Don't lose me

      Поймав Василису в одном из коридоров, Захарра завела подругу за угол, воровато оглянулась и выпалила:       — Слушай, у тебя есть еще эти… презервативы?       — Ни че себе, — только и сказала Василиса, округлив глаза, но, быстро справившись с эмоциями, вызвала часолист, вывалив Захарре на ладонь щедрую пригоршень сияюших упаковок. — А…       — Ничего не говори, — предупредила ее девушка, гневно сверкнув глазами. — Я… Потом все расскажу…

***

      Она стояла перед Хронимарой и ощущала себя совершенно голой. Захарра сжала руки в кулак, слушая женщину, и старалась не воспринимать ее слова близко к сердцу.       — Твоя мамаша продала тебя, девочка, — весело оскалилась Столетт, откинувшись на спинку кресла.       Когда Рок отправил Василису и Фэша прочь, а сам повел девушку к Жан-Жаку, сбивчиво шепча какие-то неуклюжие извинения, Захарра даже не слышала его. Она не умела ненавидеть, поэтому даже эту старуху за ее отвратительные слова она не ненавидела. Она просто убедилась, что для всех людей без исключения будет выглядеть как жертва, как несчастная малышка, отвергнутая матерью.       Никто никогда не будет воспринимать ее поступок всерьез, никто не поверит, что она сама спасла маму. Никто, кроме, разумеется, Астрагора.       Девушка мрачно усмехнулась, сбрасывая руки Рока со своих плеч.       — Дальше я сама, — прорычала она, даже не оглянувшись напоследок.       Она услышала, как Рок вздохнул и тихо окликнул ее, снова сказав что-то об извинениях. Но единственный, кого она сможет терпеть сейчас рядом с собой, это Жан-Жак. Поэтому девушка продолжила путь на кухню, сжав кулаки и поморщившись. Она же сильная, переживет. И не нужна ей ничья жалость.       Повар был на месте — уже замешивал сильными руками тесто на завтрак. Захарра тенью скользнула в кухню, устроившись в углу и прислонившись спиной к стене. Некоторое время наблюдала за работой Жан-Жака, а потом спросила, глядя куда-то мимо него:       — Скажи, Жан-Жак, когда Астрагор предложил тебе сделку, ты думал о том, что пожалеешь?       Повар оставил тесто, проведя могучими руками по лбу, смахивая капли пота. Вздохнул и грустно посмотрел на Захарру.       — Все мы жалеем об ошибках, малиш, — мягко произнес он, подойдя к ней. — Но порой нащи ошибки дают нам шанс научиться новому. Если б господин Аст’агог не заключил договорх со мной, я бы не встретил тебя. Что скажешь, малиш? Эти ваши па’аллели и ве’оятности, тебе ли не знать, что Время дает нам множество варьиантов, но только мы выбиг’аем один. Да, не всегда п’авильный, но наш варьиант, Захаг’а. Да?       — Да, — грустно согласилась девушка и улыбнулась его пламенной речи.       Он прав. Он чертовски прав. Об ошибках стоит жалеть, стоит пытаться их исправить, но так же нужно на них учиться, нужно их принимать и двигаться дальше. И она уверена, что ошибалась она часто, часто падала и поднималась.       Но это все осталось позади. Она спасла маму и стала ученицей Астрагора, этого не вернуть и не исправить. Зато сейчас можно учиться, дружить и… любить. Да, можно любить, потеряв голову, целоваться до потери пульса и искусанных губ. А потом можно жалеть об этом, плакать, подниматься и идти дальше.       И Захарра будет ошибаться и плакать. Вот прямо сейчас вернётся в свою комнату и разрыдается, но почувствует себя живой. Ведь за этим мы и ошибаемся?       — Спасибо, — одними губами произнесла девушка, благодарно сжав руку повара, испачканную в муке. — Спасибо, Жан-Жак. Ты как всегда прав, — она улыбнулась, но губы задрожали, и Захарра уткнулась мужчине в грудь, цепляясь за фартук, пахнущий корицей.       — Не плачь, малиш, — попросил он, гладя ее по голове. — Все будет хорошо.       В последнее время она совсем раскисла. Даже стыдно как-то. Поэтому девушка шмыгнула носом и взяла себя в руки. Улыбнулась сквозь слезы и кивнула.       — Да.       — На вот, держи, — Жан-Жак на сто восемьдесят градусов развернулся к столу и вручил ей кулек с печеньем, вызвав очередную улыбку, но уже определенно радостную.       Коротко поблагодарив его, Захарра попрощалась, намереваясь вернуться в свою комнату и завалиться спать. Она устала от этого мира и имеет полное право пролежать в постели до самого утра. И никто ей в этом не помешает.       Девушка уверенно кивнула сама себе и нырнула в ближайшее зеркало, через которое уже проложила путь.       Очутившись в своей обители, Захарра первым делом зажгла свечу и поставила ее на стол. Пламя разогнало мрак, осветив три печальные белые розы, которые уже начали вянуть. Захарра подошла к ним, любовно погладив, и обновила воду, чтобы продлить их жизнь хоть еще ненадолго.       Она грустно вздохнула. Надо бы завтра поговорить с Примаро. Они так нормально и не общались с того вечера, когда он пришел к ней с извинениями. О, какая же она эгоистка! Даже мерзко стало. Девушка поежилась, сбросила парадные туфли и с ногами забралась на постель, положив голову на колени.       Столько мыслей, и все они гложат, гложат без устали, не давая продохнуть. Наверное, так она и выглядит, взрослая жизнь, полная переживаний, пустых слов и ответственности. А еще разочарований.       Захарра поморщилась прикрыв глаза. Но и тут ей не дали побыть одной. Звякнуло зеркало, и девушка взмолилась, чтобы это был не Рок со своими глупыми извинениями, которые все равно ничем не помогут.       Она устало подняла голову и сглотнула, встречаясь взглядом с Примаро. Парень стоял перед ней, тяжело дыша, и держал в руках три свежие белые розы, печально сияющие в свете одинокой свечи.       — Что ты?.. — Начала Захарра, но провидец выдохнул, положил розы на стол и приблизился к ней, склонив голову.       — Прости, что не предупредил о ней. Я не знал, что Хронимара зайдет так далеко, — тихо проговорил он, до белизны поджав тонкие губы. — Что-то ее разозлило, и ее слова поменялись в последний миг…       Девушка пораженно слушала его, а потом, поддавшись приливу нежности, подползла к краю кровати и обняла его, уткнувшись в живот, погладила по спине.       — Ты не виноват, — просто ответила она и глубоко вздохнула. Здесь нет виноватых, да и правых нет.       Примаро тоже прижал ее к себе, прикоснувшись губами к макушке. Они простояли так долго. Чадила свеча, выл за окном ветер, блестели розы и старые, и молодые. Захарра слышала, как неистово колотится собственное сердце, как легкие сводит судорога, а низ живота снова пульсирует, становясь жарче.       Кажется, Примаро тоже это почувствовал. Отстранил девушку от себя, но ненадолго, а лишь за тем, чтобы ухватить ее за подбородок, потянув к себе. Она послушно поднялась на коленях, приблизившись к его лицу, заглядывая в глаза.       — Ты плакала? — не спросил, подтвердил он, посуровев.       — Пожалей меня, — попросила она, уже не отдавая себе отчета в том, что делала.       Взгляд парня стал мягче. Он нагнулся и примкнул к ее губам, держа за подбородок, открыл ей рот, проникая туда. Захарра резко выдохнула, сплетаясь с его языком и позволяя ему пошло вылизывать полость. Она подалась навстречу, прижавшись к нему телом, прошлась пальцами по ширинке, положила ладонь на напряженную грудь, ощущая, как бьется сильное сердце. Любимое сердце.       Примаро разорвал поцелуй, губами прошелся по ее щеке к уху и толкнул на кровать, наваливаясь сверху, прижимаясь к шее. Захарра тихо вскрикнула, когда он вонзил зубы в нежную кожу, оставляя засос. Тяжело выдохнул, опираясь на руки, потерся щекой о ее щеку, попутно борясь с застежкой темного платья.       — Ты очень красивая. Не будь там столько народу, я бы поимел тебя прямо в Каменной зале, — прорычал он, спуская платье, обнажая плечи.       — А сколько для этого тебе нужно народу? — парировала Захарра. Ее сбивчивое дыхание разрывало тишину комнаты.       — Нисколько, — прошептал он, припадая губами к ключицам, облизывая плечи и ведя языком до кромки лифа. — Хотя, если совсем приспичит…       — Заткнись, — шикнула Захарра, проворно расстегивая его рубашку.       Примаро ухмыльнулся, теряя свой холодный и отчужденный вид, становясь таким, каким был пару дней назад, в подсобке Змиулана.       Девушка выгнулась, когда его руки скользнули по спине, нащупывая застежку. Сама она почти справилась с пуговицами, оставалась последняя, но ладони обессиленно опустились, когда он избавился от бюстгальтера и задел пальцами отвердевшие соски. Отстранился, сам стянул рубашку и откинул ее куда-то в сторону, не сводя с Захарры пожирающего взгляда и тяжело дыша.       — Но без платья ты еще красивее, — заверил он, заставляя девушку смутиться и закусить губу.       — Пошляк, — поддразнила она, поведя плечами.       — Реалист, — парировал он и накрыл грудь ладонью, провел языком от соска снова до шеи. Нашел ее губы, мягко целуя, не переставая наминать грудь.       Воздух накалился, свеча сверкнула ярче. Захарра снова выгнулась, не сдержав блаженного стона. Его поцелуй стал грубее, он кусал ее губы, вылизывая десна, рычал, щекоча голые плечи своей косой, которая вновь растрепалась.       Она хотела совершать ошибки, только вот она сомневалась, что Примаро был чем-то подобным. Он был странностью, запретом, страхом, но никак не ошибкой. Любовь, по ее мнению, не могла быть чем-то, о чем нужно жалеть. Даже ее симпатия к Лазареву не была неправильной.       Примаро оторвался от ее губ, спустился к груди, терзая зубами соски. Захарра ахнула, вцепившись в его плечи. Приподнялась, грубо впечатавшись бедрами в его стояк, и мстительно ухмыльнулась, когда он зарычал и вскинулся.       — Я жертва сегодняшнего дня, так что буду сверху, — поставила она его перед фактом, ловко вывернувшись.       Парень протестующие рыкнул, но послушался, позволяя ей снова оседлать себя. Захарра улыбнулась, поерзав как бы невзначай, и нагнулась к его лицу, касаясь грудями его сосков, провела рукой по щекам, очертила кончиками пальцев скулы, откидывая непослушные серебряные волосы, собранные в хлипкую косу.       — Помнишь, что ты сказал тогда? — прошептала она, глядя в его глаза. — Что любишь меня? — Примаро кивнул, нагибая ее ближе и касаясь губами ключиц. — Я тоже… агрх… люблю тебя. Очень люблю.       Парень вздрогнул под ней, а Захарра, отстранилась, стягивая остатки белья, и вцепилась в пряжку его ремня, избавляясь от брюк. Чувства захлестывали с головой, дышать становилось все труднее. Она вспомнила о презервативах и быстро добыла один из хранилища, разрывая зубами обертку.       Все-таки, лекции Василисы о половом воспитании остальцев были не зря. А то без этих чудо-препаратов пришлось бы лезть в клубок, искать там нить будущего ребенка, пресекать ее, перенаправляя в другое время… а оно надо?       Захарра поморщилась, судорожно вздохнула. Избавилась от ненужного элемента одежды, знакомым жестом раскатывая презерватив. Снова переползла на живот, садистски потершись задницей о стояк. Примаро зарычал, двигаясь ей на встречу, и она ахнула, опираясь руками о его живот.       Привстав, Захарра позволила ему войти, сморщившись от непривычки.       Девушка задохнулась от новых ощущений, сначала медленнее, потом все быстрее двигалась на нем, терялась о его горячее и мокрое тело; содрогалась каждый раз, когда он снова и снова наполнял ее до придела.       Примаро хрипло рычал, вцепившись руками в ее ягодицы и направляя, заставляя ускориться. Она впивалась ногтями в его живот, со всей силы стискивала ногами бедра, нагибалась вперед, уже не опираясь коленями о кровать, всем весом сидела на нем. Не осталось даже миллиметров. Захарра чувствовала внутренней стороной бедер его выпирающие тазовые кости, предвкушая скорую разрядку       Наверное, завтра на нем останутся синяки от ногтей…       Захарра в голос застонала, резко привстала, побуждая Примаро выйти. Он тоже зарычал, изливаясь ей на спину, ослабляя хватку.       Девушка обессиленно рухнула на него, почувствовала, как его член уперся в промежность, но менять положение просто не осталось сил.       Она выдохнула, обнимая его, касаясь губами обнаженной груди. Примаро перевернулся на бок, вытащил из-под них одеяло и накрыл обоих, хрипло дыша ей на ухо.       — Останься со мной, — тихо попросила она, поднимая взгляд.       — Конечно, — ответил он, касаясь губами лба. Провел рукой по спине, прижимая ее к себе. Девушка вздохнула, утыкаясь носом в впадинку между ключицами. Думать, к чему он притащил эти свои розы, совсем не осталось сил. Она закрыла глаза, и последней мыслью, прежде чем она уснула, было то, что Василиса и Фэш тоже сегодня остались наедине. Захарра не поверит, что они не воспользовались этим. Завтра она обязательно расспросит подругу об этом, а пока…       Свеча почти перегорела, погружая комнату во мрак.