросительно вскинул брови.       – Если только это не месть.       – Рейвен Лордвуд. Это не было местью… Скорее наказанием.       Мужчина замер, точно врос в землю. Он зашипел:       – Лордвуд, ты сказал? Неужели… Лордвуд, – последнее слово он выплюнул.       Дарнелл подозрительно прищурился.       – Знаешь ее?       – Знаю… Знаю эту породу. Все они одинаковы. Надеюсь, это отродье сгорело в огне?       Дарнелл промолчал. Незнакомец наклонил голову.       – Нет? Она жива? После того, что натворила?       – Так решила Верховная.       Мужчина в бешенстве выпалил.       – Мерула, будь она проклята… Эту каргу только могила исправит. Лордвуды… Лордвуды… С ними надо покончить. С Мерулой надо покончить… Мальчик.       Дарнелл не отрывал взгляда от фигуры в балахоне.       – Мальчик, ты ведь не оставишь это просто так, верно? Я могу помочь. Поможем друг другу.       Дарнелл молчал, замерев в предвкушении. Покончить с Рейвен? Отомстить. Отплатить ей тем же.       – Как? – вопрос сам слетел с его губ.       – Я знаю, как помочь тебе, как вернуть то, что отняли.       Тело Дарнелла подалось вперед, он сделал шаг.       – Вернуть? Вернуть душу? Снова… снова чувствовать.       – Да-да… Есть гримуар. Особый гримуар, запретный. Единственный в своем роде, составленный алчным до знаний смертным. Там есть ритуал “Перерождения”. Душу за душу.       – Душу за душу? Но разве я смогу сотворить ритуальную магию? Она ведь так сложна.       – Тебе понадобится жертва, да. Также, тебе понадобится реликвия. И… проводники.       – Проводники?       – Помощники, которые помогут тебе провести ритуал. Но мне нужно от тебя кое-что. Я дам тебе реликвию в обмен на… на планы Академии.       – Планы Каталона? Зачем?       – Я избавлю тебя от Лордвуд и дам реликвию, которую заберу из Каталона. А ты мне достанешь отродье Лордвудов. И дашь мне шанс уничтожить Каталон, вместе со старухой.       Мужчина протянул Дарнеллу руку.       – Сделка.       Дарнелл не раздумывая, словно под гипнозом, пожал его руку.       – Сделка. Дарнелл Алестер.       Незнакомец хмыкнул.       – Риган Мердо.               3 Тем же вечером, Рейвен подав кофе миссис Багроуби и ее новому супругу, вернулась к Мэтту за бар и устало оперлась на стойку, тут же погрузившись в мысли. Она раз за разом возвращалась к их разговору с Мерулой, обдумывая, что она бы еще могла сказать или о чем бы промолчала. Мэтт слегка коснулся ее плеча. – Не хочешь чашки помыть? – Мэттью отвлекся от своего занятия и угрюмо взирал на девушку сверху вниз.       – Не хочу, – Рейвен быстро вынырнула из своих мыслей и игриво наклонила голову, захлопав глазами.       – А перед Эммой не хочешь извиниться?       – Неа.       Мэттью недовольно покачал головой. У них были хорошие отношения, во всяком случае потому, что Мэтт никогда не доставал Рейвен. Он, конечно, не одобрял ее постоянные насмешки над Эммой, но и не препятствовал им. Надо признать, за этим было забавно наблюдать. Обычно Рейвен не переходила границ в этом деле, всегда оставалась у черты между действительно жестоким издевательством и просто шутками. Он видел, как это иногда могло сильно задеть его старшую коллегу, поэтому всегда заставлял Рейвен идти и извиняться. И она даже иногда это делала. И сегодня он решил не предавать свои принципы. – Зря ты так с ней, она бывает порой надменна, не спорю, но тебе все же стоит перед ней извиниться.       – А тебе стоит перестать быть таким моралистом. Серьезно, Мэтт, с такой нежной головой тебе трудно придется. Иногда надо показывать характер, чтобы такие мухи, как Эмма, не слетались на тебя, как на… Ну ты понял.       – Просто она такая. Добрая и заботливая. Заметь, несмотря на твои колкости, она все еще проявляет к тебе дружелюбие. Она была готова заступиться за тебя перед Эндрю. – Ага, конечно. Она была готова при первой удобной возможности открыть бутылку шампанского и отпраздновать мое увольнение в стриптиз-баре. Мэтт, ты же не дурак, как ты не видишь, что она меня не переваривает и будет только рада, когда я исчезну из ее жизни. – Не одна она, – фыркнул Билли, внезапно выросший за ее спиной. – Что, снова косточки перемываете? Он с ехидной улыбкой покачал пальцем. – Вот нажалуюсь на вас мистеру Дину, что вы тут устроили клуб домохозяек за сорок… Рейвен ухмыльнулась. – А ты, значит, в наш клуб не входишь? – спросила она с сарказмом. – Как же, я его почетный член. Ни одного собрания не пропускаю. Видите! Я из туалета учуял запах сплетен и примчался, даже руки не помыв. Рейвен и Мэтт одновременно скривились. – Шучу. Ох, вы мои наивные детишки… – Билли приблизился к ним и потрепал по волосам, под их недовольные вздохи. – Чтобы вы без меня делали. – Закрывались бы вовремя, а не ждали, пока ты чашки по цветам расставишь… – пробормотал Мэтт. – Вот поэтому то, именно я любимчик мистера Дина, а не вы оба. Одна – постоянно с недовольным лицом ходит, второй… Билли, выгнув бровь, оглядел Мэтта с ног до головы. – Про второго лучше вообще промолчу… Мэтт с размаху шлепнул Билли тряпкой по спине, отчего тот зашипел. – Тебе не угодить. Рейвен любила Билли всем своим сердцем, особенно сильно в те моменты, когда его бледное веснушчатое лицо кривилось от смеха, прямо как сейчас.       Она с улыбкой покачала головой, как вдруг по ее спине пробежала дрожь. Близилось время закрытия и на улице уже стояла кромешная ночь. Рейвен отчетливо почувствовала чье-то присутствие.       “Дух?”       Она выпрямилась и начала судорожно всматриваться в окна. Девушка была уверена, что-то рядом, словно ждет ее снаружи, манит. Сжав кулак до белых костяшек, она мотнула головой и вытерла рукавом выступивший пот, прогоняя липкое ощущение.       “С ума уже схожу…”       Но ее все еще слегка трясло.       Билли рассчитал миссис Багроуби и еще долго с ней прощался, осыпая комплиментами и поздравлениями с женитьбой. Когда супружеская пара ушла, а ребята убрали зал, мистер Эндрю вышел закрыть зал.       – М-да… Выручка сегодня просто “шик”, – он недовольно покачал головой. – Билли, чашки по цветам расставлены?       Билли довольно закивал. Мэтт незаметно закатил глаза и поправил красно-оранжевый бомбер.       – Чашки расставлены, задница начальника вылизана, – прошептал он, косясь на Рейвен, ожидая, что она оценит шутку. Рейвен же, продолжала напряженно всматриваться в пустоту улиц.       – Все, свободны.       Ребята попрощались и вышли из кофейни.       – Я на автобус, вы? – повернулся к ним Билли.       Мэтт и Рейвен переглянулись.       – Я пешком, – ответила Рейвен. Ей нужно было пройтись, чтобы… чтобы понять, что это за чувство.       – Провожу? – Мэтт посмотрел на нее. Рейвен неохотно кивнула.       – Бывайте пешеходы.       Билли кивнул им на прощание и пошел в другую сторону. Рейвен направилась в сторону своего дома, Мэтт последовал за ней. Повисла неловкая тишина. Девушка подняла на друга глаза, слегка улыбнулась.       – Как Колин? – спросила она его.       – О, Колин… – Мэтт усмехнулся, вспоминая о младшем брате. – Все так же… Недавно с одноклассником подрался.       – Подрался? – удивилась Рейвен. – Что случилось?       – Ну… – протянул Мэтт, почесав затылок. – Некоторые люди все еще придают слишком много значения цвету кожи.       Рейвен серьезно посмотрела на него.       – Идиоты… – Она вдруг заметила синяк на его предплечье, когда он поднял руку. – А с кем ты подрался?       Мэтт глянул на свою руку и быстро спрятал ее в карман джинс.       – Да, все тоже самое. Дядя опять пьет, мама опять дает ему шанс, пытаясь помочь. Порочный круг, который никак не разорвется.       Рейвен знала о ситуации Мэтта. Отец ушел из семьи после автокатастрофы, в которой погибла его сестра. Мать Мэтта, боясь, что не потянет двух сыновей одна, попросила помощи у брата, как оказалось, зря. И девушке было искренне жаль друга.       Мэтт был таким добрым, таким искренним и честным. Подобные люди не заслуживают окружающей их злобы и жестокости. Так сложилось, что они втроем, Мэтт, Рейвен и Билли, пострадали от своих корней, от своей родной крови. Все по-своему, но каждый получил отпечаток родительского гнева но своей коже, который никогда не перестанет болеть.       – Мне жаль, Мэтт… Правда…       Только Мэтт открыл рот, в ту же секунду его выражение лица изменилось, скованное гримасой ужаса. Рейвен кто-то резко дернул назад, а у ее горла оказалось ледяное лезвие ножа. Жилистая рука обхватила ее предплечья и сжала за спиной.       Рейвен услышала за спиной тихое рычание, совсем не похожее на человеческое. Мэтт дрожал глядя, как высокий мужчина прижимает к себе девушку, скаля зубы. Во рту у него пенилась слюна, капая ведьме на шею.       Рейвен вдруг пронзило осознание. Вот оно! То чувство, оно было так близко.       “Он одержим!”       В мужчину вселился дух, так сильно жаждущий ведьмовской крови, что почти был готов вцепиться Рейвен в горло и разорвать его одними зубами. Она поняла, что он хотел ее плоти, что человеческое тело ему нужно было лишь, как сосуд. Наверняка это был какой-нибудь фомор, не способный преодолеть Грани в собственном теле.       Мэтт, подумавший, что их грабят, начал судорожно рыться в карманах. На землю начали падать ключи, кошелек, водительские права и ещё куча разной мелочи.       Рейвен старалась не поддаваться эмоциям и воспользоваться временем, которое у нее появилось. Что она может? Мысль возникала перед ней, но тут же исчезала. Разум строптивился, не давал ей трезво мыслить, волнение за Мэтта и паника затуманили все сознание.       Мужчина как раз отодвинул лезвие от горла и остервенело замахал им перед лицом Мэтта, будто прогоняя. В эту секунду Рейвен впилась зубами в предплечье руки, которой одержимый держал ножи. Нападавший заскулил, будто животное, и расслабил хватку, что позволило девушке вырваться.        Мэтт сразу же бросился на него и повалил на землю. Нож, только что леденящий горло Рейвен, теперь валялся в нескольких сантиметрах от нее. Между ее другом и мужчиной завязалась неслабая потасовка. Одержимый навалился на Мэтта всем телом и один за другим наносил ему удары по лицу, брызгая слюной и шипя.        Девушка медлила лишь мгновение, схватила нож и полоснула себе ладонь. Горячая кровь заструилась по запястью, закапала на асфальт.        – Vita ex corde discedite!! – Рейвен зашептала заклинание, вскинув, и порез начало невыносимо жечь. Кровь на руке вскипела.       Девушка сморщилась и увидела, как мужчина вздрогнул, его лицо утратило краски, и он рухнул на землю без дыхания.       Мэтт рывком отполз от него и теперь сидел рядом, пытаясь отдышаться. С его лба стекала кровь, струясь по щекам и шее. Он оглянулся на Рейвен.       – Ты в порядке? – спросила она дрожащим голосом. Мэтт кивнул, дернул головой, заметив как с ее руки редкими каплями падает кровь.       – Черт, как это произошло? — он поднялся и помог ей встать, взяв за руку. Заботливо начал осматривать рану.       Порез все ещё горел и не перестанет некоторое время. Кровь была лучшим усилителем для магии, потому Магия Крови была так важна для изучения и являлась одной из главных подтехник для заклинания. Но она была требовательна.       – Не знаю, видимо от испуга сильно сжала лезвие... – пробормотала она. Ложь вышла неубедительной, но Мэтт был слишком охвачен эмоциями, чтобы это заметить.       Он полез в рюкзак, валявшейся на земле и, порывшись там несколько секунд, достал пачку белых салфеток для носа.       – Вот, приложи, чтобы кровь остановилась, – он протянул ей салфетки, оставив себе парочку.       Ведьма слабо улыбнулась.       – Спасибо, – Рейвен нежно дотронулась до лица друга, слегка касаясь пальцем разбитой скулы. – Не слабо он тебя.       – Да мне не впервой, – усмехнулся Мэтт, но тут же вновь посерьезнел. – Что с ним вдруг случилось?       Рейвен промолчала, закусив губу. Ей очень повезло, что он ничего не заметил. За колдовство перед непосвященным ей бы точно устроили выговор. Если бы узнали.       Мэтт достал телефон и набрал номер полиции. Рейвен обеспокоенно и сконфуженно бегала глазами по его лицу.       “И как нам это объяснить?”       – Я не думаю, что им будет дело до очередного нападения в Фог-Дауне. Здесь это не редкость… – она попыталась придать голосу уверенности, но разубедить Мэтта звонить в полицию у нее вред ли получится. Оставить мужчину так… На холодной земле. Даже она не могла.       Ведьма некоторое время тупо глядела на тело мужчины. Сердце защемило чувство вины. Рейвен знала, одержимость духами для простых людей почти всегда – летальный исход. Но все-таки, она убила его собственными руками, и не знала точно, что стало с духом, который его захватил. У него могла быть семья, которая сейчас ждала его дома.       Она тряхнула головой.       “Прочь такие мысли. Что мне до него…”       Но отвести глаз от мертвого тела была не в силах.       Мэтт поговорил по телефону, объяснил ситуацию, и вновь повернулся к Рейвен. Ведьма уже не дрожала. Она подняла на друга холодный взгляд.       – Будут через пять минут…       Рейвен кивнула.       Они встретились взглядами и Мэтт судорожно выдохнул. Его начало трясти.       – Я испугался за тебя… – прошептал Мэтт, глядя на нее с беспокойством, но потом в его глазах появилось озорство. – А ты хорошо держалась. Господи, да ты его укусила!       Рейвен нервно рассмеялась, обнимая его за талию.       – Я действительно его укусила…       – Я, конечно, подозревал, что ты дикарка, но не думал, что настолько, – он нежно погладил ее по спине.       – Ты даже не представляешь насколько, – грустно прошептала она. Одна крохотная слезинка сбежала по ее щеке и упала на асфальт, смешавшись с кровью.       Они молча стояли некоторое время, пряча тревогу и страх в тепле собственных тел. Вдалеке послышались полицейские сирены, и Мэтт слегка отстранился от Рейвен, заглядывая ей в глаза.       – Все в порядке? – тихо спросил он. Девушка молча кивнула.       – Насколько это возможно… – она бросила печальный взгляд на тело.       Констебль вышел из машины, за ним последовали еще два офицера полиции. Вскоре подъехала скорая. То ли время ускорилось, то ли Рейвен попала в некий транс, но окружение внезапно стало двигаться очень быстро. Тело отфотографировали, забрали. Мэтт долго разговаривал с констеблем Эбботом, пока ведьма ошеломленно наблюдала за происходящим.       Несмотря на свою оторванность от реальности, Рейвен не смогла не заметить, какие подозрительные взгляды бросает на нее констебль. Он глядел на нее, как хищник на жертву, прицениваясь, насколько легкая она добыча.       Рейвен прикусила щеку, встретив его взгляд.       “Точно, он же из посвященных. И сотрудничает с охотниками. Черт, мне конец. Убила человека магией, так еще и при непосвященном. Вернулась в Академию, твою мать…”       – Мисс Лордвуд, вам есть, что добавить к показаниям? – строго сказал Эббот, все еще снедая ее взглядом.       “Как-как? Мисс Лордвуд? Откуда он меня знает?”       Мэтт, казалось, тоже удивился. Рейвен теперь смотрела на констебля с неприязнью.       – Нет, мистер Эббот, – процедила она.       Он все понял. Старик понял кто она, понял, что она сделала. Только вот, не понял мотивы и смотрел на нее, как на убийцу.       Убийца.       Рейвен вздрогнула, схватившись за лоб. Внезапно, все ее тело покрылось испариной. И вот, она снова наложила проклятье. Снова применила мертвую магию, запретную магию. Эта сила вырывалась из нее против воли в моменты страха и паники, подобно сторожевому псу, бросалась на защиту.       Но на защиту ли? Рейвен внезапно ощутила себя переполненной до краев и горячей, очень горячей. Она точно горела изнутри. Вытерев пот со лба рукавом, ведьма взглянула на констебля. Наверняка ее поведение сказало ему куда больше, чем ее слова.       “Что со мной, черт возьми?”       Эббот обгладывал ее взглядом, словно пытался одними глазами развязать ей язык. Рейвен хотела было огрызнуться, но, внезапно, Мэтт положил ей руку на плечо и слегка сжал. Девушку, будто холодной водой облили. Она удивилась, что одно прикосновение так подействовало на нее, от тепла человеческого тела ей сразу стало легче, дрожь уменьшилась.       – Мистер Эббот, надеюсь мы закончили, – сказала Мэтт твердо. – Если у вас есть вопросы к Рейвен, спрашивайте, а не глазейте.       Констебль взглянул на Мэтта в легком замешательстве, но промолчал. Раздраженно кивнув, он вернулся к машине. Окружение вновь завертелось, быстро мелькая перед глазами Рейвен, только рука Мэтта на ее плече оставалась статичной.       – Паршивый вечер, – констатировал Мэтт, вытирая запекшуюся кровь с щеки.       – Ага, – пробормотала Рейвен.