Чёрный Замок

«Нет ничего темнее Тени Лишь крылья Ночи…»

Андромеда отложила сборник стихов, подаренный ей Рабастаном ко Дню Рождения. Красивая дорогая книга в кожаной обложке с золотым тиснением. Изнутри книга тоже сделана шикарно — чудесные цветочные миниатюры, позолота по краям страниц и закладка синего бархата.       Наверное, если бы кто-то полгода назад сказал бы ей что, Рабастан способен на такой жест внимания, Андромеда бы не поверила. По Хогвартсу она помнила его бледным юношей, на пару лет её младше. Его всегда можно было найти в дуэльном клубе, в окружении восхищённых приятелей, которые не переставали удивляться его мастерству. Знали бы они, какой ценой Рабастан приобрёл это мастерство…       Следуя заветам Беллы, Андромеда, тоже будучи старостой, частенько закрывала глаза на то, когда и в каком состоянии Лестрейндж возвращался в общую гостиную. Подумаешь, выпили ребята у Розмерты медовухи! Тоже преступление! Да и Рудольфус частенько прикрывал её от пристального внимания сестры, при этом тихонько посмеиваясь — так что было справедливо вернуть этот долг его младшему брату.       Когда их отец, Сигнус, приводил молодых Лестрейнджей к ним на каникулы — чаще всего Пасхальные и летние — то ситуация сильно не менялась. Разве что, вместо назойливых чистокровных приятелей, Рудольфус и Рабастан большую часть Времени проводили с Сириусом и Регулусом, причём все четверо искренне радовались этому обстоятельству. И как-то не смотря на нравы аристократии, речи о возможной помолвке не шло. Порой, конечно, Андромеда замечала Беллатрикс и Рудольфуса сидящих на скамейке в Замковом Саду, но долгое Время полагала, что их связывает вместе лишь дружба. Это потом ей старшая сестра призналась, что они давно любили друг друга, и если бы Ренальвё и Сигнус не договорились бы о помолвке, то их милые детки просто поставили родителей перед фактом. Весьма вероятно, что это бы никого не огорчило — Лестрейнджи считались вторым магическим Родом в Великобритании и первым во Франции, так что союз с Блэками для них это союз с равными. Но, почему-то сами Блэки этот союз им не предложили. До недавнего Времени.       Первоначально, Андромеда жутко боялась, что Рабастан окажется тем препропративнейшим чистокровным наследником, у которого внутренний мир ещё скучнее, чем вечера в гостиной Слизерина. К этому располагало всё — начиная от воспитания, и заканчивая бурным одобрением Беллс. Но оказалось, что на самом деле, Рабастан очень застенчивый, хоть и старательно прячет это под маской излишнего веселья и порой надменности. И очень смешливый — причём смеётся он не играючи, а очень мягко и заразительно. Несмотря на детство с отцом-тираном даже по-своему добрый, хотя, к сожалению Андромеды, определённая жестокость ему всё же была присуще. В конце концов, не только ради собственного удовольствия они с Рудольфусом столько тренируются в дуэльном мастерстве.       То, что Рабастан ещё и средневековый рыцарь-романтик, она узнала совсем недавно. Но это прослеживалось фактически в каждом подарке ей, будь то кулон в виде серебряной розы или книга. И то, как проходят все их свидания… Андромеда мечтательно прикрыла глаза. У них оказалось много общего.       Её размышления прервал тихий стук в дверь. Девушка тут же радостно обернулась — она договорились сегодня побыть вместе, после того как закончится Ритуал, и все лягут спать. — Рабастан, заходи — негромко позвала она. — Красавица — вместо приветствия произнёс он, с улыбкой оглядывая Андромеду. На ней все ещё было багряное платье в пол, красиво облегающее её бюст и широкой юбкой спускающиеся до пола. Медные волосы девушки были убраны в сложную причёску, и Рабастан до сих пор не мог решить, как ему нравиться больше — так, или когда они распущены. Во всём, что касалось её присутствовала некоторая толика шарма. В ней самой. — Ты не против прогулки по саду? — немного робко предложил Рабастан, стараясь незаметно перевести дыхание. Он ещё не привык так близко общаться с девушкой — Беллатрикс была не в счёт, она скорее была как старшая сестра. — Нет конечно — Андромеда мягко улыбнулась — мои родители вернулись домой вместе с кузенами и дядей Альфардом, а дядя Орион и тётя Вальбурга вроде сидят в библиотеке вместе с твоим отцом. — Брат и Белла уже спят — кивнул Рабастан — так что нам точно никто не помешает. Только в саду очень холодно, и… — он замялся на пару минут, а потом протянул Андромеде мягкий свёрток. — Надень, пожалуйста — на ней защитные чары, а я не хочу чтобы ты продрогла. И глядя как девушка распаковывает его, немного хмуро заметил: — Я совсем не умею дарить подарки… — Брось, научишься — успокоила его Андромеда, поднимая на него взгляд. Со слов сестёр, она знала, что до неё Рабастан ни с кем не встречался, и потому всячески старалась его поддержать. Потому как он чувствовал себя жутко неловко, особенно глядя старшего брата, который после каждого подарка уворачивался от заклинаний Беллатрикс, и Люциуса, который сопровождал даже какую-то мелочь пафосной речью. И Меда была более чем уверена, что эти двое сказали несчастному парню что-то вроде: «ну, тебе надо придерживаться какой-то средней модели». — Моргана, какая красота — прошептала она, развернув подарок — внутри была накидка с глубоким капюшоном, весь верхний слой которой был кружевным. — Рабастан, спасибо огромное! — на щеках Андромеды проступил лёгкий румянец. Лестрейндж тоже на пару мгновений отвёл взгляд, а потом, несколько неуверенно, предложил: — Позволь мне?.. — Да, конечно — Андромеда тут же обернулась к нему спиной, чтобы юноше было сподручней помочь ей надеть мантию. Все их движения и случайные касания всё ещё были очень робкие и неуверенные, словно они сами не были до конца уверены в происходящем. Рабастан задумчиво расправил складки на накидке — села она и впрямь идеально, модистка не прогадала. Осталось только застегнуть её на фибулу в виде геральдической лилии. Андромеда проследила за его взглядом, и улыбнувшись спросила: — Это потому что ты, как истинный француз, безмерно почитаешь этот символ? — лукаво подмигнула она. — Нет, это потому что тебе нравятся лилия — улыбнулся Рабастан. — Хотя, не буду отрицать, что многие наши Шато носят на себе этот декоративный элемент, особенно те, что располагаются во Франции. Но в тот момент я думал исключительно о тебе… — тихо выдохнул он, встречаясь взглядом с зелёными глазами Андромеды.       Неожиданно для него, девушка мягко коснулась его губ своими. Они редко обменивались даже невинными поцелуями в щёку, предпочитая просто держаться за руки во Время прогулок или бесед. И не то чтобы Рабастан не хотел большего… но он абсолютно не представлял как себя вести. Особенно с Андромедой.       Ещё с глубокой юности, он в тайне ото всех влюбился в эту девушку. И находясь у них в гостях, он часто украдкой наблюдал за тем, как гуляет по Саду, собирая цветы или сидит у вековых дубов с сёстрами и они с Нарциссой плетут венки (Белла вроде это не умела). Но вот поверить в то, что однажды они будут вместе… Рабастану даже не хватило смелости признаться во всём брату — хотя, судя по его взгляду и понимающей улыбки, Рудольфус сам всё понял. Он всегда отличается проницательностью во всём, что касалось чувств. — Мы вроде хотели погулять по Саду — хрипло произнёс он, понимая, что ещё секунда, и он напрочь забудет о нормах приличия. — «Похитим мы с утра те часы, Которые мы подарили ночи…» — процитировала Шекспира Андромеда мягко беря за руку Лестрейнджа. — Ты читала «Сон в Летнюю Ночь»? — с неподдельным интересом спросил Рабастан. — Конечно — кивнула Андромеда — мама позаботилась, чтобы у нас было классическое для леди образование. Даже у Беллы. — Представляю — тихо прыснул со смеху Рабастан, помогая Андромеде спуститься по лестнице — но увы, я не очень часто пересекался с книгами… А Руд — дислексик, который очень тяжело концентрируется на «пассивных» заданиях. Хоть и очень умён. — В этом мне он напоминает Сириуса — рассмеялась Андромеда — он тоже читает через силу. Это Регулус может не вылазить из Родовой Библиотеки, предварительно запасшись вдоволь шоколадным печеньем и чаем. — Да, я редко вижу его без книги. Наверное, все приходящие учителя хвалили его. — А вот и нет — у него тяжело с арифметикой, и, как следствие, с нумерологией. — Ты не шутишь? — удивился Рабастан. Младший Блэк был последним, кого он мог бы заподозрить в подобной проблеме. — Нет, не шучу — вздохнула Андромеда — дядя Орион тоже удивлялся — над книгами сидит вдвое больше Сириуса, а результат гораздо хуже. В итоге, дядя не выдержал, и будучи искусным менталистом, проник в сознания кузена, пока он решал что-то во Время урока. Оказалось, что у Регулуса какой-то тип мышления, когда всё мысленные связи образуются за счёт воспоминаний и ассоциаций. Насколько мы с сёстрами поняли, для него каждое число — это не сколько число, сколько огромное множество воспоминаний и эмоций связанных с ним. Отсюда и множество ошибок в решениях — он иногда жаловался, что не может считать в уме и что порой почему-то путается даже в самых простых вычислениях. Короче, это немного сложно, да и честно — я просто рада, что дядя и тётя приняли этот факт и не сильно ругались. А то с них бы сталось менять ментальное восприятие. — Не думаю — покачал головой Рабастан — это слишком больно и непредсказуемо. К тому же, почти всегда плохо заканчивалось для «подопытного» — из-за повреждений в разуме они теряли его. И слишком велик шанс просто летального исхода. Но вообще, можно просто психологически давить, мол — «что ты на простом задании сконцентрироваться не можешь» и всё в том же духе. Хотя, наш отец даже в припадке гнева никогда не упрекал Рудольфуса. Или же считает, что у брата многие качества и чувства обострились в ущерб другим, из-за нашего гхм… воспитания. — Не многие способны понять это — заметила Андромеда. — Не многие — согласился Лестрейндж — но, как ни странно, не смотря на то, что порой отец вёл себя как отъявленный тиран и деспот, определённая справедливость и логичность в его действиях присутствовала. Например, он терпеть не мог, когда мы приходили к завтраку порознь. Но при этом, никогда не спрашивал где Руд и не ругался, если он наказал его накануне. Я сначала думал, что ему всё равно, а потом стал замечать, что если до конца завтрака Руд не появлялся, отец обычно отправлял к нему домовика с необходимыми зельями и едой. Правда, брата мне приходилось приводить в порядок, но сам факт. — Да уж, он просто душка — не удержалась от сарказма Андромеда — Брось, а то твой дядя ни разу кузенов не наказывал. — Наказывает, и это ужасно — чаще всего, несчастным детям сильно перепадает из-за какой-то мелочи! — Вот видишь — покачал головой Лестрейндж — а я знаю его с Вальбургой, как одних из самых добрых и понимающих магов. Но прошу тебя, не бойся нашего отца — он нас клятвенно заверил с Рудом, что вас с Беллой он не обидит. — Ну, если он что-то не поделит с Беллой — ему же хуже — фырнула Андромеда, помня, что даже не особо нормальный дед Поллукс старался лишний раз с ней не пересекаться. — Пожалуй, я с тобой согласен — рассмеялся Рабастан. Они вышли к фонтану во внутреннем дворе — в темноте было лишь слышно тихое журчание воды. — Ты давно знаешь? Про брата и Беллу? — негромко спросила Андромеда. — На их пятом курсе ещё не знал — откликнулся Рабастан — то ли они таились, то ли я почувствовал свободу и на некоторые вещи не обращал внимание. А когда Руд был на шестом курсе, я как-то пришёл, после отбоя, и застал их в гостиной факультета. Примечательно то, что оба свято верили, что я уже сплю, хотя наивность явно не их основная черта характера. Поэтому, у меня появилась неплохая мотивация для того, чтобы держать рот на замке. — Да уж, с разгневанной сестрой мало кто захочет столкнуться. Но что случилось после? — А после мы с Рудольфусом перетащили мою кровать и наложили чары так, чтобы вне зависимости, от того, сам он или нет, я мог спокойно прийти и лечь. — Пожалуй, у Беллы такой возможности не было — на щеках Андромеды промелькнули ямочки — возможно, я бы просто повозмущалась для приличия, но Цисси, пожалуй, нас бы не поняла. — Знаешь, говорят, что дурной пример заразителен — усмехнулся Рабастан. — Ты на что-то намекаешь? — Андромеда вопросительно изогнула бровь. Учитывая, что Рабастан давно в курсе весьма близких взаимоотношений его старшего брата и её сестры, было бы совсем не удивительно, если бы он тоже хотел перейти к более «тёплым» взаимоотношениям. Не то чтобы Андромеда была сильно против — после Бельтайна они уже будут женатой парой. А если добавить к этому, что их помолвка была заключена с использованием Кровного Ритуала, (что в рамках их Родов и обстоятельств означало что расторгнуть её нельзя), то им действительно пора привыкать не только вести невинные разговоры. Но, будучи девушкой, пускай даже и Блэк, Андромеда тактично предоставила Рабастану начать разговор на эту тему. Вопреки её мыслям, Лестрейндж лишь едва заметно улыбнулся: — Я имел ввиду, что Нарцисса первая заключила помолвку с Малфоем. — Морганы ради, тебе говорили, что ты странный? — Каждый раз, когда по фамилии называют — мягко рассмеялся Рабастан. Вдали послышалось громыхание неба и не было видно ни звезды, настолько чёрные тучи заволокли всё. — Пошли в Дом, а то ты совсем продрогнешь, всё же конец осени — вздохнул Лестрейндж. — К тебе? — уточнила Блэк. — Ну, если ты не сильно против — робко произнёс юноша. — Идём, Бас — Андромеда мягко сжала его ладонь. Рабастан в шутку поморщился: — Прошу, не называй меня так — так меня зовёт лишь Руд и наши несносные кузены, но на то есть причина. Иногда отец. Но мне бы хотелось… ну, чтобы у меня было ещё одно имя, связанное с тобой. Это слишком… не знаю, как лучше выразить. — Неподходящее? — предположила Андромеда. — Да, наверное ты права. Чаю, или чего покрепче? — Можно какао? — Не вопрос. Норма! — Юный Мастер Рабастан — важно кивнула эльфа — юная госпожа Андромеда. — О, гляди, после ритуала она уже тебя видит — обрадовался Лестрейндж — Норма, можно нам две чашки горячего какао? — Пожалуйста — вежливо добавила Андромеда. Эльфа кивнула и тут же исчезла. — Странно, я помню наша домовая эльфа обращалась к маме — «молодая госпожа Блэк», когда я была маленькой — вспомнила Андромеда, оглядывая комнату Рабастана. — Это потому что… — сам хозяин комнаты отошёл к камину, чтобы разжечь его, но прервал себя на середине фразы — скажем так, молодой госпожой ты для неё станешь после Бельтайна. Почему ваша домовая обращалась по фамилии — не знаю, возможно у вас домовики очень сильно к Роду привязаны. И если это была не эльфа твоей мамы, пришедшая с ней от Розье, то скорее всего, домовики рассматривали её как… — Как ту, что принадлежит моему отцу. Моргана с ними, Рабастан — это же домовики, не нужно так стеснятся — пожала плечами Андромеда. — Да, но всё равно звучит немного пошло — поморщился Лестрейндж. Он не был уверен, что Меда сильно бы обрадовалась, сложись у них такие отношения. — Как есть — безмятежно отозвалась она. Действительно, здесь им не у кого спрашивать совета. Возможно ещё у матери, но точно не у Беллы. — Ваш какао, Мастер, госпожа — Норма с тихим звоном поставила серебряный поднос на стол. — Спасибо, Норма — мягко поблагодарила её Андромеда. Эльфа счастливо улыбнулась ей и с тихим звоном исчезла. Рабастан тихо усмехнулся и перевёл взгляд за окно. — Вовремя мы пришли — негромко заметил он — смотри, какая гроза началась. — Скорее, мы вовремя попросили какао — Андромеда отлевитировала одну чашку ему, одну себе. — И можешь рассказать, откуда у вас с братом ваши прозвища? — А, это просто — улыбнулся воспоминаниям Рабастан, грея руки о горячую поверхность чашки — ты могла заметить, но Рудольфусу порой присуще некоторая резкость в суждениях и грубоватость — отсюда сокращение его имени, Руд. А он всегда меня упрекал, что в дуэли от меня много шума — отсюда Бас, как из музыки. — Чтож, тогда нам пора придумать что-то новое — лукаво улыбнулась ему Андромеда. Рабастан лишь весело усмехнулся в ответ, предвкушая это веселье.

***

      Белла мягко погладила Рудольфуса по плечу — несмотря на то, что юноша крепко спал, он слегка нахмурился и вздрогнул. Даже под действием сильных успокоительных зелий, Руд всё равно мог ощутить прикосновение, особенно к обнажённой коже. Неожиданно, он резко дёрнулся и плотно сжал веки. Всё его тело напряглось, словно в ожидании боя. — Руд — тихо позвала его Беллатрикс. Действительно, эта неделя выдалась тяжёлой. А последнее задание… они все так рисковали! Особенно её Рудольфус, который прикрывал их. «Никакой стратегии!» — раздражённо подумала она. Им бы найти кого-то, у кого мозги в этом направлении хорошо соображают… вот только кого?       От мрачных мыслей, её отвлёк Рудольфус — он перевернулся на спину и во сне поморщился. Его лицо освещалось светом тонкого месяца и малейшие эмоции, проскальзывающие на нём, становились тут же заметны Беллатрикс. А она знала, что спокойным сном Рудольфус никогда не отличался. И во сне, как никогда, он выглядел очень юным, и все те эмоции, которые он прятал глубоко внутри, когда был в сознании, отражались на его лице. Беллатрикс мягко обняла его, погладив по щеке — если бы не зелье сна, она бы не смогла прикоснуться к юноше. Руд бы тут же проснулся. Он знал, что во сне невероятно уязвим, поэтому мог проснуться от любого шороха.       Белла напротив, как и Сириус, спала очень крепко — их было сложно разбудить. Их неуравновешенная Блэковская психика требовала полноценного долгого отдыха, чтобы у окружающих были хоть какие-то шансы. Но случалось, что ей приходилось просыпаться от тихого плача — это случалось, когда Рудольфус совсем не выдерживал и перед сном забывал выпить успокоительное. Пока они учились в Хогвартсе, Беллатрикс пару раз даже отправляла Рабастана разбудить Слагхорна — последний тактично не задавал вопрос, что она делает в спальне Лестрейнджей в столь позднее Время.       Поэтому, с тех пор как они с Медой стали больше проводить Времени в Шато, Беллатрикс стала тщательней контролировать состояние Рудольфуса — насколько это было возможно при её собственном. Ментально она помочь ему ничем не могла — сама Беллатрикс отлично владела лишь окклюменцией, а вот с легилименцией было не очень. К тому же, Рудольфус попросил её не заглядывать вглубь его сознания — как он сам честно признался, даже он там старается не находиться.       Но Беллатрикс могла вовремя подсовывать ему нужные зелья и следить за тем, как Руд себя вёл — если появлялась излишняя весёлость, значит, он уже был на грани нервного срыва. Почему это случалось так часто — чтож, это немного наивно спрашивать у того, по Природе своей странный, да ещё и вырос с отцом-тираном. «Ещё и День Рождения любимого кузена скоро» — Белла закатила глаза. Они даже пока не придумали никакого подарка. Опять придётся срочно что-то искать.       На самом деле, Беллатрикс нежно любила обоих кузенов. Да, порой они бывают ужасно несносными — зато сразу видно, Блэки! Кто ещё обладает такой сложной психикой?!       Вдруг, она почувствовала едва заметное движение рядом с собой. Хорошо понимая, что палочка лежит на тумбочке и дотянуться до неё она не успеет, Белларикс ловко перехватила «незаметно» скользящую к ней руку — вот ведь мерзавец, подождал пока месяц скроется за тучей! — закинула обе руки за голову юноши, тем самым оказавшись фактически сидящей на его груди. — Ты знаешь, что ты красавица и чудовище в одном лице? — улыбнулся Рудольфус, хриплым со сна голосом посмеиваясь, глядя в глаза Беллатрикс. Он даже не пытался вырвать руки из её захвата, по опыту зная, что миниатюрная Беллатрикс обладает воистину титанической силой. — Почему. Ты. Не спишь? — расставляя логические ударения, спросила она. — Потому что эффект зелья временный? — весело предположил Рудольфус — И потому что я уже выспался? И хочу немного любви и ласки? — Любовь — это ты немного не по адресу — фыркнула Беллатрикс — а ласка — это жутко противное существо. Пожалуй, мы не будем заводить такую в нашей спальне. Рудольфус довольно улыбнулся в ответ — пожалуй, другого ответа он и не ждал. — Беллс — мягко позвал он её — я понимаю, что ты охотница, но пожалуйста, освободи из мёртвого захвата своего покорного слугу. Левую руку и спину сильно сводит, а Этьен сейчас даже не во Франции, чтобы я мог попросить его о помощи. Беллатрикс тут же без лишних слов выполнила его просьбу — даже при её характере, она не хотела «ломать свою игрушку» в первый же день дарения. — Сам сесть сможешь? — участливо поинтересовалась она. — Попробую — вздохнул Рудольфус. Ведь по-уму, ему бы выпить необходимые зелья, чтобы хуже не стало. Но как бы он не пытался подняться или хотя бы перевернуться на бок — всё без толку. — Я не могу пошевелиться — прошептал Лестрейндж. В его голосе звучала вполне оправданная паника — при его характере, его очень пугало состояние абсолютной беспомощности. Он попытался вновь согнуть хотя бы руку, но снова безрезультатно. Тело едва слушалось его. — Белла — испуганно позвал он. И тут же почувствовал, как она перевернула его на бок, помогая прижать руки к груди. — Закрывай глаза — велела она, беря в руки его мягкое шерстяное одеяло. — Не могу — шок продлится ещё пять минут — тихо выдохнул Рудольфус. Про то, что он итак ничего не видит, он решил не уточнять. Беллатрикс оценивающе оглядела его и отложила мягкую ткань. — Идда! — позвала она свою домовую эльфу. — Да, госпожа Беллатрикс? — уши эльфы коснулись пола. — Среди моих вещей есть согревающая мазь — принеси её сейчас же! — Конечно, моя госпожа — не успела пискнуть та, как пузатый флакон уже оказался в руках её хозяйки. — Ты первый раз видишь у меня приступ, откуда знаешь что делать… аррр, Белла! — поинтересовался Рудольфус, пока Беллатрикс растирала поврежденные мышцы. Но, видимо, сказалось её невероятное умение попадать на источник боли — вроде бы простым движением она заставила Рудольфуса содрогнуться от боли. — Терпи, Руд — иногда Беллатрикс жалела, что не училась вместе с сёстрами профессионально живописи и не учила строение мышц и костей — сейчас бы очень пригодилось. Поэтому, она постаралась занять Рудольфуса разговором, чтобы отвлечь его от лишней боли. — Мне Рабастан рассказал — и что такое возможно, и что делать, в таком случае… — … вот ведь маленький мерзавец — рвано выдохнул Рудольфус. — Эй! Он вообще-то о тебе беспокоился! — возмутилась Беллатрикс. — Я беззлобно, просто мне нехорошо. — Скажи честно, что тебе жутко больно. — Нет, просто нехорошо — воздуха не хватает. — Окно не открою — тут же предупредила Беллатрикс. Внезапно, её взгляд скользнул по эльфийке, которую она в спешке забыла отпустить, и которая по привычке ждала разрешение своей госпожи. — Идда, что можно сделать? — Есть зелье свежего воздуха, госпожа… — Чтобы через секунду оно было у меня! — Смотрю, умение обращаться со слугами — вторая твоя доминирующая черта — не удержался от замечания Рудольфус. — Смотрю, тебе интересно сравнить твои нынешние ощущения с ощущениями после Круциатуса — прошипела Беллатрикс. — На меня он уже не действует — фыркнул Лестрейндж. Беллатрикс решила, что за благо не уточнять почему, и перевела разговор в другое русло: — Этьен, это твой кузен? — Да, живёт во Франции, хотя Временами очень много путешествует. Изучает способы снятия различных проклятий и прекрасно знает мускулатуру тела — это его специализация в колдомедицине — объяснил Рудольфус, предпринимая ещё одну попытку сесть скрестив ноги. — Обычно он приводит меня в порядок. Иногда, ему помогает Рауль — тоже мой кузен и очень искусный зельевар, специализируется на обезболивающих, которые не вызывают привыкания. На третьем разе, Беллатрикс надоело наблюдать за его мучениями, и она сама помогла ему мягко взяв за руки. Недовольно глянув на юношу, она завернула его в тёплое одеяло. — Должно быть, он счастлив, что у него есть такой кузен как ты, да и чего таить, Рабастан тоже — пробормотала она, нежно гладя Рудольфуса по его мягким вихрям. — У нас с Раулем сложные взаимоотношения — уклончиво ответил Рудольфус, положив свою голову на её плечо. Беллатрикс вопросительно подняла бровь, но Лестрейндж не продолжил. — Белла, можно стакан воды? — попросил он вместо ответа. — Тёплой, холодной? — Холодной — у нас во дворе есть источник… — Знаю, видела… — А у меня на столе хрустальная чаща — попроси Идду принести воды. — Эстетствуешь? — поддела его Блэк. — Нет, просто чаша сделана из горного хрусталя мастером так, что её невозможно разбить. А как ты знаешь, для меня это весьма значимо — тихо улыбнулся Рудольфус. — Ещё бы — фыркнула Беллатрикс, вспоминая бесчисленное количество разбитых колб, расплавленных котлов и много другого, что Лестрейндж смог совершенно случайно разрушить. Видимо, семейная черта.

***

      Пользуясь тем, что они очень близкие друзья и могут пренебрегать предписанными нормами этикета, двое Блэков и Лестрейндж сидели глубокой ночью в библиотеке. Их разговор не предполагал никакой вежливости и светской любезности — это был разговор двух названных братьев и их сестры. — Сказать вам, что вы — идиоты, или вы и так это знаете? — спросил Ренальвё, беря с каминной полки свой стакан с шотландским виски. — Ренальвё — Орион резко обернулся к другу — а напомнить тебе, в каком состоянии я порой видел твоих сыновей, после общения с тобой же? — И что? — спокойно уточнил Ренальвё. — Глядя на меня, не мог сделать далеко идущие выводы? Или подумал: «О, здорово, раз Ренальвё жестокостью воспитал послушание, значит я сделаю так же? О, да, действительно классный метод, спасибо братец!». — Ты практически слово в слово повторил то, что сказал мне отец — недовольно поморщился Блэк. — Только попробуй сказать, что я старею — едко предупредил его Лестрейндж. — Успокойся, мы слишком долго друг друга знаем, чтобы совершить такую глупость — «утешила» его Вальбурга. Орион закинул в свой стакан охлаждённый камень нервно сжал руку. — Я честно пытался — летом Сириусу шоколад подарил — невесело признал он. — Великолепно. Знаешь, я начинаю задаваться вопросом, кто здесь сумасшедший. Хотя, наверное правильнее будет спросить, кто из нас больше тиран. — Ренальвё, нельзя всё Время прыгать над детьми… — укорила его Вальбурга. Лестрейндж глубоко вздохнул: — Ты всегда с восхищением отзывалась о своих племянницах. Но ведь ты никогда не спрашивала у Друэллы, сколько труда и сил она вложила в них, не так ли? Вел, понимаешь, нельзя просто обзавестись наследниками Рода и спокойно ждать, пока они вырастут и начнут соответствовать всем вашим требованиям. Не начнут, поверь мне. Особенно в вашем Роду, где, да простит меня Моргана, с головой у всех всё очень плохо. Нельзя болью воспитывать детей — ведь однажды, они могут поднять руку против вас. — Ты кажется забыл историю создания Империуса — холодно усмехнулся Орион. — А ты кажется забыл, что на психов он не действует — в тон ответил ему Ренальвё. — Согласен — спокойно отозвался Блэк, глядя на пламя камина через грани стакана — я не уверен, что даже с моими выдающимися навыками в области ментальных искусств, я бы смог успешно применить его на своих детях. И как ты понимаешь, меня остановила бы не этическая сторона вопроса. Ренальвё чуть склонил голову на бок: — Знаешь, недавно Рабастан принёс домой очень интересную книгу. Я предусмотрительно не стал спрашивать, где он её достал, тем более, мне она понравилась и было гораздо интересней прочитать её, чем выяснять никому не нужные вопросы. В этой книге рассказывалось о приключениях группы героев, вроде их было… не помню точно, да и это сейчас не главное. На своём пути они встречают могущественную колдунью, которая проверяет их, достойны ли они продолжать свой поход и нести это бремя. Делает она это весьма необычным способом — заглядывает в мысли каждого и предлагает исполнение самого сокровенного желания. Так вот, мне кажется что по итогам вашего воспитания, самой сокровенной мечтой ваших сыновей будет слинять от вас куда подальше. Если, конечно, у них останется способность мечтать. На несколько секунд воцарилось молчание. Первой не выдержала Вальбурга: — И что ты нам предлагаешь? Обзавестись зеркалом Еиналеж? — А для контраста и боггартом — с резкой усмешкой кивнул Орион — мне давно интересно провести подобный эксперимент. — А не боишься узнать результат? — просто спросил Ренальвё. — А ты бы испугался? — Вальбурга приподняла красивую чёрную бровь, словно сомневаясь, что Ренальвё может чего-то испугаться. Лестрейндж не спешил с ответом. Он спокойно встал и мерными шагами пересёк комнату к столику с шотландским виски. Не спеша наполнил себе бокал, посмотрел, налито ли у гостей, но возвращаться в кресло не стал — остался стоять у огня, опершись рукой о каминную полку. Несколько минут он просто смотрел на огонь, а затем негромко ответил: — Скажем так, я немного задумался, когда Рудольфус сжёг адским пламенем боггарта, вместо того, чтобы использовать Ридикулус. — И что? Хороший выбор, не все любят смеяться — пожал плечами Орион — не вижу особой проблемы. Ренальвё обернулся к другу, глядя на него непроницаемыми чёрными глазами: — Патронуса мои дети тоже не умеют вызывать. Да что там патронуса — даже серебристой дымки создать не могут. Для нашего Рода это не проблема — но вы уверены, что ваши смогут? — У Сириуса есть ещё год — отрезала Вальбурга — у Регулуса ещё больше. — И ты веришь, что они с ничего создадут столь мощное заклинание? — невесело рассмеялся Ренальвё. — Прямо с ничего — поморщился Орион — тем более, для представителей нашего Рода характерно особое психическое состояние, когда мы способны его призвать, вне зависимости от обстоятельств. И задача моих сыновей — понять и освоить это… — А они об этом знают? Ты хоть раз с ними говорил об этом? — уточнил Ренальвё, по-прежнему не сводя с друга своего не совсем нормального взгляда. Блэки, понятное дело, не ответили. — К слову, давно хотел спросить тебя, Орион — ты назвал младшего сына в честь своего дяди, младшего брата Арктуруса? Орион кивнул, не отрывая взгляда от граней стакана — смотреть в глаза Ренальвё ему совсем не хотелось: — Да, ты прав — в честь него… Регулус, да живёт он счастливо на Авалоне, умер в декабре пятьдесят девятого от драконьей оспы. Сириус к тому Времени уже получил своё имя, да и честно, я не вижу много общего между ними. Для отца это конечно было большое горе — он очень любил своего младшего брата. Хотя, мне дядя всегда казался просто выросшим избалованным ребёнком. — И ты назвал сына в честь того, к кому плохо относился при его жизни? — усмехнулся Ренальвё — Я просто уточняю — безмятежно добавил он, уловив на себе разъярённый взгляд Вальбурги. — Даже если я к нему плохо относился, это не отменяет того, что мой дядя был гением — Орион наконец посмотрел в глаза другу — многие из его разработок в различных отраслях Магии доказывают это. Я передал некоторые из его дневников Тому — те, что касались исследований Регулуса, да живёт он счастливо на Авалоне, относительно Магии Крови и описывали некоторые политические взгляды. Том до сих пор считает эти книги своими главными учебниками. — А я-то ломал голову, у кого он научился столь эпистолярному стилю! — усмехнулся Ренальвё. — Точно! Спасибо, что напомнил! Я ведь как-то пару раз общался с братом Арктуруса. Ещё поразился, что вроде умный парень, а такую высокопарную чушь мелет… Да, друг мой, ты нашёл самого подходящего читателя для этой галиматьи… — Ренальвё — возмутилась Вальбурга — ты сам являешься Вальпургевым Рыцарем и по сей день. Оба твоих сына приняли тёмную метку, этот утраченный символ былого величия! Как смеешь ты сомневаться в величии этих идей! — В величии не сомневаюсь, я сомневаюсь в методах — холодно прервал её Ренальвё — знаешь, я не желаю своим детям окончить свои дни в Азкабане. А учитывая то, с чем им приходится сталкиваться, то боюсь к этому всё и идёт. — Твой старший сын должен был получить приговор ещё в одиннадцатилетнем возрасте — возразил Орион. — Его спасло чудо, и то, что на палочке не было чар надзора — иначе… — Его спасло то — Ренальвё гневно сощурился — что это был маггл-пьяница и никто не стал выяснять, что произошло, списав всё на естественные причины. Это спасло Рудольфуса. А теперь, позволь мне напомнить, что ты всегда меня упрекал в том, что я не умею следить за своими детьми и родитель хуже некуда. Так объясни мне, брат мой, как так вышло, что мой сын оказался сам на окраине Лондона? — Ренальвё, это история давно прошедших дней — постаралась успокоить его Вальбурга — мы тогда во всём разобрались… мальчик нашёл какой-то старинный предмет, который случайно оказался порталом. Никто из нас не мог предположить, что простая серебряная ложка приведёт его куда-то за город… — Там находятся залежи серебра — заметил Орион — вот кто-то из предков и создал такой необычный портал-напоминание. Да, мы об этом как-то позабыли, вот и ситуация немного вышла из-под контроля. Но ведь Рудольфус же не Непростительным воспользовался — так, чем-то незначительным. Ты наказал его куда как строже. — «Не Вам учить меня манерам, сударь» — строчкой из книги ответил Ренальвё — как считал нужным, так и наказал. — В тебе все те годы говорило горе по Диане — Вальбурга покачала головой, с жалостью посмотрев на некогда бравого рыцаря — едва ли ты сильно осознавал, что делал. — Считаешь меня неправым?— Лестрейндж отошёл к окну. Луны не было видно. — Считаю, что ты несколько перегнул палку — Орион мягко побарабанил костяшками пальцев по столу. Ренальвё облокотился на каменный уступ окна, поворачиваясь к другу. — А разве вы — нет? Блэки переглянулись — оба выглядели немного растерянными и озадаченными. — Прости, что ты имеешь в виду? Я не понимаю тебя — спросила его Вальбурга, нервно сжав в руке бокал. Ренальвё поморщился: — Брось притворяться, Вел… чтобы вы не говорили, всем нам троим прекрасно известно, что у Тома уже тогда было множество идей-фикс. И уж точно он хоть раз с братцем Арктуруса общался, до того как стало известно, что он болен оспой. Я просто вижу это — как Блэк сидит и даёт наставления молодому ученику. Ведь никто из вас рисковать не хотел, не так ли? Если что-то пойдёт не так? — Никто из нас — Орион голосом выделил местоимение — да, ты прав, не хотели… все двадцать восемь должны были остаться в тени на случай какой-то крайне досадной ошибки. Не все должны были знать, почему и как происходили определённые события тех лет. Так, в сущности и получилось. — Не буду спрашивать, куда смотрели Арктурус и Кассиопея, а Поллукс точно не возражал, но то что вы сделали — Ренальвё усмехнулся — впрочем, о чём я говорю? Вам это всё равно не удалось… — Откуда ты это знаешь? — Орион вскинув голову посмотрел на друга, но тут же отвёл взгляд, стоило ему встретиться с чёрными глазами. — Что именно? То, что вы пытались сделать или почему вы на это пошли? — спросил он, ища взглядом по комнате свою трубку. — Будь добр, объясни и то, и другое. Мы, кажется, с тобой ни разу не говорили на эту тему — нахмурилась Вальбурга. — Не трудно было догадаться почему — усмехнулся Ренальвё — а как… с моими Родовыми способностями, когда я трезво посмотрел на ситуацию всё тут же сложилось в единую картину. Что я пропустил, добавили Рудольфус и Рабастан — они достаточно внимательны к деталям… Так на чём мы остановились? Ах да, ваш «гениальный план»… В начале декабря пятьдесят девятого, вы понимаете, что фактически глава всего вашего чудесного плана… хорошо, хорошо, не надо на меня волком смотреть — что глава нашего плана лежит фактически при смерти. Даже если брать в расчёт дневники, то его самому рьяному последователю всё равно не хватит таланта, чтобы не завалить всё. Какие у вас были варианты? Постараться дотянуть вашего дядю до Йоля, чтобы Ритуалом влить в него жизненных сил? Скорее всего, но вам необходимо было множество жертв — тут вы скорее всего попросили помочь Поллукса, ему после Гринденвальда абсолютно всё равно. Учитывая факты и обстоятельства, скорее всего, что-то пошло не так — рискну предположить, что оспа развивалась гораздо стремительней, чем это можно было бы предположить у мага его лет… И вот тут вы столкнулись с по-настоящему страшной проблемой — просто так вы ритуал провести не можете, а учитывая умственное состояния мага… — У него есть имя! — У него было имя — сейчас это имя ни в чём неповинного ребёнка, и я не стану лишний раз произносить его! Возвращаясь к моим мыслям — вариант с крестражами тоже отпадал, ибо восставшего лича вы точно не хотели — ведь они не так умны. Ужасно безвыходная ситуация, где вы нашли ещё более ужасно-безумное решение. Как раз в духе вашего Рода. Не знаю, как вы убедили вашего дядю выпить то зелье и совершить Ритуальную Смерть — но как-то сумели. Возможно, он и сам был не слишком против — всё во славу Рода, как говориться. Да, на Йоль вам пришлось постараться, наверное даже привлекли Бельвину и Сириуса, даром что мальчишке было чуть больше месяца — ведь должны были участвовать все представители Рода. Не понимаю только, почему вы ждали до ноября? Вроде, чем скорее, тем лучше вам бы было, а Самайн не слишком подходящий для такого праздник. Бельтайн подошёл бы более — И что потом? Ты сказал, что у нас не получилось — Орион вновь окинул друга проницательным взглядом. — Не получилось — эхом отозвался Ренальвё — хотя, судя по вашей реакции и вашему поведению, вы вплоть до сегодняшней ночи, лелеяли надежду, что получилось… — Ты можешь сказать в чём ошибка? — тихо спросил Орион — Где вы накосячили? Моргана знает, я там не присутствовал, а на сегодняшний день прошло уже около тринадцати лет. Столько Времени утекло с тех пор… — Однако, мне просто интересно, на чём основывается твои выдающиеся умозаключения, что у нас не получилось? — наконец не выдержала Вальбурга. — Потому что я вижу результат, Вел. Вы хотели воскресить брата Арктуруса через реинкарнацию — вы ждали, что родиться ребёнок с Духом взрослого, погибшего пару лет назад. Но родился ребёнок, который обладает только магической силой того мага, а душа и Дух у него свои собственные… Вы передали лишь силу, и всё ждете, когда же «пробудится» разум. Могу вас расстроить — увы и ах, но это так. Более того, вы ещё и просчитались с количеством проклятий — такой ритуальчик точно тянул на пару-тройку добавочных, ведь по-сути вы играли в создание голема с живым существом. А Магия ооочень не любит подобные игры… К слову, примите моё сочувствие, сыграли тоже на редкость бездарно — или это вам первый «привет» за вашу самодеятельность. Не верю, что всё обошлось. Вы же ещё и магическую силу через Мир Духов тягали, и скорее всего, мальчик всё ещё сильно связан с этим Миром… Но в любом случае, я вижу абсолютное отсутствие эквивалента между магической силой, которой обладает ваш младший сын, с тем физическим параметром, которым он обладает. О причинах я уже сказал. — Можно что-то сделать? — Что, Орион? Тем более, с учётом, что вы уже пытались? Ты понимаешь, что в любом случае, тебе придётся заплатить цену в чью-то жизнь. И ты готов пойти на это? — Одна жизнь, ради множества других? Да, хотя меня и не радует подобная перспектива, но я рассматривал подобный вариант. Поэтому оба моих сына войдут в Род через ритуал Силы и Духа, а не просто по праву Крови. Это даст мне возможность провести любой ритуал в дальнейшем, без серьёзного отката для Рода. — Мы говорим про то, что плата будет жизнь мальчишки — горько усмехнулся Ренальвё — очнись, Орион — ты действительно считаешь, что это никак не затронет твой Род? — Ты уверен? — неверяще спросила Вальбурга. — Вел, открой книжку по основам ритуалистики и почитай. Вы хотите вернуть сильного мага. При этом, его магическую силу вы уже передали другому. То есть, Дух этого мага сейчас, что опылённый цветок — всё так же красив, но только и всего. Нужно ждать, чтобы Дух вновь накопил сил. Ждать вы не умеете. Предположим, что вы захотите ему помочь через ритуалы. Это примерно… не знаю параметр силы, вам это лучше знать, но в любом случае — где-то около пятнадцати-двадцати лет. Для вас — опять слишком долго. При этом, твой младший сын сможет войти в Род и «вернуть» силу примерно через… сколько ему сейчас? — Двенадцать — холодно отозвался Орион — он понял к чему ведёт мысль Ренальвё. — … примерно через три года. Я конечно понимаю, что у вас полностью отсутствуют духовные узы между вами и вашими сыновьями, но может не стоит растить ребёнка с мыслью, что вы просто отдадите его жизнь Ритуальному Камню после его пятнадцатилетия? Вальбурга глубоко вздохнула и отвернулась к окну. — Хорошо, я хочу услышать твои мысли — уже почти восемнадцать лет не слушал, и забыл насколько ты можешь быть надоедливым… — тихо усмехнулся Орион. Ренальвё ловко перекатился на подоконник, согнув одну ногу в колене, а другой едва касаясь пола. Он сидел и смотрел на бурю за окном, под звуки дождя продумывая то, что собирался сказать. Блэк чуть поморщился — почти так же он сидел и в ту ночь, когда потерял Диану. Едва ли, сам Ренальвё помнит об этом, но вот для Ориона эта картина запечатлелась в памяти на долгие годы. — Не знаю, Орион — негромко ответил Лестрейндж — вы играли с действительно непредсказуемыми вещами, не обладая должным опытом. Что вы получили — я не знаю. Я видел твоих детей пару раз мельком. Возможно я смогу понять где вы ошиблись — Ренальвё обернулся в сторону комнаты — но тогда мне нужно будет понаблюдать за ними чуть больше. — Чтож, есть хороший повод — День Рождения Сириуса — улыбнулась Вальбурга.

***

Сириус сидел у догорающего камина, читая книгу по анимагии. Дядя Сигнус посоветовал хорошую — оказалось, что Беллатрикс тоже анимаг! И превращается в чёрную мамбу — одну из самых ядовитых змей. Правда, это совсем не удивило Сириуса. Гораздо интересней было то, что День Рожденья кузины приходился на кельтский месяц змеи. «Слишком красиво, чтобы быть просто совпадением» — устало подумал Сириус. Уже давно было пора лечь спать — завтра с утра у него был «урок» с тетушкой Друэллой по истории Рода и Магии Крови. Называется, приехали Домой на пару дней! Ага, все тут же были рады их видеть, вот и загрузили заданиями. Сириусу ещё повезло — по традиции, ему мама должна была рассказывать все тонкости жизни их Рода. Но, она отказалась это делать ещё давно, мотивируя это тем, что Сириус её не слушает. И поэтому, это стало заботой Друэллы и Кассиопеи — они обе не видели больших проблем в том, что Сириусу нужно объяснять по нескольку раз теоретические вещи. Даже порой давали что-то попробовать — но так, чтобы он не навредил себе. Поэтому, урок с любимой тётей его не напрягал. Регулусу повезло гораздо меньше — Арктурус вернулся во Францию, и потому с ним решил позаниматься Поллукс. А учитывая характер и манеры их деда, всё детство Регулус плакал после каждого такого занятия. С возрастом он просто стал закрываться в себе, хотя Сириус знал, что брата по-прежнему расстраивают его неудачи. Сигнус и Альфард пробовали говорить с отцом, но каким-то образом, только Кассиопеи удалось донести до него мысль, что с внуком надо обращаться осторожней. Как именно она это сделала, Кассиопея обещала рассказать Сириусу чуть позже. Чего он с нетерпением ждал. И это был первый раз, когда Поллукс заговорил об уроке, с тех пор как пообщался с сестрой. По реакции тёти Друэллы, Сириус понял, что она тоже прикидывает в уме, сколько кроветворного и успокоительного у неё есть. Блэк уже собирался лечь, как вдруг услышал шорох. И тихое «шлёп, шлёп»… словно кто-то ходит босиком по мраморному полу. Учитывая, что их было всего двое в этой части Замка, то не приходилось сомневаться кто шумел. — Регулус, что случилось? — спросил его Сириус, глядя как брат осторожно спускается по мраморной лестнице. — Кошмар приснился — тихо ответил Регулус. Его лицо было бледным, а под глазами опять залегли тени. — Иди сюда — позвал его Сириус и, дождавшись пока брат опуститься рядом, укутал Регулуса в светло-бежевый плед. Если бы он сам пару лет назад не столкнулся с такой же проблемой, то наверное долго бы ещё над ним подшучивал. Но так, он из личного опыта знал, что это совсем не весело — кошмары были настолько чёткими и яркими, что ему приходилось какое-то Время пить зелье сна без сновидений. Почему-то Блэки этим славились — возможно из-за слишком развитого воображения. Несмотря на тепло и близость огня, Регулус всё ещё дрожал — возможно из-за того что замёрз так, как побродил босиком по холодному полу, а возможно из-за увиденного. Сириус глубоко вздохнул и спросил: — Есть умиротворяющий бальзам. Хочешь? — Хочу — тихо прошептал Регулус глядя на затухающий огонь. Блэк встал и подошёл к чёрному лакированному шкафу с позолотой на дверцах — огневиски в нём пока хранить не получалось, а вот зелья и бальзамы — более чем. Наполнив мерную чашу на две трети он вернулся к тлеющему камину и поставил её рядом с углями, на каменный пол. — Подожди немного — нагреется. Удивительное свойство бальзама заключается в том, что тёплым он действует гораздо эффективней. — Что ты увидел? — спросил его Сириус, стараясь как-то отвлечь. Регулус устало прикрыл глаза: — Какого-то мага… Он стоял посреди поля, а потом поднял палочку и произнёс какое-то заклинание — и над полем возникло изображение черепа, из которого выползает змея. Почему-то маг напомнил мне Рудольфуса — Трудно предугадать, на что способен наш старший кузен — пожал плечами Сириус. Ему часто казалось, что детство проведённое с Ренальвё Лестрейнджем должно было сказаться на его психике. — Возможно, ты прав — тяжело вздохнул Регулус, полностью закрывая глаза. Сириус мягко погладил его по плечу — ему было немного совестно. Опять начался Хогвартс, опять ему стало не до младшего брата. Друзья, занятия по анимагии, факультет и шалости. А ведь Регулус очень сильно привязан к нему… И раз Цисси его «официальным письмом» вызвала в гостиную Слизерина — значит, тоже это заметила. Вообще, Сириус честно мог признать, что ему очень дорог брат. Ну и что, что у него нестабильная Магия, он слабый дуэлянт и так далее… У Сириуса нестабильная психика, при стабильно возрастающем дуэльном мастерстве. Правда, по итогам этого лета это ещё вопрос, у кого из них двоих она более нестабильна. Но вот как показать это ему? Порой, Блэк часто вспоминал Лестрейнджей — что бы не случилось, они всегда были готовы помочь друг другу, поддержать. Давно, ещё когда Сириусу было около семи лет, он как-то мельком увидел их на площади Гриммо — услышал их голоса из гостинной и ещё удивился, ведь обычно они проводили каникулы у дяди Сигнуса. Не удержавшись, он заглянул в гостиную — и увидел довольно жуткую, для нормального ребёнка, картину — вся спина Рудольфуса была исполосована широкими кровоточащими ранами, а Рабастан осторожно промывал их. Как оказалось, Орион тоже был там и следил за их действиями — именно его присутствие мешало Рудольфусу сказать всё, что он думает. Позже, Сириус пытался узнать, что с ними случилось — но узнал лишь только то, что отец тоже владеет этим заклинанием. И то, что для Лестрейнджей нет никого, дороже друг друга.