Слишком...

      Уён громко хлопает дверью в комнате общежития и валится на кровать, закрывает руками лицо и глубоко дышит. Хорошо, что не все ребята успели вернуться с записи, а в квартире сейчас помимо самого парня находится только Ёсан, от которого можно ничего не скрывать, как от остальных мемберов группы.       Уён скользит ладонями вверх по собственному лицу и зарывается пальцами в чёрные волосы, сжимает с особой силой и жмурится от боли. Он устал, настолько устал, что начинает срываться на своём лучшем друге, на Ёсане, который, огромное ему за это спасибо, всё понимает и ничего не говорит в сторону друга, а только крепче обнимает, когда выключаются камеры и они остаются наедине, тонкой ладошкой поглаживает по спине, шепчет на ухо такие глупые, но приятные и успокаивающие слова. Без него Уён давно уже с катушек съехал бы, когда они в следующий раз вдвоём куда-нибудь выберутся, то младший обязательно угостит лучшего друга большой порцией курочки.       Слышится скрип двери. Уён не открывает глаз, а только переворачивается на живот и утыкается носом в подушку. Он знает, что Ёсан сейчас сядет рядом и будет поглаживать его по спине, старший всегда так делает, когда нервы Уёна снова на пределе. — Я думаю, — почти шёпотом говорит Ёсан, а рукой пробирается под тонкую ткань рубашки Уёна. — Что тебе нужно поговорить с ним, — Уён в ответ мычит что-то неразборчивое в подушку, явно не согласен со словами друга. — Не обязательно открывать всё, что ты чувствуешь, Уён.       Уён резко поднимает голову, на что Ёсан сразу убирает руку с чужой спины, потом младший переворачивается и садится на кровати, смотрит старшему прямо в глаза, а у самого от негодования желваки на скулах играют. Брюнет несколько раз открывает и закрывает пухлые губы, как рыба выброшенная на берег, выдыхает через нос особенно шумно, а потом прочищает горло. — Что я могу ему сказать? — округляет глаза Уён, и почти немигающим взглядом продолжает смотреть на Ёсана. — Прости меня, Чхве Сан, но мне уже вот здесь вот, — проводит пальцем прямо под подбородком. — Сидит весь наш фансервис. Я нереально устал вешаться на тебя, Чхве Сан, тянуть лыбу во все тридцать два, и снова вешаться, как только перед нами виднеется камера. Мне так ему сказать? — Почему бы и нет?       Третий голос заставляет вздрогнуть обоих парней в комнате и они поворачиваются в сторону двери, где собственной персоной стоит сам Чхве Сан. Сан с совершенно не читаемым выражением лица. Повисает тишина, Уён не может из себя выдавить и слова, Есан активно размышляет о том, что лучше сейчас сказать, чтобы ещё больше не усугубить положение, ведь они даже не слышали, когда Сан вернулся и слышал ли он разговор с самого начала или только слова младшего, а что на уме Сана, известно только ему одному.       Проходит не больше минуты, никто так не проронил ни слова, Сан только переводит взгляд с Уёна на Ёсана и обратно, а потом просто разворачивается, закрывает за собой дверь в комнату, а ещё через несколько секунд слышится хлопок двери общежития.  — А это я с ним даже не поговорил, — подаёт голос Уён.       Ёсан смотрит на лучшего друга и самому плакать хочется от вида Уёна: пухлые розовые губы подрагивают, нос начинает краснеть, а глаза уже наполнены слезами и несколько капель успевают скатиться по щекам, оставляя после себя влажные дорожки. Старший придвигается ближе к другу и крепко обнимает, ничего не говорит, слова уже будут лишними.

***

      Уён засыпает только через полчаса и нескольких кружек зелёного чая. Ёсан укрывает друга одеялом, поглаживает по спине, а Уён продолжает всхлипывать даже во сне, открывает окно, чтобы комната проветривалась, и уходит в общую гостиную, которая всё ещё пустует, так как никто из группы ещё не вернулся в общежитие.       Ёсан убирает выбившуюся прядь светлых волос за ухо и смотрит в мобильный телефон, ищет нужный номер в списке контактов. Парень хмурится, ведь в ближайшие пару часов никого не должно было быть в общежитии, ведь ему обещали. Наконец-то, он находит необходимый номер и нажимает на вызов, абонент не заставляет себя долго ждать. — Сонхва-хён, — ровным, но довольно строгим тоном произносит Ёсан, без приветствия. — Я же просил, чтобы ты не отпускал никого в общежитие, если только кто-то будет умирать и то, это будет не самая весомая причина. — Ёсан, я пытался задержать Сана, — шепчет Сонхва в трубку, по всей видимости для того, чтобы остальные ребята его не услышали. — Но он был слишком обеспокоен состоянием Уёна, говорил, что тот слишком подавлен после записи, лица на нём не было… — А теперь, — перебивает старшего Ёсан. — Сан услышал то, чего не должен был, Уён только уснул после истерики, а сам виновник скрылся в неизвестном направлении, — вздыхает. — И теперь я совсем не могу придумать, что делать дальше. — Я буду через пять минут, — говорит Сонхва и вешает трубку.       И не обманывает, почти ровно через пять минут дверь общежития открывается и на пороге стоит Сонхва, снимает на ходу с себя обувь и проходит в гостиную к Ёсану. Выглядит он очень обеспокоенным, а ещё в глазах старшего слишком много вопросов. Нет, он замечал, что Уён иногда ведёт себя странно и понимал, что это как-то относится к Сану, с которым они, между прочим, лучшие друзья. Только Ёсан никогда и никого не подпускал близко к Уёну в такие моменты, многие всё скидывали на стресс и усталость после очередной записи или тренировки.       Теперь Сонхва понимает, что дело куда серьёзнее и это напрямую связано с его лучшим другом, который теперь не отвечает на звонки и не читает сообщения. Поэтому сегодня, парень твёрдо решил, узнает ответы на все интересующие его вопросы. — Где Уён? — в первую очередь интересуется Сонхва. — Спит в своей комнате, — отвечает Ёсан, не смотрит на старшего, понимает, что сейчас ему придётся раскрыть все карты.       Ничего рассказывать, а уж тем более выдавать секреты своего друга, совершенно не хочется. Особенно человеку, который ближе всех общается с Саном, с тем по кому горюет сердце Уёна уже не первый год. Ёсан не имеет права этого делать, не вправе ничего говорить без ведома Уёна и если тот потом его вычеркнет из своей жизни, то будет как-никогда прав, но сейчас Ёсан не видит иного выхода.

***

      Уён просыпается только ближе к полудню следующего дня, если верить настенным часам напротив кровати парня. Лицо, парень в этом уверен, сильно опухло, даже в зеркало смотреть нет необходимости. В голове он вспоминает расписание, но сегодня у них должен быть выходной, поэтому ребята вчера и собирались немного выпить, чтобы отпраздновать недавний камбэк и первую награду, только в общежитии слишком тихо, а восемь парней не могут вести себя так живя в одном помещении.       Уён встаёт с кровати и окидывает себя взглядом. Он всё ещё одет в одежду, которая была на нём на вчерашней записи, а после столько времени проведённой в кровати, рубашка неприятно липнет к телу, да и брюки хочется кинуть в корзину для белья побыстрее. В душ, единственное и неоспоримое желание, которое чувствует сейчас Уён, пока в его голове не всплывают воспоминания вчерашнего вечера и Сана на пороге комнаты. Как теперь с ним разговаривать? Как теперь смотреть ему в глаза? Как теперь с ним жить под одной крышей и работать в одной группе? Уён не знает и не может дать ответ ни на один из этих вопросов, но раз судьба к нему настолько благосклонна, то парень решает сначала решить проблемы физические и сходить в душ, а там уже и подумает о душевных проблемах.       Видимо, думает Уён, что судьба к нему, всё же, не настолько благосклонна. Брюнет застывает в коридоре, когда проходит мимо гостиной и кидает туда взгляд, полотенце и сменная одежда падаю на пол, руки у парня ослабевают, кажется, что ноги тоже, и только с помощью каких-то высших сил, Уён всё ещё стоит, а не валяется на полу. Сан сидит на диване закинув одну ногу на другую, руки скрещены на груди, а смотрит прямо на Уёна, таким требовательным взглядом, что тот проходит в гостиную и спиной прижимается к стене, лишь бы ещё ближе не подходить. — Я не хотел подслушивать ваш разговор вчера, — начинает Сан, взгляд у парня сразу смягчается. — Но я был слишком обеспокоен твоим состоянием, хоть Сонхва-хён и убеждал меня остаться и, что с тобой находится Ёсан, но я всё равно хотел находиться рядом с тобой, Уён, — он делает короткую паузу и продолжает. — Скажи, — смотрит прямо в чужие глаза. — Тебе правда настолько противен фансервис со мной?       Уён не спешит ничего отвечать. Потому что нет, совсем не противен, а совсем наоборот, хочется всего этого, хочется обнимать Сана гораздо чаще и крепче, хочется держать за руку и трогать чужие бёдра, хочется смотреть в глаза и целовать прямо в губы, очень много чего хочется. Хочется называть Сана своим, только не другом, а любимым человеком, хочется, чтобы с утра они не кидали друг другу сонное «доброе утро», а лениво обнимались в одной кровати и дарили утренние поцелуи. Слишком много хочется с этим человеком, но Уён слишком устал. — Нет, ты мне не противен, — отвечает Уён и на выдохе произносит. — Просто я люблю тебя слишком долго и я слишком от этого устал, потому что люблю тебя совсем не как друга.       Уён правда слишком устал, поэтому это признание слетает с губ почти неосознанно, а когда до парня доходит весь смысл произнесённых только что слов, то закрывает глаза и ползёт по стене к выходу, чтобы скрыться подальше от Сана, не слышать извинений в свою сторону, что на его чувства ответить не могут, а только и дальше оставаться хорошими друзьями, только теперь Уён не сможет оставаться этими самыми хорошими друзьями.       Только выйти из комнаты Уёну не дают. Сан хватает брюнета за руку и тянет из коридора в гостиную, разворачивает к себе лицом и смотрит в чужие глаза, а руку так и не отпускает. — Сан, — говорит Уён. — Если ты хочешь сейчас сказать, что ты не можешь ответить на мои чувства, но мы с тобой можем остаться друзьями, то нет, не можем, — больше ему терять нечего, всё уже сказано, а Сан сам настаивает на продолжении разговора. — Я влюбился в тебя ещё при первой встрече, когда мы ещё были трейни, пока ты не знал о моих чувствах, было сложно, но я мог скрывать их, но теперь я даже больше тебе в глаза взглянуть не смогу после этого разговора, — Уён отводит взгляд и теперь смотрит на серые носки Сана. — Возможно, тебе противно, что мужчина влюбился в тебя, но я постараюсь не показываться тебе на глаза вне записи и концертов, а на них, — усмехается. — Не даром нас учат актёрскому мастерству, думаю, мы справимся. Уён в последний раз набирается смелости и снова смотрит в глаза Сана, тот на него смотрит со странным лицом, брюнет не может точно понять, что значит это смешение эмоций, но смотрит так, словно услышал то, что давно хотел, словно Сану только что сообщили о том, что тот миллион вон выиграл в розыгрыше или они заняли первое место на всех шоу со своей заглавной песней. Скорее всего, это фантазия Уёна решила разыграться напоследок. — Знаешь что, Уён, — на лице Сана появляется улыбка, а сам парень тянет брюнета в сторону дивана. — Сонхва-хён и Ёсан просили поговорить с тобой, но не давить, — парень садится на диван и дёргает Уёна за руку, что тот приземляется прямо на колени к Сану. — Я, на самом деле, много вчера себе надумал: о том, что ты действительно очень хороший актёр и всю нашу дружбу поддерживал только на камеру, а чтобы не выходить из образа и хорошо относился ко мне и вне; грешил на фансервис, что тебе настолько тошно от него, что и я противен стал; что изначально ты не хотел со мной общаться, но работа в одной группе заставила, — Уён пытается сползти с чужих колен и сесть рядом на диване, но Сан обнимает брюнета вдоль талии и крепче сжимает руки. — Много чего надумал себе, пока не решил проверить бесконечные оповещения на телефоне от Сонхва-хёна, а когда увидел сообщение, что ты уснул после долгой истерики и слёз, то сразу связался с ним. — Они тебе всё рассказали? — ужаснулся Уён. — Нет, — покачал головой Сан. — Не уверен даже, что Ёсан хёну что-то сказал, но мне они говорили, чтобы я немедленно возвращался в общежитие и поговорил с тобой, естественно, когда ты проснёшься, а они позаботятся об остальных ребятах, чтобы они не мешали, — лицо Сана снова озарила солнечная улыбка, словно коту дали самых отборных сливок. — Но я и подумать не мог, что сегодня услышу самые заветные и желанные слова для себя.       Уён приоткрывает губы, чтобы ответить, только Сан крепче сжимает талию брюнета, одной рукой поднимается выше и зарывается руками в чужие шелковистые волосы, придвигается ближе, пока не накрывает губы Уёна своими губами и пользуется замешательством младшего, сразу языком проникает в чужой рот. А брюнету кажется, что он спит, ведь даже во сне не смел мечтать о поцелуе с Саном, хотя снился тот ему почти каждую ночь, но дальше объятий они не заходили. А теперь в реальности, в гостиной их общежития, Уён сидит на коленях Сана, а сам Сан обнимает его так крепко, насколько только может и сам является инициатором их первого поцелуя.       Младший смелеет и окольцовывает руками шею Сана, отвечает на поцелуй, такой неожиданный, но такой желанный. Впитывает в себя каждую секунду этого момента, возможно потому, что не верит, что он может ещё раз повториться. Становится всё равно, что он только недавно проснулся и ещё даже не успел умыться, что он в одежде, в которой на протяжении нескольких часов находился на записи, кажется, что и Сану совершенно наплевать на все эти факты, кажется, что они оба наслаждаются этим моментом. — Знаешь, Уён, — открывается Сан, и говорит с придыханием. — Я ведь влюбился в тебя ещё при первой встрече, когда только увидел тебя на пороге в танцевальный зал, увидел твою улыбку и пропал, — снова улыбается и смотрит на распухшие губы Уёна, шепчет прямо в них. — Мой, теперь ты мой, Уён, только мой. — Только твой, — отвечает брюнет. — Только мой, Сан.

***

— Ты уверен, что никто не решит вернуться в общежитие? — спрашивает Ёсан, и смотрит на сидящего рядом с ним Сонхва. — Не хочется, чтобы им кто-то помешал. — Ну, во-первых, мы это сразу увидим, — отвечает старший, рукой указывает в окно, где из небольшого кафе открывается вид на их общежитие. — Во-вторых, ты был очень убедителен, когда говорил о тараканах и о том, что сегодня их будут травить, хотя насчёт Чонхо я сомневался, но он, к счастью, решил провести этот выходной с семьёй.       Ёсан бросает взгляд на здание их общежития, потом на мобильный телефон старшего, куда, если разговор младших пойдёт не очень хорошо, должен будет написать Сан, потом на свою тарелку полную куриных крылышек и решает, что если никаких сообщений нет, то всё проходит хорошо.       Вчера он не решился рассказать Сонхва о чувствах Уёна, просто посчитал, что не имеет права, но в ходе разговора, когда они обсуждали поведение своих лучших друзей, сами догадались о том, что Сан влюблён в Уёна, а Уён в Сана. Конечно, когда Сан вышел на связь, в лоб о том, что чувства у них взаимны говорить никто не стал, всё же это было бы совсем не честно по отношению к Уёну, а вот настоятельно порекомендовали поговорить. Тем более, как только Сан узнал о том, что у брюнета была истерика и тот плакал полчаса без перерыва, то вернулся в общежитие в считанные минуты, да и был он не так далеко от него.       Из мыслей Ёсана вырывает звуковое оповещение, только не на телефоне Сонхва, а на его собственном. На экране всплывает короткое сообщение от лучшего друга: «Спасибо». — Возможно, — задумчиво говорит Сонхва. — И я наберусь смелости, и признаюсь Хонджуну в чувствах.