Дочь

      Мысль о том, что добровольный визит к Круглову — это самая дурацкая, необъяснимая и нелепая идея из всех возможных, настигла Нину, к сожалению, очень поздно. Только сейчас, когда холодные серо-голубые глаза полковника зорко пронзали насквозь, девушка поняла, в какую глупую ловушку заманила сама себя. Окажись под прицелом этого пристального взгляда в несколько иной ситуации, она бы непременно что-нибудь съязвила и сделала бы лицо, выражающее высшую степень безразличия к происходящему, но в данный момент, из-за её же собственной слабости, применить такой защитный трюк было бы, ну, очень нелогично. Что же тогда оставалось? Наверное, бежать.       Подсознательно понимая, как глупо будет выглядеть подобное поведение, студентка, всё же, сиюминутно развернулась и уже была готова напыщенно гордо удалиться, как вдруг начальница ФЭС, видать, примерно в то же время придя в себя, с совершенно несвойственными ей нотками нерешительности в голосе негромко окликнула:       — Постойте! Что… Что-то случилось?       — Нет, — на выдохе протянула подопечная, продолжая стоять спиной к собеседнице и собираясь с мыслями, — просто…       Как здорово, что именно в эту самую секунду её голову посетило адекватное соображение — сделать то, зачем она сюда пришла. В конце концов, терять ведь нечего. Самая неприятная совершенно незапланированная встреча ведь уже и так произошла. Поднявшись обратно на пару ступенек вверх и мельком взглянув на зажатое в своих пальцах злосчастное удостоверение, Скрябина с неясно откуда взявшейся дерзостью смело схватила Галину Николаевну за запястье и уверенно вложила документ ей в руку, выпалив:       — Вот. Передайте это своему заместителю. Он выронил при задержании Удальцова.       Совсем не готовая к столь внезапной наглости Рогозина снова стушевалась, не в силах подобрать нужных слов. Воспользовавшись этим её состоянием и осознав, что, всё же, не стоит сначала делать, а потом думать, курсант поспешила предпринять очередную попытку бегства, однако сочла нужным буркнуть в адрес руководителя:       — Извините, — а какая-то внутренняя неугомонная обида ядовито дополнила эту, казалось бы, смягчающую ситуацию фразу: — что помешала.       Нежданная гостья не успела сделать и шага, как полковник своим самым нехорошим приказным тоном скомандовала:       — Стоять!       С неимоверным трудом сдержав в себе волну противоречия, девушка неподвижно замерла.       Наставница молчала, скорее всего ожидая, когда своенравная практикантка соизволит почтить её своим взором, однако та продолжала упрямо сверлить глазами пол. Это негласное противостояние двух сильных характеров могло бы длиться бесконечно, если бы вдруг не раздался другой, более мягкий и глубокий, на этот раз, уже мужской голос:       — Нина? Ты что здесь делаешь?       Студентка взволнованно сглотнула. Сердце пропустило удар. Ну, почему же всё это выглядит так неловко и позорно?!       А начальница ФЭС, наоборот, ничему не удивившись, через плечо коротко посмотрела на бесшумно приблизившегося сзади Николая Петровича и отошла от двери, уступив ему это место. Молча положив полученную потерянную вещь коллеги на тумбочку в прихожей, она тактично шагнула в сторону кухни и достала свой телефон, углубившись в изучение многочисленных пропущенных звонков и смс.       — Рад тебя видеть, — майор всё ещё старался максимально непринуждённо и радушно поприветствовать загадочную посетительницу.       Заметив, что та явно находилась не в своей тарелке, он, не зная, как правильнее поступить, гостеприимно пригласил:       — Проходи, мы как раз собирались чай пить.       Скрябина, будто очнувшись, тут же состроила виноватое лицо и усмехнулась, покачав головой:       — Нет, спасибо! Знаете, я просто по пути зашла, чтобы удостоверение вернуть, — с этими словами она чётким жестом указала туда, куда минуту назад Галина Николаевна положила документ. — Я уже побегу, до свидания!       — Да подождите же, Нина, — со слегка нахмуренными бровями ещё раз якобы перечитывая одно из недавно полученных сообщений, словно между делом ненапористо, но сосредоточенно возразила руководитель: — чувство вины привело Вас сюда очень кстати.       Поражённая таким, хочешь — не хочешь, правдивым заявлением курсантка уже приготовилась привычно выпустить свои оборонительные иголки, но Рогозина не дала ей этого сделать, сразу же твёрдо начав озвучивать приказ:       — Значит, так. Очень приятно, что Вам, всё же, небезразлично состояние человека, который спас Вас от последствий Вашей же собственной опрометчивости…       Девушка покачала головой и снова попыталась высказать свою для отмазки придуманную точку зрения.       Наставница, несколько повысив голос, уверенно перебила:       — И не надо только сейчас опускать себя в наших глазах и утверждать, что Вы пришли сюда исключительно для того, чтобы отдать удостоверение, которое можно было оставить у меня на столе ещё вчера! Хватит уже стыдиться своей совести! Хватит скрывать обычную человеческую искренность под маской равнодушия! Да, наша служба предполагает, порой, трезвое и отстранённое восприятие ситуации, но, поверьте, мы не роботы, мы все люди и переживаем друг за друга! И помогаем друг другу в трудную минуту. Есть вопросы?       — Нет вопросов, — сквозь зубы выдавила подопечная, начиная подозревать нечто неладное, но в то же время признавая правоту негласной оппонентки.       Хозяин квартиры молча продолжал попеременно смотреть то на ничем непоколебимую коллегу, то на обезоруженную её пафосными аргументами студентку.       — Чудно! Итак, раз уж Вы пришли, я попрошу Вас кое в чем помочь мне, — наконец, полностью оторвав взгляд от экрана телефона, она будто ещё раз мысленно прокрутила только что произнесённые слова, а после чего исправилась: — Точнее не мне, а товарищу майору.       — Не думаю, что это хорошая идея, — заметив недовольное лицо Скрябиной и словно попытавшись облегчить эти её муки, суетливо подметил заместитель в адрес начальницы. — Уже давно всё в порядке. Никакая помощь мне не требуется.       Поймав на себе неимоверно выразительные глаза полковника, которые очень красноречиво выражали требование не влезать сейчас в разговор и не портить безумно удачное стечение обстоятельств бесполезным проявлением своего благородства, Николай Петрович, наученный горьким опытом, послушно умолк.       — По приказу генерала мне нужно срочно поехать в ФЭС, перепроверить данные по одному прошлому делу и доложить необходимую информацию Министерству. Это не терпит отлагательств, — пояснила руководитель, на ходу обувая туфли, а потом указала на раненую руку Круглова: — Видите, бинт уже промок и испачкался. Ваша задача — сделать перевязку. Сможете?       Девушка задумалась:       — Эээм… если честно, то…       — Перестань, это такие мелочи, — опять подал голос оперативник, отмахнувшись, и обратился к Нине: — Иди, возвращайся лучше к себе в общежитие и отдыхай перед завтрашним днём. Я сам справлюсь.       — Сам-то он, конечно, справится, это бесспорно, — на выдохе констатировала Галина Николаевна, беря из шкафа свою сумку. — Только вопрос — как? Надёжно и правильно перевязать самому себе среднюю треть плеча — маловероятно в лучшем случае, невозможно — в худшем.       — Глупости! — не унимался коллега, подсознательно понимая, что, хоть и очень завуалированно, но курсантку сейчас лишают права выбора.       Ещё раз пристально посмотрев на «отца и дочь», Рогозина отвернулась к зеркалу, наспех поправила причёску и решительно направилась к выходу:       — В общем, разбирайтесь тут сами. Все уже взрослые люди. Мне некогда вас упрашивать.       — Я помогу, — вдруг выпалила практикантка, невольно ухватив за локоть проходящую мимо наставницу. — Пожалуйста, только расскажите, как всё сделать верно.       — Хорошо, я расскажу, — согласно кивнула та, остановившись, а потом обратилась к своему заместителю: — Студентка у нас очень правильная и скромная, но, наверняка, всё-таки голодная. Так что, угости её чем-нибудь.       Это был тон, не принимающий отказов и возражений, что заставило человека, получившего такие указания, сразу же отправиться на кухню. Тем временем начальница ФЭС точно и понятно объяснила своей подопечной, как конкретно осуществить требуемую от неё манипуляцию с учётом особенностей данного вида ранения.       — Спасибо, что не отказались, — в заключение своего монолога неожиданно поблагодарила Галина Николаевна и похлопала курсантку по плечу. — Вы молодец!       Подобного рода похвала стала для Скрябиной сюрпризом. Интересно, что эти слова не показались ей вычурными, показными и словно спланированными по сценарию. Они прозвучали так естественно, так… по-человечески, что ли? Но, наверное, это только показалось…       — И когда же Вы вернётесь? Мне Вас стоит дождаться? — будто не веря самой себе, спокойно, без излюбленной манеры сарказма спросила она.       — Нет-нет, что Вы! Я, когда освобожусь, скорее всего, поеду сразу домой, — это было последнее, что произнесла полковник, покидая квартиру коллеги и достаточно громко захлопывая за собой дверь.       На самом деле, Нина не считала эту просьбу безумно сложной. Напрягало кое-что другое. Необъяснимо, но именно сейчас она всем своим нутром ощутила то двоякое, вечно противоречащее самому себе, внутреннее состояние Рогозиной. Эта сильная, строгая к себе и к окружающим женщина не могла до конца совладать с собой и занять определённую позицию. Она то бесцеремонно влезала в жизнь своей курсантки, стараясь настроить её на необходимый лад для примирительного разговора, то смиренно принимала точку зрения той, полагая, что является лишней в этой ситуации. Лишней? Лишней… А почему бы и нет? Ведь если бы не она…       Студентка пристально оглядела пространство вокруг. Те же обои, та же тумбочка и даже та самая вешалка с одеждой. Разница была лишь в том, что теперь на этих серебристых крючках не висели яркий салатовый плащ и светло-розовая ветровка, некогда принадлежавшие наивной шестилетней девочке, которая однажды искренне поверила, что обрела долгожданную семью.       А вот там, за вешалкой раньше стояла… Сделав бесшумный шаг, чуть нагнувшись и повернув голову вбок, практикантка широко раскрыла глаза и мгновенно закрыла рот рукой, не позволяя изумлённому возгласу вырваться из него. Поразительно! За навесной вешалкой и за тумбочкой с обувью по-прежнему стояла та самая маленькая деревянная табуреточка, которую Николай Петрович в своё время специально смастерил для своей дочери, чтобы она могла без каких-либо трудностей смотреть в дверной глазок, да и попросту доставать любые предметы с высоких для её низенького роста полок.       Скрябина глубоко выдохнула. Внезапно в её растревоженном воспоминаниями сознании возникала одна идея… Эта идея была не очень хорошая, а точнее даже очень не хорошая. Ну, с моральной точки зрения.       Девушка повернулась к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение. Растрепанные волосы, блёклые серо-голубые глаза, чуть сгорбленная спина, измученное не выспавшееся лицо.       «Стоп! Хватит! Хватит жалеть себя и считать жертвой! — вдруг вихрем пронеслось в её голове, а по щеке скатилась лишь одна слеза: — Я не игрушка, меня нельзя будет выбросить снова! Вы великая актриса, товарищ полковник, но Ваша роль благодетельницы затянулась. Да и притворяетесь Вы очень плохо! Сколько нравоучительного пафоса, сколько показного беспокойства! Мне уже не шесть, отныне я не попадусь на такие слащавые уловки! Нужно быть полной дурой, чтобы наступить на те же грабли второй раз! Не желаете отступать и продолжаете упорно добиваться того, чего хотите? Что ж, Вы получите это! Но я больше не позволю играть на моих чувствах и в отместку сыграю на Ваших. Отныне я управляю ситуацией. И Вы поймёте, каково это, осознавать, что в жизни дорогого Вам человека уже нет для Вас места. Как Вам такой расклад, а? Думаю, будет очень интересно, а главное, показательно!»       — Нина? — со стороны кухни раздался голос, вдруг вырвавший курсантку из водоворота мыслей.       Отступая от зеркала, но не оборачиваясь, гостья прикрыла веки и медленно вдохнула полной грудью.       — Тебе плохо? — уже более обеспокоенно поинтересовался Николай Петрович.       — Конечно, нет! — с улыбкой повернулась подопечная Рогозиной и, наконец, сбросив с плеч рюкзак, потёрла ладони: — Что ж, сначала я иду мыть руки, потом — перевязка, а потом, так и быть, чай! Я, и правда, голодная, как стая волков!