Светлые души

      Лайто зол. Об этом говорит его напряжённая поза, сдвинутые брови и стиснутая челюсть. Он не обращает внимания на растерянную Эрин, стоящую у шкафа с кровоточащей губой. У его глаза виднеется такой же кровоподтёк, но нет никакой ссадины, будто кровь не его. Он подходит к окну, запускает в волосы пальцы и выдыхает воздух ртом. Эрин, окаменев, наблюдает молча, надеясь, что он уйдёт, не заметив её.       Но Лайто не уходит. Он стоит у окна с минуту, кажущуюся Эрин вечностью, оборачивается и смотрит ей в глаза. Так, как не смотрел ещё не разу. В его пылающих зеленью глазах читается ненависть и обида. И он невербально делится этим чувством с девушкой. Её пробирает до дрожи от этого взгляда. Она не хочет говорить, спрашивать о чём-то. Когда он подходит к ней и вновь направляет взор на неё, она видит лишь подавленную печаль. И почему-то ей становится жаль его. Сейчас Лайто выглядит оскорблённым. Как ребёнок И почему-то ей хочется его обнять, но она подавляет это желание.       Однако Лайто делает это. Обнимает её так, что она едва может дышать. Резко, внезапно вцепляется в неё и держит. И Эрин обнимает в ответ робко и нерешительно. Она почти не дышит, боясь нарушить этот момент какого-то сомнительного, хрупкого понимания между ними. Неожиданно для себя она отмечает, что сочувствует своему похитителю. Даже не зная, из-за чего. Но она поняла, что произошло что-то плохое, что заставило Лайто перестать выглядеть таким сильным, как обычно. И это даже не то, что было час назад, когда он нервно собирался с мыслями и пытался выпытать у неё, что было между ней и Шу. Сейчас всё серьёзнее. — Эрин, — всё же нарушает тишину Лайто. — Что? — осторожно откликается Эрин. — Ты ведь знаешь, что ты только моя?       Словно выстрел, этот вопрос поражает Эрин. Тело становится тяжёлым от безысходности и опустошения. Приходит осознание, что это так: она принадлежит только ему. По крайней мере, пока. И всё сочувствие к Лайто куда-то улетучивается. Остаётся только такая же подавленная обида и ненависть, которую она прочитала в его глазах. — Да, — с трудом отвечает она, хотя ей самой в это не верится.       Лайто поднимает её лицо за подбородок к себе, с довольной улыбкой смотрит на неё и целует просто и нежно, несмотря на кровь, уже засохшую на её губах.       Эрин злится на себя. За то, что она вообще здесь. Состояние сменяется тем, что она чувствовала в его ванной, сидя на полу и царапая свою кожу до крови. Такая же ненависть к себе. Ведь она сама виновата в том, что попала сюда. По крайней мере, сейчас ей думается именно так.       Теперь она плачет. Стараясь не всхлипывать, стараясь не показать свою слабость, но плачет. И чтобы Лайто не заметил это, она кладёт ему руку на шею и углубляет поцелуй, на что он, конечно, отвечает. Их языки сплетаются, и Эрин чувствует, как Лайто сильнее обнимает её за талию. И когда она хочет закончить поцелуй, он не отпускает. Но ей это оказывается на руку. Ей удаётся взять себя в руки и проглотить остаток слёз, давящий на горло, а слёзы успевают высохнуть.       Лайто отпускает её. Эрин с трудом поднимает на него глаза. Он доволен ей. — Ты ненавидишь меня? — Я ведь говорила, да, — Эрин опускает глаза. — Очень жаль. Тебе придётся полюбить, — он снова заставляет её посмотреть ему в глаза, — ведь я хочу, чтобы ты была со мной до конца.       От таких слов Эрин сперва чувствует, как по ногам побежали мурашки, но она мысленно даёт себе пощёчину трезвости, старается удержаться от истерики. Ведь теперь она надеется на лучшее. И это обязательно закончится, она тут не навсегда. По крайней мере, она старается быть уверенной в этом. —До конца? — переспрашивает она дрожащим голосом. — До конца твоей жизни, милая.       Тревога внутри грызёт. — Но ведь и ты не полюбил меня, — выжимает из себя девушка. — Но мне важны твои чувства, — он берёт её за руки. — Нет, — Эрин вплетает свои пальцы в его, — Ты говорил, что хотел полюбить кого-то. Но если ты хочешь всё, то здесь важны твои чувства. Говори мне о них. — Не манипулируя мной, это моя прерогатива. — Ты любил когда-нибудь? — Эрин пытается вывести его на рассказ, чтобы выиграть больше времени перевести дыхание. — Однажды, — ломает её планы вампир, но Эрин не сдаётся. — За всю твою долгую жизнь? Кем она была? — Моей матерью.       Эрин удаётся разговорить его. Он рассказывает о своей первой любви. Конечно, только после нескольких "Ну пожалуйста". Но рассказывает. Без подробностей, однако Эрин постоянно что-то переспрашивает и узнаёт больше. И ей становится отчасти понятно, почему он вырос таким. Его мать была ужасна. Каждая новая подробность повергала Эрин в глубокий шок. И весь рассказ она не отпускала руку Лайто. То ли из-за того, что была сосредоточена на рассказе, то ли из-за того, что прониклась его историей. — Мне очень жаль. Ты заслуживал большего, — поддерживает девушка, с трудом подбирая слова. — Сейчас мне уже всё равно. Она мертва. И я ненавижу её. Хотя она была прекрасна, — Лайто пропускает сквозь пальцы прядь волос Эрин и задумчиво произносит, словно разговаривает с собой. — У неё тоже были длинные блестящие волосы. Как у тебя. — Это прекрасно. Ты скучаешь по ней? — вновь пытается отвлечь его Эрин, заметив, как Лайто покраснел. — Думаю, пока ты узнала достаточно, Эрин-чан, — с какой-то нездоровой ноткой в голосе говорит он и вновь поднимает на неё глаза, пугающие Эрин.       Ей кажется, что он не в себе. — Хорошо, извини.       Эрин отстраняется от него. В этот момент она находит в окне позади своего похитителя силуэт Канато, стоящего в саду. Лунный свет подсвечивает его сиреневые волосы и делает и без того бледную кожу ещё белее. В руках он сжимает плюшевого медведя. Он смотрит на неё. От этого у Эрин всё сжимается внутри.       Но один страх сменяется другим, когда Лайто с силой толкает её на кровать. — Мне хочется узнать кое-что, милая... — он наклоняется над ней и припадает к её шее. — Он лучше меня? — Что? — трясущиеся руки она выставляет перед собой, веря в то, что это ей поможет. — Это ведь не так. Я знаю, что я лучше, — шепчет он под ухо.       Он проводит по её шее и останавливается, легко надавливая на горло. Но этого уже достаточно для того, чтобы Эрин начала задыхаться. Она не переносит его прикосновений. Одно его присутствие в той же комнате, где она находится, давит на неё морально. А касания будто перекрывают ей кислород. — Прекрати, пожалуйста, — терпеливо просит она, убирая его руку от шеи и приподнимаясь на локтях, но её снова толкают вниз. — Лайто! — Почему ты не сопротивлялась ему, Эрин-чан? — он настаивает и целует её за ухом, опуская одну руку ей на грудь. — Перестань, я прошу, — она держит его руку, пытается убрать её, но это бесполезно. — Тебе не кажется, что это не честно? Ты отдала ему себя, хотя он даже не просил об этом. А я прошу. Но ты всё равно не принимаешь меня, — продолжает шептать он. — Он не похищал меня. Он не делал мне больно. Он был нежен со мной. И он принял меня, когда ты был с другой, — выпаливает она, резко отталкивая его так сильно, как это быстро возможно. — Вот как, — он смеётся, смотрит на неё безумно, улыбается. — Раз так, то мне придётся сделать тебя своей силой. Ты пожалеешь о том, что натворила, Эрин.

***

      Он износиловал её. Добил её полностью. Убил всю её личность.       Сначала она плакала, сопротивлялась, а потом, когда поняла, что всё происходит именно так, что сил уже не осталось, она потеряла надежду.       Было больно, противно, мерзко. В голове только и крутились слова "Я ненавижу тебя", пока он молча насиловал её наполовину мёртвое тело. Он держал её волосы, гладил её по голове, целовал.       Эрин тошнит, когда она вспоминает это. Ей жаль, что она не потеряла сознание. Хотелось умереть. Даже слёз теперь не осталось — она выплакала всё, что могла. Только опустошение.       Кулаки сжаты до такой степени, что хрупкие ногти сгибаются, глубоко впиваясь в кожу ладоней, а пальцы сводит. Эрин заперлась в ванной. Она рассматривает свои запястья. На них чёткие синяки от рук вампира. Зелёные вены чётко виднеются под тонкой кожей. Одно из запястий кровоточит от того, что Лайто укусил её, кажется, слишком глубоко, и кровь, почему-то, уже долго не сворачивается. Горячая вода в ванне уже давно окрашена в красный. Правда, почему-то силы всё никак не покинут её полностью. Она рада, что плохо видит своё тело. Она знает, что оно всё в синяках, но видеть этого не хочет, иначе в голове снова всплывёт очередное воспоминание этого ужасного часа. Наконец, тело расслабляется. Становится как-то холодно. В голове пустота. И дышать становится легче.

***

Шу знает, что произошло. Что Лайто сделал с ней. Он хватается за голову и стискивали зубы, чтобы не дать слезам выйти наружу, но это не помогает, и он плачет, закрывая лицо руками. Он не хочет принимать то, что происходит. Она для него никто. Ему всё равно. Но ему так плохо от того, что она страдает.       Он хочет убить Лайто. Он хочет убить себя. Он хочет спасти Эрин, но не знает, как. Ему кажется, что уже поздно.       Музыка в наушниках раздражает его, он выдёргивает их одним движением, срывает плеер на чокере с шеи и швыряет в стену. Он знает, что он виноват. Если бы ни он, Лайто бы не сделал этого. По крайней мере, сейчас. Не так скоро. Наверное, он бы ещё дал ей пожить.       Но теперь сожалеть о чём-то поздно. Больше нет смысла ни в чём.       Стук в дверь. Он не хочет открывать, но зачем-то идёт и открывает, чувствуя, что это что-то важное. Это Канато, держащий в руках Тедди. Его огромные глаза-аметисты улыбаются. — Она умерла.