Синее небо в черных глазах

      Итан заехал домой переодеться и наконец поесть что-нибудь вкусное. Не то, чтобы он перебирал едой, но если можно, то отчего нельзя? Покопался в шкафу, покопался под кроватью, нашел чистые вещи под Маркусом. Кот взбудоражился, кружился вокруг, шипел как умалишённый, но убежал куда-то, обиженный, что жертва не испугалась. — Хоть бы немного обрадовался, животное.       Но животное не хотело радоваться, оно бегало по комнатам и пряталось от парня где могло, каждый раз норовя заползти в слепую зону, будто хотело напасть.       «Ну давай поиграем, неблагодарная тварь» подумал парень и подошел к входной двери.       Повернул голову от кота и прислушался. Лапки мягко переступали по паласу, едва слышимо, если б не когти, которые цеплялись за ворс. Это было как ожидание выстрела в спину, как удар ножом, о котором ты знаешь и вот животина делает резкий прыжок на уровне живота выставив когти наперевес, но отработанными движениями Итан отскочил и легонько пнул кота дальше на лестничную клетку. Тот ошарашенно смотрел по сторонам, пытаясь понять, где добыча и почему болит задница. — У тебя глаза красные, наркоман пушистый, вернись как проспишься.       Дверь закрылась. Такие закидоны кота дело привычное, он то и дело сиганет на спину да вцепится, но не больно, понимает, что коготки не маленькие, но сегодня он намеревался причинить боль, за что пошел вон.       Еще пол часика на автобусе донесли парня до входа в старомодное здание с несколькими колоннами. А в окне жил мир, люди ходили туда-сюда, прикрываясь зонтами от капающего дождика. Итан поёжился и заполз в новый темный плащ поглубже. Люби он этот пережиток викторианской эпохи. А потом на миг улыбнулся, подумалось, что он похож на крыску под рукавом, как у той девушки в восьмиклинке. На глаза бросались шайки бездомных собак и кошек, которые то и дело цапались между собой. Ну, собаки-кошки, что с них взять. Стоп, что? Собаки с кошками? Ла-а-адно…       Войдя в здание агенства парень крикнул знакомому «поищи чем заняться, будь другом!» и прямым ходом ступил на порог знакомого кабинета.       Бернар сидел в кабинете и пил в середине рабочего дня. Он человек старой закалки и немного алкоголя ему не будет мешать в работе, но вот так на виду, в такой час. Трудно было сказать в чем причина, может даже в самом парне, как бы это не звучало самоуверенно. Он всегда относился к мальчишке как к родне, нашел что-то свое и принял под крыло. Впору было звать его вторым отцом…или третьим.       Всегда есть люди, которые считают тебя родным. В разных степенях, с разным пониманием слова, но есть. Как друг, который думает о тебе как о брате, не осознавая этого сам, или девушка, что уже считает тебя частью своей семьи, готовая отдать тебе место отца ее детей. А может даже собака, которая доверит уход за своими щенятами, потому что считает тебя достойным, своим, родней в понимании животных. — Чего так рано пьешь? Его старые глаза распылись в мнимой улыбке куда раньше губ, выдали все без остатка мысли, сваливая в кучу и горесть и счастье. Определенно он был рад встрече, но что-то тревожило сердце, глубоко внутри давило его. — И сразу на работу, боец?       Да, раз уж даже Итан понял, что что-то не так, то что-то не так. Достаточно значительное, чтобы заставить переживать человека, который способен под угрозой смерти сохранять хладнокровие и отдавать приказы людям. Или может дело в возрасте? Может с возрастом мы все станем все чаще думать о плохом, загонять себя в рамки скорой смерти? Нет, это звучит слишком однобоко. Жизнь — вещь, которая никогда не несет понятный смысл и порядок вещей. Тебе не может быть просто грустно или весело. Жизнь — это состояние осознанного бреда, постоянные вмешательства и изменения в разум, перепады настроения с причинами и без. Разница между больными и здоровыми лишь в скорости изменений и том, способен ли ты так же контролировать последствия, если все будет лишь усложняться. — Мы всегда что-то теряем и находим взамен, боец. Вижу, снова твой скептический взгляд, но когда-нибудь ты поймешь. Пойдем наружу, не хочу сеять сомнения при всех, — седеющий мужчина протер щетину и резким движением поднялся на ноги, положив руку на плечо как отец, ведущий сына в новый мир.       Легкий скрип двери улетучился с новым дуновением нестихающего ветра и в уши бросился лишь гул и попытки старика поджечь сигарету, — Я рад, что ты в порядке, когда ты позвонил …не знал что и думать, старость, наверное, так и подступает, что думаешь о худшем вместо возможного. Перевернутая машина, битые стекла, всюду кровь и ты с глупой улыбочкой потупился в звездное небо. Я подумал, что ты мертв, парень, клянусь, я подумал, что ты умер и даже не попытался проверить пульс! — сухие пальцы сжали окурок сильнее, рука задрожала от напряжения. — Я сам так думал, так что, не считается. К тому же я здесь, почти целый и готов работать. — Да, то ли это ты оптимист, то ли я отчаялся. В общем, вот тебе пища для размышлений. Между нами. Мне кажется, мир потихоньку сходит с ума. Немец все чаще рычит на меня, ест что ни попадя, а вчера вернулся весь в крови и стал с жадностью с себя ее слизывать. Мне пришлось закрыть его в клетке, сегодня утром он едва не бросился на меня, будто с каждым днем все мутнее и мутнее его ясный взгляд. Ветеринар сказал бешенство, сделал уколы, но теперь он просто лежит в полусне и рычит. Сначала ты, потом это. Даже не знаю что думать. — Такое ощущение, что мир вокруг изменился, пока я не вылазил из стен больницы. Раньше все смотрелось словно теплая пленка из старого фотоаппарата, а теперь все такое серое. Злобное, так и норовит вывести из себя. Даже по пути сюда я несколько раз видел как стаи собак сцепились с кошками. С кошками! — Итан, я нашел тебе работенку на первое время! — дверь резко распахнулась и темнокожий парень, бросив фразу, застыл в пролете. — Будь осторожен, боец. Уверен, ты поймешь о чем я, но не сразу. — И ты крепись, командир!