Границы жестокости

      Проснулась девушка у себя дома. Валяясь на своей мягкой кровати, кем-то заботливо переодетая, Маша сонными глазами глядела в приоткрытое окно, из которого доносились порывы легкого, летнего сквознячка. Прикрыв глаза, она ощущала, как ласковые лучи солнца беззаботно играют на ее лице, и как в теплом воздухе витает аромат свежескошенной травы, мешаясь с аппетитным запахом, доносившимся с кухни, где во всю хлопотала ее мать. Счастливо улыбаясь, Мария отмахнулась от лучей, как от назойливых мух, и, обняв подушку покрепче, перекатилась на бок, ибо сон уже мягко затягивал ее в свои бескрайние и сладостные пучины, пьянил сознание и предлагал блаженные, пленительные видения, которым девушка была только рада отдаться. Ведь тепло, идущее из улицы, полностью разморило ее..       Только долго понежиться ей не довелось. Знакомый голос доносился до сознания девушки, но она в никакую не хотела откликаться. Дремота уже целиком обволокла ее своими усыпляющими щупальцами, и практически утянула в свой омут. Но вдруг чьи-то слова вновь донеслись до разума девушки: — Маша! — крикнула с кухни мать. — Просыпайся, солнце, иначе пропустишь завтрак.       Мысленно чертыхнувшись, девушка открыла глаза, ей так хотелось расслабленно валяться в постели под мягким пуховым одеялом, но пришлось вставать. Обув тапки и натянув поверх одежды, домашний махровый халат, она пошаркала к окну. Открыв его пошире, она оглядела двор, который играл яркими красками. Погода на улице стояла изумительная, солнце ласково и нежно согревало землю, а в клумбах около дома уже распустились великолепные, разноцветные астры, наполняющие воздух удивительным ароматом, и ознаменовывающие скорое приближение осени. Все это навевало некий уют и покой. Наблюдая за играющими во дворе детишками, Маша думала о том, что вчера было, и как она в итоге оказалась дома. Вчерашние события, будто напрочь стерлись из ее головы, оставив за собой лишь зияющую пустоту. Напрягая свою память в попытке вспомнить хоть что-то, девушка невольно обратила внимание на подозрительную иномарку, стоявшую у ее подъезда. Почему подозрительную, спросите вы? Да потому что никто проживающий в этом районе не мог бы обеспечить себе настолько дорогую машину, не то, чтобы люди были бедными здесь, но такие траты на автомобиль они позволить себе навряд-ли могли бы.       Чем дольше девушка вглядывалась в мутные стекла автомобиля, тем больше ее одолевало неясное беспокойство, сковывающее грудную клетку, на секунду ей даже показалось, что в этом окне мелькнул нечеткий мужской силуэт, из-за чего все тело девушки машинально вытянулось в струну, пульс заколотил в ее висках бешеной дробью, а перед глазами поплыло. В голове медленно всплывали смутные, туманные воспоминания о прошедшей ночи. Ночная автострада, на удивление пустая, по обе ее стороны ни фонарей, ни поселков...       Неожиданно возникшая в ее комнате мать вернула ее в реальный мир, оборвав воспоминания. — Машунь, ты чего так высунулась? — с опаской спросила женщина, косясь то в сторону дочери, то в сторону оконного проема. — Не дай бог, выпадешь. Иди лучше поешь, там на столе стоят твои любимые оладьи, покрытые вишнёвым джемом сверху, — промолвила Надежда, кивнув в сторону кухни. — Иду, иду уже. — мрачно вздохнув, и бросив последний напряженный взгляд в окно, девушка покорно поплелась за матерью.       Но как, ни странно, пожалуй, впервые в жизни девушки, любимые оладушки не лезли в рот, честно говоря, даже смотреть на них ей было невыносимо. Маше совершенно не хотелось есть, ей вовсе ничего не хотелось. Сидя подле матери, она чувствовала как неприятное, тревожное ощущение все больше охватывало ее тело, и как память услужливо подкидывает ей моменты из фильмов, про всяких убийцах поджидающих у подъезда. Хмуро поглядывая в окно, и едва ковыряя в тарелке, девушка включила телевизор. Первый попавшийся канал оказался каналом с русским рэпом. Мысленно стошнив, Маша переключила канал на следующий, который транслировал новости о ситуации стране, пару минут посмотрев на сменяющие друг друга кадры митингов, она окончательно выключила телевизор. И тяжело вздохнув, вперила свой взгляд в потолок. — Родная, что такое? — обеспокоенно вопросила женщина, не первую минуту наблюдавшая за дочерью, чье состояние ей категорически не нравилось. — Ты не заболела ли у меня случаем? — Всё нормально, мам, не обращай внимание, — поспешила успокоить мать девушка, дабы не нарваться на внезапный всплеск заботы и любви с ее стороны. — Нет, стой, так дело не пойдёт, — ласково начала Надежда, и придвинув свой стул поближе, присела напротив дочери. Накрыв своей теплой рукой ее ладонь, женщина тихо, проникновенно проговорила: — Маша, дорогая, я ведь вижу, что тебя что-то тревожит, ты же знаешь, что можешь мне довериться. Что бы у тебя не случилось, расскажи мне, и мы вдвоем решим эту проблему. — И снова эта показушная забота, - скрипнула зубами девушка, устало закатив глаза. Она итак была взвинчена, а поведение матери еще больше выводило ее из себя. — Что ты сказала? — нарочито тихо прошипела женщина. — Повтори, быстро! — уже с неприкрытой злостью рявкнула мать, швыряя ложку в тарелку, и поднимаясь со стула. — Ах, какие мы внимательные, вот что я сказала! — криво усмехнувшись, ответила та. — Последние пару лет тебя ведь совершенно не волновала моя жизнь, твоей главной заботой являлись ежедневные скандалы с отцом. Поэтому, будь добра, и сейчас выключи режим ласковой мамочки. — Да как ты смеешь так говорить со мной, неблагодарная?! Ты ведь прекрасно знаешь из-за чего мы скандалим, и я думала, что ты поддерживаешь меня, а ты, — мать почувствовала себя жути оскорбленной и едва ли не задыхаясь от жгучего гнева, она была готова придушить дочь, но ограничилась лишь парой слов: — Сейчас же марш в комнату, ты наказана! – рявкнула Надежда, и сжав виски руками, отвернулась к окну. — Ага, мам, только мне уже не 5 лет, чтобы меня наказывать. — Маша бросила это как бы между делом, полностью и сама углубившись в вид за окном, чем еще больше рассердила, пылающую яростью мать. — У меня вот только один вопрос, ты на самом деле хоть когда-то любила отца? - едва ли сдерживая предательскую дрожь в голосе, спросила Маша. — Тебя не должно это волновать, - повернувшись, ответила женщина с холодной сталью в голосе, черство отчеканивающее каждое слово. — Ты должна покоряться моим правилам, пока живешь под моей крышей. И я советую относиться ко мне с уважением, если ты не хочешь проводить дни и ночи на помойке со всякими отбросами, живущими там, — ядовито проговорила Надежда, и скрестив на груди руки, высокомерно оглядела дочь.       А ведь Маша почти поверила, что ей удалось разрушить стену, стоявшую между ней с матерью невидимой преградой. Она знала, что ее мама была хорошей актрисой, и хотя отца ей так и не удалось провести, из-за чего он все-таки развелся с ней, девушка продолжала верить ей всей душой. И вот сейчас, перед всем эти скандалом, девушка продолжала надеяться, что мать встала на верный путь, но нет, она была все такой же высокомерной, надменной женщиной, ищущей выгоду во всем, и мастерски манипулирующей людьми. Все это вызвало у девушки отвращение. — Да пошла ты! Мне лучше будет с ними, чем с тобой. — разгневанно крикнула Маша, и вскочив, молниеносно выбежала из кухни, уже на ходу скидывая халат.       Вылетев из дома подобно фурии, и, не оглядываясь, девушка рванула по улице, сейчас ей двигал кипучий гнев вперемешку с неукротимой яростью. И ноги сами несли её вперед, уже на улице пробежав пару кварталов, Маша остановилась, торопливо посмотрев по сторонам, она с ужасом осознала, что вокруг нее ни души, помимо той сомнительной иномарки. А ветер в это время выдувал всё оставшееся тепло, и шатенка жутко сильно жалела, что не захватила с собой ничего из верхней одежды. Девушка вся продрогла, ее зубы стучали от холода, а кожа покрылась пупырышками. Итак, она осталась совершенно одна в пустом, безлюдном переулке, без средств связи и с подозрительной машиной на хвосте. Отметив это, девушка вдруг поняла, что она круглая идиотка, которая сама себя подставила.       Размышляя об этом, у девушки внезапно возникло зудящее ощущение в где-то в районе затылке, будто кто-то собирался просверлить в ней дыру. От этого мурашки побежали по спине словно ненормальные. Черт, ей срочно нужно бежать домой, просить прощения у матери и звонить в полицию.       И это была ее последняя мысль, перед тем как она почувствовала сильный удар по затылку. И все — дальше лишь пустота..