Головокружение

Каждая задушенная возможность, каждый лишённый понимания взгляд - Вин помнит. У него голова кругом, и что самое отвратительное - ему кажется это привычным. Он давно перестал отдавать себе отчет в том, что тонет в этом безжалостном дерьме. Куда ему теперь? Вверх или вниз? Он готов рассказать мнимую правду, показать несуществующую ложь, лишь бы пришло долгожданное облегчение. Но этого не происходит. Брайт выключает свет, погружает всё в непроглядную ночь своими едкими замечаниями, и Вин не знает куда идти. Тепло дня рассеивается, оставляя жалкие остатки некогда горячих вспышек, но этого недостаточно против бесконечного океана ползучей тьмы. Он не предлагает Вину вариантов. Молчаливо топчется на его хрупких попытках подружиться. Злость приходит знакомиться, Вин жмёт ей руку и выслушивает предложение присоединиться, но потом упрямо продолжает торговаться. До самого конца. Оно того стоит? Ненависть устаёт жить на кончиках пальцев и переползает поближе. За жёсткие рёбра. К самому сердцу. Печальны старания вернуть всё к началу, если там ничего не было. Пустота. Тишина. Безразличие. Но Вин видит, что труп их с Брайтом общения неспокоен. Он мерцает и ворочается. Он сам по себе. Это означает, что шанс есть? Бред. Его "привет" и "как твои дела, Пи'Брайт" горят на алтаре взаимной непереносимости. Живучие мечты и желания оказываются слишком капризными, чтобы оставить всё как есть, и этот пожарный выход становится туннелем покаяния. Вин смотрит на Брайта. Он определенно чувствует опасность, исходящую от него, как от сотни метров вниз в темную шахту, но главная проблема страха заключается в том, что его невозможно игнорировать. Раньше было проще. Когда его затуманенный разум был лишь результатом пары десятков этажей очередного небоскрёба или слишком тесных стен. Раньше было непередаваемо легко – опустившись на дно туннеля, Вин задерживал дыхание, мечтая никогда не подняться на поверхность, но пустота всегда выдергивала его назад. Раньше было слабее. Никаких упражнений в самоистязании, никаких требований и запутанных эмоций. Чистота и избавление от посторонних примесей. Его же новое чувство - первобытное чудовище. Оно притворяется неприхотливым, но на самом деле то, что ему нужно - это ответы. Смыкающиеся в близости взгляды, ощущение единения и понимания, обратная сторона одиночества. Негатив пустоты. Вин видит, но не может удержать в голове мелькающую картинку своих белых кроссовок. Он старается не замечать всепоглощающий запах чужого присутствия. Молчание великолепно. Безграничное, абсолютное ничто. Непревзойденная чистота, которую хочется замарать. Разрушить. -Ты хотел поговорить, - говорит Вин, напоминая, и чудовище внутри довольно урчит. Зачем? Брайт прочищает горло. Он считает Вина лицемером - пусть так. Наступает на него своей гнетущей темнотой так стремительно, что Вин не успевает приспособиться. - Вчера... И, блять, у Вина перехватывает дыхание. Он столбенеет и беззащитно пялится. - Вчера я перегнул немного, - Брайт морщится.- Без понятия, что на меня нашло. Так что не надумывай там себе ничего. - Например? Брайт хмурится. - Да ладно тебе, - в его голосе сквозит раздражение. - Наверняка ты успел навоображать себе всякого дерьма. - Успел. - Так вот, нахрен, забудь об этом. Выкинь из головы. - Окей. Так просто? Брайт прищуривается - Что еще? - устало выдыхает Вин. - Ты врёшь. - Чего? - Ты не собираешься так просто забыть об этом. - Слушай, остынь, - вкрадчиво отрезает Вин. - Я сказал "окей". Мне плевать на это. - Ждешь, что я попрошу прощения? - За что? - Вин вскидывает бровь. - За то, что засунул язык мне в рот? - Я, блять, говорю тебе, что это случайность! - Брайт уже не сдерживает злость. - Во время съёмок такое может произойти... -Ну разумеется. -И что это, блять, значит? -Это значит, что мне насрать. Вину всё сложнее сосредоточиваться на чём-то, кроме пустоты. Когда всё должно было ограничиться просто прикосновениями губ, а закончилось влажными языками в темноте его рта - это пропасть. Пустота. И, кажется, что только она знает, что именно ему нужно, но не утруждает себя ответом. Она пульсирует, заставляет забывать обидные гадости, накладывает запреты. Вин отдает болезненное желание исчезнуть, и забирает взамен неустойчивую уверенность в своей правоте. Паршивая сделка. Он не получает от этой пустоты никакой пользы. Вин знает, что его обманули. Все эти рассказы, на которые он променял свои воспоминания - полнейшая ложь. Брайт говорит, но из его рта не вылетает ни грамма правды. Слова, истории, проплывающие мимо, дышат этим гнилым враньём. И Вин не знает, кому пожаловаться. Не имеет ни малейшего понятия, как приспособиться к человеку, который постоянно меняется. -Отлично, - Брайт выплевывает это как подачку. - Потому что мне вдвойне насрать. Вин сглатывает и с трудом заставляет себя продолжить спускаться. Его спокойствие теряет остатки стойкости и вытекает из него как ртуть. Чудовище в его животе жалобно скулит. -Поэтому ты постоянно пялился на меня после этого? - слова вырываются из рта без его ведома. -Видимо, как раз потому что тебе насра... -Эй, - Брайт резко перебивает, оказываясь слишком близко, и Вин дергается к перилам. - Заканчивай. -Ты это начал. Не я. Брайт определенно это спланировал - Вин уверен. Накормить его унижением перед всеми. Сбить с толку, выставить идиотом. -А разве ты не из тех, кто не оглядывается назад? -Откуда тебе знать, какой я? - Вин бросает взгляд через перила, и картинка снова смазывается. -Мы не настолько близки. -Какое облегчение. Вин дергает головой, пропуская колкость мимо ушей, но ощущение набитой ваты под черепом никуда не исчезает. -Что с тобой? - спрашивает Брайт, и в его голосе нет даже микродозы сочувствия. - Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. -Это потому что ты рядом. Брайт смеётся. Вин хочет пнуть его, но сосредотачивается на покалывающем чувстве в лёгких. Смех Брайта примитивен и бестактен. К чёрту его. Вин шумно сглатывает. Мир вокруг начинает кружиться, и кровь отбивает новый ритм в его висках. Опять. Он сгибается, опершись руками о колени, и пытается вдохнуть. Не выходит. - Да что с тобой? - снова спрашивает Брайт, и его тон теряет надлежащее безразличие. - А? Он наклоняется, стараясь заглянуть Вину в лицо. Протягивает руку , не до конца понимая, зачем. -Отвали, - хрипит Вин, упираясь ладонью в стену, чтобы устоять на ногах. Перед глазами пляшут черные пятна, и Брайт остаётся вне поля его зрения. Тонкий писк в ушах нарастает и вытаскивает наружу фантомные боли. Смутные образы, чувства чего-то давно утраченного. Чем глубже Вин пытается вдохнуть, тем сильнее сжимается горло. -Сядь, - Брайт толкает его на ступеньку и давит на плечи. - Опусти голову. Вин послушно наклоняется вперёд, часто дыша и стараясь услышать. Хоть что-то. Но нет ничего громче его сердца. Оно пульсирует и ревет в висках. Он панически пытается затолкнуть как можно больше воздуха в легкие, и медленно удушье начинает отступать. Кислород постепенно возвращается обратно в изнемождённое тело, снисходительно позволяя продолжать жить. -Тебе лучше? Вин кивает, прочищая горло. -Может, у тебя есть какие-нибудь таблетки? Вин мотает головой, все еще не доверяя своему голосу. -Продолжай медленно и глубоко дышать, - Брайт стоит перед ним ступенькой ниже, и Вин упирается взглядом в его брюки. Повисает тишина. Напряжённая и тяжёлая, как горячее марево в летний полдень. Вин глотает слова и оправдания, потому что дальше попросту некуда. Он абсолютно и безнадежно открыт перед Брайтом. Буквально голый. Можно брать и добивать. За короткую вспышку слабости, полной зависимости, за блеф и самоуверенность. Комок в его горле раздувается, и он сглатывает, явственно чувствуя - это как чердачная пыль, размазанная по гортани. -Вперёд, - сипит Вин, падая ещё ниже с этими остатками звуков. -Вперёд? - Брайт переспрашивает. Он не понимает или только прикидывается. -Странно, что ты еще здесь, - с деланным равнодушием продолжает Вин. Опирается о стену и осторожно встает. Перед глазами на секунду всё темнеет, но быстро приходит в норму. - Вперёд, беги и растрепай всем в компании. Какая удача! - он усмехается. - Хотя ты и до этого, наверняка, догадывался, но тут просто ярмарка доказательств и подтверждений. Вин Метавин, наконец, попался. Слова приводят чудовище внутри в неистовство. Оно медленно перемалывает внутренности в ничто. Какая-то часть его чувствует отвращение, но она уже не является главной. Брайт выглядит спокойным, даже немного отстраненным. Гоняет мысли в голове, как леденец за щекой, и Вин уверен, что слышит каждую из них. Игры в безразличность. -Какой же ты всё-таки душный, - Брайт морщится так, словно жуёт мёртвых мотыльков. Из него сочится яд, и Вин прикидывает способы искупаться в нём, не пустив внутрь. -И это всё? -Всё. И это отвратительно. Разговорный тупик. Полный рассинхрон. Вин отпихивает Брайта в сторону и идет вниз, стараясь держаться ближе к стене. Его пожалели. Как мило. Сегодня не его грёбаный день рождения, так к чему такие подарки? Этот контраст невыносимо обескураживает. Он хочет развернуться и схватить Брайта за воротник , сгребсти, встряхнуть и вытрясти из него правду. Слушать сухой гул его заученных ответов. Наслаждаться этим. Он трясет головой, прогоняя диафильм разрозненных надежд. Иначе эта возникшая яркая фантазия поползет дальше. Плеснёт за воротник горячим скользким языком. Спасибо, но ему уже достаточно. Достаточно для того, чтобы голова снова начала кружиться, но уже не от ощущения стонущей пропасти. Непрошептанные слова, несказанные предлоги. Изнеможение. Все брошенные взгляды. Неправильные мысли. Что это за хрень между ними? Каждой клеткой мозга Вин чувствует, как слова складываются в образы, но остаются обреченно гнить внутри в своей горечи до тех пор, пока им не представится возможность выплеснуться наружу.