Босиком по осколкам

Октябрь, 2015 год Этот день с самого утра не предвещал ничего хорошего. Просидев до пяти утра за внесением последних штрихов в свою речь, Гермиона, морально истощенная количеством свалившихся на неё проблем, проспала всего несколько часов, из-за чего поднять голову с подушки казалось нереальным. В квартире стояла оглушающая тишина, ведь кроме неё и Живоглота, который мирно дремал на подоконнике в спальне, никого не было. Рон вчера вечером забрал с собой Хьюго, их сына, и они отправились на ночь в Нору, чтобы дать ей спокойно закончить рабочие дела. Но Гермиона знала, что причина их ухода была далеко не в заботе мужа, ведь их брак трещал по швам уже последние два года. Гермиона до последнего лежала в тёплой мягкой кровати, из-за чего ей пришлось пожертвовать завтраком и собираться в спешке. Она трансгрессировала на привычное место, откуда обычно отправлялась в Министерство магии, и, сомкнув плотнее края мантии, пошла на самое волнительное за последние годы мероприятие. Свинцовые тучи опустились на город так низко, погружая осенний Лондон в полумрак, что лишь усугубляло самочувствие Гермионы. Ледяной ветер безжалостно трепал несколько вьющихся прядей волос, которые, как назло, выбились из тугого пучка на затылке. На землю упали первые капли дождя, и она ускорила шаг, чтобы поскорее попасть в Министерство. — Министр, скажите несколько слов перед началом? — тут же послышался голос Риты Скитер, которая, разумеется, поджидала ее в атриуме. Вспышка колдографа на миг ослепила ее, а в сухих, после короткого сна глазах, все побелело. Гермиона проглотила вязкий ком в горле, и продолжила идти вперёд, чувствуя, как нарастает гнетущее волнение. В последнее время вообще все шло наперекосяк, начиная с проблем на работе, которые были вызваны нападениями и вандализмом неизвестной группы людей, именующей себя «Линчеватели», заканчивая проблемами в браке. Шаткое равновесие, которое установилось после окончания войны, дало трещину. Эта трещина появилась из небольшого скола, сотканного из частых ссор с Роном, и с неумолимой скоростью расширялась под гнетом остальных проблем. — Миссис Грейнджер, всего пару слов! — следовала за ней по пятам Рита Скитер, а ее ядовито-зеленое прытко пишущее перо уже что-то строчило в блокнот. — Потерпите до аудиенции, — отрезала Гермиона, бросив на неё решительный взгляд, который не терпел возражений. Перед тем как отправится в зал Визенгамота, который был выбран под проведение самой аудиенции из-за своих размеров, Гермиона решила зайти в свой кабинет, чтобы оставить там сумку и привести нервы в порядок. «Это всего лишь очередное выступление перед публикой», — твердила она сама себе, когда лифт уносил ее все дальше от заполненного волшебниками атриума. Вместе с ней ехали двое ребят из Отдела Тайн, которые косо поглядывали на неё, но не решались заговорить, ограничившись лишь сухим «Доброе утро, Министр». — Гермиона! — послышался голос Гарри, который поджидал ее около кабинета. Ее помощница, рабочее место которой было в фойе перед кабинетом, косо посмотрела на них, кивнув начальнице в знак приветствия, и продолжила возиться с пергаментами. Иногда миссис Уайтхолл напоминала ей мадам Пинс из школьной библиотеки, ведь та тоже не любила, когда кто-то нарушал тишину. — Привет, Гарри, — с напряженной улыбкой сказала ему Гермиона, подходя к двери кабинета. — Зайдёшь? — Да, — он последовал за ней в кабинет и прикрыл дверь, зная, что у них мало времени на разговор. — Я лишь хотел сказать, что внизу уже весь Зал заполнен. Там и пресса, и сотрудники Министерства, и просто заинтересованные волшебники. Я на всякий случай сказал своим ребятам из аврората, чтобы они проконтролировали безопасность. Сама знаешь… Он не договорил и поджал губы, но Гермиона прекрасно понимала, о чем идёт речь. Конечно, она тоже беспокоилась о том, что что-то может пойти не так, ведь «Линчеватели» умудрялись проникнуть в любой хорошо охраняемое помещение прямо у них под носом. Дополнительные меры безопасности были совсем не лишними, поэтому Гермиона благодарно кивнула другу, чувствуя себя идиоткой из-за того, что не побеспокоилась об этом раньше. — Ты какая-то бледная, — подметил Гарри, нахмурив брови. — Все хорошо? — Да, просто… — она замолчала, думая о том, с чем можно сравнить ее текущее состояние, — …просто чувствую себя как на третьем курсе, когда я с помощью маховика посещала все уроки и с трудом все успевала. — А Рон? — нерешительно спросил он, зная, что подруга совсем не любит делится с ним подробностями своей личной жизни, ведь Рон являлся его лучшим другом. Гермиона зачастую жаловалась на отношения Джинни, которая хоть и была его сестрой, но все же с жаром поддерживала подругу, когда они ссорились в очередной раз. — Рон? — переспорила Гермиона, на миг застыв, так и не дойдя до своего рабочего стола. — Все настолько ужасно, Гарри, что он сбегает от меня к своей матери. — Постарайся не думать об этом сейчас, — предложил он, и Гермиона обернулась на него, чувствуя смятение и легкий страх. — Сегодня ты вершишь историю, и изменишь к лучшему жизни тысячи людей! — Мерлин, Гарри! — со смешком воскликнула она, а в ее голосе звучали истеричные нотки. — Я без того вся на нервах! — Не переживай, Гермиона, — он по-доброму улыбнулся ей и попятился к двери. — Все пройдёт гладко, вот увидишь! Гарри одарил ее напоследок ободряющим взглядом и вышел из кабинета, оставляя девушку в одиночестве. Направляясь в Зал Визенгамота, Гермиона вспоминала о том, как много времени провела в нем после победы в войне, давая показания. Ей казалось, что в те времена она появлялась там гораздо чаще, чем в собственном доме, и теперь это место накрепко связано с хроническим страхом, усталостью и апатией. «Не лучшее место для сегодняшней аудиенции», — с тоской думала Гермиона, выходя из лифта. В коридоре ее уже поджидали репортеры, а вспышки колдографов ловили каждый ее шаг. Из зала Визенгамота шёл легкий гул голосов волшебников, которые с нетерпением ждали начала «представления». И лишь одна мысль о том, что ей сегодня придётся изменить привычный уклад жизни в магическом сообществе, оглушала ее не хуже любого шального проклятия. Гермиона сделала глубокий вдох и на выдохе вошла в знакомый Зал, который сегодня был наполнен сотнями волшебников. Они сидели полукругом, а многие, кому не досталось места, стояли вдоль стен. Девушка чувствовала, как сердце отбивает сумасшедший ритм, а воздух поступает в легкие короткими залпами, чтобы тут же покинуть их. Она прошла в центр Зала, где специально для неё установили стойку, закрывающую большую часть ее тела. Гермиона положила пергамент с речью на поверхность этой стойки, и внимательно оглядела присутствующих, выискивая знакомые лица. Специально ради ее выступления сюда приехали и Макгонагалл с Невиллом Долгопупсом из Хогвартса, и Полумна вместе с мужем, и большая часть ОД. Вдалеке сидел Сириус, разглядывая присутствующих с нескрываемой скукой во взгляде, но когда он увидел, что Гермиона смотрит на него, в его глазах мелькнула тень былого азарта. Вдоль стен, смешиваясь с простым народом, молчаливо стояли авроры в чёрном обмундировании, среди которых Гермиона также узнала своих знакомых. Их цепкие взгляды блуждали по Залу, выискивая что-нибудь, что нарушало бы порядок, но в таком хаосе это было крайне сложно. Бросив последний беглый взгляд на пергамент со своей речью, Гермиона гордо подняла подбородок, усилила магией свой голос и начала аудиенцию. — Доброе утро, магическое сообщество! — сказала она, натягивая на лицо светскую улыбку, ведь она знала, что колдографии с ее выступления будут пестрить во всех газетах ближайшие две недели, а может и вовсе попадут в учебники по истории. — Я рада приветствовать всех вас здесь, в Министерстве магии, где каждый из вас станет свидетелем перемен в мире магии! Она сделала небольшую паузу, ожидая момента, когда аплодисменты пойдут на спад, и с каждой секундой в ней все больше росла уверенность в том, что она поступает правильно. Что ее решение было действительно грандиозным событием, которое поменяет жизни сотни волшебников. — Хотелось бы начать с того, что я ежедневно получаю письма, в которых вы пишите о несправедливом делении на лучших и худших. На чистокровных и маглорожденных, — она вновь сделала небольшую паузу, так как по толпе прошёлся оживленный гул голосов: кто-то поддакивал ей, кто-то позволил себе выкрикнуть слова одобрения. — Я знаю, как тяжело приходится жить тем, кто вливается в магический мир с первым письмом из Хогвартса. Знаю, что это ежедневная борьба с обществом, в котором вас считают недостаточно умным, недостойным звания «волшебницы» или «волшебника». Нас, магглорожденных, называют скверными словами и задают нам высокие планки, когда чистокровным волшебникам все даётся в разы проще. — Именно! — выкрикнула незнакомая женщина из толпы, и Гермиона бросила на неё снисходительный взгляд, чувствуя эмоции каждого из тех, кто находился в этом Зале. — Дискриминация доходит до того, что рабочие места с большей охотой предоставляют чистокровным волшебникам, нежели маглорожденным, — продолжила она. — Несправедливое угнетение прав зачастую пересекает границы разумного, становится жестоким и варварским. Некоторых волшебников до сих пор пытают и убивают лишь за то, что они родились в семье маглов! Гермиона задрала рукав мантии, чтобы продемонстрировать всем свой шрам на предплечье с надписью «Грязокровка», который она получила в поместье Малфоев. Вспышка колдографа тут же ослепила ее, а по толпе прошёлся возбужденный шёпот и охи. Те, кто находилась ближе к ней, без проблем могли прочесть витиеватую надпись и передавали это мерзкое слово остальным, кому не удалось разглядеть его своими глазами. — Все это пережитки прошлого! — воскликнула она, перекрикивая гомон. — И я предлагаю вам вступить в новую эпоху равенства, где каждый магглорожденный будет наравне с чистокровными. С этой самой минуты вступает в силу «Декрет о равенстве чистокровных, полукровок и маглорожденных»! По Залу прошлась очередная волна восклицаний, которая меркла на фоне аплодисментов. Гермиона улыбнулась всем этим волшебникам, жизни которых она изменит этим самым «Декретом о равенстве кровей», а по телу растеклось приятное тепло, от осознания, что у неё хватило храбрости на то, чтобы воплотить свою заветную мечту в реальность. Остаток аудиенции она провела отвечая на множественные вопросы репортеров и общаясь с присутствующими. Каждый из них мог спокойно подойти к ней, ведь Гермиона с самого назначения на пост Министра магии старалась быть ближе к народу. Именно благодаря таким встречам и разговорам она поняла, что магическое сообщество должно измениться в лучшую сторону, что в ее силах провести эти перемены и принять весь удар оппозиции на себя. Ее взгляд наткнулся на рыжую макушку Рона, которого она не заметила изначально, и на фоне того воодушевления, которое она получила во время аудиенции, Гермиона приняла решение, к которому шла уже не первый год, но все никак не решалась. Девушка объявила о конце приёма и быстрым шагом пошла за Роном, который уже успел скрыться в коридоре. Но как только она подошла к двери, до ее слуха донёсся голос, который она не слышала уже очень давно. — Поздравляю, Грейнджер. Гермиона замерла, почувствовав, как холодеют конечности, и медленно повернула голову в сторону звука. Малфой. Этот голос, с едкой ноткой насмешки, она узнала бы среди тысячи похожих голосов, даже если бы они звучали все одновременно. Он стоял в трёх футах от неё, прислонившись плечом к стене, а его руки были скрещены на груди. Чёрная аврорская форма ярко контрастировала с бледной кожей и платиновыми волосами, и Гермиона поразилась тому, что не заметила его раньше. — Спасибо, — сухо отозвалась она, проклиная себя за то, что растерялась и не ответила ему сразу. — Все выходит так, как ты хотела, да? — Драко усмехнулся, а девушке пришлось подойти немного ближе к нему, чтобы не создавать пробку позади себя, ведь многие спешили на выход. — Что ты имеешь в виду, Малфой? — ощетинилась она, нахмурив брови. — Ну как «что»? — фыркнул он. — Ты вышла замуж за Уизела, родила двоих детей, как хотела, сделала карьеру. А теперь ещё и «Декрет о равенстве» этот. Разве ты не к этому стремилась? Гермиона с опаской прищурила глаза, не зная, что ей ответить на это. С одной стороны, Драко говорил о том, что она действительно планировала ещё в школьные годы. С другой стороны, каждое его слово сочилось насмешкой, а взгляд кричал о том, что все это они обсуждали, когда тесно «общались» на шестом курсе. — К этому, — сквозь зубы ответила она, замечая, как с каждым мгновением в Зале становится все меньше волшебников. — Тогда, — он растянул губы в усмешке, — еще раз поздравляю. Гермиона уже собралась было спросить, чего он добивается, но ее остановил знакомый голос сзади. — Малфой, дорогой, хорош языком чесать! — девушка обернулась, натыкаясь взглядом на насмешливое лицо Амелии Стэнфорд, которая стремительно приближалась к ним. — Дуй в аврорат, у нас ещё два рейда сегодня! — тут ее взгляд все же наткнулся на собеседницу Драко. — О, Грейнджер, привет! Поздравляю! — Спасибо? — неуверенно ответила Гермиона, покосившись на Малфоя, с лица которого уже слетела насмешливая ухмылка. — Вы теперь работаете в паре? — Что-то вроде того, — уклончиво ответила Амелия, после чего перевела взгляд на Малфоя, вздёрнув при этом брови. — Ладно, мы и правда уже опаздываем. Пошли, Драко. Он лишь кивнул на прощание, и Гермиона задумалась о том, когда она вообще видела его в последний раз? С Амелией то они пересекались минимум раз в месяц, ведь между девушками установились достаточно тёплые отношения ещё на шестом курсе. Да, были месяца, когда они обе были настолько заняты, что даже не успевали вспомнить о том, что давно не виделись, но вот с Малфоем… все было очень странно. После того, как они с Гарри и Роном отправились искать Крестражи, тесное «общение» с Драко сошло на нет. Все те случайные встречи, что были после войны, обычно происходили мимолетно, и они оба проходили мимо, удостаивая друг друга лишь долгими взглядами. После Хогвартса каждый из них пошёл своей дорогой: Гермиона вышла замуж за Рона, а Драко женился на Астории Гринграсс. И в последний раз, если не считать сегодняшнюю встречу, они разговаривали лет пятнадцать назад. Именно поэтому, девушка была в замешательстве из-за того, что он обратился к ней, да ещё и сослался на те времена, когда они… «Боже, только не вспоминай, а?» — мысленно простонала она, направляясь к лифту. Рон уже давно ушёл в неизвестном направлении, и тот разговор, который она рассчитывала провести прямо сейчас, пришлось отложить на вечер. Работы было так много, что Гермиона просидела в своём кабинете почти до девяти вечера, и она задержалась бы ещё дольше, если бы количество зевков не превышало количество двух раз за одну минуту. Поэтому, решив, что доделает все завтра, она собрала все необходимые вещи в сумку и покинула кабинет. В Министерстве в такое время обычно никого уже не было, это Гермиона знала не понаслышке, ведь она не раз оставалась на работе допоздна. Ей нравилось идти по пустым коридорам, от стен которых эхом отражался цокот ее каблуков. Никто не лез с вопросами, никому не надо было помогать с очередным делом, и это было настолько прекрасно, что она невольно шла медленнее, чтобы продлить это чувство. На улице было настолько темно, что девушка даже решила посветить перед собой Люмосом, дабы не оступиться, пусть она уже до каждого неровного камушка знала дорогу до Министерства. Фонари, которые обычно освещали брусчатую дорогу, как назло не горели, а того света, что исходил из палочки, было достаточно лишь для того, чтобы не запнуться за бордюр. Вдруг ее внимание привлёк непривычный красный цвет на брусчатке, и девушка замерла, почувствовав, как от волнения сбилось дыхание, а свет из палочки в дрожащей руке рябил на земле. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь загнать страх в самый дальний уголок разума, и отошла на два шага назад, чтобы лучше разглядеть надпись, а то, что это была именно надпись, не оставалось никаких сомнений. Она задержала дыхание, когда сумела, наконец, прочесть послание, которое было адресовано именно ей, ведь кто-то знал, что она предпочитала появляться в Министерстве именно таким путём. Кровь на брусчатке смотрелась крайне ужасающе, и Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не трансгрессировать прямо сейчас. Останавливало ее лишь необузданное любопытство, которое подстегивало осмотреться вокруг. И лучше бы она ушла в тот же миг, как только увидела надпись на брусчатке, ведь в пяти футах от неё лежало тело женщины. Гермиона сморгнула подступившие слезы, узнав в ней ту самую активистку, которая громче всех поддерживала ее на аудиенции и имела тоже происхождение, что и она сама. Сердце на миг замерло, ведь послание было куда яснее, чем можно было представить. Кто-то из «Линчевателей» был сегодня в Зале Визенгамота, и они впервые сделали такое броское заявление, угрожая непосредственно ей. «Ты следущая, грязнокровка!»