lost time is never found again

I

Во что они превратились? Бакуго пялится в потолок, пока сигаретный дым стелется перед его глазами, затуманивая и взгляд, и разум. По-хорошему, нужно было прекратить ещё в самом начале, но это стало его личным наркотиком, и он честно признаётся себе, что тяжело зависим от человека, лежащего рядом и курящего эти жутко едкие сигареты. Зависим, да? От подобной зависимости не лечат. Вернее, лечат, но идти к психотерапевтам Бакуго не очень-то хочется. Он же не сумасшедший. Хотя что-то подсказывает: только сумасшедший решится на такой шаг. Ну, радует то, что в этой комнате Кацуки не единственный псих. В комнате, где нет места светлым чувствам, сладким речам, нежным поцелуям и объятиям, где нет места честности и открытости. Здесь царит порок, и страх быть разоблачённым подстерегает на каждом углу. Бакуго, в общем-то, плевать на общественное и чьё-либо ещё мнение, но в отношениях, увы, участвуют двое. Мороз пробегает по коже от невесомого прикосновения губ на плече. Бакуго морщится и ёжится от холода. Поцелуи поднимаются выше, к ключице, шее, и тёплая ладонь ложится на обнажённую грудь. Раздаётся тихое мурлыканье над ухом, чуть слышное постанывание, но его прерывает звук мобильного телефона — стандартная мелодия звонка. Кацуки с облегчением вздыхает, когда грузное тело переворачивается на другую половину кровати и тянется за телефоном. Он даже знает, кто это звонит. — Да, милая? Ну и что за клише?! Примерный семьянин, про-герой Деку, кумир многих девчонок и мальчишек, эталон, к которому стремятся все другие герои, без пяти минут «символ мира», преемник Всемогущего, тот, кто спасает людей с улыбкой на лице, тайно встречается с мужчиной, изменяя при этом своей любящей жене — Мелиссе Шилд. Когда они обручились, весь геройский мир восторгался прекрасной парой. Ещё бы! Она — перспективная изобретательница, сотрудничающая со многими агентствами по всему миру, к тому же, иностранка, приехавшая в Японию ради своего будущего мужа. Он — многообещающий про-герой, стоящий на страже спокойствия жителей страны, любимец публики, один из сильнейших героев своего поколения. Этот союз сулил им славу и, конечно же, несметное богатство. На их бракосочетании собралось всё геройское общество, а момент надевания колец транслировали по телевидению. Всё фальшивка. Не такой уж и святой этот ваш Деку. Обычный человек со своими скелетами в шкафу. Их не покажешь СМИ и обществу. Столь неблагородным поступком не похвастаешься. Это же разрушит образ, возводимый годами упорного труда. Кацуки усмехается сам себе, и Мидория прикладывает указательный палец к губам. Его взгляд так и говорит: «Будь тише, не то Мелисса услышит». Бакуго закатывает глаза. Он бы ответил что-то вроде: «Тебе не привыкать, Деку, солги ей в очередной раз, придумай очередную историю со срочной командировкой, тяжёлым заданием и прочей ерундой». Кацуки не особо разбирается в подобного рода уловках, он — человек свободный, ему нет необходимости кому-либо врать. Правда, Деку всё равно втянул его в эту ложь, и Бакуго не может сказать даже лучшим друзьям, с кем делит постель. В тайных отношениях есть своя прелесть, но они становятся невыносимыми, когда из-за них приходится лгать, предавать, изменять. Мучает ли Мидорию совесть? Они с Бакуго никогда не обсуждали эту тему. Вспомнить бы, когда они вообще последний раз нормально разговаривали. Беседы у них не клеятся. Всегда всё сводится к грубым поцелуям, переплетению пальцев, сдавленным стонам, жаркому сексу. Им не до разговоров. Есть всего пару часов наедине, и тратить их на пустую болтовню было бы ужасно глупо. Герои на публике, за кулисами они поступали отнюдь не по-геройски. И всё это время Бакуго мало волновала преданная жена его любовника. Его не волновало то, что своими действиями он разрушает чью-то семью. Ему не было до их семьи никакого дела. На первом месте всегда стояло собственное удовлетворение. Но Деку не принадлежал ему. И иногда это било по самолюбию. Деку был с Кацуки лишь наполовину, какой-то незначительной своей частью, не сердцем, не душой, — всего лишь телом. А Бакуго хотел получить всё. Но ведь это невозможно, поэтому приходилось довольствоваться малым. В отношении Деку все амбиции Кацуки куда-то внезапно пропадают. Он готов хватать даже крохи со стола чужой семьи. Жалкий. Но не он начал эти отношения. Бакуго давно решил похоронить свои чувства к Деку. Он неплохо с ними справлялся в средней школе, во время учёбы в UA и несколько лет после её окончания. С головой ушёл в работу, каждый день бездумно шёл на риск, уповая на Госпожу Судьбу. Пока не столкнулся с Деку на совместном задании. Про-герои из агентства Топ-Джинса, которое Бакуго теперь возглавлял, отправились в соседнюю префектуру, где орудовал злодей, называющий себя последователем почившего много лет назад Шигараки Томуры. Мидория, как владелец «Один за Всех», тоже заинтересовался происходившими там странностями. Расправившись со злодеем, оказавшимся обычным сумасшедшим, он предложил Бакуго выпить в местном баре, и последний согласился. Просто ни к чему необязывающая посиделка друзей детства — уверил себя Бакуго, согласившись. Ему было тяжело находиться наедине с Деку, он думал, что всё забыл, но этот улыбающийся болван был ему дорог. И любовь, как оказалось, не проходит так легко. То ли алкоголь подействовал, то ли усталость сказалась, и Бакуго повёлся на предложение Мидории остаться на ночь в отеле, где он поселился. Кацуки не знает, как дошло до постели. Не помнит или не желает вспоминать. В памяти всплывают только жёсткие пальцы на затылке, пьяное дыхание у его губ и горячий язык, скользящий по возбуждённой плоти. Бакуго не смог оттолкнуть, он этого и не хотел. А потом всё завертелось. Постоянные встречи в мотелях, на съёмных квартирах, но чаще всего у Бакуго дома, где они и находятся сейчас. Сколько это уже продолжается? Около года? Кажется, что прошла целая вечность. Кацуки — слабохарактерный идиот, ведь каждую встречу он собирается послать Деку к чертям, но безнадёжно тонет в его тёплых объятиях и на мгновение забывает обо всём. На сердце уже давно выжжено клеймо разлучника, а от души практически ничего не осталось. — Мне пора, — говорит Изуку, отложив телефон на стоящий у кровати комод. — Жена волнуется? — с сарказмом замечает Кацуки, не глядя на него. — Я обещал, что мы сходим сегодня на премьеру какой-то дорамы, совсем потерял счёт времени. Не хочу её обижать. — А, вот как. Приятного просмотра. — Каччан… — Что «Каччан»? Не нравятся мои пожелания? Свали уже, Деку, а то опоздаешь на сеанс. Бакуго резко отворачивается, укладываясь на бок. Он устал лгать самому себе, что его всё устраивает. Не очень-то и приятно быть заменой. От одних мыслей, что теми же руками Мидория касается сексуального тела своей обворожительной жены-блондинки, его выворачивает наизнанку. Но он не имеет права жаловаться. Сам продолжает впускать Деку в свою постель, сам согласился на роль любовника. Между ними особая договорённость, и подпись Бакуго стоит в левом углу, прямо напротив подписи Изуку. — Ты же знаешь, что всё сложно, Каччан. Если бы я только мог… Мидория осторожно обнимает его сзади, утыкаясь носом в шею, крепко прижимается, словно никогда не отпустит, скользит ладонями вниз живота и обратно до груди, целует в затылок, вдыхая аромат чужих волос, что-то шепчет, совсем не слышно. Наверное, свои дурацкие извинения или тупые признания. На большее у него силёнок не хватит. Эти прикосновения отзываются острой болью внутри. Бакуго поджимает губы, но не отстраняется и не отталкивает Мидорию. У него тоже нет на это сил.

II

Бакуго стоит в холле мастерской, которой владеет Мэй Хатсумэ вместе с жёнушкой Деку, Мелиссой Шилд. Когда она приехала из Америки, то быстро сдружилась с лучшей мастерицей из UA. Хатсумэ тогда только начинала, и Мелисса бросила все силы, чтобы помочь новой подруге, и в итоге они открыли эту мастерскую, что в геройском обществе считается лучшей. Здесь работает сотня сотрудников с различными причудами, а также много беспричудных ребят, привносящих огромный вклад в развитие технологий. С каждым годом клиентура мастерской растёт, потому что они дают стопроцентную гарантию качества своей продукции. Герои со всего света улучшают костюмы именно в мастерской Мэй и Мелиссы, M&M. И Бакуго был бы рад никогда сюда не заявляться, но даже он вынужден признать, что его костюм способны улучшить по его желанию и запросам именно здесь. Вот и сегодня он пришёл, чтобы забрать заказанные недавно перчатки. За них взялась Хатсумэ лично. Как владелица мастерской, она берёт заказы только у весьма известных героев, чьи имена стоят в топе. И Бакуго как раз из таких. Он ждёт Мэй, которая отправилась за готовыми перчатками около десяти минут назад. Его уже начинала подбешивать подобная задержка, и Кацуки нервно поглядывал на часы. — Каччан? Бакуго слышит знакомый голос за спиной и, оборачиваясь, видит Деку. Он стоит в своём геройском костюме. Наверное, патрулирует сегодня. Кое-где на плече следы потёртостей. Неужели с утра ловит преступников и злодеев? Его костюм полностью обновлён и прокачен Мелиссой Шилд. Она отлично постаралась, чтобы сделать его удобным для использования всех шести чёртовых причуд Деку. Кацуки хмурится. Он не планировал пересекаться с кем-либо из четы Мидория. Особенно, в мастерской, где работает жена главы семьи. Кстати, Мелисса не сменила фамилию после свадьбы. Видимо, не хотела терять громкое имя, которое прославило её на весь мир. Никто не знает Мелиссу Мидория, но все знают Мелиссу Шилд. И что понадобилось тупице Деку в мастерской жены? Решил проведать любимую? Бакуго ничего не отвечает на его приветствие. Они ведь слегка повздорили в их последнюю встречу. Хотя вряд ли это можно назвать нормальной ссорой. Всё закончилось жадными поцелуями в прихожей. Кацуки, кажется, совсем разучился злиться на Изуку. Или же просто устал. — Проблемы с костюмом? — спрашивает Мидория, широко улыбаясь. — Ага, перчатки прохудились. — Уверен, Мэй сделает всё по высшему разряду. — Не сомневаюсь. Мелисса появляется неожиданно, прерывая их «милую» беседу, с огромной коробкой в руках. Похоже, этот груз тяжеловат для неё, но она всё равно тащится вперёд и даже не сразу замечает двух мужчин в холле. Только когда Мидория (как самый заботливый в мире муж) подбегает к ней, подхватывая тяжёлую коробку, пока та не упала, она словно пробуждается ото сна и хлопает глазками сквозь заляпанные очки. Узнав любимого, Мелисса улыбнулась и кивнула ему в знак приветствия. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не перенапрягалась? — голос Мидории становится строже. — В твоём положении таскать тяжести категорически запрещено. Слова его с размаху бьют Бакуго под дых, и он едва удерживается на ногах. Внезапный удар лишает его возможности свободно дышать. Воздуха так мало, что Кацуки ловит его малыми глотками. Кислород с трудом добирается до мозга, перед глазами всё плывёт. Сейчас он просто-напросто потеряет сознание, если хоть кто-нибудь не объяснит ему, что здесь, чёрт возьми, происходит. Внутри всё переворачивается, но на деле ни один мускул не дрогнул на хмуром лице. Бакуго невозмутимым взглядом провожает Мидорию, которого жёнушка отправила отнести этот хлам во второй склад. И через пару секунд они остаются с Мелиссой наедине. — Стоит поздравить? — Бакуго выдавливает это из себя через силу, в горле пересохло. Взгляд падает на животик Мелиссы, прикрытый грязным рабочим комбинезоном. — Ах, да, — смущается она, накрывая живот ладонью. — Изуку не рассказывал? Боялся сглазить, что ли? Он такой беспокойный. Я хотела сказать тебе спасибо, Бакуго-сан. — Мне? За что это? — За то, что всегда поддерживаешь Изуку, и за то, что остаёшься рядом с ним. Ты хороший друг. Хороший друг? Серьёзно? Бакуго сейчас стошнит от этой приторной ванили. Какие громкие слова, Мелисса-сан! А знаете ли вы, что ваш любимый муж трахается с этим «хорошим другом»? Кацуки проглатывает своё возмущение прежде, чем оно срывается с губ. Он не настолько урод, чтобы поступать так подло с беременной женщиной. Она действительно счастлива. Она влюблена, она ждёт ребёнка. В её жизни всё прекрасно. Кто Бакуго такой, чтобы разрушать то, что Мелисса так бережно строила эти несколько лет? Он — дерьмовый друг. Эгоистичный и высокомерный придурок, не думающий ни о ком, кроме себя. И Мидория оказался ничем не лучше. Стены давят на него со всех сторон, а Хатсумэ до сих пор нет. Кацуки извиняется перед Мелиссой, ожидавшей своего мужа, и идёт в уборную. Ему необходимо освежиться с помощью холодной воды. Отрезветь, наконец. Он был пьян слишком долго. Бакуго упирается ладонями в раковину. По кончикам волос и лицу стекает вода. Теперь в голове всё прояснилось. Он был таким глупцом. Дверь в уборную со скрипом открывается. Кацуки понимает, кто стоит на пороге, ощущает всем нутром, узнаёт по запаху, слабому мятному аромату. Он становится всё отчётливее с приближением шагов. Бакуго осторожно поднимает голову и в зеркальном отражении видит Мидорию. Последний выглядит обеспокоенным и несколько испуганным. Смотреть противно. Он осторожно касается бёдер Кацуки, ведёт ладонями вверх, целует за ухом. В любой момент сюда может кто-нибудь войти, но Мидория не думает об этом. Он безумно скучал. — Каччан, всё хорошо? Мелисса сказала, что ты спешно покинул её. Тебе плохо? Может, вызвать врача? В мастерской должен быть медпункт. И больше он ничего не говорит, продолжая водить руками вдоль футболки вниз и вверх и тереться всем телом о Бакуго. Всё это безумно грязно. В нескольких метрах от них находится Мелисса, а её муж в эти мгновения ласкает другого мужчину. Изуку тянет Кацуки за руку, поворачивая лицом к себе, и жадно впивается в его губы. Бакуго неуверенно отвечает на поцелуй, удерживаясь свободной рукой о раковину. Адреналин бьёт в голову. Они никогда не позволяли себе подобного в общественных местах. Что на Деку нашло? Он действует в несвойственной ему манере, резко, грубо, сминает, кусает, наваливается всем телом. Тяжело. Кацуки задыхается. Но не от этих прикосновений, а совсем по другой причине. Пересилив себя, он отталкивает Мидорию. Тот без сомнений обескуражен. Бакуго слегка потрясывает в попытках восстановить сбитое дыхание, а может, всё дело в страхе. Ему страшно брать на себя роль палача. Но иначе нельзя. Так больше не может продолжаться. Нельзя. Пора установить парочку запретов в своей жизни.  — Хватит, — рычит он и затем добавляет чуть тише: — Поздравляю с будущим отцовством, Деку. — Каччан, я… — Не надо, кончай своё нытьё о том, что ты не мог иначе, что всё сложно и что ты любишь меня, надоело слушать одно и то же. Ты скоро станешь отцом, Деку, хочешь и дальше так жить, да? А вот я не хочу быть последним уродом, портящим жизнь ни в чём неповинному ребёнку. — Говоришь так, будто я злодей какой-то. — Мы оба те ещё злодеи в геройских костюмах. Давай на этом и закончим. Шатнувшись назад, Мидория хватается за голову. Его плечи дрожат, он сжимает пальцами свои растрёпанные волосы и опускает глаза в пол. Рано или поздно Каччан бы узнал о положении Мелиссы, и Изуку оттягивал этот момент, понимая, что Кацуки не примет этого, что Кацуки уйдёт, бросит его, оставит навсегда. Глупо было предполагать, что эта ложь продержится долго. Мидория ошибся ещё тогда, когда делал предложение Мелиссе. Всем невозможно угодить. Он считал, что его чувства к другу детства какие-то неправильные, и Каччан только посмеётся над ним, если Изуку признается. Может, даже ударит. Но потом случилась эта совместная работа, и он дал слабину. Он был уже готов принять удар, но Каччан не оттолкнул. Каччан позволил прикоснуться к себе, позволил поцеловать, позволил поделиться теплом, хранимым специально для него. Мидория не смог от этого отказаться. Но и предать Мелиссу он тоже не мог. Она была по-своему дорога Мидории. Он попал в замкнутый круг, метался от Каччана к жене и обратно. Миллионы раз корил себя за то, что делает. Тысячу раз собирался рассказать всё Мелиссе и развестись. Сотни раз хотел расстаться с Каччаном. Двойная жизнь затянула слишком сильно. Он был таким идиотом. Изуку и не знал, какую боль причиняет Каччану. Сейчас ему даже в глаза Бакуго стыдно смотреть. — Как бы я хотел повернуть время вспять, — шепчет Изуку. Дурацкая, правда, фраза. До одури банальная и нелепая. — Даже среди твоих шести причуд подобной не найдётся, — Бакуго ещё пытается шутить, хотя душа рвётся на части. — Да, ты прав, — усмехается он, поднимая наконец голову. — Прости, Каччан, я всё испортил. — Всё было испорчено уже с самого начала, разве ты не понимаешь, тупой задрот? — Да, понимаю… — Надеюсь, больше не встретимся, Деку. — Это жестоко. Мидория бросает ему вслед свои последние слова, но Бакуго уже не слышит их. Дверь за ним закрывается, а шаги в коридоре затихают. Наверное, это к лучшему. Но на сердце всё равно останется маленький шрам, который будет ныть в плохую погоду.