Чёрный Замок

      Утро Андромеда решила начать с прогулки по внутреннему саду Шато — слишком много мыслей вертелось у неё в голове, мешая ясно мыслить. Вчера был первый раз, когда они пробовали с Рабастаном уснуть вместе. Предсказуемо, оба разговорились, и наверное проболтали бы всю ночь, явно пытаясь скрыть неловкость момента. Героически, они пришли к мысли, что чем раньше они поймут кому как нравится просто спать, тем проще им будет в дальнейшем. Более глубокие темы решили обсудить позднее, хотя обоим определённо хотелось близости. Все Блэки отличались очень крепким и продолжительным сном, поэтому Андромеда не сомневалась, что здесь проблем не будет. Так оно и оказалось — более того, Рабастан во сне дышал настолько тихо, что было даже немного страшно за него. Но вот подушки и одеяла они не поделили — Лестрейндж привык спать с братом, и потому ему было привычно делиться последним, а пару подушек кидать в ноги. Андромеда же привыкла спать сама и не делиться тёплой тканью, особенно при открытом окне. Подушки в неимоверном количестве пока тоже мешали и немного раздражали — Друэлла следила за тем, чтобы у её дочерей была одна, но правильная.       Дойдя до середины сада, она вдруг услышала тихий шёпот — язык на котором говорили казался знакомым, интонации и голос — не совсем. Осторожно выглянув из-за ствола толстой пихты, Андромеда увидела довольно необычную картину. Ренальвё мягко гладил сыновей. Оба спокойно прижались к нему — значит доверяли. Но Рабастан дышал легко и мягко, в то Время как Рудольфус — тяжело и надрывисто. Все трое сидели скрестив ноги на каменной круговой плитке, изображающую лилию. Братья также держали друг друга за руки. — Piano, respira profondamente e rilassati. (итл. Тише, дыши глубоко и расслабься) — немного громче прошептал Ренальвё, чуть обернувшись к старшему сыну. Рудольфус ничего не ответил, лишь прикрыл глаза. Это было странно, видеть их здесь, всех троих, настолько умиротворённых. Насколько Андромеда знала, они никогда такими не были — просто в силу воспитания и детства. Но сейчас, оба сына спокойно находились рядом с отцом, явно не ожидая удара или боли. Ренальвё что-то едва слышно шептал — если учесть, что ему не отвечали, то скорее всего это была песнь какого-то ритуала. Впрочем, не обязательно — вчера поздней ночью Рабастан вдруг дёрнулся и закрыв глаза едва слышно что-то шептал — позже, он объяснил что они могут с Рудольфусом разговаривать и чувствовать состояние друг друга на расстоянии. И что с братом что-то произошло, но он просил не беспокоиться, так как с ним была Беллатрикс. В этом контексте было за благо не уточнять, что именно между ними произошло.       Но, возможно, это и не было связано с сестрой — насколько Андромеда знала, у Рудольфуса были достаточно серьёзные проблемы со здоровьем, пусть он вечно пытался это скрыть. Во всяком случае при ней и при его отце — уж точно Беллатрикс и Рабастан знали, в чём проблема. Внезапно, Ренальвё замолчал и оба юноши чуть отпрянули от него. Они продолжали сидеть в своеобразном круку — Рабастан покачал головой, видимо разминая затёкшую шею, Рудольфус наоборот сжался, обхватив себя руками и вцепившись в шерстяную ткань своей туники. Ренальвё с горечью посмотрел на него и что-то сказал младшему сыну — они мягко поднялись и вскоре скрылись в Доме, зайдя через восточный ход, не заметив Андромеды — она пришла с западной стороны. Перед тем как уйти, Рабастан чуть взъерошил волосы брата — тот дёрнулся в ответ на прикосновение. Андромеда тоже уже хотела было уйти, когда её неожиданно окликнули. — Андромеда! К ней подошёл Рудольфус — выглядел он не очень бодрым, даже немного усталым. Это было странно — ещё вчера вечером, Белла во всю грозилась, что зелья сна без сновидений ему предстоит пить долгое время. Но не более странно, чем то, что сейчас здесь произошло. — Прости, я думала что в саду никого нет — честно призналась она. — Ничего, всё в порядке — мягко улыбнулся Рудольфус — тем более, теперь мы одна семья, так что справедливо не иметь секретов друг от друга. Позволь сопроводить тебя до столовой. — А что это было? — не удержалась от вопроса Андромеда, пока они шли в нужном направлении. — Магия Кровных уз — отец может делился с нами силой. Или успокаивать нас — в тёмных, серо-синих глазах Лестрейнджа мелькнуло шальное выражение — правда, наверное это первый раз, когда он пробовал это сделать. Но у него получилось. И при этом он использует магию подавления — иначе, я бы не выдержал бы его присутствия, да и прикосновения. — Что-то случилось? Рудольфус чуть нахмурился: — Одно незначительное происшествие — думаю, это больше не повториться. Гораздо печальнее, что пока у нас с Беллой нет ни одной идеи, что подарить Сириусу на День Рождения. Как у вас с Рабастаном? — Тоже не очень — сколько было мыслей, а всё не то. Хотя, учитывая, что дядя Орион и тётя Вальбурга решили, что до их пятнадцатилетия они не дарят своим сыновьям подарков, то Сириус будет искренне рад любой мелочи. — Я помню это их решение — весело хмыкнул Рудольфус — они так пафосно его озвучили… а на следующий же день, Кассиопея прислала внукам огромный свёрток, зачарованный от кражи, разрушения — то есть, любая возможность отобрать его у детей была сведена на нет. — Было дело — улыбнулась Андромеда — и словно случайно, к ним приехал погостить Арктурус. — Совершенно случайно — едва заметно улыбнулся Лестрейндж. Он давно искал возможность начать чуть больше общаться с ней — учитывая, что в скором Времени Блэк станет женой его любимого брата. И это было бы немного невежливо сводить всё общение до банальных приветствий.       На месте их уже ждали Беллатрикс и Рабастан — последний безмятежно сидел за накрытым столом и смотрел за Блэк, которая была готова уже рваться на поиски остальных. «Безопасней оставить дракона без принцессы, чем сестру без завтрака» — подумала Андромеда, видя что та уже мечет молнии глазами. К счастью, буря миновала её, полностью «свалившись» на голову Рудольфуса. Чем Андромеда тут же воспользовалась, сев рядом с Рабастаном. Он улыбнулся ей в ответ, стараясь не замечать, чем заняты старшие брат и сестра. — Отец не будет завтракать, так что мы сегодня сами — сказал он. И, чуть наклонившись к Андромеде, прошептал: — Спасибо, что приглядела за братом — мне было страшно его оставлять. Глядя в его глаза цвета грозового неба, Андромеда почувствовала лёгкую неловкость: — Не уверена, что полностью понимаю, что происходит… — После завтрака расскажу — Рабастан чуть сжал её руку в знак обещания. Тем Временем, зная, что младшие заняты разговором, Беллатрикс «продолжила» их утренний урок — несносный мальчишка сбежал раньше, чем она проснулась. — Где ты был? — тихо прошептала Беллатрикс, немного отстраняясь от Рудольфуса. — Я же сказал, что нужно было поговорить с отцом — мягко улыбнулся Лестрейндж, немного недовольный, что Белла так быстро прервала поцелуй. В отместку, он нежно провёл по линии её плеч — им обоим неимоверно нравилось доводить друг друга, прекрасно зная, что до Бельтайна всё равно больше они сделать не могут. — Поговорил? — чуть рыкнула Беллатрикс, резко вздрогнув. Рудольфус покачал головой, всё не выпуская её из объятий: — Он просил зайти после завтрака — что-то мне дорассказать. — Может мы уже позавтракаем? Потом решите, кто с кого шкуру снимет — вмешался Рабастан, по опыту зная, что делить что-то Рудольфус и Беллатрикс могут очень долго. И не всегда безопасно.       Завтрак был традиционно-французским. Правда, оба брата пили с утра чай, хотя графин с апельсиновым соком тоже присутствовал на столе. — Руд, передай сахарницу — попросил его Рабастан. Без лишних слов, Лестрейндж потянулся за тем, что его просили, как вдруг, резко дёрнулся и откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад. — Руд? — тут же обеспокоенно позвал его Рабастан. — Опять?! — Беллатрикс резко поднялась со своего места, и в мгновение ока оказавшись позади него, помогая опустить голову без вреда для шеи. — Всё хорошо — слабо прошептал Рудольфус. — Руд, никогда у тебя не было такого, чтобы между приступами было меньше полудня! — не выдержал Рабастан и, обогнув стол, сел рядом с братом, на прежнее место Беллы. — Так что это не хорошо, причём совсем! А если ты решил заняться психосоматикой, то боюсь, момент не удачный. — Вчера тоже был приступ? Позволь, взглянуть? — осторожно предложила Андромеда. Зная, что у младших дочерей есть способности, Друэлла научила их всему что было связано с определением и снятием проклятий, а также заживлением тканей после этого. Но сразу предупредила, что из-за «примеси» Блэковской крови их способности в этом аспекте будут гораздо слабее её собственных и лучше всего у них будет получаться определять простые проклятья. В то Время как Ренальвё с лёгкостью составлял свои собственные. Рудольфус замер в нерешительности, широко раскрытыми глазами смотря на остальных. Рабастан не торопил его, просто держа брата за руки. Но Беллс ждать не умела от слова «совсем». — Давай, Руд, Меда просто посмотрит — может, есть способ избавить тебя от этого — поторопила она юношу. — Сомневаюсь — холодно отозвался Рудольфус. И тут же вскинув на девушку испуганный взгляд поспешно добавил: — Прости, я совсем не хотел тебя обидеть. Просто, даже я не знаю, из-за чего это происходит — а я очень хорошо разбираюсь в Тёмных Искусствах. — Угу, все кто в них хорошо разбирается начинали с того, что пытались исцелить себя — пошутил Рабастан, пытаясь разрядить обстановку. Иногда ему очень хотелось стукнуть брата за его грубость. Но Андромеда лишь мягко улыбнулась: — Всё хорошо, не переживай. Я тоже думаю, что наша мама сказала бы наверняка, но увы. Сможешь пересесть на диван, так будет удобней… — И снять с себя тот ворох верхней одежды, который ты обычно на себя наматываешь — дополнила Беллатрикс. — Может ты меня разденешь? — предложил ей Рудольфус, стараясь не дрожать слишком явно — его опять накрыло и очень хотелось выпустить лишние эмоции хотя бы при помощи колкости. Беллатрикс уже расплылась в довольной улыбке, когда её прервал Рабастан: — Хватит, вы тут не одни — и смотря в глаза брата спросил — Руд, сам справишься снять это подобие туники? — Можешь помочь? Она завязана на кожаные шнурки, я просто их сейчас не развяжу — тихо прошептал Рудольфус. — Конечно, Руд — Рабастан чуть улыбнулся брату и тот вернул ему неуверенную полуулыбку. — Секо было бы быстрее — заметила Беллатрикс, нервно теребя декоративное кружево на своём корсете. — Эй, это подарок от отца — возмутился Рудольфус — имей совесть, у меня за всю жизнь таких всего три. Рабастан покачал головой, слушая их перепалку — оба так явно пытались скрыть страх и волнение. Наконец, распустив боковую шнуровку, он глянул на брата — они давно без лишних слов понимали друг друга. Дождавшись едва заметного кивка Лестрейндж потянул синюю ткань. — Холодно — тут же пожаловался Рудольфус. — Терпи — Беллатрикс была уже недалека от того, что усыпить его и дать сестре возможность беспрепятственно осмотреть спину несчастного юноши. — Моргана, какой ты худой — прошептала Андромеда, с сочувствием глядя на Рудольфуса. Рабастан был чуть ниже брата, буквально на пару дюймов, но более мускулистым. Не качком, но красивый рельеф мышц как минимум на торсе ему был присущ — дальше Андромеда ещё не видела. Рудольфус же был настолько худ, что с лёгкостью можно было пересчитать рёбра. — Это… из-за меня — чуть слышно прошептал Рабастан, правильно истолковав реакцию Блэк. — Это не из-за тебя, а из-за отца — исправил его Рудольфус — и это был мой выбор, брать весь урон на себя. Так что не смей винить себя понапрасну. В ответ, Рабастан лишь едва сжал предплечье брата — тот вернул ему жест. Пара простых диагностических чар выявили десятки тёмных заклинаний, в различной степени «разложения» — что-то уже развеявалось, но что-то ещё держалось. — Я ведь правильно понимаю, что мышцы перестали развиваться из-за того, что их постоянно разрушали? — Беллатрикс обернулась к сестре — ведь спортивная нагрузка была и есть — квиддич и дуэли. — Ты всегда хотела, чтобы я играл за ловца — с улыбкой вспомнил Рудольфус. — Ещё бы — фыркнул Рабастан — у тебя же реакция великолепная! — Да, вот только снитч я не видел. — Зато, мог легко перехватить квоффл в любой момент — гордо заметила Беллатрикс. В своё Время, ей стоило немереных усилий заставить Лестрейнджа начать играть за охотника. При всём том, что летать он любит. Андромеда не перебивая слушала их — пока они обсуждают что-то отвлечённое, ей проще. Наконец, дождавшись окончания цепи воспоминаний, она осторожно начала делиться своими наблюдениями: — В чём-то ты права, Беллс — нет набора мышечной массы. Но есть новость и хуже — регенерации нет совсем. Что-то очень сильно мешает — предположу, что это… «творческое» заклинание вашего отца. Как его снять — увы, сказать не могу. Я даже не могу его «поймать». — Защита Рода? — неуверенно предположил Рабастан, накинув на спину брата тунику. Тот с благодарностью кивнул и хотел было обернулся к сёстрам, но Белла остановила его. — Мало было? — прошипела она. — Рудольфус, честно не проблема, что ты сидишь к нам спиной — добавила Андромеда. И вернулась к вопросу Рабастана: — Я не думаю, что дело только в этом — как-то вообще вся кожа странно выглядит. Словно… — О, на мне же чары иллюзии — вспомнил Рудольфус — я даже как-то забыл об этом. Давно нанёс, и уже привык. — А можешь снять? Мне кажется, что ты двигаешься немного резко, так словно если бы когда-то ткани срослись неверно. — А… это обязательно? — осторожно спросил Рудольфус — Ведь если… — Да! — рявкнула Беллатрикс — я, чёрт возьми, хочу знать, что с тобой твориться! — О, если Белла начала ругаться… — протянул Рабастан. Ему было страшно за брата, но он старался не дать волнению излишне звучать в своём голосе. Рудольфусу было гораздо страшнее — и во многом потому что он совсем не привык доверять кому-то, кроме двоих близких ему. Как бы он хорошо не относился к Андромеде, она всё равно пока была чужой ему. « — Руд — тихо позвал он брата — не бойся. Пожалуйста, ты же хочешь, чтобы это прошло» « — Я боюсь не её — даже мысленно голос брата звучал устало — я боюсь за неё. Я же «расписан» как индеец» « — Ой, не льсти себе — подумаешь, пара шрамов» Собравшись с Духом, Лестрейндж кивнул, но чуть повернув голову к Андромеде тихо предупредил: — Не пугайся, ладно? — Хорошо, но и я не сахарная. Не испугаешь — улыбнулась ему Андромеда. Пока он расколдовывал себя, Белла негромко заметила: — Нам приходилось лечить Сириуса после его прогулок по саду, и быстро, пока не увидели его родители. — Ага, вот точно монстрик был каждый раз — колени разбиты, куча царапин, в волосах ветки и листья, но при этом сумасшедшая довольная улыбка — с усмешкой вспомнила Андромеда. — Ужас был когда мы как-то гостили у вас, и Регулус навернулся с лестницы в библиотеке — заметил Рудольфус. — Не отвлекайся — отдёрнул его Рабастан. — Но было действительно жутко — мелкий ещё ребро сломал — добавил погодя он. — От лишних знаний всегда лишние проблемы — философски заметила Беллатрикс. — Готово — выдохнул Рудольфус. Андромеда подняла на него взгляд — появилось пара шрамов и рубцов, на вид довольно старых, но от этого не менее неприятных. Несколько из них шли вдоль позвоночника. — Не столь страшно, как ты пугал… а что случилось вчера? Было что-то, что предшествовало боли? — Да — я лежал на спине и поднял руку… Андромеда взмахнула палочкой, легко создавая тень-модель. Это была точная, пускай и уменьшенная модель фигуры, со всеми мышцами — они часто использовали их с Нарциссой, при создании постановок. Изящным движением палочки Андромеда «заставила» её сесть и подтянуться. — Теперь ты — обратилась она к Рудольфусу. — Не смогу — тихо произнёс Лестрейндж — боль просто снова скуёт меня. — Руд, попробуй просто положить мне руку на плечо — вмешался Рабастан. Рудольфус попробовал, и, как не странно у него это получилось. Он неверяще поднял глаза и встретился с радостным взглядом брата. — Вот видишь, не всё так плохо — ободряюще заметил Рабастан. — Боюсь, что нет — тихо произнесла Андромеда. — Почему?! — тут же взорвалась Беллатрикс. — Не буду утомлять тебя научными наименованиями мышц — обратилась Андромеда к сестре — но смотри — видишь как двигается тень? Как выглядит строение спины? И то, как выглядит спина Рудольфуса? — Вижу — хмуро отозвалась Беллатрикс. Создавалось довольно жуткое впечатление, словно часть мышц просто исчезла. Тонкая, чуть ли не прозрачная кожа была, а мышц под ней — не было. — Что это? Как?.. — чуть осипшим голосом спросила Беллатрикс. — Пожалуйста, я могу опустить руку? — взмолился Рудольфус. — Конечно! — тут же спохватилась Андромеда — наверное тебе будет лучше надеть что-то тёплое… Печально вздохнув, Рабастан приманил плед, лежащий в кресле, и старательно завернул в него брата. Покончив со столь ответственной частью, он просто прижал его к себе, мягко гладя. Судя по всему, Рудольфус только этого и ждал — он сам уткнулся в плечо брата, явно пытаясь скрыть дрожь. — Calme, tout va bien — тихо прошептал Рабастан, стараясь успокоить его. Рудольфус сделал пару глубоких вдохов, но его снова затрясло. — Позовите отца — попросил Рабастан не поднимая глаз на девушек. Необходимость в этом тут же была исчерпана. В столовую резко ворвался Ренальвё — в его чёрных глаза плясало какое-то странное выражение. Все, малость удивлённые, уставились на него. Найдя взглядом Рудольфуса, Ренальвё резко присел напротив него и обхватил лицо сына ладонями: — Guardami, respira profondamente! (Смотри на меня, дыши глубоко!). Рудольфус дёрнулся, стараясь ослабить хватку — он знал, что отец может ослабить боль, но с умением доверять у него было очень тяжело. Тем более, зная что отец мог легко подчинять его волю своей. Но, спустя пару секунд, он всё же встретился взглядом с чёрными глазами Ренальвё. Бывали случаи, когда Рудольфус закрывал глаза на свои принципы и шёл на уступки отцу — всегда из-за брата. Они с Рабастаном были давно связаны Магией больше, чем любые братья и чтобы Рабастан не чувствовал его боль, на определённые вещи Рудольфус был согласен. — Guardami! — резко повторил Ренальвё, вглядываясь в серо-синие глаза старшего сына. — Io… guardo — слабо отозвался Рудольфус. Итальянский он знал довольно поверхностно. Вдобавок, состояние после приступа не способствовало улучшению его знаний. Разве что нецензурной части — но это он предпочитал делать на французском. Он не знал точно, что именно пытался сделать отец, но спустя пару минут Ренальвё отпустил его и позвав своего эльфа, выдал тому неповторимую комбинацию звуков. — Что это за язык? — поинтересовалась Белла, как бы невзначай кладя Рудольфусу руку на плечо. — Исландский — ответил Рабастан, с интересом думая что если отец сейчас попробует причинить брату хоть малейшую боль, Беллатрикс просто убьёт его на месте и даже сила родного места её не остановит. Но старшему Лестрейнджу явно было не до них — как только эльф принёс ему флакон с какой-то тёмно-синей жидкостью он встряхнул его и посмотрел на свет. Убедившись, что эльф взял нужный флакон, Ренальвё обратился к старшему сыну: — Devi bere questo. (итл. Ты должен выпить это). — Que c'est? (фр. Что это?) — C'est Raoul qui l'a fait, donc tu ne seras pas pire. (фр. Это сделал Рауль, так что хуже тебе не будет.) — Драккл вас дери, у вас все остальные языки из головы вылетели? — Бас, ты так верно описал моё нынешнее состояние — признался Рудольфус. — Пей — поторопил сына Ренальвё. И, получив пустой флакон обратно, добавил: — Зайди после завтрака — есть разговор. Я в кабинете. По-прежнему не сильно обращая внимания на остальных, Ренальвё удалился. Дождавшись, пока шаги отца стихнут вдали, Рудольфус жизнерадостно произнёс: — Ну, что сделаем ставки — я останусь жив после этого разговора?

***

      Отец действительно оказался в кабинете — он сидел в кресле за столом, прикрыв глаза, и негромко что-то говорил, вертя в руках странный кулон. Рудольфус прислушался, но не понял ни слова. — Tu peux au moins parler français? J'ai du mal à te comprendre. (фр. Ты хотя бы можешь говорить по-французски? Мне трудно тебя понять.) — Þú veist hvað ég vil, ekki satt? (исл. Ты ведь знаешь чего я хочу, не так ли?) Рудольфус метнул на отца обиженный взгляд — за Ренальвё надёжно закрепилась привычка язвить на том языке, который он считал своим родным. И его крайне мало волновало, что остальные его не понимают. Ренальвё покачал головой и внимательно посмотрел в глаза сыну: — Я написал дяде Арманду, с просьбой, чтобы кто-то из наших тебе помог. — Кто-то из наших — это обычно Этьен или Рауль. — Верно — Ренальвё чуть склонил голову — но не смотря на свой юный возраст, я скорее им доверю твое лечение, чем кому-то ещё. Рудольфус нервно дёрнул щекой: — Да будет тебе известно — холодно произнёс он — что они лечат меня с моих тринадцати лет. И всё вылечить не могу. Не знаешь случайно, почему?! — Руд — тихо произнёс Ренальвё, мягко опускаясь напротив сына — Руд, не надо, пожалуйста. Не доводи себя, прошу. — Себя или тебя?! — Себя — всё так же тихо отозвался Ренальвё — себя. Меня жалеть не надо — до последнего, я не сильно жалел вас и вы имеете полное право не жалеть меня. Но себя пожалей. И брата тоже — Рабастан же тоже чувствует твоё состояние. Рудольфус резко отвернулся и сощурился. — Что ты говорил? — негромко спросил он, неожиданно хриплым голосом. Ренальвё не выдержал и мягко прижал к себе сына. — Руд, кошмар ты мой собственный… — Тобой выращенный. — Мной, мной, кем ещё. Арманд написал, что Этьен сейчас в горном монастыре, недалеко от Эза — проходит практику по заживлению и восстановлению мёртвых тканей после применения проклятий. Вроде должен закончить к Апрелю, но не раньше. Рауль где-то в Италии — где точно никто не знает, но Арманд обещал постараться его найти. — Если Рауль опять уехал в состоянии психа, то это будет сложно. — Увы. Так что до Бельтайна ты точно Дома. Знаю, что тебя это не сильно радует. — Не сильно — тихо фыркнул Рудольфус — я не могу порой лежать на спине, не могу спокойно встать, потянуться. Как сказал Бас — я становлюсь развалиной. Что это вообще?! — Проклятье — на редкость спокойно отозвался Ренальвё — семь лет оно спало, и вот сейчас проснулось. Точнее сказать не могу — тогда я мог использовать что угодно, не сильно задумываясь о последствиях. — Андромеда предположила, что оно разъедает мышцу. Точнее описать не решается, но отметила, что тётя Друэлла может сказать наверняка. — Послушай что она скажет, может что посоветует. В любом случае, тебе надо продержаться до начала Мая. Дальше тебе помогут. Выждав паузу, Ренальвё добавил: — И, останься сегодня Дома. Полежи, отдохни… — Нет — отрезал Рудольфус. Ренальвё чуть дёрнул рукой, но Рудольфус первым достал палочку — он не сводил с отца пристального взгляда, в котором уже вовсю прослеживалась фамильная примесь безумия. — Ладно — вздохнул Ренальвё — поступай как хочешь… не мне тебе давать советы.

***

— Всё хотел спросить, откуда ты знаешь Бёрка? — спросил Рабастан брата, когда все четверо оказались перед лавкой. — Всё просто — он был старостой, когда я поступил на первый курс. С тех пор мы более чем хорошие знакомые — усмехнулся Рудольфус. — Мне его жаль — честно призналась Андромеда — наверное, он до сих пор рад вас видеть. — Сейчас узнаешь, только оставьте все переговоры нам — широко улыбнулась Беллатрикс. И, открыв дверь заклинанием, твёрдым шагом направилась внутрь. — Бёрк! — Мать-Моргана, это ты Беллс? — со второго этажа показалась голова хозяина лавки. — Не она одна — добавил Рудольфус. — Мордред вас… — прошептал Роланд, глядя на физическое воплощение своей головной боли -… то есть проходите, конечно! Андромеда, Рабастан — уже спокойней кивнул он. — Бёрк, задача повышенной сложности — усмехнулся Рудольфус — мы ищем подарок нашему кузену. Что можно подарить на четырнадцатилетие до неприличия чистокровному и богатому мальчишке? — Блэку что ли? — отозвался Роланд — С одной стороны, могу порекомендовать шикарную успокаивающую настойку. С такими кузенами как вы — он кивнул в сторону старших — это лишним не бывает. С другой стороны, зная про кого речь, я бы скорее рекомендовал подарить эту настойку его родителям… — Бёрк — не выдержала Беллатрикс, легко поигрывая палочкой — мы уже месяц голову ломаем. Будь другом, не беси, ладно?! — Хорошо, хорошо! — тут же согласился хозяин, прекрасно помня характер милейшей Блэк — вот моя лавка, можете довести её до состояния разграбленной драконом, только найдите «лекарство» от вашей головной боли — а то у меня есть все шансы не прийти на пятничный семейный ужин. С меня скидка и праздничная упаковка! — Бёрк, всегда знал, что с тобой можно договориться — едва заметно улыбнулся Рудольфус. Спустя час, у них было два замечательных подарка — фехтовальная шпага от Рудольфуса и Беллатрикс, и книга по созданию артефактов от Рабастана и Андромеды… Как ни странно, но Бёрк остался цел и невредим.

***

Не смотря на дикую нелюбовь к изучению «бесполезных» вещей, Сириус всё равно очень любил уроки с Друэллой. Очень часто она рассказывала очень интересные подробности из жизни их предков, про которые остальные в их Роду предпочитали не вспоминать. Занимались обычно в библиотеке — Блэк несколько раз ритмично ударил костяшками пальцев по красному дереву двери и, выждав паузу в пару секунд, открыл её. Тетушка оказалась у камина — она как раз зажигала свечи в высоких канделябрах, так как снова лил дождь и было пасмурно. — Сириус, проходи, садись! — Друэлла приветливо ему улыбнулась. — Не желаешь ли чашечку чая? — Благодарю — с радостью отозвался Сириус. Всю дорогу до библиотеки он задавался вопросом, правильно ли он поступил, оставив Регулуса одного с Поллуксом и сейчас был рад занять чем-то руки. — Помнишь, где мы остановились последний раз? — спросила его Друэлла, изящно опускаясь за круглый читательский стол, напротив Сириуса. — Да, на самой любимой теме для нашей семьи — тут же отозвался Сириус — на истории Непростительных, Империуса в частности. Друэлла в нерешительности провела указательным пальцем по фарфоровой ручке чашки — История Империуса… чтож, пусть будет это. Как ты знаешь, в любом Роду слово Главы Рода считается неоспоримым. Конечно, он может сменить гнев на милость, но это происходит… давай скажем честно, не часто. А как ты знаешь, титул Наследника, пускай даже до пятнадцатилетия, даёт некую свободу — ты можешь не чувствовать такого давления как например просто член Рода. — Поэтому дядя Альфард столь… эксцентричен? — Верно. От силы Рода зависит, сколько Наследников может быть. У нас сейчас три — ты, Регулус и Альфард. Скажу сразу — для Блэков нормально пять, но возможно и до семи. — Вопрос — почему не Сигнус, и не ваши дочери? — От Сигнуса уже есть дети — значит есть кому передать этот титул. — Скажи честно — бремя. — Ох, Сириус… а все наши дочери покинули Род — они перешли в Род Лестрейнджей и Малфоев. — А Кассиопея? Почему она не считается Наследницей? — Она долгое Время была таковой. Но потом устала — как и Арктурус быть Главой Рода. И она как бы «отдала»… хорошо, пускай это будет бремя. Вспомни — она очень редко участвует в ритуалах, вообще редко бывает здесь. То есть, она не порвала с Родом, у неё есть возможность вернуться, даже вновь получить… — Бремя… — Но для этого нужно провести ряд Ритуалов и жертв — что-то вроде покаяния. — Блеск! И почему всё основывается на крови и увечьях?! — Сириус! Никто не говорит о таком! Речь про ответственность и выбор. Нельзя просто жить за счёт Родового Камня, ничего не давая ему взамен — иначе это кража. А ты знаешь, почему и за что обычно карает Магия. Да сурово… - … но справедливо — вздохнул Сириус — не спорю. Но всё же? Почему Кассиопея отказалась? — У неё были свои причины — уклончиво ответила Друэлла — к тому же, твой прадед Сириус, да живёт он счастливо на Авалоне, был не очень хорошего мнения о Сигнусе, отце Кассиопеи, да процветает он там же. Поэтому, будучи Главой Рода на тот момент позволил ей это. Тем более, были его дети — все трое на тот момент носили титул Наследников, и Поллукс. Было ясно, что остальные девушки покинут Род — многие были рано помолвлены. Но у Ликорис, и особенно у Кассиопеи была возможность остаться в Роду и привести своих мужей в наш Род — обе невероятно сильные. — То есть, если невеста сильнее мужа?.. — Договариваются, кто в чей Род переходит — как это было у Беллатрикс и Рудольфуса. Хотя нет, погоди, вру — они по силе равны. Но в любом случае — больше или равная — уже договариваются. Зависит от обстоятельств — например, если один из Родов угасает, стараются продлить его. Если оба под угрозой — обзавестись большим количеством Наследников, чтобы хватило на два Рода. — А у нас… дела не очень? — осторожно спросил Сириус. — Не очень — подтвердила Друэлла — особенно в контексте что у твоих родителей больше не может быть детей. — Почему? Только из-за силы? — Ох, Сириус — и из-за силы, и из-за близкого родства — все мы их предупреждали. И честно, жутко нервничали, те 12 лет, пока Вальбурга не забеременела. А то был огромный риск остаться без Наследников от Главной Ветви. — И что было бы? — Прежде всего, давили бы на Альфарда — чтобы он продолжил Род. Возможно, что Беллу и Меду раньше выдали замуж, с тем, что их дети перейдут в наш Род. Насколько я знаю, это и сейчас обсуждается — у Лестрейнджей семнадцать ветвей, не завянут. — О, поэтому Белла и Меда всё ещё «привязаны» к нашему Роду? — Да их и не отвяжут, Нарциссу тоже — они же не сбежали. Поэтому, как и в случае с Кассиопеей, у них связь с нашим Родом чуть ослабнет, но не угаснет. Как у меня с Розье. — Замечательно. Но получается, что отдуваться нам с Регулусом? — Ну, сначала Альфарду, потом вам. Там и так был «небольшой» скандал, когда брат Арктуруса заявил, что он жениться не собирается. Уж как только его не уговаривали… — А поставить перед фактом? — Ох, Сириус, конечно про ушедших на Авалон так не говорят, но он же был избалован сверх всякой меры. Его отец и брат только потакали ему бесконечно — пожалуй, я крайне редко бываю согласна со свёкром, но вот полностью разделяю его точку зрения. С Регулуса, да живёт он счастливо на Авалоне, сталось бы психануть и поставить всех перед выбором — либо его оставляют в покое, либо он покидает Род. Что никому не хотелось. — Ну, я слышал, что у него был сложный характер… — Невероятно. Ладно, мы отвлеклись. Помнишь легенду про создание Империуса? — Эм… смутно. Помню, что был отец, у которого были очень непослушные дети и чтобы держать их «в узде» он создал заклинание, которое подавляло их волю. — Почти точно. Только несколько значительных деталей — отец был Главой Рода, а его дети — Наследниками и потому он не мог магически «давить» на них силой Главы Рода. И вначале он создал заклинание «пытки за неподчинение» — Круциатус. А после, когда понял, что детишки с характером — Империус. — А это случайно не творение кого-то из наших предков? Уж очень знакомый фамильный стиль. Друэлла задумчиво повернулась к окну: — Посмотри, какие тучи! Точно скоро дождь пойдёт! — Ясно, я угадал — оптимистично заключил Сириус — и поэтому моя семейка столь трепетно относится к использованию оных. — На самом деле, тёмные маги гораздо более имунны к действию двух Непростительных. — В чём это выражается? — презрительно фыркнул Сириус — или очередное красивое сказание? — М… не совсем. Обычный или светлый маг сильнее ощущают боль от Круциатуса. Если применять его слишком долго — от боли сойдут с ума. — А мы — нет? — Я бы пошутила, что вам это не грозит, но не буду. Не слишком радостная тема. — То есть, ты более чувствительна к нему? — Когда была Розье — однозначно. Сейчас, после того как… прожила столько лет вместе с Сигнусом и вошла в ваш Род — в теории, чуть более стойкая, на практике к счастью не знаю. Самыми стойкими должны быть вы с Регулусом. — Драккл меня дери, нет! Мне было больно! — Сириус! — мягко позвала его Друэлла — Только этим летом, ты продержался в общем пять минут, под Круциатусом в исполнении очень сильного мага на эмоциях. Любой нормальный, если бы не умер, то свихнулся бы до конца своих дней. А ты ничего, за месяц оправился. Ну хорошо, за два. Через две недели уже ходить мог. — Хочешь сказать, что я ненормальный? — Можешь считать это комплиментом. Как и то, что в дальнейшем только твои родители могут причинить тебе боль этим заклинанием — у остальных не хватит сил, и прости за откровенность, желания. Но учти — Тёмная Магия губительна в обе стороны. Ты также можешь сорваться на ком-то — возможно и не так сильно, но в если тебя «накроет», можешь серьёзно навредить. — Здорово. А есть те, для кого Круциатус совсем не чувствителен? Даже в исполнении моих родителей? — Не уверена, но скорее всего — Рудольфус. Слишком много боли перенёс в детстве, да и сейчас из-за различных травм и проклятий всё Время ощущает её. Боюсь, у него уже очень смазанное восприятие реальности. Но, возможно что в связи с этим, простые, нежные прикосновения ему неприятны — или даже вызывают боль. — О… есть шанс ему как-то помочь? — По-уму, его бы на Родовом Алтаре Лестрейнджей очистить от всего, что в нём по милости Ренальвё. Да и Рабастана тоже. Но это надо чтобы за ними потом семейный колдомедик наблюдал, чтобы им не дай Моргана, хуже не стало. Тёмного мага исцелением сломать очень легко. — А Империусом? Легко подчинить его волю? — Нет. Из-за своеобразной психики. Вообще, Империусом ты заставляешь кого-то следовать твоей воли. Тут желательно, чтобы твоя воля была сильнее воли того, на ком ты испытываешь заклинание — больше шансов на успех, хотя, всё равно возможно сопротивление, если твоё желание идёт вразрез с желанием несчастного. Но, есть небольшая хитрость — можно изначально «подготовить» жертву — просто озвучить мысль вслух, давая Время свыкнуться с ней. Легко заставить выполнять то, к чему привык изо дня в день — например, заставить открыть гоблина сейф, даже не принадлежащий твоему Роду. Так что, практикуй, тебе к пятнадцатилетию понадобиться. — Нет… — простонал Сириус. — Да — отозвалась Друэлла, не сдержав ехидцы в голосе. От типичной лекции в стиле Сириуса её спас стук в дверь. — Да? — тут же отозвалась она — Блэк тоже поднял голову. — Мы не помешали? — в дверях показалась Андромеда, а вместе с ней и Рудольфус. — А где вы потеряли?.. — Сириус с интересом посмотрел на родственников. — Они пошли отвоёвывать Регулуса у Поллукса, как только домовик сказал об этом — усмехнулся Лестрейндж. — Ясно — улыбнулась Друэлла — давно пора. Но вы просто так, или что-то случилось? — Случилось — честно признался Рудольфус и объяснил ситуацию. Внимательно его выслушав, Друэлла кивнула и обратилась к дочери и племяннику: — Дайте нам пару минут… Меда, покажи Сириусу раздел посвящённый созданию артефактов — он как-то меня спрашивал об этом… — Пошли — Андромеда радостно протянула брату руку и вскоре они исчезли в глубине зала. — Зря — мы только придумали, что подарим Сириусу книгу по созданию простых артефактов — хмыкнул Рудольфус. — Родольфус, мне надо было занять их на какое-то Время — сам знаешь, насколько Сириус может мешает, если его не занять чем-нибудь. — Не знаю, я ведь всегда ему предлагаю поупражняться в паре, так что без дела его редко вижу. Друэлла лишь с улыбкой покачала головой. — Давай, показывай «красоту» Ренальвё созданную. Около десяти минут прошли в тишине — Лестрейндж просто смотрел на огонь в камине, стараясь не чувствовать прикосновение диагностических чар к коже. Друэлла лечила его столько раз, что он уже сбился со счёта и доверял он ей безоговорочно. Но его напрягало её молчание — значит, хорошего мало и она тщательно подбирает слова. Хотя, он уже знал, что с ним происходит. — Рудольфус… — наконец тихо произнесла Друэлла, откладывая в сторону палочку. Лестрейндж обернулся к ней: — Проклятие?.. Андромеда предположила, что оно «ест» мышцы. — Да. Скажу так — Диана убила бы Ренальвё, если бы узнала, что он с тобой сделал… Тебе нужна помощь, чем скорее — тем лучше. Иначе, сам понимаешь. — До Бельтайна я протяну? — Бельтайн крайней срок. Но только если твой …. отец немного «привяжет» тебя к Родовому Камню, чтобы замедлить действие проклятия и боль от него. И то, советую дополнительно что-то пить из укрепляющих зелий. — Меда! — позвала она дочь и вскоре показались оба Блэка. — Да, мам? — тут же отозвалась Андромеда. Друэлла мягко поднялась со своего места: — Идём, я дам тебе необходимые зелья и объясню что и для чего — к сожалению, остальным твоим домочадцам это за один раз не объяснишь. — Тётя Друэлла, я всегда уважал твоё умение так лаконично охарактеризовать мою семью — улыбнулся Лестрейндж. — Юноша — улыбнулась ему Друэлла — идите, погуляйте, вам полезно будет. Заодно и кузена прихватите — он тоже наверняка соскучился по движению. Только осторожно — добавила она уже обычным голосом. — Потрясающая женщина — хмыкнул Рудольфус, когда они остались вдвоём с Сириусом. Блэк улыбнулся в знак согласия, а потом серьёзно спросил: — Ты как? — Примерно как ты в начале лета — не удержался Рудольфус — только пока ещё хожу. Сириус оценил шутку — только дети из тёмных семей могут смеяться над собственной болью. — Руд, можно задать один, не самый весёлый вопрос? — Попробуй — усмехнулся Рудольфус. Порой Сириус ему очень напоминал Рабастана. — Ты же тоже не чувствуешь боли от Круциатуса? — Сириус с интересом посмотрел на Рудольфуса. — Не чувствую — слабо улыбнулся Лестрейндж — хотя, наверное если Белла его на мне испробует, то ещё есть шанс. Но у остальных — нет. А Белла пообещала это не делать — что бы не случилось, но она своё слово держит. — А что случилось… с тобой? — осторожно спросил кузена Сириус. Рудольфус глубоко вздохнул: — Пошли, найдём удобный подоконник, а у меня с собой есть новая пачка сигарет. Они нашли удобный подоконник на третьем этаже. Открытая галерея, с красивыми готическими арками, без стёкол. Рудольфус сел боком, опершись спиной о стену, и от палочки прикурил. Сириус последовал его примеру. Лестрейндж глубоко затянулся и прикрыл глаза: — Мне было семнадцать — негромко начал он свой рассказ — только исполнилось. Басу — тринадцать. Мы вернулись домой на зимние каникулы — не могли не приехать, ведь впереди был Йоль. Вроде все каникулы всё было ничего — отец не сильно покидал библиотеку, мы и не настаивали. Но в последний день он что-то не поделил с Рабастаном — то ли Бас шумел рядом с библиотекой, то ли отец спросил его об успеваемости — до сих пор точно не знаю, с чего началось. Но когда я прибежал на шум, отец уже был совсем не в адеквате. Бас сжался в углу — просто сидел, закрыв голову руками, одно плечо было разбито в кровь — Рудольфус резко выдохнул горький дым. — А потом случилось то, что ты легко можешь понять — он обернулся к Сириусу — я встал между ним и отцом. Но маневрировать как в обычной дуэли не мог — ведь за мной находился брат. И потому Круциатус принял на себя — подумал «мне не впервой, а брата жалко». Вот только не учёл, что в тот день отец был уже совсем не в себе, да ещё и на пике силы, только Йоль недавно отпраздновали. И получил со всей дури. До боли знакомая ситуация, не находишь? — он горько усмехнулся, глядя в синие глаза Блэка. — Вот именно что до боли — фыркнул Сириус, нервно сжав руку. Не удержавшись, он достал себе ещё одну сигарету — Лестрейндж сразу предусмотрительно положил пачку между ними. Рудольфус бесстрашно свесил одну ногу за окно, вторую согнул в колене. Он смотрел в даль, на бесконечный ливень, но мыслями явно был в далёком прошлом. — На следующий день мы вернулись в Хогвартс. Вроде всё было ничего — то есть я так думал первое Время. Не хуже чем обычно. Но в ту пору… — он резко запнулся глядя на Сириуса. Потом беспечно махнул рукой и продолжил: — Ты уже взрослый юноша, не имеет смысла скрывать. В ту пору меня Эверард Флинт и Эдмунд Булстроуд часто вытаскивали до борделя в Хогсмиде. Мы учились вместе на одном курсе, они примерно знали о том, что происходит у меня в семье — хотя, там наверное весь факультет знал — и поэтому вытаскивали меня «отдохнуть». Тем более, на мне были «святые» обязанности старосты, так что они ещё и обеспечивали себе прикрытие. Я и не возражал — Белла знала, куда мы ходим, её это ни капли не напрягало, а на мнение остальных мне было наплевать. Ну кроме брата — но он тактично «не замечал». И вечером, в день приезда, они снова меня вытащили подышать свежим воздухом. Только мы не успели выпить по дороге — возможно, это бы меня хоть как-то спасло. Мы же с моралью уже тогда не в ладах были — Флинт и Булстроуд просто выбирали красавиц по настроению, и да, можешь считать нас кем угодно, но это очень походило на пиры в Древнем Риме. Мы не считали нужным расходится по разным комнатам, просто весело проводили Время все вместе. Но в тот раз… — Рудольфус чуть дёрнул уголком рта — … в тот раз, едва девушка дотронулась до моего обнажённого плеча, я заорал так, что только сильнейшие чары поглощения звуков нас спасли. Настолько дикую боль я никогда не ощущал. Девушки, что были с нами вначале решили, что я — крещёный, и потому их «нечестивое» прикосновение для меня столь болезненно — по одному этому предположению видно, что кто-то из Абботов к ним заглядывал. Но Эверард и Эдмунд быстро поняли в чём дело — хоть и отказались сразу поверить. При всей изощрённости и коварстве факультета, сложно было принять, что на ком-то могли применить Круциатус. Особенно, когда это твой однокурсник, которого ты знаешь с первого курса, даже раньше. Они растерялись, не зная, как мне помочь. Потом заказали мне бутылку красного вина — и остаток вечера мы её распивали с той девушкой. Кажется, её звали Серенити. Тогда я ей поведал о том что случилось — я не был пьян, но то, сколько ей платили давало ей просто прекрасный стимул держать язык за зубами. А когда мы вернулись, я сделал просто самую глупую вещь, которую только можно было. Зная, что мне было больно от прикосновения, я полез в душ. Дома я привык «откисать» в ванной, как-то не так чувствовалось. А здесь… ощущения что тебя со всей дури стегают плетью, хлыстом, ещё не знаю чем. И тогда я заплакал — просто уже не выдержал. Страх, боль, ненависть — прежде всего к себе за слабость — тогда меня это захлестнуло с головой. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не Рабастан — он редко когда меня видел в таком состоянии. Когда понял, что сам не справиться, позвал Беллу. Они пытались успокоить меня, дать какое-то зелье, но меня накрыло так, что ничего не помогало. В конце концов, они просто позвали Слагхорна. А каким бы наивным он не казался, тоже прекрасно знал, что у кого Дома творится. Но тут всё было ещё веселей — даже на тот момент ещё юная Помфри очень быстро поняла бы, что со мной случилось. Поэтому, он просто привёл меня к себе в комнату, налил чаю — забавно, Гораций всегда был против курения, ведь оно вредит зельевару. Но в тот раз он спокойно позволил мне курить, сколько я хочу — и никого не волновало, что это в школе, в два часа ночи. Не знаю как Слагхорн договорился с Шафиком, скорее всего и твой отец помог — все знали, что за нами по-большей части дядя Орион следит. Но на следующее утро Шафик меня осмотрел в Мунго. Долго ужасался, в итоге сказал что мне надо лечь в больницу как минимум на две недели — иначе боль полностью «съест» меня. Я конечно, был просто гений мысли — на мне висели обязанности старосты, младший брат. Я не мог понять и принять эту мысль, что я буду две недели неизвестно где — да, неизвестность меня тоже пугала. Шафик, честь ему и хвала, понял меня и не настаивал — как-то через Горация они смогли связаться с моим троюродным дедом Армандом, Главой французской ветви Рода и объяснили ему ситуацию. К счастью, Пасха в том году была ранней, и потому мы договорились, что на каникулах я отправлюсь во Францию к родне, лечиться, а до тех пор, я пил сильное обезболивающие. Помфри получила указания прямо от главного целителя Мунго, так что не задавала лишние вопросы. А во Франции мной занялся Этьен. Я вроде уже рассказывал тебе о нём, не так ли? И прежде всего, он научил меня любить себя, своё тело — таким, какой я есть. Он просто мне объяснил, что чем дольше я буду себя ненавидеть за «слабость» тем хуже мне будет. Что это же «слабое» тело — тело одного из искуснейшего дуэлянта, из тех, что он знает… И просто вытаскивал в Лес, на пляж — чтобы у меня была возможность лежать на мху, среди веток деревьев, на песке. Те каникулы были счастливыми — Лестрейндж едва заметно улыбнулся — Рабастан часто сидел со мной, что-то рассказывая. Я был так рад. Даже Белла прислала пару писем… — И вот сейчас это — Лестрейндж закрыл глаза — я вновь понял, что способен чувствовать боль — не самое приятное ощущение. — Но ты ведь… — Сириус не смог найти слов. — … поправишься? Буду надеяться, иначе я не оправдаю надежд твоей сестры — усмехнулся Лестрейндж. Сириус нервно потеребил манжет на рубашке — по Времени, Белла и Рабастан уже должны были справиться. — Руд, можно я стащу остаток пачки себе? — вздохнув спросил он. — Да, только я тебя прошу — спрячь их от брата. Серьёзно, Регулусу с его лёгкими курить совсем нельзя. Мне как бы тоже, но вот ему — совсем. — А тебе почему? — искренне поразился Сириус. Более заядлого курильщика он просто не знал — даже Рабастан не курил столько. Рудольфус стряхнул пепел сигареты через окно: — Не знаю, говорили тебе или нет, но скорее всего — нет… Я недоношенный — об этом все знали, знали, что у меня тяжело сформировались лёгкие, но мне об этом сказать «забыли». А когда сказали, было уже поздно — это случилось ближе к моим пятнадцати годам, а тогда я курил как ненормальный. С тех пор мучаюсь — каждое лето мне «чистят» лёгкие и за год я «убиваю» их. — Жуть — чуть поморщился Сириус — вот действительно ты себя не любишь. Помедлив минуту, он всё же спросил: — Руд, а что случилось с Регулусом? Мне же всего пять было, и никто потом не объяснял. Знаю, что ему дышать сложно, но это пожалуй всё, что я знаю. Рудольфус глубоко вздохнул: — Если хочешь узнать, тогда с меня — новая пачка сигарет. Потому как эту мы сейчас с тобой докурим — я на здравую голову это не расскажу. Ты же знаешь, что он болел драконьей оспой, когда ему было три? — Да. И после этого проблемы и начались — что-то вроде осложнения. — Верно. В нормальном случае, при драконьей оспе кожа покрывается чешуйками — у тебя так и было, ты в семь переболел. — Помню. Они ещё жутко чесались, но выдёргивать их было нельзя. — Иначе остались бы шрамы. А у Регулуса… не знаю, с чем это связано, никто не знает, но у него эта дрянь поселилась изнутри лёгких. Он же мелкий совсем был — плакал от боли, а объяснить толком не мог. И в то Время у вас какой-то отмороженный колдомедик был — как-то не понял вовремя в чём проблема. Насколько я знаю, Орион потом его… уволил. Но когда твои родители спохватились, у твоего брата уже почти все лёгкие были поражены… и никто не знал что делать — зелье внутрь лёгкого не вольёшь, да и это же ещё совсем маленький ребёнок. В итоге, Кассиопея и Арктурус нашли решение — Арктурус будучи сильным менталистом может внушить тебе, что ты не чувствуешь боли на короткое Время — знаю, на мне использовали. А Кассиопея трансфигурировала чешую в воду — воду же гораздо легче вывести из лёгких. Не знаю, как она переживала в тот момент — ведь надо было трансфигурировать то, что она не видит и быстро. Но она справилась — она и Арктурус. Единственное — они пошли на это, зная что это не идеальное решение — ведь всё, что связано с драконами, когти, чешуя, кровь — всё оставляет свой след. Раны от драконьих когтей никогда не заживают, кровь оставляет след в памяти… ты верно заметил, что тебе запрещали даже трогать чешуйки — чтобы не осталось шрамов. А тут их очень сильно потрогали. — Получается, что у Регулуса… — Лёгкие как бы истерзаны изнутри. И ему не то чтобы сложно дышать — ему невероятно больно, ведь при каждом вдохе воздух задевает всё то несметное количество до сих пор не заживших ран. — Как он с этим живёт?! — Как и мы с тобой и Рабастаном с болью от Круциатуса — горько усмехнулся Рудольфус — любого нормального уже бы прописали в Мунго. А мы ходим, даже смеёмся и шутим… Сириус чуть склонил голову в знак согласия. Чтобы ему не подарили завтра, но один из самых ценных подарков он уже получил — правду.