Don't lose me

      Тут, как и всегда было тихо. Долина, надежно спрятанная от чужих глаз с одной стороны горным хребтом, а с другой — могучим еловым лесом, приютила на своем днище одинокий домик и с десяток горных речушек, которые резво сбегали, устремляя свои воды далеко на юг.       Захарра любила это место. Очень давно они с родителями часто ездили сюда на лето. Пока отец не исчез, а мама не заболела. Астрогор помог установить эту заставку — единственное напоминание о прошедшем счастье.       Девушка глубоко вздохнула, подставляя лицо горному ветру, и оглянулась на Примаро.       — Там, — она ткнула пальцем куда-то за дом, — есть бочка. Там вода теплая. Можешь помыться, а я поставлю чай.       Парень ничего не ответил. Только кивнул и исчез за живой изгородью, оставляя Захарру снова одну. Но это одиночество было приятно, ведь она знала, что провидец рядом и больше никуда не денется. И от этого было легко.       В домике было светло и чисто. Родители ценили простор и опрятность, поэтому в летней хижине не было ничего лишнего. Две кровати, скамья, небольшой стол и печь. Одежду хранили в кованом сундуке в углу, там же — посуду и старые книги.       Девушка с трудом подняла тяжелую крышку, выуживая пузатый чайник и чашки. Так, нужно затопить печь, в горах холодно. Пара дров были подожжены, и по единственной комнате вмиг заструилось приятное живое тепло. Захарра водрузила чайник и уселась на скамью, скрестив ноги. Усталость как рукой сняло, видимо, свежий горный воздух открывает второе дыхание.       Усмехнувшись этим мыслям, Захарра запрокинула голову и зажмурилась, ощущая, как толпы мурашек сползают по ногам. Страшно и непонятно. Неизвестно. Сегодня уже десятое ноября. Три дня, осталось три дня… Завтра вечером Рок наметил спасательную операцию, пока Родион Хардиус заговаривает зубы Хронимаре. Этот забавный старик знает свое дело, обещал все сделать в лучшем виде. О, Время, лишь бы все получилось!       Снова скрипнула дверь, заставив Драгоций вздрогнуть и открыть глаза, встречаясь с Примаро вопросительным взглядом. Почему-то его полунагой вид не вызывает смущения, как положено. Захарра лишь лениво скользит глазами по оголенному стройному торсу, не сразу соображая, что же с ним не так.       Бледная кожа, выпирающие наружу ребра… И красные тигровые полосы, пересекающие тело вдоль и поперек.       От стен отразился полный ужаса вскрик. Провидец нахмурился, отводя глаза, и расправил плечи, позволяя себя оглядеть. Мокрые серебряные волосы тонкими змеями вились по спине и ниспадали на грудь, но совсем не закрывали позорные следы плети или хворостины. Чем Астрагор решил наказать провинившегося ученика?       — Шакл? — сухо и безжизненно поинтересовалась девушка, не в силах даже подняться.       — Предательство обошлось дорогой ценой, — вяло усмехнулся он, замолкая. Опять неловкая тишина.       Некоторые время они смотрели друг на друга, и Захарра чувствовала, как натягивается струна недосказанности. Словно за последний месяц они успели отдалиться, успели стать… чужими? Но ведь это не так?..       Словно прочитав ее мысли, провидец отмер, и не отводя взгляда, шагнул на встречу. Остановился совсем близко, громко выдохнул, сжимая ее плечи, коснулся дыханием щек. Глаза темно-карие, такие бесподобные, обрамленные седыми пушистым ресницами. Длинный острый нос, высокие скулы, яркие губы, все время поджатые или сомкнутые в тонкую линию. Но Захарра-то помнила, какими они бывают нежными и горячими.       По телу прошелся разряд, скручиваясь в тугой обжигающий узел где-то внизу, заставляя девушку поежиться на скамье от нетерпения. Она голодала целый месяц по его телу, по его взгляду, по его голосу. По нему.       — Я соскучился, — хрипло прошептал Примаро, наклоняясь к ее лицу, касаясь щекой ее щеки, словно котенок. Захарра дрожащими руками провела по контуру скул, скользя по губам и обратно.       — Я тоже…       Провидец снова заглянул прямо в глаза, сел рядом на скамью и потянул ее за руку, ловко усаживая Захарру себе на колени. Заправил прядь выбившихся волос за ухо и прижался к губам, ведя руками по спине.       Девушка снова поежилась, зарываясь руками в его мокрые волосы, притягивая его ближе, прижимаясь со всей силы, которая только была. Она никогда больше его не потеряет и не отпустит. Никогда. Все, хватит. Она убедилась, что жить без него — пустая трата времени. Она не хочет быть одна.       Руки парня нежно обхватили ягодицы, мягко сминая. Захарра вздрогнула, но не противилась, приоткрыла рот, позволяя разгоряченному языку облизать губы и кромку зубов. Примаро подался вперед, толкаясь глубже и яростнее, вцепился в ее задницу, заставляя ее вжаться в его тело со всей дури. Да Захарра и не была против, только когда его стояк уперся в промежность, она почувствовала лютый жар, снедающий ее изнутри.       — Агрх, — девушка выгнулась, словно змея, покрепче обхватив ногами его торс, и запрокинула голову, подставляя шею его зубам.       А кусался он больно, назавтра останутся фиолетовые синяки. Захарра застонала, вцепившись ногтями в его плечи, и снова подалась вперед, потершись бедрами о выпирающий член.       Примаро зарычал, поцеловал ключицу и снова примкнул к губам, требовательно сплетая языки. Мокро. Дико. Неудержимо. Когда он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, между их лицами натянулись тонкие нити слюны. Было жарко. Захарра открыла рот, хватая воздух, чувствуя, как капли слюны падают на колени. Но это было неважно. Она смотрела на него, читая в глазах жажду. Такую же, как у самой.       Он опрокинул ее на широкую деревянную скамью. нависнув сверху. Слов не было. Примаро припал к шее, попутно расправляясь с платьем и рубашкой. Дышал тяжело и хрипло. Нетерпеливо вздрагивал. Захарра подливала масла в огонь, время от времени приподнимаясь, задевая бедрами член. Ей нравилось видеть его распаленным и неудержимым. Не таким, каким он был при всех.       Наконец, платье полетело в сторону, а следом — рубашка. Захарра вцепилась в шею, притягивая провидца для нового мокрого поцелуя. Обхватила ногами его бедра, заставляя его осесть на себя, прижавшись членом.       Ей нравились долгие прелюдии. Нравилось, как он медленно раздевал, дышал в губы, щекоча мокрыми волосами.       — Чертовка, — ругнулся и зарычал, рывком стаскивая лифчик и вцепляясь в отмщение зубами в отвердевший сосок. Захарра ахнула, запрокидывая голову, застонала, непроизвольно царапая его спину и рисуя на ней странные, ведомые только ей узоры.       Его влажный язык провел дорожку от одной груди к другой. Этот секс не был похож на те, ранние. Он был другим, более… взрослым. Да, именно этим словом можно описать то, что сейчас происходило между ними.       Примаро снова укусил ее, тут же зацеловав следы от зубов. Соскочил с лавки, стаскивая брюки вместе с бельем.Разгоряченный член исходил соками, вздрагивал в нетерпении. При виде него Захарра сжалась изнутри, нетерпеливо раздвинув ноги и сама избавилась от последнего элемента белья, оставшись лишь в черных полупрозрачных чулках.       Красная, мокрая, совершенно нагая, она, наверное, выглядела по-дьявольски пошло. Сдув со лба непослушную челку, Захарра оперлась руками о скамью и приподнялась, раздвинув колени, призывно оскалившись.       — Чертовка, — повторил Примаро, блядски улыбаясь. Пьяный. Пьяный от страсти.       Парень перекинул ногу через скамью, нависая, нежно обхватил руками лицо и поцеловал. Невинно и мимолетно. Но вот горячий член, который упирался ей в живот, напоминал о развратности момента. Захарра улыбнулась в поцелуй, скользя пальцами под его коленями, оглаживая ягодицы, и добралась до мошонки, мягко оттянув нежную кожу.       Его рык отразился эхом, казалось, от самых гор. Примаро опрокинул ее обратно на скамью, прижимая плечи. Отнял руки, ловко скользнув по бедрам. Отодвинулся. Заглянул прямо в глаза и примкнул губами к кудрявому лобку, огладил пальцами клитор.       Девушка застонала, подаваясь бедрами навстречу. Широко раскрыла глаза, почувствовав, как он орудует языком, и сердце пропустило удар.       — Агрх… Примаро…       За окном шумел ветер. Пахло лесом и огнем. Начал свистеть чайник. Он был старым, поэтому свист получался тихий и жалкий.       Провидец резко закинул ее ноги к себе на талию и вошел до самого предела. Только яйца пошло шлепнулись о разгоряченную кожу. Оба взвыли, свыкаясь. Время, как давно она не чувствовала себя настолько хорошо. Как давно не ощущала себя его частью. Единым целым.       Примаро сделал первый толчок, сопроводившийся громким стоном. Затем еще и еще, набирая бешеный темп. Голые груди тряслись в такт движениям. Провидец вцепился в ягодицы, приподнимая девушку навстречу, вдалбливался, не давая времени, чтобы выдохнуть. Захарра виляла задницей, задыхаясь в собственных стонах.       За пару мгновений до разрядки, Примаро нагнулся к ее лицу, впиваясь в губы требовательным поцелуем, прошелся языком по небу, сжал ягодицы, издал громкий стон и резко вышел, изливаясь ей на бедра. Обессиленно выдохнул и рухнул на нее, глядя еще не остывшими после оргазма глазами.       — Нужно помыться и возвращаться, — заикаясь, проговорила девушка, гладя его лицо. — Там полежишь, работничек.       Примаро слабо хмыкнул, с трудом поднялся и подхватил ее на руки.       На улице было сравнительно холодно. Захарра прижалась к провидцу, утыкаясь носом во впадинку между ключиц. Вода, нагретая на солнце, не была такой уж и теплой, но выбирать не приходилось.       Захарра наскоро умылась, смывая сперму, не забыла обрызгать Примаро, и поспешила вернуться в дом, собирая одежду. Остаться бы здесь навсегда! Но нельзя — пора возвращаться.       В комнате было темно. Змиулан уже давно спал.       На ощупь добравшись до кровати, девушка кинула ком одежды куда-то на пол, залезла под одеяло и зарылась носом в подушку. Примаро умостился рядом, притянул ее к себе, крепко обняв.       — Люблю, — тихо выдохнул он.       — Я знаю, — Захарра улыбнулась, хоть в темноте это было и не видно. Она давно перестала в этом сомневаться. Очень давно.       Девушка коснулась губами его щеки и закрыла глаза, старась не думать о том, что это еще далеко не конец.