Дорога, ведущая к славе

      11.       Да, там были когти смерти.       И туннельщики. Либо я к ним уже привыкла, либо на поверхности в свете дня они не такие уж и страшные. Только и успевай, что уворачиваться, хотя шкуры у них вовсе не толстые. Хотя если их больше полудюжины, они могут доставить проблем.       Нашла кое-каких припасов и сделала парочку автостимуляторов, потому что столкнулась с несколькими когтями на эстакаде. По пути нашла припасы посущественнее — в основном патроны и ИРП. Противно, но всё же еда.       Похоже, где-то неподалёку была забегаловка «У Смитти». На стенах куча граффити по типу «дайте миру шанс»; кажется, они тут были сделаны ещё до войны. Совсем не в духе Легиона или НКР. На стене сердечко и надпись «мир», прямо там, где кого-то зарезали… выглядит почти правильно.       Очередная запись от ЭД-Э о Уитли. На этой в частности записан разговор доктора с кем-то из командования насчёт дюрафрейма для робоглазов. Он говорит, что он нужен для создания брони «Геенна». Это же модель силовой брони Анклава? Возможно, это было не так уж и давно.       Как бы там ни было, причиной, по которой ЭД-Э оказался здесь, мог стать приказ разобрать робоглазов. Уитли сказал, что он станет таким же, как Ральфи. Не знаю, часть ли это другой загадки или всё той же, но точно начинаю кое-в-чём разбираться.       Вокруг валяется куча мусора — кажется, я нашла очередной лагерь Улисса. А если и не его, стало быть, он прятался тут какое-то время. Очередной голодиск. Потом послушаю, когда раздобуду еды.       12.       Значит, Белоногим он тоже лгал. В смысле, конечно же лгал. Все мы знаем, что бывает с племенами, которые присоединяются к Легиону. Они перестают существовать. Так было с народом моей матери, так было с его народом.       Не могу сказать, чувствует ли он вину за резню в Нью-Ханаане. Когда подписываешься перед Цезарем, остаётся ли место для чувства вины?       У Джошуа, похоже, осталось.       Или он и правда считает, что здесь не может (не должно? не должно мочь?) жить ничего хорошего? В чём, мать его, смысл?       К чёрту. Кроме как не спать всю ночь и рассуждать, кто и что чувствует, у меня есть дела и поважнее. Поспать, например.       13.       Ещё больше меченых. Радиация исцеляет их так быстро, что только и поспевай, но пуля 308-го калибра промеж глаз делает свою работу.       Тут, кажется, терминал. ЭД-Э разблокировал его, ну-ка, посмотрим.       14.       Я что, только что запустила ядерную ракету?       ДЕРЬМО.       15.       До сих пор смотрю, куда же она упала. Где-то за Разломом. По крайней мере, далеко не улетела.       Так себе оправдание. Но я же не знала. Кнопка должна была просто открыть дверь. Чёрт.       И Уитли точно из Анклава. Он пытался отправить ЭД-Э в Наварро. Отчасти это объясняет, как он оказался в Примме, но в некоторых моментах я до сих пор путаюсь.       Кажется, я только что взорвала часть Разлома.       Чувствую себя отвратительно. И дело не в радиации.       Стоит ли идти дальше?       16.       Несколько минут на передохнуть. Поняла, что сейчас нет смысла останавливаться. Кажется, я вижу эту чёртову дорогу от начала и до конца. (Хотя и не уверена, что у меня был выбор. Я та, кто продолжает идти, невзирая на Судьбу. Я тоже слишком высокого о себе мнения, как Элайджа и Улисс? Боже, надеюсь, нет).       Всё надеюсь, что ракета взорвалась над Разломом сама по себе. Если это и в самом деле так, она нанесла не так уж и много вреда. По крайней мере, так я себе говорю.       Лифт в шахту заполонили туннельщики. В темноте виден свет, и тьма ничего не может с ним поделать. Это я к тому, что это помогает стрелять туннельщикам в головы.       Это довоенная пусковая установка Армии США; какое-то время она была закрыта, но не полностью. Кроме туннельщиков, в одной из комнат нашлись мёртвые меченые. После того запуска она обвалилась, но тут полно барахла. Кое-какое оружие, боеприпасы, броня, парочка рабочих роботов-охранников и функционирующий автодок.       Нашла ещё одного старого робоглаза и вытащила из него часть микросхем. Это должно усилить ЭД-Э.       Так. Вперёд.       17.       Много чего есть, что рассказать. Всё сразу не получится — впереди ещё большой кусок дороги, куча меченых и много чего ещё. Вопросов у меня ещё больше. Очень много. А если он захочет слушать, я спрошу ещё сверх того.       Не знаю, как долго Улисс шёл за мной, и настолько ли это буквально, как он говорит. Сомневаюсь, чтобы когда-либо передавала ему какие-то сообщения.       Он говорит, что знал обо мне. Моё имя, мою дорогу. По крайней мере, моё собственное имя принадлежит мне. У меня есть и имя Старого Мира — интересно, оно ли заставило его обратить внимание. Но я хотя бы не подбирала своё с трупа в каких-то развалинах Старого Мира. Оно принадлежало мне с рождения.       У моего папы была такая же фамилия, как у женщины из Старого Мира, снайперши, которая жила четыре века назад. О ней известно немного, кроме того, что она умело обращалась с винтовкой. Быстрая. Точная. Папа назвал меня в её честь. У меня два имени — одно из маминого народа, тайное, второе дал папа. И оба они мои.       Как хорошо он знает прошлое? Увидел моё имя в регистрационном листе, узнал его и решил идти за мной? Если это так, он сам себя обманул. Обман, или рок, пожалуй. Он говорит, что слышал новости обо мне на Востоке и на Западе. А мне всего-то нужна была хоть какая-то работа в пустошах.       Уходя из дома, я забрала наследие с собой. Сказала родителям, что отправляюсь в Хаб с Беном Барлоу. Могла бы сказать, что иду попытать удачи, как в тех сказках, что мама когда-то рассказывала. Мы сидели на полу, она заплетала мне волосы и говорила, чего следует опасаться. Папа починил мой старый дробовик. Сказала, что вернусь, как только узнаю, что меня ожидает.       Так и вышло. Старина Бен Барлоу знал свой путь, и люди оставили нас в покое. Я видела множество маленьких городков и ещё больше богом забытых мест. К тому времени, как мы прибыли, я поняла, что не хочу быть наёмником. Не хочу убивать, если на то нет необходимости. Подумала, что можно походить с караваном. А потом он показал мне «Мохаве Экспресс». Доставка писем, посылок — тоже опасно, но есть бо́льшая цель. Связь. Ощущение, что делаешь что-то важное, даже если просто даёшь людям знать, что с их любимыми всё в порядке. А ещё я знаю пустыню.       Прошло уже десять лет с тех пор, как я подписалась. Мне было восемнадцать. Они поняли, что я знаю Мохаве, и взяли меня. И первым же моим поручением стала долгая дорога в Джанктаун, так что да, пожалуй, меня заносило на Запад. Сак-Таун, Буллхед, Уан-Пайн, Наварро. Старалась держаться подальше от Аризоны, потому что знала, что Цезарь по-прежнему был там. Наверное, я была недостаточно осторожна.       «Ничто там, — говорил Улисс, — не покорило тебя настолько, чтобы заставить остаться». Конечно, не покорило. Там не было моей семьи. Наверное, я могла бы взять их с собой. Убедить их собрать вещи и переехать на территорию НКР. И как бы я ни одобряла то, что делает НКР для жителей пустыни, в Калифорнии не все такие правильные. На каждого Хека Гундерсона приходится свой О’Ханрахан, чья семья едва сводит концы с концами. Наш дом всегда был безопасным. Никто не знал, где он. А я продолжала возвращаться.       Каждый раз, когда мы разговариваем, Улисс говорит, что это то, чем Разлом был для меня. Может, здесь и было место, в которое я возвращалась, может, я его даже любила, но пуля Бенни вышибла это навсегда. Но раз уж он так на этом зациклился, значит, это его дом, а не мой. Не знаю, как и почему он нашёл его. Он много говорит о мостах и надежде, но раз уж, по его мнению, мы так похожи, то ему просто хотелось покоя. Как тогда, когда я подумала остаться в Зайоне. То место непохоже на все, что я видела. Иногда я возвращаюсь только чтобы посмотреть на небо. А тебе почему хочется покоя? Почему не хочется прощения и будущего, раз ты оказался тем мерзавцем, что вырезал Нью-Ханаан и рассказал Цезарю о дамбе Гувера?       (Спрашиваю, это месть? Отвечает, что нет, он бы это так не назвал. А я бы назвала это брехнёй, если бы не помнила, что то, чего хотел Джошуа, тоже не было местью. Пожалуй, возмездие. Или конец).       Он называет меня любопытной. Неустанной. Почему ты продолжаешь думать, будто знаешь меня? Ты говоришь, что следовал за мной до Разлома. Сколько ты уже идёшь за мной по пятам?       Ты винишь меня за то, что тебе пришлось увидеть?       Так открой, наконец, свои чёртовы глаза.