Чёрный Замок

      Летать на метле очень здорово — но нет чувства… полёта. Ты всё равно остаёшься слишком материальным. Можно перемещаться как угодно, но нет той лёгкости, того изящества, которое присуще птицам. Даже если умеешь летать очень хорошо.       Но так летать не страшно. А вот летать якобы невесомо, отдельно от тела — страшно.       Этот полёт сложно контролировать — наверное, так чувствуют себя некоторые, когда первый раз садится на метлу на уроке полётов. Им объяснимо страшно — и не страшно быть в воздухе. А страшно, что не сможешь спуститься.       Когда-то в детстве я тоже с этим столкнулся — не знаешь как приземлиться. Тогда я учился летать на метле, для того чтобы понять как летать духом. Не думал, что сильно поможет — слишком разнится восприятие. Странно, но я быстро понял, что если я уже оказался в воздухе, значит я могу просто парить на месте, оглядываясь по сторонам. Как-то до меня, как до Духа, не дошла эта простая истина. А оказалось так легко.       Легко оказалось и спуститься — хотя, спуском назвать это было сложно — я подумал, что если мне страшно опуститься вниз, так как я боюсь, что не смогу вовремя остановиться, то почему бы мне не попробовать остаться на той же высоте, но в другом положении? Есть крыша дома — я могу поравняться с ней и просто перекатиться или перешагнуть с метлы на неё. Может это и безумно — но мне психологически это оказалось гораздо проще.       А потом я понял, что и Духом тоже стоит поискать возможность так приземляться — тем более, у меня в таком состоянии появлялось одно несказанное преимущество — мне не надо будет отвечать за свои разбитые колени и порванную мантию перед родителями.       Это должно быть здорово — никто не умеет так путешествовать! Единицы умеют путешествовать во сне! И я это могу!       Но мне стало страшно — что будет если я смогу вернуться со своей такой прогулки? Тем более, Духом я как-то не замечал вполне очевидных решений — хотя бы то, что я не додумался парить на месте. Почему, Мордред, я могу это понять когда я девятилетний ребёнок, сидящий в холодном сыром подвале, за то что возразил матери, что мой брат имеет полное право делать всё, что ему заблагорассудиться, но я не могу придти к этой простой мысли, когда я свободен от своего больного тела и способен на всё? Это же так просто…       Ещё один вопрос без ответа. Таких вопросов — наверное уже на пару листов пергамента. Но если я их все запишу, наверное даже моя милая семья, не отличающаяся здравыми мыслями — по тому как они нас с братом воспитывали я это понял — даже они отправят меня лечиться. И сильно я сомневаюсь, что мне действительно этим помогут.       Но больше всего я боюсь, что я — это не я. Очень странно звучит, но если знать о возможности воскрешать умерших и о том, что в твоей семье успешно практикуют Тёмную Магию — то начинаешь понимать, что такое возможно. В наше семье уже встречался маг с таким именем — более того, меня назвали в его честь, так как он был очень дорог его брату. И если до какого-то момента, я просто это знал, то весёлое, шальное замечание моего брата — «ты слишком умный для своих лет!» мне веселья не добавило. Мне стало страшно — вдруг я — это тот, кто жил до моего рождения и теперь живёт новую жизнь? И да, если я спрошу в лоб это у моих родителей, то из подземелий уже Замка меня больше не выпустят. Даже брат, несмотря на всю свою безбашенность, проявит больше сочувствия и понимания.       Поэтому, несмотря на все уговоры Шляпы, я поступил на свой «домашний» факультет. Да, возможно я не попал туда, где мне было бы лучше. Но я абсолютно не знаю, как выглядит башня Равенкло, и, возможно, это одно из немногих вещей что удерживают во мне призрачную надежду что я — это я.       И сейчас, глядя на то, как дурачатся Гарольд и Гендри, на хмурую и язвительную Тауру, на такого же тихого, как и я, Ардара Руквуда — я понимаю, что хоть немного, но я жив. Жив, могу смеяться шутить с ними — и они принимают меня таким, какой я есть, даже с моими меланхолическими периодами настрояния. И пусть я ужасный зануда, чистейших кровей, в свои двенадцать лет — но мне дороги эти мгновения.