Псих с холодным сердцем

       — Господи, что ты сделала с квартирой. — Намджун обходил осколки, стараясь не наступить на них случайно, но уже на следующем шагу натыкался на столовые приборы и книги, что валялись на полу.       Директор дал Лисе несколько дней отдыха после того, как узнал все произошедшее, чтобы она пришла в себя и успокоилась. Все ее расписание было отменено, кроме одной встречи, что состоялась вчера, правда, Джун на ней не присутствовал, так как уезжал к Шиуку в больницу по его просьбе. Он не знал, что Лиса обсуждала на той встрече и планировал поговорить об этом сегодня, но как только вошел в квартиру, понял, что она до сих пор не успокоилась.       Она два дня держала себя в руках и не разносила ничего, но, как только Намджун уехал к Шиуку, сразу же слетела с катушек и устроила погром в своей квартире. Хорошо хоть, что это ее личное пространство и никто не пострадал, поэтому Джун просто выдыхал, радуясь, что Лиса хотя бы в этот раз подумала об остальных. Правда, скорее всего, дело тут было не в ее благоразумности, а в том, что ей отменили все мероприятия и дали время на отдых, ей просто некого калечить, поэтому никто и не пострадал.       — Выйди нахер отсюда! — Лиса кинула в него вазу, почти попадая по нему, но Джун успел вовремя отойти в сторону. — Не хочу никого видеть.       Джун выдохнул и потер переносицу. Он прекрасно понимал ее и не мог осуждать за такое поведение, поэтому терпеливо относился ко всему, что она вытворяла, надеясь, что уже сегодня все прояснится и она наконец успокоится. И все же какая-то маленькая часть внутри говорила не надеяться на слишком многое, но откидывал эту мысль как можно дальше и не перестал надеяться на лучший исход.       — Лиса, мы должны поехать в больницу. Чонгук пришел в себя, и его наконец можно навестить. — Он все-таки прошел к ней и присел рядом на корточки, аккуратно убирая прядь волос. — Разве ты не хочешь разобраться во всем этом? Ты ведь так… — Он неожиданно осекся, осознавая, что именно начал говорить, и осознал, насколько вовремя остановился.       — Что я так? — Лиса подняла на него красные глаза, свидетельствующие о том, что у нее была истерика, которая закончилась совсем недавно. — Договаривай. Так что? Так люблю его? — Лиса, я не… — Джун в шоке смотрел на то, как она снова начинает обессиленно плакать, не понимая, как иначе реагировать на все происходящее.       Она чертовски устала от всех предательств, от лжи и лживых фраз, от полного отсутствия искренности в своей жизни. Как будто ее за что-то наказывали, не давая совершенно никакого счастья и даже надежды на то, что оно ее вообще когда-то ждет. Ей только дурманили разум обещаниями, но по итогу они вообще ни во что не выливались, кроме ее разочарования и ненависти. Как бы сильно она не умоляла о хотя бы каком-то снисхождении, но когда его не получала, и даже наоборот, довольствовалась очередными пощечинами судьбы.       С Чонгуком она подумала, что все может быть иначе, но оказалась сильно неправа, и в итоге оказалась растоптана своими же чувствами и надеждами на лучшее, которые хранила внутри. Вот только тогда смысл было говорить все эти слова, смысл было делать предложение руки и сердца прилюдно, раскрывая всем отношения, словно они что-то, чем он так сильно дорожил и безумно боялся потерять. Чонгук много раз оступался, пытался сбежать от собственных чувств и мыслей, но в итоге принял, что безумно любит ее и хочет быть с ней, а сейчас выяснялось, что все и вовсе было не так.       Джун протянул к ней руки, нерешительно обнимая, все еще думая, какой предмет может полететь в него следующим из-за такого непозволительного поведения. Но Лиса только громче расплакалась, крепко хватаясь за него своими объятиями, и начала громко рыдать, больше не сдерживая в себе все то, что там так долго копилось. Она положила голову на его плечо, готовая кричать от боли, чувствуя, как все внутри болело из-за появления той неизвестной девушки. Она правда хотела верить, что все это простое недоразумение, которое еще можно разрешить, но понимание, что все в жизни так легко не решается, никак не отпускало и не давало спокойно поехать в больницу, чтобы все узнать.       Лиса боялась пошевелиться, даже простой вздох давался ей с трудом, потому что все внутри начинало гореть адским пламенем, будто она выпила яд медленного действия, что теперь постепенно разливался по венам, отравляя организм. Но как же ей хотелось не чувствовать ничего этого, как обычно сделать вид, что ничего не произошло, но сердце разрывалось из-за предательства и причиненной боли. И хотя она еще не услышала слов, подтверждающих, что Чонгук так с ней поступил, женское предчувствие подсказывало, что нужно готовиться к худшему.       Джун чуть крепче прижал ее к себе, понимая, что сегодня его не ударят за попытку утешить, и аккуратно похлопывал по спине, задаваясь теми же вопросами, что и она, не понимая, почему все должно происходить именно по такому сценарию. Ему очень хотелось сесть и переписать его, давая Лисе хотя бы это тепло, которое какая-то неизвестная девушка пыталась забрать по совершенно непонятным причинам. Они видели ее впервые, и эта девушка явно была не из модельной сферы, не говоря уже в целом про индустрию развлечений, Намджун знает там всех и каждого, но увидел ее первый раз, когда помогал Шиуку.       У него сердце кровью обливалось от одного только взгляда на состояние Лисы. Он так привык, что она выносит все стойко и холодно, и думал, что и в этот раз все будет точно также, но ее нервная система сдалась, не в силах выносить всего происходящего. Джун крепче прижал ее к своему плечу, давая выплеснуть все эмоции, которые накопились внутри. Он, конечно, мечтал о том, чтобы она приходила к нему за советами и помощью, но не думал, что это будет именно так и в такой обстановке. Ему не хотелось, чтобы Лиса страдала, но и не мог ни на что повлиять, чтобы как-то исправить положение.       — Я не могу больше…       Она была готова кричать, лишь бы наконец быть услышанной, но никто даже не думал обращать внимание на все старания, через которые ей приходилось проходить каждый день. Только сейчас она начала верить в лучшее, что способна получить счастье, что тоже может в кого-то влюбиться, как нормальный человек, но в итоге получила ужасный нож в спину, рана от которого болела настолько, что нельзя было даже сделать вдох. Ее легкие горели от истерики и крика, но у нее никак не получалось совладать с собой и успокоиться.       — Тише-тише, дорогая, я рядом и всегда на твоей стороне. — Джун поглаживал ее по спине, иногда похлопывая, понемногу успокаивая ее.       — Это… Это… — Она задыхалась от боли, а для Джуна не нужно было продолжать эту фразу, чтобы он полностью понял, что именно она хочет ему сказать. — Это так больно.       — Я знаю, солнышко, я знаю.       Джун закусил губу, грустно смотря на нее и ее состояние, не в силах ничем ей помочь. Он бы с удовольствием сейчас сказал, что с Чонгуком все хорошо, что та девушка разыграла их всех и на самом деле не приходится ему никакой невестой, но все эти слова были бы ложью, и Лиса прекрасно все понимала, поэтому не просила врать ей. Она всего лишь хотела немного времени, чтобы прийти в себя, успокоиться и поехать к Чонгуку в больницу с привычным каменным хладнокровием, которое привыкла показывать всем вокруг.       Но пока что она отчаянно хваталась за плечи Намджуна и почти кричала на всю квартиру от бессилия и боли. Пока что у нее не получалось надеть привычную маску и поехать с ней на встречу с той девушкой, которая неизвестно откуда взялась. Они бы все поняли, знай ее Шиук, однако он тоже виделся с ней впервые и даже представления не имел, кто она такая. Зато она уже полностью посягнула на звание матери детей Чонгука, хотя никто вокруг не знал даже ее имени. И Лиса понимала, что ей пора прийти в себя и пойти отстаивать данного мужчину, что все эти дни пролежал без сознания и не мог дать хотя бы какие-то показания.       Они так просидели почти час, и Лиса наконец успокоилась, по крайней мере, больше не причитала от боли и своих переживаний, а только тихо всхлипывала на плече Джуна, поддаваясь его ласковым поглаживаниям по спине. Для нее казалось, что прошла целая вечность с того момента, как он пришел к ней и начал успокаивать, но на деле же даже Шиук еще не потерял их, хотя они уже должны потихоньку подъезжать к больнице. Намджун никак не предупредил его о задержке, но это и было не критично, ведь сейчас только начиналось обеденное время.       Джун молча сидел и смотрел на нее, боясь пошевелиться, хотя и чувствовал, что плечо скоро отвалится из-за нахождения в одной позе такое долгое время. Сейчас для него самым важным было именно именно то, чтобы Лиса успокоилась и смогла хотя бы немного прийти в себя. Сейчас она очень сильно была похожа на маленькую девочку, которая разбила коленку и прибежала к папе, чтобы он поцеловал ранку и подул на нее, пока мама будет обмазывать ее зеленкой. И в какой-то степени от этого у Намджуна на душе становилось немного теплее, ведь это не Шиук или кто-то другой успокаивает ее.        — Когда Чонгук должен прийти в себя? — ещё раз шмыгнув носом, спросила Лиса, наконец чувствуя себя немного лучше. — Ты пришел, чтобы отвезти меня к нему?       — Да… По прогнозам врачей, он должен сегодня прийти в себя. — Джун не переставал поглаживать её по спине, чтобы она снова не заплакала с той же силой, что с самого начала. — Шиук ждет нас в больнице.       Лиса тихо угукнула, но не встала со своего места, чтобы начать одеваться. Хотя она и узнала то, что хотела, все равно боялась туда ехать, потому что в глубине души чувствовала, что ответ на вопрос совершенно ее не порадует. Только из-за этого предчувствия она продолжала медлить, но все же понимала, что рано или поздно придется столкнуться с реальностью и посмотреть правде в глаза. Джун крепко обнимал ее, напоминая, что является опорой, на которую точно можно положиться, и тихо ждал, когда у нее найдется нужное количество сил.       Они еще примерно полчаса просидели так, и Лиса наконец перестала всхлипывать и начала вытирать лицо, на котором высохли дорожки слез и оставили еле заметные следы. Она осторожно выпуталась из рук Намджуна и молча пошла собираться, а заодно приводить себя в порядок, чтобы точно предстать перед всеми в том виде, в каком должна. Может быть, сейчас она и рыдала на груди Джуна почти несколько часов, но никто другой не должен об этом узнать, и Лиса не собиралась показывать свои слабости, особенно перед девушкой, которая взялась из ниоткуда.       Джун наконец написал Шиуку сообщение о том, что они задерживаются, но не стал называть причин, предпочитая оставить этот инцидент в тайне ото всех, даже от друга и менеджера возлюбленного Лисы. Сейчас им приходилось быть осторожными как никогда раньше, потому что все взгляды были устремлены на эту пару и каждый ждал, когда сможет увидеть реакцию Лисы, а ее тщательно пытались спрятать, как и скрыть факт появления «невесты» Чонгука. Хотя та девушка уже порывалась один раз выйти к репортерам и дать им какое-то интервью, все же ее удалось остановить. Но никто не питал к ней совершенно никаких теплых и добрых эмоций.       Шиуку пришлось связаться с родителями Чонгука, чтобы задать вопросы по поводу «невесты», но все ответы были неоднозначными, и никто не смог ответить ему точно и четко, что еще сильнее подливало масла в огонь. А Джун пытался связаться с Тэхёном и чисто случайно узнал, что тот уехал с Дженни в Париж подписывать контракты и продвигаться там. Но как только он услышал о состоянии Гука и какой-то неизвестной девушке, вылетел в Сеул первым же рейсом и совсем скоро должен прибыть, а заодно и посмотреть на неожиданно появившуюся «невесту» бывшего друга.       Джун искренне хотел верить в то, что вся эта ситуация прояснится сразу же, как Гук откроет глаза, но прекрасно помнил и о словах врача, который сказал, что после аварии может быть временная потеря памяти. Если Чонгук очнется и не вспомнит Лису, скорее всего, для нее это будет самым ужасным ударом, который точно выбьет ее из колеи настолько, что она может сотворить что-то из ряда вон выходящее. Все они боялись этого, но и никто не мог повлиять на череду событий, поэтому оставалось только наблюдать и готовиться к худшему.       Намджун стоял и осматривал разгромленную гостиную, пытаясь вспомнить, о чем хотел поговорить с Лисой, пока они будут добираться до больницы, но в голове была пустота. Он все еще пытался прийти в себя после того, как посмотрел на ее истерику и послушал истошный крик боли, явно не готовый к таким событиям, и в тот момент у него просто вылетело из головы абсолютно все, о чем он пытался не забыть. А теперь с трудом пытался вспомнить, хотя в голову совершенно ничего не приходило. Впервые за всю работу менеджера у него сложилось так, что не получалось вспомнить тему разговора, а ведь она была какой-то очень важной, раз он хотел обговорить это до того, как они окажутся в больнице. И хуже всего было именно то, что он никогда не жаловался на свою память, а теперь она впервые подводила его настолько.       Лисе понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, надеть привычную маску безразличия и хладнокровности и собраться с силами, чтобы посмотреть в лицо всем проблемам. Она вышла к Намджуну в гостиную, убирая в сумку какой-то договор, и молча подошла к нему, пока что не раскрывая тайны содержимого документа. Он задумчиво смотрел на сумку, не понимая, что это такое и почему она решила скрыть от него что-то, но не стал пока что задавать вопросов, все еще пытаясь вспомнить тему, которую хотел с ней обсудить.       — Я готова, можем ехать. — Лиса выдохнула и еле заметно улыбнулась.       Было видно, что все дается ей с огромным трудом, но она старательно держится, чтобы не сойти с ума и не накинуться на кого-нибудь. Хотя той девушке она безумно хотела расцарапать лицо и таким образом выяснить всю правду, чтобы наконец перестать мучиться. Но в памяти все еще были свежи моменты, когда она обещала Чонгуку, что больше не будет так себя вести и калечить других людей. Только из-за этого Лиса держалась все эти дни и ни на ком не срывалась, даже на Намджуна не кричала.        Они спустились к машине и поехали в больницу, чтобы наконец все прояснить и принять дальнейшее решение. Лиса молча смотрела в окно, наблюдая за тем, как с деревьев падают листья; природа готовилась к зиме, что наводило некую тоску. Они с Чонгуком познакомились летом и тогда же начали совместную историю. Он так часто говорил, что ее сердце холоднее льда, что, видимо, этой истории суждено закончиться как раз перед началом зимы. Снег еще не выпадал, но на улице уже было чертовски холодно и почти за минус, со дня на день люди могли уже увидеть, как первые снежинки падают на землю, но Лиса чувствовала, что эту зиму будет встречать вдали от дома.       Она уже приняла два решения, и какое из них станет окончательным — зависело от разговора с Чонгуком и его слов. Директор дал ей столько времени, сколько необходимо, чтобы точно принять верное решение, но Лиса не собиралась тянуть слишком долго. Хоть сейчас все и вошли в положение дел и в то, что она впервые за долгое время подарила сердце мужчине, каждый хотел, чтобы ответ поступил как можно скорее, и работа наконец началась. Единственное, что ее заботило сейчас касательно предложенного контракта — это сотрудничество с Ким Тэхеном. Но, с другой стороны, там была и Дженни, поэтому, вероятно, Лиса справится с его подколами, если он опять начнет что-то говорить.       Она даже не заметила, как они подъехали к больнице и припарковались возле черного входа, чтобы не привлекать ненужное внимание и без того взволнованной толпы. В сети уже светилось множество заголовков о том, что она так и не посетила Чонгука за эти несколько дней, как и не появлялась на публике. Оказалось, что в тот день Лиса очень вовремя уехала со съемок, ведь уже через некоторое время там столпились репортеры и фанаты, ожидающие ее реакции. Она только тихо выдохнула и надела на лицо черную маску, внутренне успокаивая себя, чтобы снова не сорваться на истерику.       Лиса еще раз выдохнула и вышла из машины, Джун последовал за ней, стараясь не отставать. Все сотрудники больницы были предупреждены заранее, поэтому их уже ждали возле черного входа, чтобы проводить, не привлекая внимание. Наверняка, появление Лисы в холле вызовет невероятно много шума и лишних движений толпы, поэтому они старались не рисковать. Она и сама сейчас совершенно не горела желанием встречаться с представителями прессы, поэтому молча шла по коридору к палате Гука, стараясь не шуметь лишний раз, ведь даже сюда может кто-то пробраться.       Наконец они оказались около той самой двери, возле которой Лиса меньше всего сейчас хотела появляться, но все же рано или поздно ей пришлось бы прийти сюда и столкнуться с правдой. Она выдохнула и закрыла на несколько секунд глаза, а Джун молча подошел ближе и положил руку на ее плечо, поддерживая. Он понимал, насколько ей тяжело, поэтому старался не торопить и давал столько времени, сколько было нужно. Ему и самому было нелегко после такой истерики приводить ее сюда и буквально кидать на произвол судьбы, однако на душе стало немного спокойнее, когда Лиса кивнула головой, давая понять, что готова и они могут зайти.        Намджуну понадобилось еще несколько секунд, чтобы убедиться в правильности решения, и после этого он наконец протянул руку к ручке и открыл дверь палаты, пропуская Лису внутрь, где уже давно все собрались и ждали только их двоих. Шиук сидел на стуле, постукивая пальцем по локтю, явно взвинченный чем-то, а «невеста» Гука ухаживала за ним, дожидаясь, когда он наконец откроет глаза после дневного сна. Сегодня утром он уже пришел в себя, но из-за слабости лег дальше спать после осмотра врача, который поставил совсем не утешительный диагноз. Шиук сильно переживал из-за этого и пытался подобрать слова, кидая многозначительный взгляды на Джуна, но тот только мотал головой, давая понять, что Лиса все еще не в духе и ему стоило огромных усилий привезти ее сюда.       — Вы приехали, Лалиса? — Девушка повернулась к гостям и нежно улыбнулась, а двое мужчин переглянулись, после кидая взгляд на Лису. — Рада снова увидеть вас. Гук спит, поэтому прошу вас быть…       — Закрой рот. — Лиса села на стул рядом с Шиуком и сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерена вести с ней даже короткий диалог в несколько слов. — Я не собираюсь тебя слушать.       Джун измученно выдохнул, подходя ближе к Шиуку и хватая его за руку, вытаскивая из палаты, чтобы поговорить с глазу на глаз. Конечно, ему не очень хотелось оставлять ее наедине с той девушкой, но им нужно было поговорить и решить некоторые моменты, особенно учитывая истерику Лисы, которая произошла не так давно. Намджун понял по взгляду коллеги, что врач уже заходил, поэтому хотел услышать предварительный диагноз, чтобы примерно понимать, к чему стоит быть готовым.       Обе девушки проводили их взглядами, а затем каждая вернулась к своему делу: Лиса повернулась к окну, а вот «невеста» Чонгука продолжала аккуратно обтирать его лицо. И хотя Лиса всем своим видом показывала, что не собирается вести диалог, слушать ее или отвечать на вопросы, та все же не сводила с нее взгляда, будто подбирая слова, которыми продолжит начатый диалог. Ее немного расстроила колкость Лисы, но у нее было прекрасное понимание ситуации, что сложилась между всеми ними, и того, насколько происходящее казалось абсурдным.       — Кажется, ты очень холодна к другим людям. — Девушка опустила полотенце на лоб Чонгука и снова перевела взгляд на Лису. — Неужели в тебе совсем нет никаких теплых воспоминаний, что согревали бы тебя и делали теплее?       — Единственные мои теплые воспоминания ты пытаешься забрать.       Лиса выжидающе посмотрела на фальшивую невесту, ожидая увидеть на ее лице смятение или хотя бы какие-то намеки на совесть, но она только тепло улыбнулась на это высказывание, будто сразу знала, что ответ будет именно таким. Она не спешила ни извиняться, ни как-то выходить из этого положения, и Лиса неожиданно для себя заметила, что ее слова были сказаны специально. Складывалось впечатление, что эта девушка приехала сюда не по случайности, а с намерением забрать себе Чонгука чего бы это ни стоило.       Лиса расслабилась в последнее время, потому что у них с Чонгуком было все слишком хорошо, тем более на фоне прошлых отношений. Он делал все, чтобы она была самой счастливой, и не давал ни секунды на возвращение к прежнему, привычному образу холодной психопатки. А теперь она столкнулась с тем, что у нее пытались забрать этого человека, который дал ей понять, что не все в мире прогнили до такой степени, чтобы наживаться на ее имени, и сейчас ее яро пытались убедить в том, что все было ложью.       — Иногда… — Она посмотрела на Чонгука, который начал мычать во сне и давал девушкам понять, что начинает просыпаться, — иногда нужно забыть обо всем на свете, чтобы вспомнить все остальное. Не думаете?       Девушка сразу же подскочила со своего места и нависла над лицом Чонгука, краем глаза наблюдая за Лисой, которая даже не пошевелилась, хотя прекрасно услышала, что он приходит в себя. Она старалась совладать с собой и своими чувствами, чтобы случайно наружу не вылезло что-то ненужное и сокровенное, и при этом сжимала кулаки, чтобы не ударить по лицу эту наглую девицу. Она даже не собиралась давать Чонгуку отдохнуть и прийти в себя, надоедая своим присутствием. Лиса не удивится, даже если ей скажут, что эта девушка и не уезжала все эти дни отсюда, а сейчас еще и не давала ему даже глаз раскрыть.       — Аен? — Чонгук несколько раз моргнул глазами, смаргивая сонную пелену, хрипло прошептал имя девушки, что нависала над ним с теплой улыбкой на лице. — Что ты… тут делаешь?       Она помогла ему принять сидячее положение, после чего ему на глаза и попался силуэт второй девушки, которая выжидающе смотрела на него, не веря собственным ушам. И хотя она старалась сохранять самообладание, в глазах сверкнул огонь мимолетной ярости, сменившийся холодом и безразличием. На секунду Лиса потеряла контроль над собой и чуть не крикнула на Чонгука, но все же вовремя пришла в себя, не позволяя себе подобного выпада.       Он узнал эту девушку и назвал ее имя, даже не задумываясь, будто знал ее с самого детства, но при этом смотрел на Лису невероятно заинтересованным взглядом, будто видел впервые. Гук еще раз моргнул, будто считая, что находится во сне, и изумленно посмотрел на Лису, чей образ невероятно привлекал ее. Она уже давно сняла маску, поэтому абсолютно все ее лицо было у него на виду, из-за чего он не сводил с нее взгляда, изучая каждый сантиметр.       — Как ты себя чувствуешь? Хорошо спал? — Аен поправила подушку, наблюдая за тем, как Чонгук не сводил с Лисы взгляда, заинтересованный ею и буквально загипнотизированный ее красотой.        — Такая красивая… — Его голос все еще звучал тихо и хрипло, но Лиса прекрасно слышала каждое сказанное им слово, спокойно дожидаясь, когда он дойдет до самого главного, хотя уже не радовалась, что ту девушку Гук узнал. — Кто вы? Хочу знать ваше имя.       Она встала со своего места, сохраняя холодное спокойствие, которое насторожило бы каждого, кто знаком с ней достаточно долго, ведь оно явно становилось показателем приближающейся бури. Шиук и Намджун вошли в палату как раз на последних словах Чонгука, но не успели сказать ни слова, как Лиса начала действовать, игнорируя менеджеров, которые только-только закончили свой диалог и в надежде, что девушки не подрались, поспешили вернуться.       Они стояли как вкопанные, наблюдая за тем, как она медленно приближалась к нему, не сводя хищного, разъяренного взгляда, в котором читалось все недовольство сложившейся ситуацией. У нее буквально отнимали то, что принадлежало ей еще вчера, и делала это какая-то девушка, которая появилась из ниоткуда. Лиса до последнего надеялась услышать из его уст свое имя и полное опровержение слов фальшивой невесты, но оказалось, что все это время питала ложные надежды, которые теперь окончательно рассыпались в пух и прах.       Теперь она точно выбрала одно решение из двух принятых и могла с уверенностью поехать из больницы в агентство и сообщить директору свой вердикт. Теперь она ни о чем не пожалеет, кроме того, что однажды все-таки решила доверить свое сердце мужчине. Лиса приближалась к нему, недобро сверкая глазами, и хоть Аен напрягалась из-за этого, чувствовала, что от нее не исходит никакой настоящей угрозы. У нее не было мысли вредить Чонгуку, но очень хотелось узнать: притворяется он или же действительно потерял память и ничего не помнит.       — Лалиса Пранприя Манобан. — Она наклонилась к его лицу, смотря прямо в заинтересованные глаза, горящие неизвестным огоньком. — Ты забыл меня?       Всего на секунду, но в ее взгляде можно было прочитать море надежды и отчаяния, что прекрасно заметил Чонгук, оказываясь в полном замешательстве, ведь абсолютно точно видел ее впервые. Он всматривался в черты лица, понимая, что они ему знакомы, но настолько отдаленно, что не получалось зацепиться за четкий образ, который каждый раз ускользал от него. А ее глаза, холодные, но такие печальные, с каждой секундой промедления наполнялись болью и неким разочарованием.       — Мы были знакомы? — Он протянул руку к ее лицу, желая коснуться нежной фарфоровой кожи. — Мне жаль, но я знаю только Аен.       Такая хрупкая, что складывалось ощущение, будто из-за этого прикосновения она может развалиться, из-за чего Гук помедлил и нерешительно остановил свою руку в воздухе. Но уже в следующую секунду все же решился попробовать, ведь ему безумно хотелось убедиться в том, что она настоящая. Из-за нее внутри что-то съеживалось и появлялось чувство вины, будто он предал ее когда-то, а теперь вынужден был платить по счетам. Но сколько бы Чонгук не пытался напрягать память и болевшую голову — воспоминания так и не хотели просыпаться.       — Кто для тебя эта девушка? — Лиса оттолкнула его руку маленькой сумочкой, не позволяя коснуться своего лица, желая получить ответ на самый главный вопрос в данный момент и разрешить всю эту абсурдную ситуацию.       — Мы… кажется, в отношениях.       Лиса выпрямилась, а взгляд ее глаз стал холоднее стали после такого ответа, всего за секунду боль исчезла, спрятавшись глубоко в душе. Она заметила, что воспоминания Чонгука пострадали в каких-то местах и что-то он забыл, и это было единственной причиной, почему она молчала, не устраивая никаких скандалов и истерик. Она рассматривала вариант, что его память могла откатиться до определенного момента жизни, но если он вспомнит Шиука, то она не оставит это просто так, ведь невозможно забыть одного человека и при этом помнить всех остальных.       Гук вздрогнул, не понимая, почему взгляд этой девушки стал таким холодным и будто… безжизненным, словно из нее в одно мгновение высосали все соки и оставили только оболочку, которая не могла выражать ни чувств, ни эмоций. Словно в одну секунду она потеряла весь смысл жизни и понимание, что больше никогда не вернется к прежнему состоянию, которое мелькнуло всего на секунду.       — Знаешь его? — Лиса указала на Шиука.        Чонгук послушно повернул голову, всматриваясь в двух мужчин, что пребывали в невероятном шоке и не знали, как поступить в данной ситуации. Они явно упустили момент, когда Лису нужно было остановить, и теперь оставалось только надеяться на то, что она не единственная, кого забыл Гук. Однако он улыбнулся, смотря на своего менеджера, которого признал еще утром, когда пришел в себя. Тогда он не видел в палате Аён и думал, что Шиук один о нем заботится, но даже не думал, что когда проснется, перед ним предстанет такая красивая, но холодная девушка.       — Это Шиук-хен, мой менеджер. — С улыбкой ответил он, из-за чего Шиук нервно выдохнул, не переставая следить взглядом за Лисой, которая выглядела спокойной, но в любую секунду могла взорваться, как бомба, и уже ничто не сможет ее остановить.       — Кто попросил найти его для тебя? — Голос Лисы звучал твердо и четко, что очень удивляло Аён, ведь окажись она в подобной ситуации, давно бы разрыдалась и не смогла сказать ни слова.       — Аён… — Гук кинул взгляд на девушку, что сидела молча на его кровати и выглядела немного виноватой, а потом снова перевел взгляд на менеджера, напрягая память, чтобы ответить на вопрос незнакомки. — Прошлый менеджер не выполнял свою работу, и она попросила директора агентства его заменить…       — Вот как. — Лиса сложила руки на груди, не сводя с него взгляд холодных глаз, будто таким образом пыталась заморозить, однако Чонгук чувствовал только заинтересованность в этом неожиданном допросе. — А рядом с ним кто стоит?       Ему было очень интересно слушать ее голос, который с каждым ответом становился все холоднее и раздраженнее. Ему явно стоило чувствовать от нее опасность, но почему-то внутри только разливалось какое-то непонятное тепло, когда она стояла рядом. Даже Аён не вызывала в нем такие противоречивые чувства: с одной стороны, вроде холодные, а с другой — обжигающий взгляд, полный надежды. Чонгук думал повторить ее имя и посмотреть на реакцию, но в какой-то степени понимал, что она пытается что-то понять. Возможно, дело было в том, что она единственная в этой палате, кого он и правда не помнил, а возможно, и в том, что она настолько необычная, что сердце сразу же затрепетало при первом взгляде на нее.       Но его никак не оставляло и то, что иногда в ее глазах мелькала неясная боль, будто бы причиняемая его словами. Словно Лиса желала, чтобы где-то в глубинах его памяти всплыло то, что их связывало все это время, но оно предательски закопалось настолько далеко, что никак не отзывалось. Чонгук и сам хотел откопать это что-то, но не знал даже, в каком направлении двигаться, и мог только отвечать на ее вопросы, надеясь, что они не закончатся никогда.       — Это Намджун-хен, он помогал, пока Шиук-хен не начал работать со мной. — Гук пожевал губу, переводя заинтересованный взгляд на Лису, однако ее лицо стало еще холоднее. Гук смотрел на нее, узнавая лицо очень-очень отдаленно, словно они никогда и не были знакомы, но в то же время вместе провели целую жизнь. Весь его внутренний мир переворачивался из-за нее, такой маленькой, словно фарфор куклы, что могла рассыпаться и исчезнуть в любую секунду. И сейчас ему казалось, что она действительно вот-вот сломается, и никто никогда не сможет восстановить ее. Чонгук боялся теперь сказать хотя бы слово, потому что неожиданно для себя заметил, как ранит ее хрупкую душу.       И хотя она пыталась выстроить вокруг себя стену изо льда, Чонгук по глазам читал, как медленно расщепляется ее внутренний мир и последние надежды на счастливый конец. Намджун тихо подошел к Лисе и встал рядом, только сейчас замечая, что ее спрятанная рука трясется. Она и правда медленно разрушалась изнутри, пыталась подобрать слова, чтобы продолжить этот болезненный диалог, и сглатывала ком, что постоянно подступал к горлу. Но она не умела просить, не умела умолять и никогда не говорила голосом, который выдал бы ее душевное состояние. Лиса привыкла показывать себя стойкой и холодной, что сейчас невероятно спасало и не позволяло ей впасть в истерику прямо тут, на глазах у всех.       Она перевела взгляд на Намджуна и посмотрела на его наручные часы, делая вид, что сверяется со временем, будто в ее графике сейчас стояли какие-то дела, которые нельзя было отложить ни на минуту. Она хотела сбежать отсюда и наконец оказаться где-нибудь, где снова сможет дать всю волю чувствам. Ее душа желала развалиться на осколки, несмотря на то, что по ним уже сполна прошлись ногами, растоптали в крошку, а потом смяли для полного эффекта. Она обнажила перед ним душу, а он медленно разрубил ее на осколки совершенно обыденным голосом, будто ничего и не случилось вовсе.        — Думаю, нам пора. У меня еще есть дела. — Она обошла Намджуна и направилась к двери, не желая больше оставаться здесь даже на минуту, чувствуя отвращение ко всем присутствующим, а в особенности к невесте Чонгука, которая так неожиданно оказалась настоящей. — Желаю скорейшего выздоровления. — Она кинула это не глядя, когда взяла за ручку двери, а после тихо ушла, оставив после себя только холод в воздухе и приятный аромат духов.       Джун поспешил за ней, а по пути хлопнул по плечу Шиука, который еле сдерживался, чтобы не ударить Чонгука. Шиук отказывался верить в то, что Гук знает их всех, даже эту подозрительную девушку, но не Лису, из-за которой полностью изменился, пересмотрел мировоззрение, перенял ее привычки и пострадал настолько, что спивался в Пусане почти целый месяц, не желая отпускать ее. Из-за нее он подрался с лучшим другом и из-за нее же его лишился. Гук никогда не сожалел обо всем сделанном, потому что это было сделано ради Лисы, как и то публичное предложение, которое повергло в шок абсолютно всех, но именно ее он забыл.       Смешнее ситуации нельзя и придумать, но именно Лиса оказалась в ней и сейчас чувствовала себя невероятно паршиво. Она шла по коридору, еле сдерживая свои эмоции, что отчаянно рвались наружу, а Джун догонял ее, чтобы задать вопрос, который наконец-то вспомнил. Из-за ее истерики он совсем забыл про вчерашнюю встречу и только сейчас понял, что договор, который она убрала в сумочку, был тем, что они вчера обсуждали.       — Куда ты идешь? — Джун наконец догнал ее и схватил за плечи, крепко обнимая. — Продержись до дома, хорошо?       — Нет. — Она осторожно выскользнула из его рук и посмотрела тем взглядом, про существование которого он уже успел забыть: полный безумия и ненависти ко всему живому, с желанием убивать каждого, кто будет делать то, что совершенно не по ее душе. — Собирай вещи, потому что я еду подписывать контракт на работу за границей.       Она осторожно достала из сумки договор и протянула его Намджуну, наконец отвечая на так и не высказанный вопрос. Вчера директор передал ей, что в Париже будут проходить съемки к выходу одной китайской игры, и для этого собираются задействовать достаточно большое количество моделей, актеров и певцов, каждый из которых будет предоставлен игровой персонаж. Лису попросили стать представителем холодной безумицы, что ненавидит весь мир и совершенно не умеет любить. Они дали ей время подумать, и теперь она была готова дать точный ответ, желая оказаться как можно дальше от Чонгука.       До этого Лиса отвергала многие контракты, которые заставляли ее выезжать за пределы Кореи, из-за чего и в этот раз было много сомнений, но чтобы успокоиться, ей нужно было оказаться в том месте, которое никак не будет напоминать ей о Чонгуке. К тому же она хотела попробовать себя в чем-то новом, и в данной ситуации — это видеоигра, да и ей безумно понравился черно-белый наряд с вкраплениями ярко-красного цвета, олицетворяющего безумство и ненависть.