Ты мой лучший друг (и больше)

В Кроули было что-то странное. Это стало ясно сразу же, как только Азира приблизился к воде, где неподвижно стоял архангел. Он не обернулся на звук приближающихся шагов, только крепче сжал свою ониксовую трость. Его лицо было невыносимо непроницаемым. То немногое, что осталось от эмоций в его глазах, было скрыто за черными очками. Азира не хотел молчать. Он снял цилиндр и чудесным образом раздобыл немного хлеба, чтобы бросить его уткам. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от ледяной ауры вокруг застывшей фигуры Кроули, и не его ли вина в том, что между ними вдруг возникла непреодолимая дистанция. Азира все еще ощущал это — трепет от неистовых прикосновений Кроули, горячее скольжение их губ друг к другу, беспокойство, которое поглотило его, как только они расстались. Его преследовали мысли о том, что они могли бы сделать и чего не сделали. Это сводило с ума. Азира подумал, не потерял ли Кроули из-за этого сон, как он, и не перестает ли он иногда ходить взад и вперед, тоскуя и тоскуя. Кроули резко вдохнул. Азира вздрогнул и притворился, что дрожит от холода. Его рука застыла в воздухе. Утки, копошившиеся в воде, недовольно крякнули, когда внезапно прекратился их хлебный буфет. — Послушай, я тут подумал. Скажи, что хочешь меня. Скажи мне, что мы не ошиблись, даже если я сам не могу в это поверить. — А что, если все пойдет не так? У нас с тобой много общего. Худший ангел рая и лучший демон ада. Воспоминания причиняли боль, как и то, что случилось потом. Кроули, казалось, разделял его мысли. Его брови нахмурились настолько, что Азира виновато опустила глаза. Он вздохнул. Бросил еще хлеба. По крайней мере, утки наслаждались жизнью. — Трудно понять это, когда один из нас Пал, мой дорогой. — На самом деле ты не Пал, — пробормотал Кроули. — Просто… незаметно спустился вниз. Азира ненадолго вернулся к воспоминаниям о своих пылающих крыльях. Его перья горели так жарко, что постоянно казались черными, и все же смятение и ужас во время бесконечного падения почти притупили боль. Он молился, извинялся, даже просил прощения. Если бы он только знал, что это бесполезно. Может быть, ему было бы не так больно, когда он смотрел на небо со сломанными крыльями и наконец понял, что никто никогда больше не придет ему на помощь. — Можно и так сказать, — Азира задумался. — Мне нужна твоя услуга. — Для этого и существует наше соглашение, Кроули. — Нет, это другое. Потому что если все пойдет по-грушевидному. Азира нахмурился. Он отряхнул цилиндр от оставшихся крошек (пусть утки сами дерутся за них) и аккуратно водрузил его на голову. — Так уж случилось, что я люблю груши. Кроули не отводил взгляда от озера. — Мне нужна страховка, Зира. Слушай. Твой пылающий меч все еще горит небесным огнем? — Нет. Поменялся на адский огонь после того, как я Пал, — он не сказал, как узнал об этом. Если коротко, использование его на себе не сработало так, как он ожидал. Возможно, это был знак того, что ему еще нужно жить. Азира не стал повторять попытку. — Хорошо. Рука в перчатке протянула ему сложенный листок. Азира недоверчиво уставился на него. О, так теперь они передавали друг другу секретные записки? — Я все записал. У стен есть уши. Кроули заерзал, когда Азира развернул записку, явно нервничая. — У деревьев есть уши. У уток есть уши. А у уток есть уши? Должны быть. Вот как они слышат других уток… — Об этом не может быть и речи! — Прошипел Азира, едва не смяв записку в кулаке. «Пылающий меч», — гласила надпись. — Я не принесу тебе средство для самоубийства, Кроули! Архангел нахмурился. — Это не то, что я хочу, это для… — Тогда для чего же еще? Ты собираешься использовать меч против других ангелов? Восстать против Небес? Кроули молчал. — Они уничтожат тебя! Ты можешь быть архангелом, Кроули, но у тебя нет ни единого шанса против остальных. Нет. Нет, — он сурово покачал головой. — Страшно представить, если они узнают, что мы с тобой братались. Ты не должен делать все еще хуже… — Братались? — Называй как угодно! Кроули ткнул кончиком трости в грязь. — Честно говоря, ничего особенного, Зира. У меня есть много других людей, с которыми можно побрататься, — он сплюнул. — Ты мне не нужен. Он всегда боялся услышать эти слова от Кроули. В конце концов, это было просто чудо, что такой архангел, как он, захотел поговорить с одним из Падших. Нелюбимые, непрощаемые существа. Возможно, какая-то часть Азиры всегда подозревала, что Кроули в некотором роде тянет себя вниз только для того, чтобы сохранить этот зыбкий мираж дружбы между ними. Было больно. Это обожгло его изнутри. И все же все, что он чувствовал сейчас, было чистым раздражением, как будто Кроули был дураком, сказав что-то столь очевидное ему в лицо, а Азира был достаточно глуп, чтобы остаться и услышать это. — И это чувство взаимно! — Он бросил записку в воду. Утки устремились к ней, приняв за дополнительное лакомство. Азира щелкнул пальцами, и она вспыхнула прежде, чем какая-нибудь птица успела приблизиться. — Очевидно, — добавил он, просто чтобы прояснить ситуацию. — Очевидно, — передразнил его Кроули. — Да, и не иди за мной! — Азира возмущенно ткнул пальцем в его сторону, прежде чем умчаться прочь, крепко сжимая пальцами край своего цилиндра. Нелепо. Подумать только, Кроули думал, что он вручит ему оружие массового поражения, архангелу исцеления! Насколько низменным считал его Кроули? Это была бы ложь, если бы Азира сказал, что он никогда не надеялся, что увидит его иначе, как нечто более добродетельное, чем демон. Теперь он не знал, что и думать. Так вот что чувствовал Кроули в ту ночь, когда оставил Азиру позади. Эта ужасная мысль почти остановила его. Он заставил себя идти дальше, не оглядываясь назад. Кроули никогда этого не делал. Ему тоже не придется этого делать. Он был достаточно взбешен, чтобы не возвращаться домой немедленно. Вместо этого он не торопился, прогуливаясь по тихим и многолюдным улицам и останавливаясь у каждой маленькой пекарни, чтобы просмотреть на ассортимент выпечки. Хорошо. Он съест пару пирожных. Не было ничего, что торт не мог бы исправить. Он занял место у окна, за которым открывался прекрасный вид. По дороге грохотали экипажи, джентльмены расхаживали, взяв за руки своих застенчивых собратьев, а Лондон наслаждался редким днем ясного солнца. Тихие минуты, подобные этим, напомнили Азире, почему он так обожает Землю; жизнь продолжалась. Всего через пару десятилетий времена снова изменятся и заставят Азиру измениться вместе с ними (он предпочел бы этого не делать). И все же в конце концов кое-что осталось прежним. Люди по-прежнему были счастливы, как только могли, кофе сохранил свою богатую божественность, а восхитительные маленькие пирожные никогда не переставали вызывать улыбку на его лице. Его улыбка исчезла, когда взгляд неизбежно упал на пустое место напротив. Отсутствие Кроули, как обычно, было невыносимо кричащим. Когда он был рядом, он весь состоял из язвительного смеха, ярких красок и огненной страсти, которая постоянно горела в груди Азиры. Она болела всякий раз, когда огонь остывал. Это заставляло его фантазировать о том, как он притянет Кроули к себе, прижмет к груди, пока не останется свободного места, вдыхая его запах и тепло, чтобы возродить то немногое тепло, что осталось в его демоническом сердце. Он хотел Кроули. Хотел ощутить все его острые грани и защитить хрупкость, которая тайно скрывалась под ними. Его ладони горели при мысли о том, как он пробежится по волосам Кроули, погладит его подбородок и ткнет пальцем в щеку… Чашка Азиры зазвенела, когда он с силой поставил ее на стол. Со всех сторон посыпались взгляды. Он робко поднялся на ноги. — Прошу прощения, — он позаботился о дополнительных чаевых. Но только с небольшими изменениями. Ему нужно было поддерживать свою длинную цепочку мелких неудобств, чтобы компенсировать отсутствие должной демонической активности. Всякий раз, когда Главный Офис спрашивал об этом, он делал самое дьявольское лицо и утверждал, что «план в самом разгаре». Но его никогда и не было. Ну что ж, если он в отчаянии, то всегда может приклеить монеты к тротуару. Больше ему некуда было идти, и он отправился домой. Может быть, хорошая книга и Дарджилинг поднимут ему настроение. Попытается забыть о его источнике разочарования и вины, который был постоянно похож на Кроули, который имел вкус жженой корицы и красного вина. Поэтому он переоделся. Надел свою любимую темно-синюю жилетку, поправил воротничок и рукава, пока они не стали безукоризненными, и чопорно уселся в кресло. Камин был зажжен и грел. Вокруг него громоздилась дюжина стопок книг. Теперь это должно занять его как следует на пару месяцев. Больше никаких мыслей об ангелах и их невыносимо красивых обликах… Зазвенел дверной звонок. Это раздражало, потому что он всегда был уверен, что тот не работает. Просто для видимости; его медный блеск действительно подчеркивал темное дерево двери. — Одну минуту, — он изобразил энтузиазм. Какие средства хороши для того, чтобы прогнать назойливого посетителя? Небольшой пожар в штанах? Взрыв трубы снаружи, который промочит с головы до ног? Возможно, классический прием «ты осмелился войти в логово демона». Он перестал это делать после того, как понял, что люди, падающие в обморок на пороге, действительно очень неудобны. Он открыл дверь. — Азира… — начал Кроули. Он закрыл дверь. Но тут же протянулась рука, чтобы остановить его. — Кроули! — Азира кипел от злости, пытаясь (и безуспешно) бороться с ангельской силой. — Я же просил тебя не ходить за мной! — Я знаю. Его голос был тихим. Сломанным. Его почти невозможно было услышать. Сердце разрывалось, руки дрожали, Азира распахнул дверь и посмотрел архангелу в глаза. — Если ты пришел за огненным мечом, то у меня его нет. — Ты сказал, что отдал его. Это были слова из очень далекого прошлого. Азира почувствовал, как его брови поползли вверх. Он прижал руки к груди. — Ты помнишь. — Конечно, помню, — Кроули выглядел как ваза в миллисекундах от того, чтобы разбиться вдребезги. — И все это время ты ни разу не искал его? — С чего бы? — Ну… — он знал, что хотел сказать Кроули. Потому что он был твоим. Потому что это последнее связующее звено между тобой и Небесами… как ты смог отказаться от него? — У меня его нет, — подтвердил Азира. Он старался быть осторожным. Мягко, осторожно, словно стараясь не сорвать карточную башню. Одно неверное слово - и у Азиры возникло ощущение, что Кроули исчезнет. Ему понадобятся столетия, чтобы снова показать свое лицо. — И я не собираюсь его возвращать. Мне очень жаль, дорогой мальчик. Если бы это было что-то другое, я бы попытался помочь. — Все хорошо, — лицо Кроули говорило о чем угодно, но только не об этом. — Абсолютно. Круто. Эм, увидимся. Он повернулся, чтобы уйти, но замер, когда Азира схватил его за запястье. — Так есть еще что-нибудь? То, как Кроули обвел его взглядом, грозило поджечь сразу в нескольких местах. Его ладонь вспотела. Он уже почти решил отпустить ее, пока это не стало слишком неудобным. — Все, что я могу… эм… — Азира откашлялся. Пошаркал на месте. Повертел на пальцах кольца как всякий раз, когда боялся спросить о чем-нибудь. — Все еще помогаешь? Кроули не выдержал. Он бы тут же упал на колени, если бы Азира не бросился вперед, чтобы подхватить его. Руки тут же крепко обхватили его сзади за шею. По тому, как они вцепились друг в друга, голодные и свирепые, стало ясно, что Кроули не собирается отпускать его в ближайшее время. И Азира смягчился. Пусть его затолкают обратно в квартиру и уложат на диван. Кроули склонился над ним, как крадущийся леопард. Расплавленный огонь закружился в его глазах. В них жило необузданное желание и слепая тоска; от него не осталось и следа. Глаза Азиры наполовину закрылись. Он протянул руку и нежно погладил Кроули по щеке. — С тобой все в порядке? Этот мягкий вопрос, казалось, заставил Кроули прийти в себя. Его лицо тут же побледнело, и он отпрянул быстрее, чем Азира успел его удержать. Ошеломленный и немного разочарованный, Азира сел и тупо уставился на угрюмое лицо. — Нет, я… нет. Ни в малейшей степени, — по телу Кроули пробежала сильная дрожь. Его лицо было закрыто руками, а спина согнута, как полумесяц. — Что мы будем делать, Зира? Армагеддон приближается, и без твоего пылающего меча мы только что потеряли наш единственный шанс предотвратить настоящий гребаный конец света! Азира подошел ближе. Успокаивающе погладил Кроули по спине, вверх-вниз. — До этого еще много лет, дорогой. Даже столетия. И мы знали, что это произойдет с самого начала. Божьи планы неисповедимы, помнишь? — Но я не думал, что смогу полюбить Землю так сильно, — сокрушался он. — И… и тебя. У него перехватило дыхание. — Что… — После Апокалипсиса мы больше никогда не увидимся. Если Небеса победят? Бам! Ангелы окровавленные всюду, куда ни глянь, и вечность Звуков Музыки. Или если победит Ад? Я думаю, что вашим людям понравятся наши пернатые задницы, поджаренные над большой ямой. Я не возражаю, Зира, но я действительно не хочу идти туда, где тебя нет, и… — Кроули с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он грубо потер лицо. — Нет. Прости… я только больше путаю тебя, не так ли? Ты, наверное, не хочешь слушать мои глупые разглагольствования. Азира был рад вспышке мужества, которая позволила ему заключить Кроули в объятия. Он что-то напевал себе под нос — фортепьянную пьесу, которую недавно слушал на граммофоне. Это было далеко не похоже на Небесную гармонию, но он надеялся, что этого будет достаточно. Поэтому он напевал и держал Кроули, пока его дыхание не успокоилось, пока напряжение полностью не спало с него. — Как долго ты думал об этом в одиночку? Пальцы впились в его руку. Кроули уткнулся носом в теплое плечо Азиры, сдерживая дрожь. — Не знаю. Может быть, с тех пор, как мы виделись в последний раз. Ты действительно заставил меня задуматься о «Рае и Аде, наследственных врагах». — Я вовсе не собирался заставлять тебя так волноваться, — Азира вздохнул. Он поиграл короткими прядями волос на затылке Кроули. — Я просто был… напуган. Кроули вздохнул. Азира почувствовал, как вдох отзывается в его груди. — Хм? — Ты же знаешь, я никогда не прощу себе, если заставлю тебя Пасть. Тяжесть на его коленях сдвинулась. — Зира. Нет, Зира, — Азира слабо запротестовал, отказываясь смотреть ему в глаза. Но чья-то рука нежно обхватила его лицо, словно не давая убежать в слепую тьму собственного разума. — Посмотри на меня. Напряжение во взгляде Кроули было невыносимым. Прежде чем его голова успела опуститься еще ниже, губы схватили его собственные, и Азира в шоке поднял голову. — Нет ничего плохого в ммпх… этом, — Кроули жадно раскрыл рот, его язык переплелся с его собственным. — Или в этом, — он заполз еще выше по коленям Азиры и неподвижно прижал его бедрами. Положил руки ему на плечи. Он запечатлел поцелуй, долгий и медленный, на его виске. — Или в этом. — Кроули… — Знаешь почему? Это любовь. Все это, — он взял дрожащую ладонь Азиры и поцеловал костяшки пальцев. — Каким бы ангелом я был, если бы был против этого? Азира застонал. Уперся Кроули в живот, желая, чтобы хоть раз в жизни ему позволили делать то, что он хочет. — Это грех. — Не-е-ет, — Кроули позволил себе полностью погрузиться в объятия Азиры, улыбаясь, когда их губы снова встретились. — Это сладкая невинность. Плотина прорвалась. Как будто какая-то цепь вокруг его шеи наконец-то размоталась, и не было большей свободы, чем в тот момент, когда Азира встал и подхватил Кроули на руки. Кроули целовал его неистово и отчаянно, и его беспокойная поспешность заставила Азиру вспомнить, с чего все это началось. — Мой дорогой… — З-замолчи… — Кроули схватил его за воротник и заставил прекратить говорить. Азира настаивал. Он говорил одними губами, которые постоянно пытались заткнуть. — Нам, наверное, стоит поговорить о том, что тебя беспокоит. — Нет. Нет, нет, нет. Кроули обмяк у него на руках. Он прикрыл глаза рукой, но не смог скрыть беззвучного всхлипа, вырвавшегося из его губ. — Зира, пожалуйста. Я тебя умоляю. Пожалуйста, просто заставь меня забыть. Азира поцеловал его в лоб. — Ш-ш-ш. Ладно, все, что захочешь, дорогой. Но обещай мне, что мы поговорим утром? Кроули сжался в его объятиях. — Азира, пожалуйста… — Пообещай — Хорошо, хорошо! Просто… м-мпф… Кроули, наконец, успокоился под руководством его твердых, но нежных губ. Это была довольно пьяная прогулка в сторону спальни. Конечно, до сих пор Азира никогда не находил в этом необходимости, но сейчас стены его дома перестраивались в соответствии с его волей. С полными руками ему пришлось пинком распахнуть дверь, отчего глаза Кроули расширились. Они только расширились еще больше, когда он увидел кровать, которая стояла в ожидании в почти не обставленной комнате. Кроули молчал, пока Азира осторожно укладывал его на плюшевый матрас. Он подложил ему под голову подушку, взял его на руки и укрыл одеялом. — Удобно? — Эм. Да. Нормально, — Азира с удивлением наблюдал, как кадык Кроули нервно подрагивает. — У тебя есть… э… ты делал это раньше? Он легко провел пальцами по волосам Кроули. Делал это до тех пор, пока его глаза не закрылись удовлетворенно. — Несколько раз, — Азира остановился. — С моей работой этого трудно избежать. Искушения всегда самые легкие, когда люди отвлекаются. — Понимаю. — Наконец-то онемел, да? — Поддразнил он, заработав пощечину от возмущенной руки Кроули. — Заткнись! Я тоже не совсем неопытен. Ты ведь знаешь, что есть нефилимы, верно? — И позволь мне догадаться, — Азира медленно поцеловал его в щеку, коснувшись зубами мочки уха. — Ни один из них не твой. — Черт. Ты меня победил. — Все в порядке, милый. Кроули был совершенно не готов к такой неожиданной ласке. Он сильно покраснел и выглядел так, словно изо всех сил пытался отделиться. Азира подавил смех и вместо этого потянулся к льняной рубашке Кроули, чтобы погладить его по голой спине. Он дернулся от прикосновения, выгнув спину, и отчаянная мольба вырвалась из его дрожащих губ. Азира не торопился, расстегивая воротник Кроули. Он уже глубоко вздрогнул от мимолетного дразнящего прикосновения. — Я позабочусь о тебе, — сказал он, и перекатился, накрывая тело Кроули с собственным.

***

Слабый свет лампы в комнате казался ярким. Но вместо этого Азира был ослеплен красотой ангела под ним. Глаза Кроули были плотно закрыты. Его рыжие волосы ярко рассыпались по подушке там, где он склонил голову набок. Как янтарные реки в снежной стране. — Азира… Боже… Аз… Зира… Азира молча поцеловал его в губы.