Чёрный Замок

      Через высокое стрельчатое окно, лился мягкий, нежный свет, освещая аристократически-утончённую мужскую фигуру за красивым, чёрным лакированным роялем. По почти-пустому Лестрейндж-Шато разливалась негромкая Мелодия.       Рудольфус играл без нот — давным-давно он уговорил Регулуса научить его играть — в свои девять лет, маленький Блэк оказался очень хорошим учителем. И первые пару месяцев, Лестрейндж разучивал всевозможные гаммы, хоть и умирал от однообразности занятия. Но желание научиться красиво играть перевешивало, а мелкому нужна была какая-то другая компания, кроме его драгоценной матушки, ежесекундно поливающей грязью негодника-Сириуса. Подумаешь, поступил на Гриффиндор, трагедия среди благородных дам. Лично от Герцогини Вальбурги, Рудольфус услышал об этом, во Время их урока музыки — Темнейшая Герцогиня явно ожидала от Рудольфуса соответствующей реакции, дабы оканчательно убедить младшего сына — нет большего позора, чем пренебрежение традициями Рода! Но она малость просчитались — на кануне Рудольфус в очередной раз поссорился с отцом (по схожей причине), и поэтому честно заявил, что трагедия в его понимании, это то, что какой-то мальчишка, пусть и родственник, более авторитетен, чем родители. Вальбурга прожгла взглядом Лестрейнджа, и сухо пообещала написать письмо его отцу — выразить благодарность за воспитание сына — ибо по характеру, Рудольфус — вылитая копия Ренальвё в молодости. После того, как она стремительно удалилась, Регулус с трудом пытался сохранить относительно-серьёзное выражения лица. Позже, оказалось что Друэлла Блэк тоже слышала этот разговор — она, хитро улыбаясь, подарила юноше папку с нотами — несколько французских песен, Времён её молодости. Финальным аккордом стал сам Ренальвё, который долго смеялся над письмом Вальбурги, и впервые обнял сына, сквозь смех говоря, что он им гордиться. До этого момента Рудольфус вообще не подозревал, что отец способен хоть на какие-то положительные эмоции. Как оказалось — более чем.       Песен, которые подарила Друэлла, к сожалению оказалось не много — но если нет фестралов, то и единорог сгодиться. После того, как Лестрейндж выучил их всех наизусть, он долго пытался понять, как можно написать свои. Как согласовывать ноты так, чтобы это звучало красиво. После множества бессонных ночей, дурного количества схем и выпитого кофе, не говоря уже о бесконечных язвительных комментариев со стороны Рабастана, Рудольфус принял решение учиться методом проб и ошибок. Главное, это было защитить рояль всеми возможными способами — в припадке ярости, отец мог сломать несчастный инструмент.       И спустя столько лет, он наконец-то научился самостоятельно составлять композиции. Учитывая, что Слагхорн всё Время сетовал на то, что Лестрейндж с трудом концентрировался на задании — это прогресс. А ещё если учесть, что его игру оценила сама Андромеда Блэк — более высокую похвалу просто не найти. Прослушав пару композиций, она удовлетворённо кивнула и спросила, кто учил Лестрейнджа играть. Услышав, что это был её младший кузен, она сделала то, что полностью оправдывает её фамилию — вместо глупо-наигранного изумления, она лишь сказала, что отмечала за младшим кузеном музыкальные способности. Беллатрикс в этом момент тихо фыркнула — она пару раз приняла активное участие в их уроках. — Красиво играешь.       Рудольфус непроизвольно вздрогнул, услышав голос отца — он никак не мог привыкнуть, что Ренальвё стал вести более осмысленное существование. По крайней мере, он больше не использовал Непростительные на нём с Рабастаном. — Спасибо — тихо ответил он. — Не за что — я говорю правду. Блэки научили? — спросил Ренальвё, подходя к роялю. — Можно и так сказать — улыбнулся Рудольфус. Ренальвё не стал расспрашивать — он пытался узнать сыновей, не задавая им прямых вопросов. За что ему оба брата-Лестрейнджа были безмерно благодарны. — Где Рабастан? — вместо этого спросил он у сына. — Где-то гуляет с Андромедой — пожал плечами Рудольфус. — Красивая девушка — просто сказал Лестрейндж. — Блэк. — Беллатрикс тоже Блэк… — Пап! — Не беспокойся — усмехнулся Ренальвё — я ещё на примере Вальбурги убедился, что девушками из этого Рода, лучше любоваться издали, как звёздами. Целее будешь. К тому же, Эйвери всё пытается вытащить меня на прогулку, а я помню, по каким местам он ходит. Честно, я бы предпочёл карточный клуб. — Почему вы не собираетесь у кого-то на карточный вечер? — Мы не очень любим звать Ориона и Септимуса — сам знаешь почему. А так как-то не весело… — Вы обвешаны амулетами, как деревья на Бельтайн — нахмурился Рудольфус. — Эти двое ловят громкие мысли, даже если мы беспрерывно заливаем в них весь алкоголь, который раздобудем. — Да уж, трагедия — вздохнул Рудольфус мягко касаясь клавиш. Ренальвё тихо усмехнулся и перевёл взгляд за окно. — Будет дождь — ты не против если я открою окно, проветрить? — Открой, чего ты у меня спрашиваешь? Лестрейндж взмахом руки открыл его и внимательно посмотрел на сына. Рудольфус прекрасно понимал, что отец хочет поговорить, но облегчать ему задачу он не собирался. — У тебя волосы совсем на паклю похожи — покачал головой Ренальвё — идем, замажу тебя зельем. — Пап — простонал Рудольфус — я сегодня планировал помыть голову. — Но лучше выглядеть они от этого не станут. В своё Время я был главным модником на курсе… — Щёголем ты был — негромко буркнул Рудольфус, а Ренальвё старательно сделал вид, что не услышал сына: — … и помню, что элементарная опрятность помогает девушке думать лучше о тебе. — Пап, Белла ни про кого хорошо не думает — она же Блэк! — Вроде она хорошего мнения о своём младшем кузене. — Он чем-то достал её, так что — нет. — Способный юноша — далеко пойдёт. — Достать свою кузину, увлекающуюся холодным оружием — не самый мудрый поступок. — Поэтому вы не можете договориться касательно бального платья уже месяц? Понимая, что в покое его не оставят, Рудольфус вздохнул и опустил крышку рояля. — Идём — коротко сказал он отцу. «Даже с тётей Друэллой было проше договориться».       Что всегда удивляло Рудольфуса в родовом особняке — это большое количество комнат, в пастельных тонах, даже ванных. «Наверное, так хотела мама» — думал он, садясь перед зеркалом — привычка видеть всё помещение намертво въелась в сознание. — Это правда, что тебя назвали в честь Рейкьявика? — спросил Рудольфус, глядя на отца в отражении зеркала — Правда — улыбнулся Ренальвё — я родился в Исландии в 1901-м. — Прости, когда? — малость опешил Рудольфус и резко обернулся к отцу — ты… не мож… вернее, я могу поверить, что тебе около семидесяти, хоть ты и выглядишь на 45, но тогда как ты поступил в Хогвартс вместе с дядей Орионом? Это… — Возможно — мягко улыбнулся Ренальвё, разворачивая сына, и продолжая наносить восстанавливающий бальзам на сухие пряди — мы жили в Рейкьявике до 1935. Моим родителям почему-то срочно понадобилось уехать из Франции. Судя по тому, как далеко они уехали — была причина. Самое интересное, что там, я рос в три раза медленнее. Какое-то семейное проклятие. Но, в свои тридцать три, я выглядел как одиннадцатилетний подросток. Поэтому меня отправили в Хогвартс, а не в Дурмстранг — Диппет задавал меньше вопросов, если ему платили. Это было даже забавно. Ментально я вроде какие-то вещи понимал очень хорошо — в частности, каким образом себя стоит вести при каждом конкретном учителе, у меня даже с Дамблдором проблем не было, хотя он терпеть не мог весь наш факультет. — Ещё бы — фыркнул Рудольфус. — Ты даже не представляешь, насколько это было весело — Ренальвё улыбнулся своим воспоминаниям — помню, курсе на четвёртом, он прицепился к Ориону — видите ли он не так трансфигурировать куницу в кубок — нужно было по его формуле, через общие образования, а не взмахнул палочкой, что-то невербально произнёс и перед нами красивый кубок. Орион после этого так называемого урока отправил воспоминания отцу и в попечительский совет. А дальше была песня — крайне весёлое собрание в кабинете Профессора Армандо Диппета, где Арктурус при всех спросил, неужели ребёнок с наследием Гамп, тех, кто разбирался в трансфигурации, как мы в Тёмной Магии, действительно ли он, обученный последний из Гамп, не знает что он делает? Тем более, инициатива со стороны учеников всегда приветствовалась, если дети хотят научиться большему, чем в учебнике. Ну Альбус конечно завёл песню, что есть требования и тому подобное, но Блэки — это Блэки… к тому же Кавалер Ордена Мерлина первой степени и какой-то учитель. Арктурус не любил этим козырять, но тогда ситуация привела его в бешенство. Он при всех обвинил Дамблдора в том, что он учит детей ереси, утаивает знания и что именно из-за таких как он из Хогвартса выходят неумехи, так как он всех «уравнивает» не позволяя развивать талант, тем у кого он есть — и если завтра же, он не будет отстранён от должности, то уволен будет и Диппет. Все попечители поддержали, а Финеас Блэк всю дорогу, с портрета, наигранно сетовал, что Армандо показался ему таким порядочным колдуном, который ни в коем разе не должен был допустить подобное! Скандал был знатный — Альбуса спасло только вмешательство Фламеля. Не знаю, что он предложил Арктурусу, но это что-то было явно по ценее Философского Камня. Как бы то ни было, но Альбусу разрешили остаться, с тем, что на каждом его уроке присутствует кто-то из попечителей. Ну и Николас ученику мозги вправил — объяснил основы Магического Мира. А нам всем предложили сдать на уровень Мастера и получить освобождение от предмета до конца учёбы. До сих пор жалею, что не подлили чего нашему учителю — стольких проблем бы не было. — На уровень Мастера? — удивился Рудольфус. — Когда мы учились, ЖАБА не было. Изначально, Основатели предполагали, что после обучения в Хогвартсе, ты либо выходишь Мастером и можешь вступить в Гильдию, либо просто обзаводишься полезными знакомствами. Многим нужны камеристки, библиотекари, садовники и дворецкие — домовикам несколько не хватает фантазии на это. — Но Мастерство можно получить только в одной области, ну иногда в двух — в нас же сохраняется определённое равновесие — талантлив в одном, бездарь в другом. Значит, мастерство можно получить в одной, если повезёт двух, областях. Ренальвё сел на диван напротив и оперевшись локтями о колени: — Есть несколько… законов нашего Мира. Считай это… — Проклятием Мерлина — тихо прошептал Рудольфус. — Верно — кивнул Ренальвё — хотя Моргана там тоже принимала участие. Ну и, быть может, ещё пара сильных чародеев. Суть в том, что все чистокровные кровно прокляты. Как следствие — все полукровки тоже. Суть проклятия… наше «равновесия» — тоже одно из этого. Оно не принижает наши таланты — немного увеличивают, благодаря тому, что полностью «блокируют» другие, более «мелкие» способности. Действительно — Мастер в одном, бездарность в другом. Уязвимость к заболеваниям — чтобы был своеобразный… стимул практиковать Магию Крови и возводить защиту Рода. Ну и конечно откат силы по разным причинам — напал на беззащитного — твоя утерянная сила стала его. Ведёшь себя как идиот — нарвешься на неприятность. Это, кстати, мне напомнило случай с Миртл — после того песнопения в кабинете директора, она вовсю бегала за «любимым» учителем, рассказывая всем, что это мы плохие дети, подставили его… А потом неожиданно встретилась с Василиском. Очень неожиданно — возвращалась от своего драгоценного профессора, треща без умолку, что он единственный кто по настоящему о них заботиться — ну Оливия в очередной раз напомнила Миртл, что та — очкастая дура. Самое интересное, что до этого и Миртл была тихой заучкой, никому не мешавшей, и Оливия, будучи полукровкой, старалась найти то, что позволит ей дальше жить — покровителей или своё призвание — не знаю. А после этого школа словно стала распадаться на двое. Дети начали ненавидеть друг друга — вне зависимости от факультета. К нам разве что цеплялись больше — но скажу честно, некоторые заслуживали своим поведением. Такие как Миртл стали кричать, что это произвол — хотя сама Миртл поняла чего стоили хвалённые речи её учителя — говорят, она до сих пор является к нему, ближе так к полуночи, и душевно завывает касательно безопасности. Прямо романтика. — Учитывая наличие легилимента — не удивлён. Ренальвё магией смыл зелье, о чём-то раздумывая: — Вопрос — для чего? Понимаешь… я долго не мог понять почему такие школы как Дурмстранг, не учат грязнокровок. Серьёзно. На них не действует проклятие — значит, их точно можно чему-то научить. Они не хотят учиться? Тоже спорно — я помню многих, кто приходил в наш мир, как в сказку и принимали все законы, писаные и неписаные, чтобы остаться в нём. Даже порой уходя глубже, чем некоторые чистокровные. — Привет Уизли и Абботтам. — Уизли — да, Абботты — нет. Не то, чтобы грязнокровки понимали смысл некоторых вещей, но они хорошо понимали, что — гости, а значит не стоит лезть туда, куда не просят. Все это знали- после воплощения проклятия, веке так в X, Ровена Равенкло вместе с Салазаром Слизерином составили первый свод магических законов. Не Мерлин — именно Ровена, как самая мудрая, зная как добиться того хрупкого равновесия. И Салазар, как самый хитрый, зная как составить их так, чтобы обойти нельзя было. Таким образом, у чистокровных появилось много «но», которые приходилось учитывать, если они хотели продолжения Рода и сохранение своей Магии. Нам просто стало не до войн — какое там сражение, когда в полночь надо Амортенцию варить! — Видать, Гриндельвальд об этом не знал. — Он не очень любил маглов… Но маглы нас тоже не любят. Точнее века так до третьего всё было в порядке — волшебники даже считались уязвимыми, требующими защиты. Вспомни, ведь история нашего древнего мира не сильно отлична от их — так, небольшие детали, кому что ближе. А потом магглы стали уничтожать волшебников. Зависть? Наверное. Здесь конечно всё случилось позднее — Король Артур ещё принимал помощь Мерлина. Но потом, мы красиво повесили табличку — магглам не соваться, за драконов мы не отвечаем. Не сказать, что сильно помогло, но… В этом вопросе, меня всегда поражала Трансильвания — вампиры открыто нападали, и магглы сочли за благо не соваться — ну кроме полных безумцев. А у нас мирным путём не получалось. Но мы отвлеклись — зачем кому-то разрушать наш и без того хрупкий мир? Какой смысл — грязнокровки и полукровки всегда могли рассчитывать на многое, если они нам были чем-то интересны. Если они могли что-то дать, и не вести себя как полные идиоты. Где-то на шестом курсе, мне Селвин признался, что его семья рассчитывала взять Миртл в качестве гувернантки для своей маленькой племянницы. Она им прекрасно подходила — равенкловка, тихая, спокойная, много читала и даже вышивала крестиком. До какого-то момента — то есть до начала её эпичного поведения и дальнейшей встречи с проголодавшимся Василиском — они даже считали её полукровкой, настолько спокойно она относилась к волшебным вещам. И тут такая небольшая справка — гувернантка, если справляется со своими обязанностями, получает сто галлеонов в месяц, плюс соответствующая одежда и проживание. Тогда как работа в Министерстве — клерком разумеется, выше без определённых рекомендаций не брали — это около десяти галлеонов в месяц. Секретарь — уже около двадцати пяти, но это тоже не много. В Мунго понятно их никто не брал — у них основной критерий принятия — это твои умения. Если просто знаешь курс кодомедецины — то сильно ты им не нужен. Если умеешь варить сложные зелья, знаешь как их улучшать — уже можешь рассчитывать на место лаборанта. Важны умения, а не знания — одно не всегда базируется на другом. Можно знать, но не уметь делать. Или делать крайне безталантливо. — А у нас ценится именно талант — не важно, ты — маглорождённый, бастард-полукровка или чистокровный. Поэтому, у нас не принято просить должности для своих детей, если у них нет таланта в этой области. Позориться как-то никто не хочет — заметил Рудольфус. — Верно — кивнул ему Ренальвё — если ты не можешь понять даже своего Наследника — то твои слова в обществе очень быстро теряют вес — особенно если ты слизеринец. Поэтому Блэки всячески снисходительно «журят» сына при посторонних. Дескать характер — хотя, тут даже я спорить не буду. Сириус пошёл в Арктуруса, судя по любви к эксцентричным действиям. А ещё мне крайне интересно узнать, чем займётся наследник Лонгботтомов — говорят, он не унаследовал их Родовые способности к Травологии. — Пап, а это правда, что Августа Лонгботтом, когда училась, была… — у Рудольфуса аж глаза заблестели. — Маленький ещё, такое спрашивать — отрезал Ренальвё. — Я как бы женюсь весной. — Ну вот переживёшь первый месяц со своей очаровательной супругой — тогда поговорим. Лестрейндж закатил глаза, но спорить не стал. — Ладно. Многое из того, что ты мне рассказал, я и так в принципе знал… слышал от Лорда. Но поддерживать такой мир хорошо, когда есть Король — причём мудрый. Эрик. — А у нас есть Короли — пусть они и зовуться по-другому — ответил Ренальвё, пристально глядя сыну в глаза. Рудольфус нахмурился: — Прости? — Думай — велел ему отец — истина проста, она буквально… — Блэки — выдохнул Рудольфус — значит «Быть Блэком — всё равно, что быть королём» нечто большее, чем просто слова. — Верно — Ренальвё прокрутил кольцо Главы Рода — когда было основано Английское Королевство Магии, Блэки стали королями — точнее Королём становился кто-то из Главной Ветви Рода — потому как они буквально «слышали» сердца своих подданных. — Но почему именно Блэки? — удивился Рудольфус — Потомки Морганы — прямые… Мерлин не оставил кровного приемника, у Морганы — трое сыновей. — Каждый раз я поражаюсь твоему воображению — усмехнулся юный Лестрейндж. — Ой, ну не веришь — залезь с Беллой в комнату, где храниться их полный родовой гобелен. Заодно мелких прихватите — им полезно будет. Орион им хочет рассказать после пятнадцатилетия каждого, но мне кажется, стоит это сделать гораздо раньше. А вообще, вам ведь это должны были ещё на первом курсе показать. — Прости? — сново опешил Рудольфус. Ренальвё демонстративно возвёл глаза к Небу, но терпеливо объяснил: — После коронации, было выбрано первые двенадцать Священных Родов — с Блэками тринадцать. Позже, когда Кантанкерус Нотт составлял свой список из двадцати восьми, он включил туда все эти Рода, их младшие ветви, носящие другие фамилии, кроме Лавгудов — по понятным причинам, не говорится, чьи они потомки, старые французские семьи, Наследники которых живут здесь — вроде нас, Розье и Малфоев, МакМиллиан — потому что они породнились с Блэками, был повод оказать им небольшую помощь… ну, и как бы в насмешку всем — Уизли. Должны были быть Принцы, но старый Барон отказался выдавать свою дочь за младшего Нотта, вот и Кантанкерус мило отомстил. И всё равно, за зельями мы часто обращаемся именно к ним — к вопросу о талантах и крови. — Но кто первые двенадцать? И почему именно они стали Священными? — Не заставляй меня разочаровываться в твоём аристократическом образовании. Рудольфус, находясь в состоянии глубокой задумчивости, рассматривал колыхание веток на ветру. Наконец он нерешительно произнёс: — Блэки — как возможные наследники Морганы… — Не возможные, а кровные — исправил его отец. — Олливандер — один из древнейших Родов, к тому же артефакторы, секреты Мастерства с чётвертого века до новой Эры… Абботт — самый светлый Род — и самый раздражающий, но если стремились сохранить равновесие… Эйвери… — Друиды — тихо прошёптал Ренальвё. Рудольфус кивнул, понимая, чем вызвана реакция отца: — Булстроуд и Лонгботтом — тоже… Возможно Бёрк… — Да — кивнул Лестрейндж-старший — несмотря на то, что они пришли с Севера и Глава Рода у них — Ярл… хотя не они одни… — А кто ещё? — Узнаешь. Тем более, ты пока назвал только семь Родов. — Флинт — Мастера полёта. И Гонт — одновременно Наследники Певереллов и Слизерина. Возможно Гринграсс — лекари, и Нотт — артефакторы… Слагхорн — зельевары… И … — Поттеры — они ввели в свой Род больше всего волшебных существ, даже больше, чем Гринграсс, кстати именно поэтому Нотт не внёс их в свой список — и они Мастера Магии Крови. У всех этих Родов хранятся с тех самых пор флаконы с воспоминаниями о том, как зародилось наше Королевство, как Мерлин наложил проклятие, как Ровена вместе с Салазаром составляли законы… Вам должны были их показать на первом курсе, первом же вечером, в общей гостинной — это же ключевой момент, который формировал понимание традиций и порядков нашего мира. Ну и конечно последующие вечеринки у нашего декана — не просто так, он деток в свет вытаскивает. Рудольфус отрицательно покачал головой: — Не было такого — то есть Слагхорн продолжал использовать свой Клуб по-назначению, но воспоминаний нам никто не показывал. Ренальвё изумлённо поднял бровь: — Интересно… весьма интересно. А скажи мне, чем вы сейчас занимаетесь под руководством Тома? — Примерно тем же, чем и Отдел Тайн — кто собирает старые артефакты, книги, кто может — изучает. Только мы чаще всего «таскаем» то, что уничтожается как Тёмно-проклятое… поэтому возможны небольшие дуэли. — Дай Моргана, чтобы этим всё ограничилось. А касательно воспоминаний — ты меня удивил. Зайду в гости к Попечительскому совету — теперь понятно, чего грязнокровки так взбесились, но куда смотрели эти двенадцать взрослых оболдуев? — Зайди, они тебе обрадуются — усмехнулся Рудольфус. Ренальвё мягко улыбнулся и взъерошил сыну волосы: — Теперь хоть дотронуться можно… — Хоть я тебе и благодарен, за помощь, но я прекрасно знаю, что ты это сделал, потому, что чувствуешь себя виноватым. — Да, за то, что столько раз делал тебе больно. Я не жду, что ты меня простишь сразу, но может быть однажды сможешь. — Получу титул Герцога — подумаю — коварно улыбнулся Рудольфус. Ренальвё рассмеялся: — А какого Мордреда, он тебе нужен? Ты же уснёшь на первом заседании Визенгамота! Рудольфус не выдержал и рассмеялся в ответ.