9. Не надо слов, они пустые
1 сентября 2020 г., 07:00
Письмо Захарра передала сразу по возвращению домой. Не очень хотелось объяснять Войту, откуда у нее послание от его девушки, поэтому Драгоций перенастороила зеркало в комнату брата, вычислила, когда у него лекции, проникла к нему и оставила письмо на столе. Не сложно и быстро.
Потом она с чувством выполненного долга отправилась на занятия, попутно ловя предупреждающие взгляды Рока. Все-таки из вчерашней истории Захарре больше всех было жаль Ника, поэтому она посылала брату насмешливые взгляды и шутливо грозила пальцем, внутренне содрагаясь от одной мысли о том, чем он рискует, помогая им и… влюбившись в фею. То, что Рок положил глаз на их Диану, Драгоций почему-то не сомневалась: уж слишком красноречивыми были их взгляды, обращенные друг к другу.
Похоже, все и правда было бы проще, если бы Ник полюбил Захарру.
От друга в личный уголок она получила лишь короткое: «Держи меня в курсе и береги себя». О Мааре никаких вестей не было. Конечно, нужно было извиниться перед ним, но Захарра уже давно перестала вести счет тому, перед кем она провинилась.
Девушка глубоко вздохнула, старательно конспектируя речи Рока о ложных событиях, которые могут подкинуть в твою параллель. Вот бы и ей спроектировать такое событие, которое предупредит все ее ошибки и повернет время вспять…
***
Вечером того же дня Захарра решила принять душ. Коридоры Змиулана, ведущие в душевые, пустовали, ведь все ученики находились либо в спальнях, либо в Каменной зале, где заканчивался ужин. Захарра тенью скользила по переходам с полотенцем и щеткой наперевес. Конечно, удобнее и быстрее было бы идти через зеркало, но отчего-то девушке захотелось поблуждать среди несгорающих факелов и мрачных гобеленов. Это напоминало ей времена, когда она так же в образе мышки кралась к ученической башне, чтобы никто не смог проследить за ее передвижениями, ведь в перевоплощении это невозможно — метка не работала. Тогда все было просто и понятно. Захарра сжала зубы, медленно выдохнув, и ускорила шаг. Но тут из темноты коридоров выступил силуэт, опасно шатающийся в разные стороны. — А-а, — пьяно протянул голос, заставив девушку сглотнуть и отступить назад, — наша маленькая шпионка!.. — В-войт? — промямлила Захарра, глядя на пьяного в стельку брата, испуганно осозновая, что в глазах того нет и грамма осознанности, что, видимо, не скажешь об алкоголе в его крови. — Что ты здесь делаешь? Брат оскалился, сделав шаг навстречу и щедро отхлебнув из полупустой бутылки, которую держал в руке. Какая по счету за сегодня? — Напиваюсь, не видно? — прорычал он и неожиданно ловко для его состояния дернулся с места, прижимая девушку к каменной стене, наваливаясь всем весом. Захарра попыталась вывернуться, но Войт сжал ногами ее колени, не давая возможности лягнуть, и стиснул руками ее запястья, больно припечатав их к стене, перед этим осторожно поставив бутылку на пол. «Какая предусмотрительность! — вяло подумала Захарра. — А ведь он пьян!..» — Как твоя миссия, малышка? — почти прошипел Войт, опаляя лицо смердящим дыханием. — Удалось выявить предателей? — но не дав ей даже рта открыть, он горько произнес: — А я вот выявил. Эта сучка меня бросила, представляешь, малышка? Захарра от неожиданности даже брыкаться перестала. Так вот, что было в том письме… Маришка написала о расставании? — Ты пьян, Войт. Иди проспись, — прошипела она, стараясь говорить четко и громко, словно бы голос мог его отрезвить. — Вы, женщины, все суки, — даже не вникнув в ее фразу, прорычал Войт с неприкрытой ненавистью смотря на девушку, прижатую в темном коридоре Змиулана. — Не видете очевидного… Если я тебя трахну прямо здесь, ты же не обидишься, малышка? — задумчиво и как-то для себя спросил брат, но не успела Захарра даже дернуться, как он грубо припечатался к ее губам, больно кусая кожу. Она почувствовала соленый вкус крови, когда Войт властно раскрыл ее рот, проникая туда горячим языком. Девушка забрыкалась и замычала, пытаясь цапнуть зубами посильнее, но мужчина, казалось, только больше от этого зверел. Его руки грубо сминали ее бедра под тканью платья, царапая кожу. Захарра уже перестала дергаться, когда Войт больно укусил шею и пошло прошелся языком до ключиц. — Да пусти ты!.. — из глаз брызнули слезы, и девушка до боли закусила и без того окровавленные губы, снова попытавшись его оттолкнуть. — Заткнись, — рыкнул он, снова примыкая к ее рту. — Оставь ее, ублюдок! — чей-то голос, громкий, властный и до боли знакомый, разбавил нестройные фразы. — Я сказал, убери от нее руки. Слезы застилали глаза, но во мраке коридора Захарра смогла различить запыхавшегося и растрепанного от быстрого бега Примаро. Глаза провидца метали молнии, а сам он с грозным видом сжимал кулаки, готовясь в любой момент броситься в рукопашную, несмотря на превосходство противника. — Чего забыл здесь? — прорычал Войт, но хватку ослабил. — Проваливай! — Оставь ее, — повторил провидец, и костяшки на руках побелели от напряжения. — Ты и так похож на животное. Поэтому тебя и бросили, какой девушке захочется спать с таким, как ты?.. Уродом. — Ах ты мразь! — зарычал Войт, резко отскочив от Захарры. Девушка тяжело сползла по стенке, словно в тумане наблюдая за тем, как массивный кулак Войта впечатывается точнехонько в челюсть прямого, как трость, Примаро. Парень пошатнулся и навзничь рухнул на каменный пол, скрючившись и прижимая руки к искалеченному лицу. Камни вмиг окрасились в сочный вишневый цвет. — Нет! — запоздало крикнула Захарра, вскакивая, а Войт, хорошенько размахнувшись, пнул стонущего Примаро в живот, заставив того зкашляться и завыть, содрагаясь всем телом. — Вставай! — орал Войт. — Вста…! Но не успел он схватить провидца за шкирку, чтобы вернуть тому стоячее положение, как замер с искаженным от ярости лицом. Захарра, на ходу разворачивая крылья, упала на колени возле провидца, накрывая обоих с головой. Вернула дизореинтированному брату время. Примаро дрожал под ней, с силой прижимая руки к челюсти. Девушка коснулась губами его щеки, кладя ладони на его липкое от крови лицо. — Ш-ш, — едва слышно приговаривала она, закрыв глаза и прижавшись своим лбом к его. — Только ни звука… Примаро тоже закрыл глаза, болезненно сморщившись и сдерживая стоны. На его дрожащих ресницах застыли слезы. — Убью! — тем временем взревел Войт, яростно рыская по сторонам. Захарра молилась, чтобы он не нашел их, чтобы убрался прочь. Стиснула руками мундир лежащего под ней Примаро, до боли прижимаясь губами к его неповрежденной скуле. Она гладила руками его пальцы, чувствуя, как присыхает кровь. Когда шаркающие шаги затихли где-то в глубине коридара, Захарра шумно выдохнула от облегчения, готовая разрыдаться. Она улыбнулась сквозь слезы, пряча крылья и мягко касаясь лица провидца. — Ты позволишь? — от прикосновения к его коже по телу прошелся разряд. Она слишком изголодалась по его ласкам. Примаро еле заметно кивнул, отнимая руки от лица, и в голос застонал, еще больше скрючившись. Сердце ее сжалось, и Захарра поспешила отмотать ему время, возвращая лицу прежний вид. Только вот кровь все равно придётся отмывать. Несколько секунд они сидели, молча изучая друг друга. Захарра жадно глотала каждую его черту, словно в последний раз. Примаро смотрел с неприкрытой тоской; его губы замерли в такой знакомой улыбке, что Захарра невольно вздрогнула. — Идем… — хрипло произнесла девушка, вставая. — Я… умою тебя, — она мотнула головой в сторону недалеких душевых, отводя взгляд. Примаро ничего не ответил. Поднял ее полотенце и щетку, направляясь к дверям. Девушка несколько секунд не трогалась с места, раскачиваясь на пятках, а потом, словно прозрев, подхватила недопитую бутылку с вином и кинулась за ним. Каменные стены и кабинки, огражденные ширмами, в женской душевой дышали влагой и ржавчиной. Водопроводная конструкция в Змиулане была старой, но стойкой, и ее не меняли, наверное, с самого строительства. Астрагор любил естественность, это девушка знала, как и все его ученики. Еле заметно выдохнув, она взяла свое полотенце и подошла к ближайшей раковине, открывая кран. Сначала вода побежала ржавая и грязная, и лишь через несколько минут хлынула нормальная. Воду в замке нагревали в огромных чанах где-то в подземельях, поэтому ее экономили, и в большинстве случаев довольствовались холодной. Захарра намочила краешек серого полотенца, разглядывая себя в огромное зеркало на пол стены. Да уж, на чем, на чем, а на этом Астрагор не скупится. Глаза были распухшими и мокрыми от недавних слез, а тушь, которую она не успела смыть после вчерашней вечеринке, уродливо растеклась по лицу, вместе с кровью. Видимо, неаккуратно мазнула себя руками. Захарра скривилась, поспешив умыться и превести лицо в более-менее человеческий вид. Примаро тем временем устроилася прямо на холодном каменном полу к ней спиной и молчал, только зябко водил плечами, иногда оглядываясь. Тишина стояла убийственная, девушка могла поклясться, что слышала собственное сердцебиение, учащенное и громкое. Дрожали руки, а язык словно онемел, не в силах произнести и звука. Она закрыла кран, снова вздохнув, отжала полотенце, на одеревеневших ногах оборачиваясь. Первым порывом было швырнуть ему полотенце и уйти, но сознание словно дало пощечину, приказав во всем разобраться раз и навсегда. Поэтому девушка нахмурилась и опустилась перед ним на колени, сосредоточенно ведя мокрой тканью по его окровавленному лицу, стирая запекшиеся пятна. Пришел стыд от осознания того, что вчера в это же время он целовалась с Мааром, без зазоения совести предавая их чувства. Да, сложные, да, болезненные, но самые настоящие. Захарра зажмурилась и скривила губы, вытирая кровь за ушами и на подбородке, стараясь как можно нежнее касаться его. Как точно не касалась Броннера. Было хорошо молчать, словно на миг вернулись те дни, такие тихие, не обремененные чувствами, такие непринужденные. Словно сквозь сон она ощутила, как Примаро перехватил ее руку, поочередно касаясь губами каждого пальца. Полотенце безвольной тряпкой полетело вниз, а Захарра дернулась скорее от неожиданности, чем от протеста, удивленно наблюдая за его приступом ласки. — Не трогай меня, — почти жалобно попросила она, всё-таки вырвавшись. — Ты должен знать, что я вчера сделала… — Захарра потупила взгляд, прижимая руки к груди. — Я знаю, — спокойно произнес провидец, упрямо мотнув головой. — Когда ты ушла от меня, я анализировал каждое твое действие. — Не доверяешь? — горько усмехнулась Драгоций, чувствуя, как сознание окутывает слепая ярость. Опять эти шпионские игры! — Нет, — парень снова мотнул головой, мягко улыбнувшись. — Оберегаю. Я волновался, — прибавил он. Захарра чуть отвернулась, но не отодвинулась, лишь отвела взгляд. Вспомнилось, как он переиначил ее мантиссы, чтобы Рок ни о чем не догадался, как каждый день писал письма, в которых пытался вразумить ее. Как примчался сегодня, рискуя остаться со сломанной челюстью. Он не доверяет, он оберегает. Только так с ней и надо, она же ребенок. — Опять напоминаешь о том, что лучше меня? — как-то обреченно и горько спросила она, искоса на него глянув. Нашла глазами бутылку с вином и потянулась за ней, несколько минут глядя на багровую жидкость. — Ты прав, я та еще сволочь. Она запрокинула голову, примыкая губами к горлышку и щедро глотая терпкое французское вино. По телу прошла дрожь, после — тепло. Руки как-то сразу ослабли, а на сердце стало легко. — Я ничего не пытаюсь тебе доказать, — возразил Примаро, внимательно следя за ней. — Конечно, — согласилась Захарра, мрачнея. Алкоголь действовал как-то не так. Она все еще не полезла с объятиями и извинениями, как собиралась. — Ты просто действуешь мне на нервы своим «знал-не-знал, ведал-не-ведал». Зачем я тебе, если не понимаю твоей заботы? Зачем примчался, спаситель? Ну, изнасиловал бы меня этот псих, ты принес бы свои розочки наутро, мол, нельзя было вмешиваться. Да ты же всегда так делаешь! Я бы остыла через день, снова бы потрахались — ты же этого ждешь, а? — она больше не могла сдерживаться, она кричала, капая слюной и слезами, дрожала всем телом, словно в припадке. — Какая я дура, раз решила, что секс — возможность разобраться в себе и своих чувствах, и после него все хорошо и радужно, — тихо закончила она, уронив голову на грудь. Сил на ор больше не было. Единственное, что она сейчас могла, это упиваться гневом на себя за свои слова, за слабость, ведь она не могла без него, не могла без его голоса и трогательной лохматой косы. Она слаба рядом с чертовым провидцем и уже не перечила этому. — А теперь послушай меня, — мягко и до холодка в пятках спокойно произнес Примаро, ласково беря двумя пальцами ее за подбородок и приподнимая, заставляя посмотреть себе в глаза. — Мы совершенно разные, мы порой не понимаем друг друга; ты — сторонница доверия, а я предпочитаю скрытность. Мы будем ругаться, рыдать, снова ругаться, не понимая и не хотя понимать друг друга. Но если такова цена за право быть с тобой, я готов ее заплатить. Я не изменюсь, потому что считаю, что моя тактика верная, я привык доверять Времени. Тебе я тоже доверяю, но если я думаю, что знания опасны для тебя, я ничего не скажу даже с угрозой новой ссоры. Я хочу защищать тебя от будущего и не хочу, чтобы ты жила под вечным страхом, как я. Я хочу лучшего для тебя, понимаешь? Я люблю тебя больше, чем всё и всех, — последнюю фразу он выдохнул ей в лицо, опалив горячим дыханием. Захарра вздрогнула, не мигая уставившись на него. Его глаза были близко, зияли чернотой, бесконечным космосом, утягивая, словно омуты. В неясном забытие девушка неловко коснулась пальцами его скул. Мозг отказывался анализировать происходящее, поэтому оставалось довериться сердцу и инстинктам. Почти животным. Примаро прикрыл глаза, мягко потершись о руку щекой, перехватил ладонь, касаясь губами легко, еле ощутимо. От прикосновений прехватило дыхание, стало жарко, а в крови, подобно искоркам, неслось выпитое вино, закрывая ей на всё глаза, словно теплыми пальцами. Провидец нагнулся ближе, цепко, но нежно хватаясь за ее шею, не позволяя отвести взгляда. Шумно выдохнул. Захарра поежилась, задыхаясь в ощущениях и осознании того, что сейчас произойдет. Она забылась, подалась вперед, первой касаясь его губ, но неловко, лишь скользнув по щеке. Так она целовала Маара, так сегодня лизал ее поганец Войт. Она слишком грешная, чтобы быть сейчас с тем, кого любила всем сердцем, быть счастливой. Но почему-то Захарра знала, что по-другому быть просто не могло. Примаро обхватил ее лицо обеими руками, наконец, поцеловав, так чувственно, так сильно, как умел только он. Их поцелуи можно было пересчитать по пальцам, поэтому каждый Захарра помнила во всех потробностях. Их языки сплелись. Обычно девушка позволяла ему самому вылизывать ее рот, но сегодня не то из-за алкоголя, не то из-за тоски по нему, она ответно толкнулась в его полость, иследуя нёбо, касаясь кромки зубов. Примаро хрипло зарычал, отпуская шею и касаясь колен, приподнял подол платья, погладив внутреннюю сторону бедра. От этого закружилась голова, Захарра охнула, выгибаясь навстречу, ответно оглаживая его спину. Ласки становились жарче и грубее. Примаро сжал ее бедра, подхватил под ягодицы и прижал к каменной стене, поднимаясь на ноги. Оторвался от губ, припадая к шее. Захарра смущенно прикрыла глаза, ощущая, как он ведет языком по чужим укусам, болезненным и стыдным. — Прости меня, — дрожащими губами произнесла она, вцепившись пальцами в его волосы. Все эти месяцы он переплетал их сам, небрежно, не так, как она. Она ласково зарылась пальцами в его пряди, массируя голову, прикоснулась губами, судорожно всхлипывая. — И ты, — Примаро поднял взгляд, очертив пальцами ее скулы. — Меня. Он ласково поцеловал ее в нос, нежась, ловко растегнул пару верхних пуговиц, но Захарра остановила его, судорожно вздохнув. — Я собираюсь принять душ, — она нагнулась за полотенцем, взглянув на него снизу вверх. — Составишь компанию?
