Болезнь человечности

Ноябрь. 2014 год. Ещё обычный, чистый и спокойный мир. Где-то над Монголией летит белый самолёт. В одном из мягких кресел бизнес-класса сидит худой бледный мужчина лет сорока пяти. Его лицо сильно вытянутое, с большими карими глазами, выделяющимися скулами и острым подбородком. Волосы на голове тёмные и густые, но местами прослеживаются тонкие седые кудри. Форма одежды, как и подобает людям в бизнес-классе, деловая: выглаженная белая рубашка, да тёмные брюки. Рядом с мужчиной сидит его жена, женщина, одетая явно похуже и следящая за двумя детьми, играющими на креслах по другую сторону самолёта. Шум, создающийся маленьким мальчиком да девочкой, буквально на год постарше брата, невероятно сильно раздражает нашего героя. Мужчина тихо наклоняется в сторону своей супруги и кое-что ей шепчет: – Дорогая, если ты, блять, сейчас же не успокоишь детей, то я открою дверь самолёта и выкину их отсюда, нахуй, поняла? – Конечно, любимый, сейчас, – быстро спохватилась женщина, она тут же начала заканчивать громкие игры малышей. Наш же герой – Адам попытался сосредоточиться на глубине своих мыслей и просто смотреть в окно самолёта, где были лишь облака, да сухая Монгольская земля. Он думал о разном, но чаще всего вспоминал о предстоящей встрече в Гонконге, где планировал обсудить переход части активов его бизнеса из Китая на родину – Великобританию. Он мог так и продолжать размышлять, как начнёт диалог с иностранными коллегами, что будет в середине, и что в заключении, но нескончаемый поток мыслей приостановил неожиданный звонок. Увидев имя того, кто находился по другую сторону, Адам тут же встал и начал протискиваться через жену в сторону туалетной кабинки. – Кто звонит? – жалко приподняв глаза, спросила женщина. – Важные коллеги, – бесчувственно ответил мужчина и ушёл в конец самолёта. Закрывшись от чужих ушей, он наконец принял вызов. – Алло? – прозвучал молодой голосок в телефоне. – Привет, – Адам тут же стал таким мягким и искренним. – Ну и зачем же ты мне решила позвонить, милая? Особенно, когда я в самолёте, да и жена рядом. – Хотелось услышать твой голос, – кокетливо ответила девушка. – Честно, я тоже хотел этого, – улыбнулся мужчина. – У тебя ведь будет пять минуток? – Для тебя – все десять. Расскажи, как там твои дела? – Ну вообще, грустно, – рассказывала девушка. – В Лондоне не прекращаются дожди. Я хотела пойти погулять с подругами, но всё накрылось из-за туч и ливня. Надеюсь, завтра покажется солнышко, и я наконец-то смогу выйти на улицу, а пока сижу дома и гляжу как капли стекают по окну. – Не переживай, сладкая, уже завтра ночью я прилечу, а это будет значить, что последующим вечером мы с тобой... – Знаю, – перебил звонкий голосок. – Как там твой визит Москве? – Обычная скукота, поверь, ты не захочешь слушать. – Прошу, расскажи. – Ну... Мы прилетели глубокой ночью, я быстро заказал такси до отеля и уснул там же. Утром готовился к встрече, днём, как ты можешь догадаться, у меня и была встреча, обсуждали создание монополии в России, вечером гулял по Москве. Мне нужно как можно скорее перебросить часть активов в другие места, чтобы не сидеть только в одном Китае. Конечно, может звучать смешно, Китай, считай, отдельная планета, но так или иначе выходить на реальный мировой рынок намного лучше для моего бизнеса. Как видишь, история не самая интересная. – Из твоих уст она становится необыкновенной, – очарованно сказала девушка по ту сторону трубки. – Ты мне льстишь, родная. Ладно, пожалуй, пора выходить из кабинки туалета, что будет означать конец нашего разговора, – с улыбкой говорил Адам. – Последний вопрос. – Что угодно. – Ты ведь завтра собираешься поговорить с ней о нас? – Ох... – переменился Адам. – Слушай, Эмили, я планирую заговорить о разводе следующим ужином. – О разводе, но не обо мне, – тон девушки резко поменялся. – Почему ты боишься сделать это? – Я? – удивился мужчина. – Я вообще этого не боюсь. Что она мне может сделать? По сравнению со мной, она лишь пешка. – Но похоже, что особенная... – Эй, солнышко, ты чего? Это ты особенная, она никто. Просто развод такая штука... С ним постоянно какие-то сложности. – Ладно, – грустно ответила Эмили. – Ты сказал тебе пора. – Только не злись на меня, прошу. – Хорошо, пока. – Пока... – с этими словами мужчина выключил трубку. Он тяжело вздохнул. Адам медленно вышел из крошечной туалетной комнаты, с полным грусти лицом, но тут же сменил на нужную ему эмоцию – абсолютное хладнокровие, двинулся в сторону своего креслица. – О чём вы говорили, дорогой? – осторожно спросила жена, у идущего на неё мужа. – О чём-то очень важном, – ответил Адам и сел на своё место. Он взглянул в окно, где располагался большой океан. Мужчина задумался, какой же это океан. Стойте... А ведь правда, какой? Буквально тридцать минут назад самолёт пролетал над Монголией, а сейчас должен лететь примерно в средней части Китая, какой же тут может быть океан? Это смутило Адама, из-за чего он тут же подозвал к себе одну из красивых стюардесс: – Прошу прощения, а почему мы летим в Китай через океан? – Что? – удивилась девушка. – С чего вы это взяли? – Вид из-за окна накинул мысли. Взгляните сами. Стюардесса взглянула. Пейзаж за бортом самолёта тоже смутил её. – Я спрошу у пилота, возможно были какие-то причины лететь другим маршрутом. Мужчина в ответ на это лишь кивнул и стал дожидаться новостей от члена экипажа. Он продолжил глядеть в окно и размышлять, какие же могли бы быть причины у пилота лететь таким крюком. Буквально через пару минут из кабины управления вышла шокированная и всё ещё недопонимающая стюардесса, девушка тут же надела маску спокойствия и вернулась к Адаму. – Буду с вами откровенна, по неизвестным причинам, но похоже что... – она на пару секунд остановилась, раздумывая как лучше продолжить свой короткий монолог. – мы находимся над Китаем, но по той или иной причине его затопило. – Но тогда куда же мы приземлился? – Не переживайте, наши пилоты и самолёт способны приземлиться на воду. – Как на воду? – сдерживая свой гнев спрашивал Адам. – А с Гонконгом тогда что? А с активами? Мне надо выйти в туалет. – Нет, прошу вас сейчас пока что остаться на своём месте. – Ты, блять, глухая? Дай мне пройти! – толкнув рукой девушку, встал мужчина. Похоже волнение и гнев в голове начали вводить его в полную дезориентацию, из-за чего тот стал неосознанно шататься. Наконец дойдя до кабинки, он закрылся в ней и начал обдумывать происходящее. – Я уснул, я уснул. Какое, нахер, наводнение в Китае? Что несла эта дура? У меня завтра важная встреча, у меня не может быть ёбанного наводнения! Не может! – сидя на туалете и держась за голову, тихо говорил Адам. Из-за волнения, что переполняло мужчину, он сам не заметил, как отключился... Проснулся Адам в своём кресле, рядом с ним сидела молчаливая жена, ожидающая пробуждения мужа. Первым же её вопросом было: "Всё в порядке?". – Да, просто приснился блядский кошмар. Женщина тяжело вздохнула и произнесла следующее: – Только не волнуйся, хорошо? Кошмар тебе не приснился. – Что? – мгновенно взбодрился Адам, буквально через пару секунд он почувствовал жёсткое приземление на воду. – Почему? Почему мы приземлились? – Топливо кончилось, – ответила жена. – А теперь нам надо покинуть самолёт. Он уже начинает тонуть. – Хорошо, – ответил мужчина и ринулся к ближайшей дверце на волю. Буквально через пару минут он уже несчастно купался в холодном на первый взгляд море с другими пассажирами, к счастью из железной птицы выбрались все. Но вот, оказавшись где-то в неизвестном океане, люди начали медленно задаваться вопросом, что будет следующим действием. Никто не предполагал садиться на воду, да и рейс Москва-Гонконг не должен состоять из морей или тем более океана. По той же причине на всех пассажиров досталась только одна надувная лодка, и то оказавшаяся на борту случайно. Нужно было как-то связаться с внешним миром, и благо у одного из пассажиров оказался при себе телефон, промокший, но всё ещё дающий надежду на включение и один звонок в спец службы. В итоге его и правда хватило на один звонок, ведь после он незамедлительно превратился в дорогой кирпич. Персонал пытался успокоить шумящих в воде людей, говоря, что помощь прибудет в независимости был ли звонок или нет, и что никто не обречён. Правда они не знали, что помимо этого самолёта, в тот день на воду приземлились ещё около пяти тысяч ему подобных... Первые три-четыре часа, все уверенно продолжали верить, что спасение неминуемо достигнет пострадавших, но каждая следующая секунда лишь сеяла больше сомнений. Всё то время Адам был погружен в свои мысли, стараясь найти в них умиротворение. В какой-то момент его живот тихо заурчал, прося небольшой подкормки, но мозг осознавал, что еды нет приблизительно в ближайших ста километрах. Затем к нему обратилась его младшая дочка, сидящая в единственной лодке. Девочка также хотела что-нибудь съесть. – И как я должен тебе помочь? – жёстко спросил мужчина. – Ты видишь где-то еду? – Нет, – виновато ответила дочка. – Нас ведь спасут, папа? – Я не могу знать, лучше попытайся уснуть, быстрее забудешь о еде, – устало закончил Адам и сам закрыл глаза, стараясь поскорее переброситься в недалёкое будущее, где он сидит, окутанный в плед, и, попивая горячий кофе, летит на вертолёте домой. Если бы не спасательный жилет, у мужчины бы не было такой потрясающей возможности. Наконец, он отключился... Открывая глаза, Адам надеялся увидеть себя среди отважных спасателей, но обнаружил то же самое бескрайнее море, в котором недавно уснул. Мужчина быстро доплыл до своей жены, спросить, сколько он дремал, на что та ответила: "Четыре-пять часов". Итого, в воде он почти полдня, а спасателей нет, такая длинная задержка, волновала не только его. Команда самолёта также была сильно удивлена – похоже помощь не спешила. В то же время пробуждённый организм Адама вновь принялся требовать еды, да и горло мужчины медленно пересыхало. Но есть и пить было нечего, или же нет? Вокруг мужчины теоретически находилось около ста с лишним больших кусков мяса или же кулеров с водой, другая проблема, что так или иначе, как бы не мучил рядом плавающих людей тот же, что и Адама недуг, никто не стал бы делать такой поистине нечеловеческий выбор. Но голод и жажда меняет людей, никто не любит собственные мучения. Первыми погибли старики, и в тот момент оставшиеся пассажиры задумались, что делать с трупами. Теоретическая пища медленно превращалась в практическую. Один из группы выживших, мужчина лет тридцати шести, Гарольд, на удивление, тоже из Англии, объяснял другим, что если те решат не есть остатки, то со временем они будут становиться только опаснее для здоровья. Недолго думая, оставшиеся решили съесть трупы. Расчленять пусть даже размокшее мёртвое тело без острых инструментов очень тяжело, практически невозможно. Но только практически. Медленно растерзывать скользкую плоть ногтями очень тяжело, но реально. Намного проще, конечно, пытаться выгрызать нужные куски зубами, благо, старая кожа легко поддается прокусыванию. Адам не был из числа первых, кто хотел попробовать необычный вид мяса. Пусть его желудок и ныл, но боль всё ещё была терпима. Абсолютно все дети так же не горели желанием поедать старую человечинку, из-за чего родителям приходилось уговаривать тех есть. Всем родителям. Всем, кроме Адама. Мужчина никого не уговаривал, он не мог даже себя уговорить. Но всё же, перемучавшись от ужасного голода, Адам решился на отвратительный укус. Предварительно он подумал спросить у доктора Гарольда, что лучше ему съесть. – Выбор у вас шибко не велик, – ответил уставший врач. – Так что даже не знаю, где вам лучше взять. Но запомните, что в следующий раз... Если он, конечно, вам предоставится. Выбирайте язык или сердце, если будет сильная жажда, то глаза. – Спасибо, – кивая, закончил Адам. Он подплыл к мокрому, почти полностью обглоданному скелету, одетому в жилет, чтобы еда не утонула, и начал кусать за оставшееся мясо. Отодрать его от кости оказалось очень непростым занятием, из-за чего мужчине пришлось помогать себе руками. В итоге, завершив процесс отрывания мяса, Адам начал активно жевать. Всё его лицо скорчилось в эмоции брезгливости, рвотный рефлекс застрял в горле комом, и чтобы не выблевать всё наружу, Адам крепко зажал свой рот худой рукой, таким образом, не давая организму другого выхода, как проглотить. Вонючее, мокрое, солёное человеческое мясо упало в его желудок. После такого приёма пищи, Адам ещё долго думал, что сделал. Он не пытался оправдать себя голодом или чем-то ещё, просто не мог принять, что происходящие было наяву. Тем временем мужчина кое-что заметил, а именно то, какой температуры была вода. Видимо всё то время до этого момента его мозг был слишком шокирован другими вещами и только сейчас начал мыслить свободнее и трезвее. Адам был настолько нагружен различными мыслями, время от времени его посещающими, что сам того не заметил, как наступил вечер. Многие из пассажиров не спали, но всё же наш герой не решился следовать их примеру, а просто молча закрыл глаза и погрузился в недолгий сон... Проснулся он глубокой ночью, от боли в ногах. Ледяная вода обжигала всё от пяток до пояса. Адам поспешно попытался согреть две своих конечности руками, но тут же заметил, что те также замёрзли. Тогда мужчина начал активно дышать на свои, пока ещё красные кисти, но сразу же осознал, что не может согреть их даже дыханием: оно не было тёплым. Адам подумал, что именно здесь и настигнет его смерть, но в ту же секунду заметил собственную жену, что следила за тем, как спят дети в лодке. Через боль он доплыл к ней и взял за руку, в надежде получить хоть малейшее тепло. Женщина тут же обратила на него внимание: – Что? – медленно сказала она. – Привет. – Привет. Я тут подумал, если греть друг друга хотя бы таким прикосновением, у нас будет больше шансов выжить. – Наверное, – сонно добавила жена. Хотя возможно то была слабость, зависящая не только от нехватки сна. Адам попытался окутать свою жену ногами впитывая тепло. Наконец, почувствовав небольшую силу в пальцах ног, он спокойно продолжил свой сон. Когда мужчина открыл глаза, на горизонте виднелось поднимающееся солнце. Первым же действием нашего героя была проверка работы собственных конечностей. С трудом он смог сжать пальцы на ногах, а потом и вовсе согнуть колени. Мужчина взглянул на лицо свой жены, то было бездвижно. "Спит", – подумал Адам. Но вдруг наш герой осознал, что не слышит дыхание женщины. В ту же секунду он поменял собственные выводы. Адам спешно отплыл от трупа. Его лицо застыло в ужасе, мужчина хотел что-то сказать, но не слышал сам себя. Ему было наплевать на смерть жены, но вот то, что он спал в обнимку с трупом, не давало ему покоя. Адам продолжал отплывать спиной вперёд, пока не столкнулся с Гарольдом. Увидев его, он тут же начал указывать пальцем на жену. Врач тут же всё понял и окрикнул желающих о новом приёме пищи. На удивление за эту ночь умерла только жена Адама, что также означало нехватку еды для большинства пассажиров. Наш герой смог утащить кусочек уже бывшей жены, а именно язык, что советовал ему доктор ещё вчера. Он откусил его зубами, когда в последний раз целовал женщину, пока остальные спешили также отломать хоть крошку. Кровь бывшей возлюбленной заполонила его рот, из-за чего он невольно выплюнул пару капель на белое лицо. Опять же закрыв рот худой кистью, Адам начал жевать, попутно давясь деликатесом. Ну он хотя бы получил кусок. А что насчёт других? Между пассажирами начался спор, голод подкидывал дров в горящий костёр. В конце концов был найден странный, но с другой стороны необходимы компромисс – либо умрут все, либо выживет часть, а значит пришло выбирать кому жить, а кому нет. Первой проблемой стали дети. Нельзя их убивать, тем более, как сказал Гарольд, это всё равно бессмысленно, дети едят меньше и накормить ими получиться меньше, значит оставшиеся не избавятся ни от главного прожоры, ни от голода. И вот началось страшное голосование. Кто же станет обедом для других? Недолго думая, выбрали трёх последних стариков. Те пытались уплыть, но их быстро догнали. Убить беспомощных доходяг было относительно легко, но вот быстро и безболезненно в данных условиях просто невозможно. Врач Гарольд подсказал нападавшим сильно нажать на сонную артерию несчастных. Пенсионеры сопротивлялись до последнего, но их удушили толпы голодных, уже озверевших пассажиров. Шёл только третий день, но люди уже перестали быть людьми, где же их человечность? Как можно топить беспомощных стариков. Под водой их вопли и мольбы нельзя было услышать. Адам смотрел на это всё так же, как и те дикари, что убивали слабых ради собственного пропитания. Мужчина повернулся в сторону лодки с детьми, те либо плакали, либо спали. В первый день вокруг лодки то и дело были взрослые, а сейчас там никого не было. Он опять взглянул на едящую толпу. "Погодите," – проговорил про себя Адам. "Ноги той бабки явно шевелятся," – в тот момент его всего передёрнуло. – "Она не умерла, они едят её заживо," – неожиданно для себя мужчина будто почувствовал всю ту боль, что испытывала мученица. Как от острых ногтей рвалась её кожа, затем обливаясь кровью лопались мышцы. Как она видела собственные кишки, искажающееся под водной призмой. Как ей выворачивали её руки, которые она из последних сил пыталась прижать к груди, но в конечном итоге кости с хрустом ломались, добавляя красного в солёное море. Она пыталась кричать, но в рот затекала вода, горло неистово шипело, а мозг неспособный сфокусироваться на определенной боли не находил лучшего выхода, чем просто отключиться. Адам смотрел, не отводя глаз, как вдруг его сильно скрутило, из-за чего тот выблевал в море часть своего завтрака. Но в ту же секунду он быстро размыл рвоту в воде, чтобы не показаться другим слабым. В противном случае мужчина мог стать следующим перекусом. Прошёл час. От прежних стариков остались лишь кости. Интересно, осознавали ли люди, что они делают? Ответить "нет" – значит быть трусом, не признающим вину. Но сказать "да" может быть ещё хуже. Так или иначе, лучше будет и вовсе оставить этот вопрос открытым, не давая закрыть. В какой-то момент Адам вспомнил о своих детях, неожиданно для себя самого в нём проснулся инстинкт родителя, и как бы он не любил нянчиться с раздражающими отпрысками, они нуждались в поддержке, которую мужчина был просто обязан дать. Адам подплыл к лодке с детьми. – Лиам, Лора. Как вы? Брат с сестрой лишь покачали головами. – Понимаю, вы не должны были переживать подобное. Вы не заслужили этого. Но главное, что вам следует осознать, так это то, что мы спасёмся. – Мама умерла, – со слезами на глазах сказала девочка. – Да. Но это не значит, что и мы умрём. – Разве это не важно? – продолжала дочка. – Мамы больше нет, – говорила она. – Почему ты не любил маму, пап? – спросил брат Лоры. – Я? Что ты несё... Я... Любил её, хорошо. – Именно поэтому ты и ел её? – перебила дочь. – Если ты кого-то ешь, значит любишь? – добавлял Лиам. – Что?! – не выдержал Адам. – Если бы я не съел её, то умер бы! Это не означает, что я её люблю!! – То есть ты её не любишь? – с опаской спросил мальчик. – Ты, блять, тупой?! – закричал мужчина. Мальчик тут же заплакал. Адам постарался сменить стратегию разговора. – Ладно, прости меня, Лиам. Просто понимаешь, мне сейчас тоже тяжело. Я ведь не сижу лодке, дожидаясь помощи, а пытаюсь оставаться на плаву и не сдохнуть. Я объясню тебе всё после того, как к нам приедет помощь. Давай я принесу вам еду, – заметив новый труп, сказал Адам. – обещайте, что будете сильными и съедите то, что получите. Обещаете? Дети кивнули. А наш же герой поплыл в сторону бездыханного тела. Похоже, что разговор с детьми дал ему сил. Да, он не планировал его именно таким, но всё же диалог не был бессмысленным. Именно благодаря ему, мужчина понял, что обязан во что бы то ни стало заботиться о своих близких, самых близких. Отрывая очередные куски плоти, Адам уже не сильно задумался насколько это мерзко, единственное, чего он боялся, так это того, чтобы подобные действия не стали для него нормой. Набрав нужное количество мяса, мужчина подплыл к своей дочке и сыну и выдал тем еду. Дети ели через силу, но вряд ли вообще кто-то получал удовольствие от подобной трапезы. В конечном итоге, мясо было проглочено, а малыши стали не такими голодными. Следующие два дня прошли словно месяцы. И похоже, что многие из пассажиров совсем утратили рассудок. К собственному удивлению Адам всё ещё был жив. После стариков пошли женщины. Сильные убирали слабых, даже красота не могла им помочь. После тех пяти дней остались только мужчины и дети. Как бы не было испорчено ментальное здоровье выживших, они не могли позволить себе съесть... Да, съесть "тех". Так или иначе множество родителей выступало против данного решения. Но само присутствие только такой мысли в голове "голодных", показывало насколько плохо дело. Следующие два дня никто не ел. Мужчины не были готовы кого-то выбирать, да и переходить видимо уже последнюю грань, тоже никто не хотел. Но два дня без еды и воды заставляли трескаться и без того шаткий забор между остатками человечности и полным озверением. Первым, кто начал сносить тот самый "забор" был Гарольд. Он говорил: – Давайте мыслить логически. Если умрут все взрослые, дети не смогут продлить собственное существование до спасения, если мы всё же рассматриваем тот случай, где за нами хоть кто-то приходит. А значит, что правильнее сделать то, а чём мы все уже давно думали. Все, кто встанет на пути станут нашими врагами. – Вам легко говорить! – закричал какой-то мужичина. – В этой лодке нет ваших детей. – Вы абсолютно правы. Готовы защитить своих, ценой собственной жизни? Мужчина кивнул, но в ту же секунду ещё парочка отцов, подплыла к товарищу. – И не только он, – сказали другие. – Тогда деритесь, – спокойно сказал Гарольд и взглянул на толпу своих сторонников, та была в четыре-пять раз больше, чем заступников детей. По большей части там были те, чьи дети не находились в лодке, но присутствовали и такие, кто решился пожертвовать своими цветочками жизни. Начался кровавый бой. Адам, казалось, единственный стоял в метрах двадцати от данного события: смотрел, как обезумевшие мужчины выбивали друг другу зубы, топили в солёной воде, вгрызались в шею противника, ломали кости. Защита быстро начала проигрывать. Отцы плакали, но не могли выиграть. Им просто заламывали руки и били в лицо, пока те не отключались. Могли свернуть шею слишком бойким. Буквально через пару минут дети остались без "охраны". Лиам и Лора тоже были там, возможно, если бы Адам встал бы на сторону тех несчастных защитников, он увеличил бы шансы на победу, но наш эгоистичный герой даже не ставил дочку с сыном на весы. Мужчина решил всё сразу. Он до последнего сдерживал слёзы, когда отказывался смотреть в сторону собственных детей, делая вид, что чужой. Топить их было тяжелее всего, благо Адаму повезло оказаться на месте зрителя массового убийства, а не совершающего. Когда он ел собственную дочь, мужчина не смог не заплакать. Отвернувшись от пирующей толпы Адам старался прийти в себя. Но раз за разом опять начинал рыдать, он хотел вырвать из своей головы волосы, удушить себя, но не мог. Стоило причинить себе малейшую боль, тот останавливался. Властвующий над мужчиной голод не давал ему полностью осознать действительность. Скорее всего, если бы Адам узнал о гибели своих детей, где-нибудь в Лондоне – то был способен бы горевать неделями, хотя, может быть, и вовсе не долго грустил. Так или иначе, но в море от большого истощения он в скором времени перестал плакать. Тяжёлые чувства, переполняющие его, могли в прямом смысле потянуть того вниз, под воду. Доедая кусок собственной дочери, Адам начал засыпать, как вдруг понял, что в данный момент лодка, что всё время была занята детьми, теперь пустовала. Он незамедлительно залез в неё. Другие мужчины тут же обратили внимание на такую упущенную роскошь и поспешили занять оставшиеся места. Многим, конечно же, не хватило. Начались споры. Гарольд поспешил всех успокоить. – Перестаньте кричать, пожалуйста! – говорил он так, будто в нём ещё находился очень культурный человек. – Давайте распределим время пребывания в лодке по часам. Сейчас тут двенадцать человек, значит по двенадцать и будем меняться. Каждые два часа, надеюсь, такое время устроит каждого. – А как мы поймём, что прошло два часа? Тем более нас около сорока, а на двенадцать такое число не делиться, – выкрикнул кто-то из толпы. – Тогда на борт можно взять ещё одного человека. А время считать по солнцу, мне казалось, что здесь есть человек, кто умеет это делать. – Это я! – прозвучал голос. – Забирайтесь на борт, вы будете тринадцатым. Сообщите остальным, когда пройдёт два часа, но, если солжёте, будьте готовы отвечать головой, – серьёзно говорил мужчина. – Готов, – подплыл неизвестный. Другие подали ему руки, чтобы помочь забраться. После этого Адам отключился. Его разбудил голос того самого человека, что умеет отсчитывать часы по солнцу. Первые тринадцать человек неохотно освободили лодку для следующих. За эти два часа Адаму заметно стало лучше. Его ноги перестали быть синими и вернулись к красному оттенку, кисти и вовсе стали такими же, что и до посадки. На удивление, регенерации Адама можно было позавидовать. Да и как такой худой и слабый человек вообще смог так долго протянуть. Конечно, спасательный жилет, внёс большой вклад в облегчение нахождения в воде, но всё же. Многие с такими же начальными данными уже давно погибли. Что особенного в Адаме? Наш герой не задавался таким вопросом, он лишь радовался, что в принципе жив. Мужчина давно не грустил насчёт смерти всех своих самых близких родственников. Не вспоминал те моменты, когда грыз плоть маленькой дочурки. Давно стало понятно, что нашего героя волнует только он сам и никто более. Шли часы, не успел Адам оглянуться, как надо было забираться в лодку. Ну то есть как, "надо", он мог не делать этого, любой с удовольствием занял бы его место. Мужчина залез внутрь и, предварительно выжав свою одежду, снова уснул. Так повторялось, пока выжившие снова не начали хотеть есть. Что же теперь? Опять голосование? Но вроде бы все равны, выбрать кого-то по-настоящему ненужного будет сложно. Значит, пришло время выбирать фортуне. Мужчины придумали игру, где выбывать будет всегда случайный игрок. Все становятся в большой круг. Какой-нибудь считалочкой выбирается ведущий. Ведущий выбирает трёх человек, каждый из них называет по одной цифре кроме нуля, ведущий может определить порядок этих цифр, на выбор порядка отводится не более десяти секунд. Получается трёхзначное число. С ведущего начинается обратный отсчёт, на ком он остановится, тот и станет обедом. Иногда число может быть большим, поэтому ждать приходиться долго, но всё же это куда лучше, чем использовать простую считалочку. Примерно за десять минут были определены трое несчастных. Те быстро стали хорошей закуской. Я даже не хочу описывать процесс поедания, кажется, тот становится слишком банальным. Наконец утолив свой голод, группа опять стала поочередно залезать в лодку для сна, а затем меняться с ожидающими. Вроде бы всё было так цивилизованно, если не считать каннибализма и выработанного хладнокровия, когда душишь жертву в воде. К слову прошла уже неделя. Так прошла ещё одна. В один момент очередного выбора обеда цифра остановилась на мужчине, что умеет считать часы благодаря солнцу. Тот тут же начал громко себя защищать. – Вы не можете меня убить! Без меня вы не сможете считать часы в лодке! А значит начнётся хаос! – Это правда, – сказал Гарольд, за такой долгий период времени, он уже стал чуть ли ни главным во всей команде. На удивление, Адам тоже был жив, каждый раз у него перебирало дыхание, когда они играли в эту игру. Дважды Адам назвал цифру два. Однажды он даже просчитался, начал думать, что станет последним, но по итогу произнёс именно цифру два вместо смертельной единицы. В этот раз он был следующим после несчастного, что умеет считать часы по солнцу. – Вы очень важный человек в нашей команде, и я думаю мы не можем вас убить. Тогда выберем следующего после вас. Услышав такую фразу Адам переменился в лице, его накрыл небывалый ужас. – Стойте, это не честно. Давайте переиграеи, без этого господина. – Мы играли около пятнадцати минут и очень устали. Простите, но жизнь не справедлива. – Подождите! Прошу, дайте последнее слово! Умоляю! – оглядываясь по сторонам кричал Адам. – Когда умрёт следующий, нас останется пятнадцать человек. Такое количество поместиться в лодку, а значит нам не нужен будет человек, что умеет считать часы по солнцу. – Это тоже правда, – ответил Гарольд и перекинул взгляд на предыдущего мужчину. Теперь уже он переменился в лице. От безысходности несчастный напал на Адама. Начал кусать того за щёку, попутно пытаясь утопить. Но бояку быстро отцепили и начали забивать толпой. Адам был весь в кровавых укусах, раны жгла морская соль. Тяжело дыша, он понял, что каждый раз, когда происходил выбор следующего смертника, игры были честными, но до тех пор, пока не выпадет, тот, кто умирать не захочет. А значит, ему нужно будет понимать, что будущие "считалочки" будут всё более нечестными. Наконец был съеден очередной человек. Вся группа села в спасательную лодку. Уставшие до жути от очередной не простой жертвы, выжившие просто легли спать. В этот раз сон Адама был приемлемо долгим. Когда мужчина открыл глаза, то тут же обнаружил, что цвет его тела стал одинаково белым, что в целом было нормально для нашего героя. Правда он сильнее исхудал, его руки почти полностью были подобны соломинкам, а рёбра стали выразительной частью в его теле. Выделяющиеся скулы да острый подбородок, продолжали становиться более выделяющимися и острыми. Рядом с Адамом лежал похожий на него человек, точно также одетый, только с красным галстуком на шее и чуть ниже ростом. Мужчина первый начал разговор: – Это ведь ваши были мальчик и девочка, четыре и пять лет, чёрные волосы, – неожиданно вставил собеседник. – Нет, – быстро ответил Адам. – Правда? Просто мне казалось у них похожие на вас лица были. – Вам показалось, – всеми силами показывая не охоту к началу диалога продолжал наш герой. – Понятно, просто хотел сказать, что когда я взглянул на вас, то у меня почему-то совесть проснулась. Я ведь топил девочку. Она боролась до последнего, а я даже не пошатнулся. Что-то во мне было такого, что наплевать было на её слёзы. Но слава богу вы не её отец, говорить такое ему было бы отвратительно. – Ты убил её? – устало прошептал Адам. Он повернул голову к собеседнику. – Ты что сделал? Ты мою Лору, что сделал? – Вашу кто? – не успел мужчина задать второй вопрос, как на него тут же накинулся Адам. Другие сидящие в лодке встрепенулись. Наш герой схватил врага сзади и начал тянуть за красный галстук, пытаясь удушить оппонента, у него даже получилось вызвать у противника посинение вокруг шеи, но в тот момент остальные наконец поняли, что происходит и разняли борцов. Адам плюнул в лицо негодяю. – Сука! Дайте мне его удушить!! – рыпался мужчина. Невероятным гневом в тот момент были переполнены его глаза. – Наплевать ему было, тварь конченая! Когда придёт время, я буду непоколебим, – смотря на оппонента, продолжал Адам. Наконец теперешние враги медленно начали остывать. Никто из них не кричал, лишь молча сидели друг напротив друга. Адам только пристально глядел на бывшего собеседника. Так он просидел до следующего дня. На тот момент прошло уже две с половиной недели в открытом океане. Ноябрь уже давно, как стал декабрём. Уставшие мужчины даже не болтали, а просто смотрели на синее небо. – Гарольд? – спросил рядом сидящий мужчина. – Что? – Я думаю нам надо начать пытаться ловить рыбу, это точно лучше, чем есть друг друга. – Ты прав, – устало отвечал доктор, – Но каждый из нас весит минимум сто тридцать фунтов, из этого съедобная часть только половина, для нас этого хватит ровно на день. Думаешь мы наловим семьдесят пять фунтов рыбы, за день? А это я не считал дополнительные калории, что мы потеряем при ручной рыбалке. – Но разве ты не хочешь хотя бы попробовать? – Если выловишь за этот день, дай бог, две рыбы с моё предплечье, мы будем этим заниматься. В то время пока Гарольд болтал со своим собеседником, Адам тоже кое-кого нашёл. Молодого китайца лет двадцати пяти, явно пытающегося сделать вид, что происходящее вокруг нормально. Звали парня Миншенг, по-английски он разговаривал почти что прекрасно, лишь изредка выдавая свой истинный акцент. – Я уже давно не верю, что за нами кто-то прийдёт, – говорил Адам. – Думаю, случился всемирный потом или что-то такое. Мне кажется, мы единицы из выживших. И то это временно. – Потоп? Как в истории про Ноя. – Ной? Ах ты про этого, что в библии? Я в эту хрень не верю. Ну типа у мужика там осталось две внучки, да сын с невесткой, второй же сынишка убежал, как я помню. Ну и неужели кого-то реально можно заставить поверить, что Эти шестеро, ну ещё же жена Ноя есть, вернули всё человечество к жизни. – Кто верит, тот верит, – сказал Миншенг. – А ты веришь? – повернулся Адам. – Только знаю историю. Я такой же атеист, как и вы, просто не настолько радикальный. В ответ на это Адам просто кивнул. Он обратил внимание на остальных, все готовились к смертельной игре. И вот через пару минут выжившие выбрали ведущего, потом цифры, затем порядок и пошёл обратный отсчёт. Единица упала на молодого парня азиатской внешности... Миншенг! Она упала на него! Несчастный взглянул на Адама, единственного, кто казалось мог ему помочь. – Стойте! – закричал мужчина. Он сам не понял почему сделал то, что сделал. – Нас уже не так много человек, а значит можно сделать игру более случайной. Мы можем играть до двух поражений. Я считаю, что так было бы правильнее, – осторожно говорил Адам. – Но если вы не согласны, мы можем не создавать такое правило. – Нас пятнадцать человек, – влез Гарольд. – Максимальное количество раз, которых нам может понадобиться повторить игру, включив ваше правило – шестнадцать. В среднем получиться восемь. Но такой вариант игры даёт каждому шанс на выживание. – А ещё с каждым погибшим, игра так или иначе будет ускоряться, – добавил Адам. – Предлагаю проголосовать, но это не будет означать, что мы начнём всю игру с начала, – взглянув на Миншенга, серьёзно сказал Гарольд. – Конечно, – напугано ответил парень. Состоялось голосование, голоса разделились поровну, остался только сам Гарольд. Мужчина медленно поднял руку за. Игра продолжалась, спустя пять игр определился более обоснованный неудачник. Ему не дали что-то сказать, затуманенные от голода головы выживших не были готовы выслушивать новые идеи по улучшению игры или оправдания, почему нужно не убивать несчастного. Четверо ближайших мужчин схватили бывшего товарища по несчастью и перебросили через борт. Группа прыгнула на него сверху, в тот момент среди звуков плескания воды можно было различить тихие щелчки, видимо, из-за пары треснувших рёбер. Мученик тут же завопил от боли, но почти сразу же закрыл рот, чтобы не залилась морская вода. Возможно успевший стать чьим-то другом, сегодняшний неудачник стал очередным обедом. Он был съеден в течение часа. Во время трапезы Гарольд спросил своего товарища по лодке насчёт успеха в ловле рыбы. – Ничего. – Вообще ничего? – с грустью на лице переспросил доктор. – Совсем. Гарольд кивнул и добавил, что это лишь подтверждает его мысли о том, что использование одного человека в день для утоления голода – куда более лучший вариант выживания. Так проходил день за днём, каждый отбирал малейшие лучи надежды на спасение у последних, кто до сих пор таил их в себе. Одной игрой выпал тот, кто топил Лору, дочку Адама. Наш герой предложил собственноручно убить негодяя, остальные с удовольствием согласились не марать руки. Противники сошлись в долгой борьбе, силы их были почти равны, но в конце концов у Адама получилось схватить оппонента за красный галстук и начать душить. Тот пытался крутиться, атаковать соперника, стоящего за спиной, но Адам крепко удерживал своеобразное оружие. Впоследствии удары начали ослабевать, мужчина плакал и кричал, просил отпустить, но на его мольбы никто не отвечал. Снимая красный галстук с уже плавающего трупа, Адам убрал его в свой карман. Тогда он смог отомстить за дочь. Правда был ещё сын, и наш герой не знал, кто стоял за его гибелью. В тот день Адам ел с особой жестокостью, долго кусал плоть, перед тем как отодрать её от кости. Вероятно, думал, что сможет нанести дополнительную боль трупу. Тем временем в группе уже осталось шесть измученных людей. – Половину оставим на завтра. Мы сможем дольше продержаться, если будем растягивать пищу, – сказал Гарольд. Остальные молча кивнули. Шестеро ребят успели хорошо поладить. Казалось, чем меньше их становилось, тем более доброй становилась обстановка. Вместо постоянного сна от усталости, они могли все вместе поболтать, от души посмеяться, да поплакать. Но стоило начаться игре, как все становились незнакомцами, забывающими о чувстве морали. Один за одним, погибали они в этой жуткой игре, так прошёл уже целый мучительный месяц в открытом море. Последние трое устало болтали о разном. Миншенг, Гарольд и Адам. В лодке ещё никогда не было так просторно. У них осталась целая половина бывшего соседа, а значит минимум два дня наша троица не будет голодать. К тому времени они уже совсем спокойно ели сырое человеческое мясо, пили еле тёплую кровь, используя вену, как трубочку, жевали глаза для разнообразия напитков. – Что ты планировал делать, Миншенг, если бы всего этого не было, – спросил Гарольд. – У меня в России полгода была учёба. – Так ты знаешь русский? – удивился Адам. – Да, не так хорошо, как английский, но знаю. – А ну скажи что-нибудь, – махнул рукой наш доктор. – Вам не понравится, для не знакомых с русским людей, он может звучать довольно грубо или жёстко. – Ну потому что он такой и есть, – вставил Адам. – Россия постоянно вела войны, и люди там готовы горло перерезать ради простых для нас вещей. То-то Англия, да Гарольд? Страна гениев и поистине великих людей. Посмотри на британский английский, – взглянул он на Миншенга. – Каждое слово, каждый звук мы стараемся произнести красиво, мы даже речью показываем нашу человечность, понимаешь? – Извините, мистер Адам, но я считаю, что вы не правы, – спокойно возразил Миншенг. – Я был знаком с русскими людьми, с их языком и культурой. На деле она не уступает вашей и моей. Они просто другие. – Я тебя уверяю, дай ты им секунду, и они оставят тебя голым и выбросят на улицу. Эти русские... – с явным отвращением сказал Адам. – Хорошо, – видимо не хотя, а может и не имеет возможности, Миншенг не стал начинать спор. – Значит мы тоже стали русскими, Адам, – влез Гарольд. – Посмотри, в каких зверей мы превратились за эти долгие... Сорок, пятьдесят? Я не знаю сколько прошло. – Это не то. Нас вынудили обстоятельства. А они... Поступают как дикари и без таких трудностей. Знаешь почему красная площадь – красная? Чтобы крови не было видно. – Не думаю... – с улыбкой говорил доктор. – Да брось, – перебил Адам. – Конечно же поэтому, и в глубине души ты знаешь, что я прав. – Ладно, давай не будем спорить, я ведь тоже не пытаюсь их защищать, просто думаю, что некоторые твои тезисы стоило бы проверить. О чём мы можем ещё поговорить? Миншенг резко вскрикнул. – А вы, мистер Гарольд, что делали в Москве? Доктор удивился, но затем с улыбкой ответил. – Ну я изначально летел в Гонконг, Москва лишь пересадка. – Хорошо. Они ещё долго разговаривали, потом легли спать, интересно, была ли хоть небольшая надежда внутри этих людей? Вера в спасение? Так или иначе, но в течение следующих четырёх дней, а именно через этот промежуток времени у нашей группы кончилась пища. До сих пор никто не пролетал над спасательной лодкой. Оставшись без еды, троица до последнего пыталась сдерживать голод. Но в конце концов каждый понял, что нужно что-то предпринять, иначе погибнут все трое – нецелесообразно. Играть не получиться, всё равно выйдет драка, а вдвое на одного уже не всегда гарантирует победу большинства. Как и ожидалось игры не случилось... Впоследствии сумасшедшего голода в какой-то момент Адам и Гарольд просто столкнулись взглядами и тут же поняли, кто станет третьим лишним. Адам слишком худой, будет ошибкой выбирать его. Гарольд же достаточно силён, вероятно, даже вдвоём с Миншенгом, не получится одолеть его. Остаётся не такой уж и сильный парень, тем более иностранец, пусть даже очень хорошо говорящий на английском. Драка началась резко, Гарольд схватил бывшего товарища за ноги, Адам за шею. Тянув в разные стороны, они стали душить парня, вскоре услышав хруст в шее, ознаменовавший смерть противника. Миншенг пытался отбиваться, но всё произошло слишком быстро, будто и вовсе было спланировано. Когда молодой парень перестал сопротивляться, двое "последних" бросили тело. Адам и Гарольд тяжело дышали. Уже в тот момент каждый из них задумывался, а что будет дальше? Придя в себя, они начали рвать молодую жёлтую кожу трупа. Миншенг лежал с раскрытыми глазами, и Гарольд, заметив это, решил их закрыть. Они продержались ещё неделю благодаря данному телу. Но затем кончилось всё. Адам и Гарольд, устало лежали в плывущей по бескрайнему океану лодке. Удивительно, но за то время, что они провели в этой водяной пустыне, ни разу не было ни штормов, ни просто серьезного повышения волн. Наши герои уже давно не считали количество дней, проведённых в по-настоящему убийственных условиях. А ведь тогда было первое января. Представьте, что весь мир отмечает новый год, а вы даже не догадываетесь о нём. Единственное о чём мыслил Адам, это жива ли Эмили? Не жив ли хоть кто-нибудь, нет. Жива ли Эмили? Последняя, кем он так дорожил. Он не мог знать, что было бы, если бы Эмили была здесь. Съел бы он её? Или же встал на защиту? Так или иначе, но он был один, немного сошедший с ума, вечно голодный и уставший. – Что бы ты делал, если бы нас спасли? – спросил Адам. – Смотря в какой момент времени. Если в первый день – я бы вернулся в Лондон и посмотрел последние новости. Ну а если сейчас, то стал бы ценить жизнь по новому и... Путешествовать на машине. Мужчины улыбнулись. Они могли бы искренне засмеяться, да только любое их действие причиняло боль. Оба думали, что узнали, чем является настоящая пытка голодом, жаждой и усталостью... Но на деле, они даже не представляли, что из ждало... Прошло ещё три дня. Больше похожие на еле живых инвалидов Адам и Гарольд продолжали вести затянувшийся диалог. Оба не верили в спасение, из-за чего не видели смысла бороться за выживание любой ценой. Единственное, что указывало на продолжение битв – голод. Боль была только в первый день, затем неожиданно появившаяся слабость медленно усиливалась. – Где сейчас твоя семья, Гарольд? – чуть громче, чем шёпот, спросил Адам. – Что? – тихо переспросил собеседник. – Где твоя семья? Ты ведь был в самолёте один, верно? Мужчина кивнул. – У меня нет семьи. И друзей нет. И быть честным, я даже не врач. Я хотел переехать в Гонконг, на родине места не нашёл. – Но как тогда ты знал про все эти...? – Я любитель. Хочу стать врачом, но вряд ли это возможно в мои то тридцать шесть. Поэтому сейчас я работаю то там, то здесь. – Я думал ты богатый человек. – Нет. Даже не близко. А ты? – Достаточно. У меня была большая кампания. Полноценная монополия. Пока мы работали только в Китае, но планировали медленно двигаться к Европе. Перед этим самолётом в Москве я договаривался насчёт появления на российском рынке. – Почему не дома? – Дороже выходит. Гарольд замолк. Переведя дух, он опять заговорил, буквально через минуту. – Давай договоримся, что если рай существует, мы встретимся там. – Ха! – усмехнулся Адам. – Если после смерти правда что-то есть, то нам с тобой гореть в аду. Мы стольких убили. Сам же говорил, какие мы звери. – В противном случае все бы погибли ещё раньше. Ты ведь тоже это понимал. – Ну мы здесь всё равно сдохнем, значит нет нам оправдания. – Значит, если мы всё же выживем, то получается смерти были не напрасны. Я всё равно убивать тебя не хочу. Поэтому, пожалуй, усну, может когда проснусь приедет помощь. Ты бы тоже поспал, – с этими словами Гарольд прилёг в лодке и закрыл глаза. Адама же мучал голод. Возможно из-за того, что жира в теле мужчины было намного меньше, чем у его собеседника, он начал чувствовать себя ужасно намного раньше. "Если сейчас усну – умру", – рассуждал про себя Адам. Неожиданно он вспомнил недавно сказанные Гарольдом слова: "...если выживем, то смерти не напрасны". Если он выживет, то смерти не напрасны, в противном случае ему и так гореть в аду. Удивительно, но в тот момент Адам будто забыл, что является атеистом. Видимо, ужасный голод не давал ему вспомнить этот факт о себе. Ведь в таком случае, Адам размышлял бы, что после смерти ничего не будет, ада тоже, а значит он может спокойно умирать. Но Адам просто не хотел умирать. Даже если бы у него не было никого оправдания напасть на Гарольда, пока тот спит, и продлить свою жизнь на ещё одну бессмысленную неделю, он всё равно бы сделал то, о чём думал ещё когда ел китайца Миншенга. Убедившись, что Гарольд уснул, Адам тихо вынул из своего кармана красный галстук. Быстро перекинув тот через горло бывшего друга, мужчина начал со всей силы тянуть. Пробуждение не застало себя долго ждать. Буквально ещё две секунды Гарольд не понимал, что происходит, но затем начал невероятно сопротивляться. Оппонент был сильнее нашего героя, но фора Адама дала ему шансы на победу. Гарольд почти полностью отключился, как вдруг, много чего повидавший галстук разорвался. Мужчина жадно начал глотать солёный воздух. Но Адам не мог позволить ему прийти в себя, честный бой означал смерть. Наш герой, хотя какой он вообще герой, ударил противника в нос, тот сразу же с хрустом сломался. Гарольд, не вытирая крови, попытался ответить, но Адам брызнул солёную воду во вражеское лицо. Прочувствовав всю боль, недоврач тут же закричал. Он пытался атаковать вслепую, удар за ударом тот промахивался и получал жёсткий ответ. Адам запрыгнул на недруга, мужчина колотил его по лицу, как вдруг получил точный удар в челюсть. Адама откинуло в другую часть лодки. Невероятная боль понизила его дёсны – Гарольд выбил ему три зуба. Но он не мог сдаваться, увидев, что противник всё ещё пытается прийти в себя, Адам понял, что нужно работать на опережение. Он с небольшого разбега сбросил оппонента в воду и попытался того поскорее утопить. Первые пару секунд мужчина даже мог ощутить успех, но потом Гарольд опять начал медленно одерживать вверх. Тогда Адам надавил большими пальцами на глаза неприятеля, заставив того на секунду их открыть. Враг опять ослеп и похоже медленно, но стал ослабевать. Адам тоже слабел, если битва затянется, тот может проиграть просто из-за усталости. Чтобы приблизить победу, он стал долбить по лицу Гарольда, как вдруг противник крепко схватил его за руку. Не тратя ни секунды Адам укусил непокойного за щеку, изо всех сил он постарался оторвать её и в итоге сделал задуманное. Несчастный завопил и коленом ударил Адаму в зону чуть выше паха. Герой тут же потерял инициативу, не успел он оглянуться как поменялся с оппонентом местами. Теперь уже он пытался отбиваться, в то время как окровавленный Гарольд старался задушить его, Адам не мог ничем ответить, он бил противника по почкам, по ногам, пытался душить в ответ, но тот непоколебимо держал его за тонкое горло. Мыльное из-за воды изображение стало медленно темнеть, Адам умирал... Последнее, что он сделал, так это выдал не самую сильную, но возможно самую болезненную для врага пощёчину, ровно по месту откушенной щеки. От яркой, резко принизившей мозг боли, Гарольд откинулся назад. Адам вновь задышал, он выблевал солёную жижу, что обжигала его горло и, недолго думая, опять бросился на оппонента. Найдя слабое место в виде порванной щеки, мужчина незамедлительно схватился за неё и одним резким движением разорвал до конца. Гарольд истошно заорал. – По-чему-у?! – со слезами на глазах, через адски мучащую его боль, кричал бывший друг. Его сломанный нос, оторванная щека, красные глаза просили о пощаде. Красивый когда-то мужчина выглядел сейчас уродом, страшным монстром, что обитает только в средневековых сказках и былинах. Гарольд был похож на зомби – скорее полуживой труп, чем полумёртвый человек. Затем, видимо, от бессилия или же от шока, а может от того и другого, он просто отключился. Адам подплыл к нему со звериными глазами, он начал наносить удар за ударом, ведь не дай бог противнику встать – тот тут же потребует реванш. Наконец, убедившись в безжизненности тела, Адам потянул его обратно в лодку. Доставив теперь пищу, а не человека, мужчина на пару минут решил перевести дух. Тяжёлых вдох, такой же выдох, грудная клетка идёт вверх, вниз, повторив данное действие около пятидесяти раз и осознав, что сердце успокоило свой стук, Адам взглянул на небо. Такое голубое, а облачка такие белые. А вон летит вертолётик – спасатели прибыли.